ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ. Наконец прояснилось

Паша

Меня уже трясло, хотелось рыдать в голос. Но я постаралась сказать спокойно:

— Князь! Остановись! Ты ведешь себя как ненормальный! Ты добиваешься того, чтобы при виде тебя я испытывала тошноту?! — Никто не поймет чего на самом деле мне стоила эта показная невозмутимость, внутри все дрожало. Все целое из нервов, что остались после вчерашнего боя, погибло окончательно!

Я затаила дыхание в ожидании его ответа. Взгляд Лиговского словно специально останавливается на пару секунд на моих губах. Видя это, я отпрянула от него насколько смогла!

Князь склонил голову набок, в ответ я получила весьма красноречивый насмешливый взгляд.

Я поняла.

Ему плевать на то, что я чувствую. Плевать!

Хорошо, я сейчас это исправлю!

Бить боевой магией я больше не буду, во-первых, я не умею ею пользоваться, так что реально могу и убить. Во-вторых… как же все-таки хочется взять что-то тяжелое… и приложить эту довольную рожу!

Он больше не лез целоваться, но мои руки держал за предплечья, не давая ни просто двинуться, ни поправить задравшийся подол платья.

С трудом сглотнув, я потянулась к его губам. Князь хмыкнул с чувством превосходства, типа недолго ты сопротивлялась.

Я начала, так же нежно как он, пробовать его губы. Мой первый поцелуй во всех смыслах, превратился в попытку спасения. Словно все это я вижу со стороны.

Еще миг и он словно задыхается, тихо стонет. Потом хрипло, рвано дышит. Горячо прижимает меня к себе, наконец отпустив мои руки.

Стоило мне откликнуться, простонать тихо, как его поцелуй превратился во что-то дикое и необузданное. Его руки гладили меня с непередаваемым пылом, словно пытаясь соединить нас намертво.

Я ласково положила руки ему на шею… Помнится, так он засыпал быстрее всего!

И честно как порядочный лекарь направила магию исцеления на него. Он был сильно измотан, после вчерашнего боя у него было много мелких едва затянувшихся ран, рубцов и синяков, скрытых под одеждой.

Князь же в этом видел ласку, и аж замер от удовольствия, чувствуя прикосновение моих ладоней к своей коже.

Ну-ну… Лечить, так лечить!

Через три минуты он крепко уснул, упав на ковер.

Я перевела дыхание. Мои губы горели, а сердце бешено колотилось в груди.

Ничего себе, отбилась! Руки тряслись, все тело дрожало от пережитого шока. Кое-как я поднялась. Потом с большим трудом вытащила из-под тяжеленного князя свой теплый платок.

Развернулась и, заплетающимся шагом, направилась к двери. Нужно бежать!

Я больше не могла оставаться здесь ни секунды!! И уже на выходе поняла, на ногах у меня нет обуви.

Вышла в довольно темный, но так же богато отделанный шелком и цветными шпалерами как и спальня, коридор. Прислонилась к закрытой двери спиной, тяжело дыша. Холодный воздух обжег мои щеки, словно возвращая к реальности.

Ноги дрожали, а в голове все еще стоял образ спящего князя и ощущение его горячих губ на моих. Я с отвращением провела рукой по своим губам, словно пытаясь стереть эти поцелуи.

В окне было видно, что уже начало темнеть. Почти зима, чего удивляться?!

Медленно прошла вдоль, спустилась по лестнице укрытой толстым ковром, и только решила, что мне очень повезло, и я никого не встречу, как я попала в гостиную комнату, где на бархатном диване сидела сухая женщина лет семидесяти, в аккуратном сером сарафане, с седыми волосами, туго стянутыми на затылке. Перед ней стоял небольшой пюпитр, на котором виднелась открытая чернильница, и лежала большая книга. Старушка что-то аккуратно считала на небольшом клочке бумаги, вписывая результат в большую книгу.

Экономка? Непохоже. Больно парчовая ткань ее сарафана хороша. За оплату труда прислуги такую не купишь.

Так, Пашка, ничего не бойся! Мысленно одернула я себя, когда старушка, заметив меня, удивленно подняла брови.

— Добрый вечер, — выдавила я из себя, стараясь говорить как можно спокойней, хотя дрожащий голос подвел.

Женщина сурово окинула меня взглядом с головы до пят, отмечая отсутствие обуви, помятое платье и растрепанные волосы.

