ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ. Проверка на прочность

Александр

Когда я вернулся к себе, меня вызвал в свой кабинет Фролов, учитель по боевой подготовке. По факту я вообще не понимал, что он в военном институте делает, и за что он отвечает. Толку я от него никогда не видел, но числился нашим преподавателем.

Я постучал и вошел.

В кабинете Фролова всегда пахло старым табаком и каким-то лекарством. Сам Фролов сидел за столом и что-то активно писал.

— Итак, курсант Лиговский… — Фролов, увидев меня, закинул перо в чернильницу, откинулся на спинку кресла, и задумчиво скрестил руки на груди. — Вы уже знаете, что институт формирует отряды для решения проблемы снежников? Я, конечно, понимаю, что вам там делать нечего, ваше сиятельство, но я обязан всех проинформировать, так сказать!

Я молча на него смотрел. И что дальше?

— Вам не обязательно соглашаться, — Фролов продолжал говорить, словно читая мои мысли. — Отряд добровольческий. Ну… и все поймут, почему вы не пошли.

— Снежники, значит… — эхом отозвался я, устало выдохнув. — А почему нет? Я не против! Записывайте!

— Что?! — переспросил он, словно не веря своим ушам. — Курсант Лиговский, вы уверены? Это не увеселительная прогулка. Там… опасно. Очень опасно. Я вам лично, от себя скажу, что шансы вернуться живым… не очень велики. Вы нужны здесь, в институте, в столице! Вы князь! Не простец какой-то! Вам рисковать не пристало!

— Вот и отправлюсь в бой первым, раз князь, — усмехнулся я, устало выдохнув.

Фролов приподнял брови, явно удивленный моим ответом.

— Неожиданно, — пробормотал он, выдержав паузу. — Ваше решение, ваше сиятельство, конечно удивляет. Я доложу начальству о вашем согласии.

— Кто будет вести отряды?

— Барон Ярый, — сухо отозвался Фролов.

Видимо и он барона недолюбливает.

Я кивнул. С одной стороны барона Ярого я уважал, он действительно лучший из лучших и как учитель и как воин, но с другой стороны… Я его ненавижу!!

— Отрядов должно быть три. И три командира. Но за всех будет отвечать барон.— Фролов взял со стола какую-то бумагу и начал что-то записывать, видимо мою фамилию.

— Состав отрядов пока формируется, — сказал он, не поднимая глаз. — Через пару дней будет собрание. Там все обсудим. А пока… можете идти. И, курсант Лиговский… будьте осторожны. В диких лесах всякое бывает.

Кивнул ему и вышел.

Сейчас это предложение очень кстати. Поможет успокоиться и развеяться!

Я ушел из института.

Домой не пошел, нет сил сдерживаться или даже просто говорить...

Прошел по площади, миновал район дворянских особняков, прошел рынок и порт, остановился на берегу реки, где вокруг никого не было, только вода, осенняя грязь и серое небо. Ветер трепал мои волосы, но я не чувствовал холода.

В душе кипела буря. И почему судьба свела нас вместе в том проклятом лесу?

Хотел спросить ее, где тот лес, и эта подсказка поможет найти то место, где меня восемь лет держали на цепях?

Но едва я вижу ее, вспоминаю улыбку для барона… и не могу ничего нормально сказать! Могу только рычать и мечтать его убить!!

Паша

Князь Лиговской, одетый как всегда великолепно, в синий вышитый кафтан с соболем на воротнике и в такой же собольей шапке, стоял спиной к окну библиотеки, элегантно рукой упираясь о стену возле хорошо мне знакомой рыженькой Кати. Светлые, точнее золотистые волосы Лиговского буквально сияли в лучах редкого осеннего солнца. А его поза выгодно подчеркивала широкие плечи и мощную грудь.

Красивый, но… я отвернулась.

Катя, которая стояла рядом с Лиговским, казалось, сама себе не верила, что князь на нее посмотрел и заговорил. В ее глазах светилось такое наивное обожание, что мне стало немного жаль ее. Нет, я понимала, в такие моменты смотришь с волнением и восхищением, а сердце начинает колотиться быстрее… Надеюсь, Катюшка из богатой дворянской семьи, и у них все получится, не хотелось бы, чтобы ее сердце, вот так играючи, разбили.

И все же, я почувствовала мимолетный, едва уловимый взгляд князя, направленный в мою сторону. Печально вздохнула и пошла дальше, малодушно подумав, что хорошо, что он меня, наконец, в упор не замечает!

Кстати, ее подругу Наташу на днях забрали и увезли домой. Глаша сказала, что это вмешался брат Наташи. Он нашел и избил того выпускника-курсанта, который пригласил его сестру в старую столовую, и тот, под нажимом брата, сразу отправил к Зарецких сватов. Чтобы покрыть возможные сплетни, их ближайшее время с Наташей поженят.

Вот и замечательно! Я видела, как они целовались тогда за прачечной. Мало кому везет соединить судьбу с тем, кого любишь!

Тут я едва ли не на пороге столкнулась с Борей, который только вышел из женского института. Брат был в военной форме, с стопкой исписанных бумаг в руке. Заметив меня, он сразу оживился:

— Я как раз тебя искал, Паш. Смотри! Я ходил к вашей Варваре Аркадьевне и убрал тебя из списка отправки на практику. Отец приказал. И… не вздумай туда соваться!

— Почему? — удивилась я. За эту практику столько всего обещали. И оценки, освобождение от экзаменов, и отдых раньше, и двадцать золотых и еще что-то.

Я прямо таки ждала ее!

Борька поморщился:

— Опасно! Очень опасно!

Я, спрятав озябшие руки в рукава форменной накидки, удивленно отозвалась:

— Но уже сказали, что туда пятерых девчонок с нашего потока все равно отправят.

Брат торопливо перебил меня:

— Семерых берут. Но тебе нельзя! Даже не вздумай лезть! Ладно, я пошел. Тороплюсь, надо проверить, чтобы ничего не забыли, и все как следует подготовили к отправке.

Я задумчиво кивнула:

— Ты тоже там будешь?

— Да вот же! — брат недовольно скривился. — И за все буду отвечать. А они толком ничего не выяснили, сколько их, этих снежников там собралось, где их логово, кто там верховодит! Все так... абы-как! Безобразие! С не стрелянными мальчишками идем втемную, непонятно куда, непонятно против кого. Потому даже не вздумай туда соваться! — недовольно повторил он, сделав страшные глаза. И пошел по дорожке в военный институт.

Я проводила Борю задумчивым взглядом.

Ну нет. Время, когда мне могли диктовать что делать, прошло. Теперь я сама решаю, иду туда или нет. Да из нас, получается, пойдет одна Глаша. А если все так опасно, то и ее нельзя отпускать!

Я бегом поднялась к Варваре Аркадьевне, которая что-то сосредоточенно писала за своим столом. Постучалась и вошла:

— Варвара Аркадьевна, я знаю, что здесь был барон Ярый. Но прошу отменить его решение. Это мое дело. Я столько училась, многое могу. Я буду там полезна. Прошу, помогите мне!

Варвара Аркадьевна оторвалась от письма, ее брови удивленно поползли вверх.

— Паш… — с недоумением выдохнула она. — Он там как руководитель, и только барон решает кого брать, а кого нет. Я не могу вмешиваться. Он лично выбрал сестер милосердия для предстоящего похода. И вообще, о чем ты так волнуешься? Твоих подруг в списке нет. Туда пойдут только девушки с третьего и четвертого года обучения. Он решил, что второй год для этого мало подготовлен.

— Понятно. — Я коротко поклонилась и вышла. Вот как все он придумал!

Вроде и правильно, вроде бы можно и успокоиться. Однако что-то меня не отпускало. На душе было муторно. Ведь все, кроме Бори считают, что это будет просто практика. Но брат волнуется. А это значит, что… Мне надо идти с ним!

Выскочив из кабинета, я тут же помчалась в лазарет, где шла подготовка к отправке. Там были уже все ученицы старших годов обучения.

Они идут уже завтра. Возможно, это просто мое ненасытное упрямство, но что-то внутри меня настаивало на том, что я должна отправиться туда с братом!

После небольших переговоров со мной согласилась поменяться та самая смуглая Полина, что показывала мне институт два года назад. Она радостная ушла к себе, готовиться к последним экзаменам. Я осталась собирать медикаменты и прочее необходимое с девушками, которые отправятся на практику с курсантами.

В процессе погрузки ко мне подошла невысокая рыженькая девчонка с конопушками на носу. И весело представилась:

— Я Степанида. Степа, проще говоря. Третий год обучения.

Я улыбнулась, быстро складывая волокушу для раненых в мешок, представилась:

— Параскева. Паша, второй год.

Степа прищурилась:

— Вроде вас брать не хотели? Чего это ты удумала?

Я кивнула.

— Я с Полиной поменялась, с той, что с четвертого года. Полина мне пообещала, как нас отправят, она сообщит Варваре Аркадьевне о нашей с ней замене. Чтобы мне потом поставили все экзамены и увеличили отдых. Хоть высплюсь наконец!