— Кто ты? И что тут делаешь?! — сухо, но грозно поинтересовалась старуха.

Сейчас она решит, что я воровка, и что тогда мне делать?!

Я лихорадочно обдумывала, что ей сказать.

Но ничего толкового в голову не приходило! Учусь с князем в институте? Глупости. Князь насильничать решил? Видимо это его родня, тогда для нее он самый лучший, и в конце концов окажется, что это я на него набросилась.

Что надо говорить в таком случае?! Я не знаю!

— Это непросто пояснить… — начала было я. Потом, даже не ожидая сама, сообщила: — Когда то давно я нашла князя в лесу. Вылечила его. Привезла в столицу. А он… он сегодня похитил меня и принес сюда. — Мысленно покачала головой. Ну, я и пояснила, леший ногу сломит.

Тут откуда-то сверху раздался истеричный вопль-вой:

— Убили касатика! Убили наше красно солнышко… Горе, горе нам!! Хватайте убийцу!

Старуха уронила перо, подскочила с дивана, глядя на меня огромными перепуганными глазами.

У меня от этих воплей подкосились ноги, ну все, сейчас они накинутся и меня дружно меня растерзают!

И я довольно гневно выпалила:

— Спит он! Просто спит! Я говорила ему, не смей меня трогать! Я против! А он... Вот теперь до утра будет спать! Магия у меня такая. Когда лечу, все обязательно засыпают! — Выпалила я на одном дыхании, нервно оглянувшись.

Вопли сверху и призывы наказать не прекращались. Я закатила глаза.

Как бы мне дожить в своем уме до окончания этого сумасшествия!

— Спит, говоришь? — злобно-недоверчиво переспросила старуха, прищурив глаза. — И долго князь спать будет?

— До утра, — твердо ответила я, стараясь не выдать своего волнения. — Может, и дольше. Просто не будите его раньше времени, ладно? Ему нужен отдых. Его вчера ранили. А он все под одеждой скрыл.

Фу, как это гадко прозвучало, словно я видела его без одежды. А я просто ощущала, где именно у больного проблемы.

Тут бабулька плюхнулась задом на диван, видимо от шока ноги подкосились. Сейчас и ее лечить придется!

— Ранили?! Как ранили?! Сашу ранили? Где? Когда?!

Я покачала головой. Замучили вы меня со своим Сашей!

— В лесу. При прохождении практики. Не волнуйтесь. Завтра он встанет полностью здоровым.

Заметив меня с лестницы слетела, как орел на цыпленка, тощая как палка, молодая женщина с безумными глазами. Она вцепилась обеими руками мне в шею, явно собираясь отправить на тот свет.

Я скривилась от боли, медленно подняла руку и направила на бешеную тетку исцеляющую магию…

Несколько минут, и она упала к моим ногам.

Очень хотелось психичку пнуть, теперь еще несчастная шея болела, как не знаю что!

Но я всего лишь невозмутимо сказала:

— У нее проблемы после родов со здоровьем... были, большие. Проснется завтра здоровой, — и чуть себе не по аплодировала. Надеюсь, этого хватит, чтобы старушка мне поверила и спокойно отпустила.

Если нет…

Начну практиковать боевую магию! И на все плевать! Ну сколько можно терпеть от князя неприятности!

Старушка уже смотрела на меня с опаской. Я терпеливо пояснила:

— Он унес меня без обуви. Одолжите мне сапоги, пожалуйста. Завтра верну их с посыльным.

Говорить, что у меня почти не осталось монет и мне придется отправлять это на свои последние, я не стала.

Ну их всех к лешему! Хочу домой! К девчонкам! К Борьке, к папе, в конце концов! В комнате появились две девушки, служанки. Они подошли к нервной и спящей, подняли ее и унесли, сказав старушке только одно слово: «Спит».

Я кивнула.

— Спит. И князь спит. И прошу вас… поговорите с ним, пожалуйста. Нельзя вот так людей хватать и тащить куда-то! Даже если это простые крестьяне!

Старушка с подозрением на меня посмотрела и тихо, но грозно приказала:

— Дайте ей сапоги, полушубок, и проводите со двора!

Неужели?! Все? Больше испытаний не будет?! НЕ ВЕРЮ!

Я поклонилась старушке.