Степа в шоке покачала головой, округлила глаза и, помогая мне с мешком, недоверчиво сказала:

— Ох, ну достанется вам за самовольное решение! — Степа показала на ящики, которые тоже надо было упаковать, при этом рассказывая. — А мы тут все из простых, как ты. Вон, смотри, это наши девчонки у телеги, грузят ее палатками и полками для раненых: высокая и темненькая Мила, светлая Соня и самая мелкая Аля. Это девчонки моего года обучения. И вон Катя с Василисой, то есть Васей с четвертого, это они мази и настойки в коробки сейчас складывают.

Сестрам милосердия выделили одну телегу, для перевозки раненых. В которую мы до вечера складывали весь свой медицинский скарб.

Я вернулась в комнату, стараясь не выдать своего волнения. Глаша сидела на кровати, и фигурно вышивала край платка. Светлаша что-то заучивала, то и дело закрывая учебник и повторяя формулы про себя. Оля писала что-то в большом свитке, наверно доклад.

Я достала медицинский рюкзак и принялась собираться на завтрашнюю практику.

Первой учебник отложила Светлаша:

— А ты чего это делаешь, Паш? Куда собралась? — удивленно спросила она, наблюдая за моими манипуляциями.

— Я иду на практику вместо Полины с четвертого.

Оля перестала писать, Глаша вышивать и все трое уставились на меня, как на чудо-чудное, диво-дивное.

Я устало выдохнула:

— Девчонки… да сдалась мне эта практика! Я б не совалась… Но внутри аж больно! Не хочу брата одного отпускать, и все тут! Прямо грудь изнутри рвет!

Тут Оля спросила:

— Так ты нам скажешь, кто он? А то «брат то, брат се». А кто он, ты нам так и не сказала.

Я послушно кивнула и тихо произнесла:

— Барон Ярый. Вы его знаете. — Девчонки в шоке замерли. Я виновато призналась: — Он специально так сделал, чтобы мы с тобой, Глаш, не пошли.

— Ого, — потешаясь, первой радостно всплеснула руками Светлаша. — Ну все, теперь мы породнимся с тобой, Пашка! Мужик видный, серьезный, сильный… Мне нравится! Беру в мужья!

— Да кто тебе даст, боярыня! Я слышала ему титул барона за заслуги перед царем дали. Он как Паша. Из простых, — отмахнулась от шуток подруги отчего-то совсем невеселая Глаша.

Я кивнула, Глаша как всегда в курсе, кто есть кто. Она продолжила:

— Так ты за брата боишься? Я думала, ты не хотела экзамены сдавать.

Наша боярыня весело отмахнулась:

— Не смеши, Глаш! Да Паша эти экзамены как орехи щелкает! Нашла, чем Пашку пугать! — насмешливо вставила свое мнение Светлаша. — Конечно из-за брата идет. И только из-за него.

Я кивнула:

— Да… Места себе не нахожу!

Оля покачала головой:

— Это все твоя магия. Ты же говорила, что там что-то ментальное было. А это значит и предчувствие опасности тоже! — озабоченно посмотрев на мой рюкзак, отозвалась Оля.

— Ну пойдешь ты туда… И чем ему поможешь? Магия-то есть, а пользоваться ты ею умеешь? Или хоть что-то об этом знаешь? — Не унималась Глаша.

Я устало пожала плечами. Не знаю чем, но, судя по зеркалам, магии у меня очень много. Я ведь не только видела свое отражение, но и говорила с ним.

Глаша удивилась:

— Так там опасно будет? Не просто тренировка, как нам говорили? Потому твой брат нас не взял?

Я кивнула:

— Судя по его словам, да. Очень опасно.

Девчонки замолчали, озабоченно на меня поглядывая. А смысл что-то говорить, я все равно пойду. И они это хорошо понимали.

***

Утром перед отправкой, еще до рассвета, я с вещами подошла к полигону. Там быстро, по белым накидкам, нашла остальных сестер милосердия.

— Руководителей отрядов и главные части уже отправили порталом, — прошептала мне рыженькая Степанида, едва я положила свою вещи в телегу. — Остались только мы и один отряд магов, что порталом оставшихся трех кадетов и нас переправлять станут.

Я улыбнулась. Мне повезло. Если бы нас проверял руководитель, то он бы меня точно сейчас прогнал.

Нас быстро построили и повели к порталу, установленному посередине полигона. Перед отправкой перед нами появилась главная сестра милосердия из лазарета, высокая худощавая женщина с седыми волосами и темными глазами, одетая как и мы: в белые накидки и сестринский плат. Она окинула нас строгим взглядом, словно оценивая нашу готовность по внешнему виду, потом негромко, но сурово сообщила:

— Так, благоразумницы! Вам перед отправкой было необходимо каждой собрать сумку и иметь в ней достаточное количество лекарств, на практике вы будете отработать навыки оказания первой помощи. На оценку будет учитываться не только правильность действий, но и время, затраченное на больного. В реальном бою на счету каждое мгновение. Нужно уметь определять, кто первый нуждается в помощи, и отработать вынос раненых с места боя.

Мы удивленно о старшекурсницами переглянулись, нас никто не учил раненых из боя выносить! Лечить, первую помощь оказывать, но вытаскивать — нет. Хотя волокуши мы погрузили.

— Все девушки, стройтесь. Пора. — Она идет с нами? Мы вновь удивленно переглянулись, нам отчего-то казалось, что с нами пойдут наши учителя по лечебному делу, иначе кто будет нас оценивать?

С девчонками я вчера немного познакомилась, но сейчас даже поздороваться нормально не удалось. Портал по переносу замерцал неестественным зеленым светом, пульсируя энергией. Вокруг суетились военные маги, выстраивая оставшихся бойцов и отдавая команды.

Отчего-то стало не по себе.

Судя по словам брата нас отправляют в неизвестность, где мы должны будем применять знания, еще толком не усвоенные на практике. Стало страшно. Вдруг у меня что не получится, или я все перепутаю и забуду?

Нас подвели вплотную к порталу.

Главная сестра милосердия, нарушив молчание, стала давать последние наставления:

— Девушки, никогда не паникуйте. Действуйте по инструкции. Помните, каждая из вас — надежда на жизнь для раненых. — Мы послушно кивнули. — Разделите обязанности, кто-то лечит, остальные оказывают первую помощь на поле и доставляют раненых в палатки.

Мы кивнули и вошли в портал взявшись за руки. Меня за руку схватила Степа.

— А где Марьяна Семеновна, что сейчас говорила? — Спросил кто-то из старших девчонок, которые вошли в портал первыми.

— Она не пошла. Просто нас проводила, — с печальной ухмылкой отозвалась Степа.

Мы вновь нервно переглянулись. А как же оценки?! Кто будет проверять нашу работу?

Вышли из портала.

Вокруг большая поляна, мы в лесу. С лошадью и телегой стоим посередине. Непонятно куда двигаться и с чего начинать!

Стало страшно. Вокруг творилось непонятно что. Курсанты, чем-то озадаченные, бегали вокруг, что-то делали, отдавали команды, до нас никому дела не было.

Я тихо сказала:

— Ну и хорошо. Пока они в бой не пошли и раненных нет, мы сможем выбрать место и спокойно поставить палатки. Все подготовим...

Сказала я, и как сглазила.

Непонятно откуда в нашу сторону волной полетел рой стрел. Вася взвизгнув, упала на землю. Девчонки пригнулись. Маленькая Аля схватила взбрыкнувшую лошадь под уздцы, пытаясь ее успокоить.

Неужто Ваську ранили? Я кинулась к ней. Но вроде ничего. Целая. Просто испугалась с непривычки.

— Девчонки, палатки… Ставим посередине! Быстрее! — громко повторила я. И мы кинулись к телеге разбирать запасы. Вокруг был шум, крики. Отряды разбегались по местам.

Невдалеке стояли две телеги с припасами: обоз, и вокруг тоже царила суета.

Стрелы, роем, то и дело с шумом рассекали воздух, вонзаясь в землю совсем рядом с нами и телегой.

Да. К такому невозможно подготовиться!

Сердце бешено колотилось, отдаваясь в висках. Ставя платку, и выгружая коробки, я старалась смотреть прямо перед собой и тем, что делаю, но краем глаза видела испуганные лица других девчонок.

Где-то уже начался бой. Кто-то рядом застонал. Это двое бойцов подтащили к палатке мальчишку с третьего курса, и молча вручили его нам. Стрела попала ему прямо в плечо.

Степа молча завела раненого в готовую палатку и принялась оказывать первую помощь. Пока мы возились с двумя оставшимися палатками, раскладывая и обустраивая их внутри, вокруг все полностью изменилось.

Теперь по поляне по краю поляны метались курсанты в окровавленной форме, совсем рядом стали слышны крики и стоны и лязг оружие.

Совсем рядом шла жестокая схватка. И весь этот кошмар неуклонно приближался к нам. Снежники наступали. Судя по тому, что я видела, их было в разы больше, чем наших курсантов. Окружали они нас по кругу. Не зря Боря так беспокоился, что отправляют без разведки и подготовки!