— Благодарю вас! — Я радостно схватила в руки обувь, что мне протянули служанки, накинула полушубок, и торопливо пошла к выходу. Меня трясло.

Перед дверью я торопливо обулась, еле попав ногой в сапог. Застегнула полушубок, завязала платок на голове и торопливо выбежала из княжеского дома.

Когда я, наконец, оказалась за воротами, зарылась лицом в платок, пытаясь унять рыдания.

Но это было бесполезно.

Все, что я пережила за последние дни, нахлынуло на меня с новой силой. Боль, страх, отчаяние — все смешалось в один клубок. Я так вымотана, и не в силах с этим справиться.

Медленно я пошла по темным улицам, мечтая оказаться дома. Благо я здесь ориентировалась и знала, что институт недалеко.

Хоть еще снега не было, на улице было очень холодно, от дыхания шел пар, я была очень благодарна той старушке за полушубок.

Тут мне навстречу вышли какие-то стражники в латах, с предводителем во главе.

Опасаясь попасть в участок, благо опыт уже был, я прибавила шаг, торопясь поскорее уйти. Стражники остановились прямо передо мной, предводитель в длинном красном плаще стянул шлем.

— Папа, — удивленно прошептала я. И кинулась к нему, чуть не плача.

— Доченька… — удивленно отозвался он, крепко обнял и поцеловал в лоб. — Что ты делаешь здесь ночью?! Одна?! Где Борис?

— Возвращаюсь в институт. Дела были… Лечить ходила. — И гордо подняла голову. А что, у него могут быть дела, а у меня все игрушки?! Нет уж.

Папа молча покачал головой, потом устало улыбнулся.

— Пошли, я тебя провожу, моя ты благоразумница! Так почему Борис отпустил тебя одну?

Я удивилась:

— А почему он не должен меня отпускать? У него там дел по горло, ни есть, ни спать, ни купаться не успевает. Да еще и воевать недавно отправили!

Я не стала говорить отцу, что вчера Бориса смертельно ранили, зная, что он беспокоится о Борисе не меньше, чем обо мне.

До института осталось совсем немного. Князь Беркут шел рядом, его массивная броня тихо позвякивала в ночной тишине. Стражники, словно тени, двигались за нами, сохраняя почтительное расстояние. Я чувствовала себя одновременно радостной, а еще защищенной и еще... немного неловко.

Все-таки, не каждый день тебя провожает целый отряд княжеской стражи во главе с собственным отцом, которого ты несколько лет толком не видела!

— Как учеба? — спросил он. Я подула теплом на ладони, потерла, согревая их, потом ответила:

— Хорошо. Теперь уже легче учиться. — Потом улыбнулась и добавила:

— Пап, я так и не поняла, что тогда на суде было. Теперь все молчат, и делают вид, словно тогда ничего не случилось. Выяснили, кто это сделал?

— Тебя больше никто не тронет, Паш. Но… — обеспокоено произнес батюшка, нарушив молчание: — Ты ведь знаешь, что в городе сейчас неспокойно. Волнения на окраинах, слухи всякие… Нельзя тебе одной так поздно ходить! Это опасно!

— Пап, да ладно тебе, — отмахнулась я. — Я не маленькая. И потом, я же не в трущобах живу. Центр столицы. Здесь довольно спокойно.

— Все равно, — устало возразил он. — Обещай, что больше так не будешь делать. Или я прикажу, чтобы вернули ко мне и возили в институт из моего имения.

Я закатила глаза, но спорить не стала. Знала, что спорить с отцом бесполезно, когда он в таком настроении. К тому же, в его словах была доля правды. В последнее время в городе действительно было неспокойно, я хорошо помню такой же вечер, когда на нас напали разбойники и который закончился ночевкой в участке. Да, и рисковать смысла я не видела. Но и я ведь не по своей воле здесь оказалась!

Мы почти дошли до ворот института. Отец остановился, оглядел меня грустным взглядом.

— Паш, давай ты ко мне переедешь? Буду тебя каждый день сюда возить! — вновь предложил он, с надеждой глядя на меня.

Я знала, что он беспокоится. И очень-очень рада, что мы наконец встретились. Очень хотелось просто сесть и поговорить, узнать как он… Но сегодня у меня уже нет сил!

— Пап… — тихо сказала я, желая отвлечь его от мысли увезти меня отсюда. — Боря говорил, ты сильно болеешь. Хочешь, я тебе помогу? Только непонятно как и когда опять мы встретимся?