Меч против меча, копье против топора. Летели искры, слышался звон металла и крики раненых и умирающих. Было страшно, аж дрожь по коже и дыхание перехватывало!

Совсем не похоже на практические занятия с ранеными в лазарете.

Вдалеке, у кустов перед высоким сосновым бором, сражался мой брат. Где-то рядом с ним я заметила Лиговского. Неужто и князь здесь?

Но сейчас больше всего я волновалась за брата!

Закованный в кольчугу и доспехи, Борис изредка опирался на меч, давал указания, тяжело дыша, указывал курсантам куда-то и что-то пояснял.

Вокруг его отряда, словно воронье, кружили бандиты.

Начался новый бой.

Я потрясенно смотрела, как Борис филигранно орудует мечом. И тут сама собой созрел вопрос, а кто мог отправить такого опытного и сурового воина, буквально орудие для убийства, работать нянькой для младенца?

Или это была моя охрана?! Ничего себе!

Борис атаковал напавших на него бандитов. Легко. Почти грациозно он отсек напрочь руку первого снежника. Брат двигался так неестественно быстро, что я не успевала следить за ним.

Борька развернулся, легко рассек грудь второго мужика в лохматой шубе, его клинок прошел сквозь мышцы и кости, как горячий нож сквозь масло, и тут уже он вонзил клинок назад, в поясницу третьего разбойника. Две минуты и трое противников повержены.

— Паш, помоги! Он сознание потерял, упал, а я его не подниму одна, — ко мне за помощью прибежала маленькая Аля. Я кинулась с ней в палатку. Там лежали уже пятеро раненых, пока я взволновано наблюдала за братом, девчонки работали. Стало стыдно.

Когда в палатке мы уложили всех, то двое лишних сестер милосердия вышли, чтобы не мешать друг другу в палатке. Едва я оказалась снаружи, стала разыскивать глазами брата…

Наконец нашла, теперь он был куда ближе, чем когда я его видела прошлый раз.

Вновь Боря сражался как лев.

Я осмотрелась, разыскивая раненых... и пропустила момент, когда брата толпой окружили снежники, а он принялся методично их рубить. Проблема заключалась в том, что несмотря на трупы погибших, враги вокруг не кончались.

Борис и крутился, избегая ударов их оружия, и попутно защищаясь от еще живых снежников. В отдалении небольшая группа бандитов добивала кого-то из курсантов, а я дрожа от ужаса, даже думать боялась, что с ним будет! В ту кучу врага, словно лом в мерзлую землю, врубился Лиговский и отбил у них курсанта. Надеюсь, он его благополучно вытащит.

Где-то надрывно заржала лошадь. Не наша, с технического обоза. Куда-то, пригнувшись, толпой понеслись очередные курсанты.

Я покачала головой. Какие они великолепные были на смотрах и парадах. Высокие. Широкоплечие. Статные. Сильные. Сейчас же за них было откровенно страшно!

Тут я заметила раненого на краю поляны, и кое-как и на волокуше приволокла к нашим палаткам еще одного курсанта. Степа кинулась мне помогать. Я ее поблагодарила кивком и устроив раненого в палатке, вернулась на поляну, и в этом кровавом хаосе нашла взглядом брата.

Сегодня дважды видела, как братик сражается в настоящей схватке. И в первый раз и теперь он поразил меня скоростью, которая не соответствовала его габаритам — от мужчины смахивающего на откормленного медведя ожидаешь медлительности, Борька же был стремительным, как полет стрелы, я не могла уследить за движением его меча.

Он двигался как вихрь. Его меч описывал смертоносную дугу, отсекая конечности и валя врагов наземь.

Но беда в том, что врагов было слишком много. Я видела, как один из снежников, воспользовавшись моментом, со всему маху рубанул топором Борьку со спины в районе шеи. Боря вздрогнул, но развернулся и проткнул мечом напавшего на него, не обращая внимания на рану.

Дыхание от ужаса перехватило! Я почувствовала, как затряслись руки, как под рубашкой выступил ледяной пот.

Потом Борис согнулся и медленно стал падать на землю. Кажется я от ужаса кричала, срывая горло!..

Тут и больших знаний не надо, чтобы понять, что он не жилец! Порублены вены на шее…

Нет!

Ни за что!!

Перепугавшись, как никогда в жизни, я опрометью кинулась к брату. Земля под ногами скользила от крови и грязи, а в воздухе стоял тошнотворный запах смерти. Кто-то из курсантов, я не видела кто, атаковал врага, отгоняя тех снежников, кто пытался добраться до брата.