— О, у Паши семейная магия проснулась? — Князь Беркут довольно улыбнулся. Сразу захотелось расспросить его об семейной магии, но тут один из спутников папы вмешался:

— Да-да, княжна, помогите батюшке! Иногда смотреть страшно, как его от кашля складывает!

Папа обернулся, я внимательно посмотрела на здорового мужчину с рыжей бородой, который только что меня княжной назвал. И улыбнулся:

— Паш, это Демьян. Мой денщик. Он тебя с рождения знает.

Я вежливо кивнула Демьяну, про себя коварно подумав: «Угу, вот еще один источник информации. Надо будет позже его хорошо расспросить!»

Князь Беркут кивнул:

— Паш, я бы рад побыть с тобой подольше, но мне завтра надо из столицы уехать, но если ты хочешь, поедем сейчас со мной, будешь жить у меня. Я буду очень рад, — с надеждой в голосе вновь предложил он.

Я улыбнулась отцу и уверенно покачала головой. Нет уж. Никуда я не поеду.

— Нет, не могу. Я сдаю экзамены и сейчас у меня каждая минута на счету.

— Паш, я бы тебя хозяйкой в поместье оставил, будешь сама всем управлять, — продолжал уговаривать папа.

Ну спасибо, батюшка, удружил! Упаси боги! Своих проблем хватает!

Я взяла его за руку и улыбнулась, проверяя, что с ним. Папа не сопротивлялся.

— А теперь ловите его, — весело сказала я, обращаясь к Демьяну.

Демьян удивленно поднял брови. Я пояснила:

— Сейчас батюшка начнет падать!

Папин денщик удивленно на меня посмотрел, а когда уснувший князь упал к нему на руки, с опаской на меня уставился.

Я с облегчением выдохнула.

— Конечно, до конца я его не вылечила. Но так сильно мучиться больше не будет. Завтра встанет почти здоровым.

Демьян поклонился.

— Благословите вас боги, княжна, давно надо было к вам его привести.

— Да. Надо было. Если что, зовите. Помогу по мере сил. — Я поклонилась в ответ.

Демьян, поправил в руках уснувшего князя, добавил:

— Передай привет Борису. — Я улыбнулась и поклонилась.

— Обязательно передам, — ответила я. — Спокойной ночи.

Он кивнул и стоял, смотрел мне вслед, пока я не скрылась в темноте.

Шла к домику, радуясь, что все так хорошо кончилось.

Я дома, и папе помогла. Еще бы от князя отделаться.

Но как показала жизнь: все разом хорошо не бывает!

Александр

Я очнулся от света из окна. Приподнялся, поморщился. Уже утро.

Не в институте. Дома. Как я сюда попал?

Я опять упал на подушку.

Тут в памяти всплыли обрывки моей вчерашней выходки. Сердце бешено заколотилось. Что я наделал? Целовались... мы с Пашей целовались. Точнее, как я целовал ее как безумный, а она… она меня уложила спать. И ушла.

Да, кажется все так и было!

Ну и натворил я дел! Украл, напугал, все испортил!

Вскочив с кровати, я забегал по комнате. Нужно было что-то предпринять! Извиниться?

Внутренняя сущность дракона всегда требует добычи.

Объяснить это ей? Как?! Что чуешь свою женщину — хватай ее. А потом уже доказывай и любовь, и все остальное. Главное — забрать и спрятать у себя!

Но навряд ли она это поймет!

Или лучше сделать вид, что ничего не было? Последний вариант показался самым трусливым и отвратительным, но самым спокойным.

Да, все произошло из-за ревности. Ревновал я ужасно. Настолько, что решил, что теперь она всегда будет только со мной!

После спасения я долго видел сладкие сны, где целую ее. И при этом испытывал не просто наслаждение, а какой-то ненормальный восторг. Каково было мое изумление, когда поцелуй в реальности превзошел те сны! Что это? Магия? Откуда это взялось?

Тут в мою спальню, постучавшись, вошла бабушка. Судя по лицу, очень разозленная.

— Саш, ну как ты мог! Вот не думала, что доживу до такого позора! Похитить девушку, насильничать, какое может быть такому оправдание?! Да как тебе подобное в голову пришло?!

Я почувствовал, как кровь отхлынула от лица, и медленно выдохнул. Проклятие!