Я как безумная подскочила к нему и положила на Борьку руки, дико, безумно желая, чтобы он выжил! Сегодня я видела больше смерти и крови, чем когда-либо в своей жизни. В ноздри ударил запах железа, и я не сразу поняла, что руки у меня в крови... и одежда… и лицо, весь подол, все в крови!

Сначала я даже глазам своим не поверила, но кровь хлеставшая фонтаном из его ран остановилась. Еще немного и раны стали затягиваться на глазах. Я жадно выдохнула и вдохнула воздух. Все это время от дикого ужаса я просто не дышала.

Вокруг меня лежали трупы снежников. От всего этого я должна в состоянии шока тошнить и рвать где-то у кустов на краю поляны. Или впасть в ступор. Вместо этого я больше ничего не чувствовала, кроме безумного всепожирающего страха за брата.

И тут Боря затих и перестал двигаться. Я схватилась за его плечи и зарыдала в голос, пряча лицо в основании его шеи. Неужели ничего не смогла сделать?! Магия?! Неужели все это ложь?! И никакой магии нет?!

Ко мне подскочила Степа, словно не замечая кровь, она схватила меня за руку и потянула от брата.

— Паш, Па-а-ш, очнись! — нервно тормошила она меня. — С ним уже все хорошо, барон просто спит. Пойдем, там еще шестеро умирающих… если ты их не спасешь, им никто не поможет... — тихо сказала она, буквально силой оттаскивая меня от брата.

Я потеряно повернулась к ней лицом, и едва слышно прошептала:

— У меня больше никого нет, я не могу его оставить!

Степа печально улыбнулась, но потянула меня за руку еще сильнее.

— Он действительно просто спит, Паш. Дышит ровно. У него даже ран не осталось, а ты… никому не показывай, что это ты сделала. Помоги другим, только тихо. Мол, так и так, оказала помощь, мазь хорошую приложила и все... Все разом ожили! Пошли скорее! Счет идет на минуты! У них тоже есть жены, сестры и мамы, которые их любят и ждут живыми! А барона сейчас попросим дотащить к нам в палатку. Ты одна все равно этого сделать не сможешь.

Я кивнула, наконец поднялась, вытерла слезы и пошла за ней, то и дело оборачиваясь, проверить, жив ли Борька.

Второму, самому тяжелому из раненых, почти мертвецу, у которого половина туловища была разрублена, и который лежал недалеко от Бори, сразу протянула руки, залечивая раны.

Дальше все происходило как во сне.

Раненые после моего вмешательства просто засыпали, у кого были просто колотые раны, и рубцов не оставалось. У кого-то остались на теле остались просто розовые полоски шрамов.

Все еще под впечатлением от ранения Бори, я фонтанировала магией исцеления, не в состоянии смотреть на тех, кто попал в лапы снежникам.

Пока мне везло. Никто из раненых не погиб, хотя я до сих пор боялась верить, что Борька выживет. Этот страх каленым железом по живому жег грудь изнутри.

Забыв о надвигающейся угрозе, ведь снежников теперь останавливать некому, я полностью погрузилась в работу.

Но внутри было пусто.

Словно я умерла наполовину. Я видела как Лиговский отошел в сторону леса. Но не думала ни о чем, просто отмечала про себя, что потом именно оттуда, с той части леса куда он ушел, поднялся исполинских размеров жуткий ящер.

Он был полностью черный, с длинным хвостом и шипастым гребнем на страшной огромной морде. Тяжело взлетая над макушками, он сбрасывал с себя обломки огромные деревьев. Его крылья создавали такой сильный ветер, что чаща под ним вся трещала и гнулась.

Выжженная изнутри я без эмоций проводила взглядом огненного дракона и вернулась к своим обязанностям.

Когда залечила всех, кому угрожала смерть, меня начало трясти, и сами потекли слезы.

Я закрыла руками лицо, пытаясь успокоиться, но истерика лишь усиливалась. Едва хватало сил не орать диким голосом. Напряжение нарастало. Да страх и горечь переполняли меня, вызывая внутреннюю дрожь. Теперь и дрожь нарастала и становилась невыносимой. И меня натурально колотило. Всеми силами я пыталась сдержать ее.

Мне удавалось это на пару секунд, но потом меня начинало трясти с новой силой.

Ко мне подошла Васька. И протянула фляжку.

— На выпей, Паш, и все пройдет. Это откат от магии, ты семерых с того света вытащила…— Я послушно глотнула, потом как рыба выкинутая на лед, раскрыла рот не в состоянии дышать. Из глаз потекли слезы. Это было что-то спиртное. Которое выжгло горло и потекло огненным потоком внутрь.

— Э… что это? — запинаясь, спросила я, с недоумением посмотрев на Васю.