Бабушка села в кресло напротив кровати и расстроенно спросила:

— Ну чего ты молчишь, САША?! Что с тобой?!

Я пожал плечами.

— А что говорить? Все так и есть. Украл, притащил домой. Насчет насильничал?… Ну да, целовал, не давая ей сбежать. Если бы мог, не отпустил бы никуда.

Бабушка в шоке застонала:

— Да что же творится, Саша! У тебя в поместье полно девушек, готовых на все, а ты чужих крестьянок воруешь!

— Мне другие девушки не нужны. А ей… ей не нужен я.

Бабушка, как всегда, сделала другие выводы:

— Это все оттого, что тебе жениться пора, а ты все мальчиком ходишь.

Я с раздражением отмахнулся:

— Ба, ну ты же знаешь, что я не буду жениться просто так, потому что пришло время. Потому даже не начинай!

— Саш, а ты думаешь, что я хочу, чтобы ты привел сюда чужую женщину, с которой мне придется общаться, угождать, находить общий язык?!

— Зачем угождать? — Удивился я.

Бабушка пораженно на меня посмотрела:

— А как ты хотел? Семья это не про поцелуи, это про ответственность и каждодневные дела. Вот будет твоя жена любить бархат, масла эльфийские или голубцы, значит, я должна буду подбирать ей то, чего она желает. А ты мне золото на это давать! Так что еще как угождать! И ты, и я, и она нам! По другому в нормальном доме и быть не может. Каждого выслушай, каждому помоги, о каждом позаботься! — Бабушка тяжело вздохнула. И грустно добавила: — А я не хочу. Старая я уже кому-то угождать! Наверно, если ты женишься, я и вовсе уеду в другое поместье. Буду к вам на праздники в гости заглядывать. А вы уж сами все!

Я поморщился.

— Ба, ну не выдумывай! Не на ком мне жениться! Одна вот за душу зацепила, и та сбежала.

Бабушка поморщилась:

— Саш, ну что за уныние?! Ты молодой, красивый, богатый, умный… Будет таких у тебя еще десяток! Еще отбиваться от них будешь! — Бабушка поднялась из кресла, и со вздохом ушла из комнаты.

Отбиваться? А зачем мне десятки девиц, мне нужна одна.

И тут то самая проблема!

Мой разум метался между желанием все исправить и страхом все испортить окончательно. Я понимаю, что с Пашиной стороны все выглядело как поведение пьяного идиота! А если принести извинения? Что я скажу? «Прости, Паша, я дракон и решил, что ты моя добыча?»

И она сразу-сразу простит.

Смешно!

Подошел к окну, глядя в опустевший сад и на главную лестницу, ведущую к парадному входу. Что мне остается? Только поговорить. Но не сейчас, а чуть позже. Сейчас она меня даже слушать не станет.

Я собрался и отправился в институт, благо успевал к началу занятий.

Начался урок «Фортификации и специальные сооружения»

Мы записали все об увеличение толщины каменных и деревянных стен, о применении многоугольных и более высоких и прочных башен, обеспечивавших поражение противника на большое расстояние. Затем принялись описывать устройство дополнительных препятствий на пути к главной крепости в виде рубленых стен или острогов, глубоких и широких рвов, часто заполненных водой.

Мне это казалось настолько скучным и глупым, — один налет огненного дракона и нет препятствий, — что я с трудом сидел, то и дело зевая, иногда обрисовывая пером на листке те предметы, что указывал учитель. Рядом сидел только прибывший Сашка Зарецких, тот уже не просто зевал, а мирно клевал носом.

Позже, после гудка, мы быстро вышли на улицу. Все шли обедать, а мне ничего не хотелось. Я сел на лавку под старыми яблонями. Зарецких присел рядом.

— Забыл записать… Так что там нам задали? — Все еще зевая, спросил Зарецких, и, стряхивая остатки сна в буквальном смысле, потряс головой. — Брр… да что такое!.. Никак не проснусь!

— Записываешь? Или запомнишь? — устало спросил я. Сашка кивнул.

Я сказал название задания:

— Бастионная система, выводы,*. И ее усовершенствование. — И из вежливости у Саши Зарецких спросил:

— Ну как съездил? Как дома дела?

*Специальный излом стен с вынесенными вперед углами.

Зарецких резко перестал зевать и пристально на меня посмотрел, словно я его ударил.

— Ты что-то слышал? Уже все сплетничают? — с подозрением в голосе спросил он.

— О чем это ты? — удивился я, обернувшись к нему.

Тот немного помялся, вздохнул, и сказал:

— Тут такое произошло… вот я и боюсь, что слухи пойдут раньше времени. Ты, Лиговский, не болтливый, я тебя уже два года знаю. В общем, я же не просто так ездил домой…

Сашка Зарецких нервно принялся рассказывать, что этот придурок Мишка, курсант со старшего курса, который заканчивает обучение этой зимой, стал таскаться за Наташей, младшей сестрой Саши Зарецких.

— ...Ну я его поймал, дал по голове. Да как ему в голову пришло звать ее на ту попойку!! Просто недоумок какой-то! Наташа сказала, что он чем-то горячительным ее угостил, а она никогда даже медовухи не пробовала. С первого глотка ей стало плохо, что сестра даже сознание потеряла. А этот придурок там так напился, что оставил ее лежать одну в старой столовой!

Он говорил, говорил, в гневе размахивая руками, возмущенно перечисляя глупости Мишки. Подробно описал как со злостью избил этого Мишку, что тот был вынужден отправить сватов к отцу Сашки Зарецких. Из-за чего его отец, Мирон Зарецких, купец первой гильдии с пожалованными от царя правом владеть своими кораблями и фабриками, богатый и знатный человек, был просто в шоке! Сродниться с нищим дворянином... В общем, мягко говоря, ему подобное предложение пришлось не по душе.

А Зарецких продолжал:

— ...пришлось мне все рассказать отцу и уговорить, чтобы он дал позволение сестрице выйти замуж за этого придуря! Да и Наташа сказала, что он люб ей… В общем, отец сдался. Он в Наташке души не чает. А я вижу сколько у моего батюшки в будущем будет проблем с этим недоумком, точнее зятем. Наверно и он это видит, но куда теперь деваться.

Я грустно кивнул, думая о своем.

— ...Ты думаешь это все?! Помнишь, Фомин тут сплетничал, насчет какой-то Паши и барона? Что, мол, любовники они.

Я поднял голову и тяжелым взглядом уставился на Сашку Зарецких, задержав дыхание и сжав кулаки.

Зарецких, ничего не заметив, продолжал:

— Так вот, Наташа мне рассказала, эта Паша на тот момент отвечала за учениц первого года обучения. И когда Наташина подруга Катя, — я вас знакомил, рыжая такая, — рассказала Паше, где по милости этого недоумка Мишки оказалась Наташа, они с подругой Глашей побежали ее спасать. То, что до сих пор слухов о Наташе не было, полностью заслуга этих девушек. Они ее оттуда унесли. Бедной Паше пришлось даже отвлекать учителей, чтобы девчонки с Наташкой на руках оттуда убежали.

Я тяжело выдохнул и кивнул. Мол, все понимаю, продолжай.

— Помнишь Фомин все глупости нес насчет барона Ярого? Так вот, мой отец сказал, что хорошо знает барона еще по службе царю Федору. Сказал, что они недавно виделись в столице, и что у барона здесь учится младшая сестра. А я давно говорил, что Фомин — глупый сплетник! Паша его сестра, вот и все. Никак не любовница. Потому он эту Пашу тогда из старой столовой отпустил, а когда на второй день Наташа сама все Ярому рассказала, барон не был удивлен. Потому что все знал от своей сестры. Вот так-то!

Я медленно переваривал услышанное. Получалось, что вся эта каша заварилась из-за глупого курсанта Мишки. Нет, еще истопник из прислуги мне рассказывал, что они переписываются. И что он видел их в одном экипаже…

— Так значит, все это время слухи о связи Паши с бароном были ложью? — еще раз уточнил я, стараясь скрыть непонятное чувство, то ли радость от того, что они родня, то ли досаду, что все это время я буквально болел от ревности. — И они родственники?

Сашка кивнул.

— Именно! Паша просто помогла тогда Наташе, спасла ее. А Фомин, как всегда, раздул из мухи слона. Я бы ему сам морду набил, но не хочу привлекать внимание. Но и без того, думаю, жизнь его накажет за его длинный язык. Я ему сразу сказал, что барон — мужик умный и серьезный, такой на работе любовницу заводить не станет!

Я тяжело выдохнул и устало откинул голову назад, рассматривая серое тяжелое небо…