— Валериана, конечно! — скрыв смешок отозвалась Васька, потом весело продолжила: — Знаешь, валериана прекрасно успокаивает. Всего пять капель на фляжку самогонки — и нервы как канаты! Все, теперь ты кремень, Пашка! Держись!

Ну да, действительно, желудок так свело, что о дрожи и думать забыла!

Васька хихикнула. Потом добавила:

— Ладно, ты отдышись, слезы вытри, а я пошла остальным нервы лечить. Сегодня всем досталось.

Я смогла только кивнуть.

— Кстати, ты видела, что творится на поле боя?

Я покачала головой. Как Бориса доставили в лечебную палатку, я больше ни на кого, кроме раненых, внимания не обращала.

— К нам на помощь прилетел огненный дракон. Он согнал в кучу снежников, кого уничтожил, кого в плен заставил сдаться. Наши вон добивают остатки. И посмотри как лес горит. Надеюсь до нас зарево не дойдет, вроде после дождя все здесь мокрое, не должно.

Я покачала головой. Ничего себе. Голова кружилась, в ушах стоял шум, внутри желудка была буря. Не переношу спиртное. Но дрожь прекратилась и истерика тоже.

Тут раздался веселый крик явно курсанта:

— Мы отбились! Парни, мы добили проклятых снежников! Все!! — Сквозь шум в ушах, я услышал восторженный клич множества голосов.

— Я же говорила, — усмехнулась Васька. — Огненный Дракон все исправил. Снежников приструнил. Нашим помог. Всех спас по сути.

Я кивнула, пытаясь понять, что сегодня я что-то такое видела... связанное с огненным драконом.

Дракон… огненная ярость, сметающая все на своем пути. Лес. Лиговский… но пока картинка не складывалась, сильно уж в голове шумело после Васькиной «валерьянки».

Я вернулась в палатку проверить своих «спящих».

Степа тихо мне сказала:

— Я там им по намазала мази побольше, бинтами плотно обмотала. Никто не будет знать, отчего они вдруг живы и здоровы. А мы с девчонками договорились, никому не скажем, что ты их спасла.

Только улыбнулась и кивнула Степе. Я ничего не могу требовать от них, только положиться на их обещания.

Я проверила брата. Он и правда просто спал. Остальные раненые тоже. Какая-то у меня сила целительная сонно-убаюкивающая. Но сил радоваться пока не было.

Васька тем временем притащила в палатку еще одну лавку и усадила меня на нее.

— Сиди, Пашка, сиди. Сейчас оклемаешься от настойки. А то смотреть на тебя реально страшно было, зеленая вся, как кикимора болотная. А там наши курсантики теперь огненного дракона говорят ищут. Всех спас и куда-то делся. Непорядок!

Я благодарно ей кивнула.

В голове еще шумело, но мысли постепенно приходили в норму. Может, эта «адская валериана» и правда подействовала?

Васька положила мне ладонь на лоб. Потом покачала головой и добавила:

— Отдохни немного, а я пойду. Там наши девки без меня уже дерутся за право напоить тебя чаем. Без валерианы, не бойся, — подмигнула Васька и упорхнула, оставив меня наедине с собой и оглушительными новостями о драконе.

Ищут его.

Я поднялась, вышла и огляделась. С опаской разыскивая князя Лиговского среди остальных курсантов. Почему с опаской? Потому что на самом деле не хочу с ним сталкиваться. Я сегодня поймала его взгляд в мою сторону, он был холоднее льда.

И все же неужели это он? Тот самый дракон? Незарегистрированные огненные драконы в нашем царстве вне закона. Если кто узнает, что он огненный, его закуют его в адамантовые оковы, а потом убьют.

Надеюсь, его видела, когда он шел к лесу, только я. Остальным было не до этого.

Тут из дальнего леса на поляну, где мы расположились вышел Лиговский. Идеально чистый и красивый. В отличие от всех нас грязных и в крови.

Леший тебя подери. Все-таки это он! Точно он!

Тут ко мне подскочила Степка.

— О, князь идет. Кстати, это он добил тех, кто напал на барона. И тебя спас и барона, получатся.

Я пораженно посмотрела на высокомерно шагающего мимо Лиговского.

— Вот оно как! Я не видела. Мне тогда не до того было…

Степка усмехнулась:

— Да я так поняла. Ты чуть умом не тронулась, когда барона убили.

Я медленно повернула голову к Степке и устало сказала:

— Ранили, Степ. К счастью только ранили. У меня кроме брата и отца никого нет.

Степа с любопытством уточнила:

— Так барон, он твой кто?

— Брат. А баронство ему дали недавно, за заслуги. — Тихо ответила я.

— Вот оно что… а говорили… ну не важно. Тогда все понятно.

Я кивнула. Знаю, что говорили. Что мы любовники. Я уже такое слышала от Глаши, она у нас мастер по сборке сплетен.

Начало темнеть. Кто-то разжег костры.

В палатке кто-то громко закашлялся. Судя по голосу Борька. Легкие полные крови, наверно еще долго будет от нее откашливаться будет.

Я влетела в палатку.

— Борь, как ты? — испугано спросила я, подобравшись к нему.

Борька, увидев меня, тяжело покачал головой и стиснул кулаки. Потом сорванным голосом прошептал:

— Убить готов! Голову оторвать! Отшлепать, чтобы сидеть неделю не могла! Когда ты слушаться начнешь, Паш, а?!

Он медленно поднялся и вышел из палатки. К нему подскочил помощник, молодой курсант со старшего курса, и сразу доложил:

— Ваше благородие! Все живы, все на месте, враг повержен. Тяжело раненых около десятка человек. Много легко раненых, но им уже оказали помощь. — И кивнул в мою сторону.

Боря вздохнул и отпустил помощника.

Мы отошли за палатки.

Борис тихо сказал:

— После всего одной атаки у нас больше десятка тяжело раненых, и просто чудо, что ни одного убитого. Здесь смертельно опасно и вообще не место женщинам! Ты это понимаешь?

Я повернулась к брату и, тяжело дыша, гневно призналась:

— Потому и нет убитых, что я всех исцелила. И тебя тоже!

Потом спокойно посмотрела на Борьку. Поверит или нет. Больно гордо и глупо это прозвучало. Он минуту помолчал, исподлобья глядя на меня.

— Магия исцеления значит…

Я кивнула и улыбнулась. Поверил. Но злиться Боря не перестал:

— Все равно, вот вернемся, я тебя отшлепаю! И отец не заступится!

Я возмутилась:

— Вот ты глупый, Борь, если бы я не ослушалась, ты бы тут не стоял! И ничего у тебя не получится. Можешь злиться, ругаться, но ничего не изменится. Это моя профессия, я учусь для того, чтобы в таких ситуациях помогать!

Его ответ заключался в приподнятой в показном удивлении черной брови. Я поняла, он не согласен, что у него ничего не получится, типа: отшлепать меня он может в любой момент.

Так что я криво улыбнулась, и ответила на молчаливую насмешку:

— А ты попробуй! Пыль замучаешься глотать по дорогам, пытаясь меня поймать!

В ответ бровь Бориса поднялась еще выше.

Я улыбнулась. Пусть выпендривается, я все равно победила. Я здесь, и он жив! А больше мне ничего и не надо! Но братик вместо слов облегченно выдохнул, схватил меня за руку и горячо прижал к своей груди.

— Глупая, я чуть сума не сошел увидев тебя здесь! Мы были на краю гибели. Все! Это чудо, что все обошлось.

Я хмыкнула:

— Никаких чудес не было! Вмешался огненный дракон, он и добил снежников. Иначе бы мы тут не стояли. А если бы не я, то ты бы отсюда полную телегу с погибшими вез, а потом бы их родным про лютых снежников рассказывал. И еще... я может и глупая, но еще и упрямая. Так что буду делать то, чему училась! Без твоего разрешения!

Я оторвалась от брата и внимательно взглянула в сторону кустов, мне показалось, что там кто-то был.

Надо возвращаться.

— Борь, ладно, мне надо идти. — Он кивнул. Я потянулась и обняла его. — Все равно очень-очень люблю тебя, хоть ты и вредина!

Он смешно наморщился, словно не мог что-то понять:

— Угу, мне тут обещают, что я буду пыль глотать, тебя разыскивая, при этом именно я и вредина?! — возмутился он. И улыбнулся, но как-то грустно. Потом Боря наклонился, обнял меня и поцеловал в лоб.

— Беги, мое упрямое чудовище! Мне пока не до тебя будет. Надо разобраться с кадетами и тем, что тут творилось. Потом вернуться домой и устроить «сладкую жизнь» тем, кто послал нас на верную смерть!

Я легонько чмокнула его в щеку и, стараясь не смотреть в его полные тревоги глаза, направилась к ближайшей медицинской палатке, где уже вовсю хлопотали девчонки, собирая вещи для возвращения домой.

Я вновь почувствовала, что кто-то или что-то наблюдает за мной, скрываясь в ночной тени.

Но времени на раздумья не было. Надо бежать в лагерь и помогать девушкам собираться медицинский скарб.

Пусть и ночью, но мы возвращаемся.

Живые. Все живые!