ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ. Получится ли исправить содеянную глупость?

Паша

Наконец мы закончили второй год учебы. Теперь вот отдыхаем две недели.

То, что меня к себе утащил Лиговский, я никому не рассказала. Отчего-то именно мне неловко об этом вспоминать, словно это я натворила. Да и рассказывать кому-то, как я его спать уложила, еще хуже.

Девчонкам рассказала, что батюшка заболел, лечить ходила, а то было непонятно где я весь день пропадала. За одно рассказала, как мы отбивались от снежников. Все были в шоке от появления на поле огненного дракона.

Но тут новость, что Олю замуж отдают, буквально выбила меня из колеи. Тяжело вздохнула, наморщила лоб, затем расстроено захлопнула книгу, наблюдая, как Оля собирается на некое подобие смотрин.

— Эх, счастливая ты, Пашка… — вздохнула Оля, примеряя третий шитый бисером и разноцветными жемчугами сарафан. — Тебе не надо мучиться с выбором наряда. Не надо думать, подойдет не подойдет… понравится жених или нет, — Оля грустно вздохнула. И задумчиво потерла лоб.

Я хмыкнула и ехидно ей улыбнулась. Ага, счастливей меня просто не бывает. Сама себе уже завидую. Угу!

Навернулись слезы. Я так привыкла к девчонкам за эти годы, что не нет сил выносить разлуку.

— Паш, ну не переживай так. Я только посмотрю на него. Батюшка сказал, что меня никто неволить не будет. Если жених понравится, то тогда я уеду домой, а через пару месяцев будет свадьба. А то так и вековухой и останусь. Но, если мне он не по нраву придется, то откажусь, и останусь учиться с вами дальше.

Теперь я испытывала двойственные чувства. Понятно, мне не хотелось, чтобы Оля уезжала. Но с другой стороны здесь вечно учиться никто не будет, а вдруг жених, которого везет сюда ее отец, тот самый кто ей нужен?

Я устало потерла подбородок и, тяжело вздохнув, промолчала.

В дом вернулась Светлаша, Глаши с нами не было. Она уехала на время отдыха домой. У нее заболел отец и тоже теперь непонятно, что будет с учебой.

— Бррр, как там холодно! Я замерзла как цуцик, пока бегала по рынку за этим хваленным эльфийским чаем! — Узелок с чаем она кинула на стол и продолжила: — Мне столько про него Марья рассказывала, что и волосы от него красивые, и румянец во всю щеку, вот я решила тоже попробовать!

Стянув и повесив шубку на вешалку, Светлаша внимательно оглядела Олю в очередном сарафане, потом поджала губы и глубокомысленно сказала:

— Я бы на твоем месте пошла бы в форме благоразумницы. Показала бы, что ты серьезная девушка, занятая учебой, а не какая-то там вертихвостка! Жених же тоже выбирает. Если он дурак и ему ты не понравишься в форме, то пусть и идет свой дорогой. А коль умный и оценит, то красивой на свадьбу нарядишься, пусть счастливым ходит, и радуется, что жена мало того, что умная, серьезная и образованная досталась, так еще и раскрасавица какая!

Горячо поддерживая такое мнение, поймав вопросительный взгляд Оли, я тоже кивнула.

— Ладно, девчонки, так и сделаю! Уговорили! — Согласилась она, стягивая форму благоразумницы с вешалки.

Оля собралась по форме, даже нарукавники натянула, накинула полушубок и пошла. Ее батюшка и матушка с женихом уже подъехали к воротам, и ждали ее там.

Едва Оля вышла из дома, хлопнула дверь, у меня в груди словно лед застыл… Я опустила голову. Как-то быстро набежали слезы. Я всхлипнула:

— Не хочу, чтобы Оля уходила. А она уйдет! Я чувствую. Она ему понравится, а он ей...

Светлаша подошла, положила мне руку на плечо и печально вздохнула.

— А что делать?! Кто нас спрашивает? Не этот, так другой. Ей все равно замуж выходить придется...

Своих девчонок я полюбила всей душой, а слыша через стену, как постоянно грызутся наши соседки, еще и отлично понимала, как же нам друг с другом повезло!

Тяжело теперь расставаться! Не хочу!

Светлаша, растирая и дуя теплом на замерзшие руки, предложила:

— Паш, пошли учебники в библиотеку отдадим. Видеть их уже не могу!

Я сквозь слезы улыбнулась, положила книгу на стол и пошла одеваться.

Потом я ей предложила:

— Светлаш, ты никуда не ходи, согревайся. Я там постель замершую почти подсохшую с веревок сняла. Развесь ее, пожалуйста, над печью, а учебники я сама отнесу. — Было грустно и отчего-то захотелось побыть одной.

— Накинь мою шубку, замерзнешь! Там сегодня стужа, хуже чем зимой, — предложила Светлаша.

Я отмахнулась:

— Зачем? Тут десять шагов! Я быстро сбегаю и вернусь. — И довольно бодро прибавила: — Потом сядем у самовара, посидим, чай попьем...

Надеюсь, Светлаша простит мне бодрую фальшь в голосе. Подруга устало кивнула и пошла к белью.

Я накинула теплый платок, взяла со стола высокую стопку книг, подготовленных еще вчера, и пошла к в библиотеку.

Да, мороз давал о себе знать, и я торопилась.

Когда я шла туда, никого не встретила.

Женский институт на время отдыха словно вымер. Я быстро передала книги тете Фросе, она пока заменяла библиотекаря, и вышла на улицу.

Уже совсем стемнело. Начал падать редкий снег. Да, через неделю зима.

Князя я уже дней десять не видела, зато то и дело на дорожке возле женского института начала встречать его дружков: демона и эльфа — так и не узнала их имен. Да и не хочу я их знать! Пропади они пропадом!

Эти недоумки то дело мне подмигивали, подходили с глупыми вопросами, типа: «как попасть в библиотеку?» «Что любят красавицы вроде меня?». Или напрямую: «А не хотела бы я пойти с ними погулять?».

Вот и сейчас, выходя из библиотеки, я у входа столкнулась с двумя нелюдями…

Они стояли, прислонившись к обледенелой стене библиотеки женского института, и о чем-то весело беседовали. Эльф в эльфийском наряде и плаще из блестящей ткани, демон был одет как человек, в шелковую рубаху, теплый зипун и красную епанчу*.

* Плащ без рукавов

Заметив меня, демон ухмыльнулся и перекрыл собой выход.

Но первым со мной заговорил надменный эльф, который стоял рядом с демоном:

— А вот и ты, зеленоглазая красавица! Так пойдем вместе гулять, благоразумница?

Демон, как-то по звериному принюхался, и с отвращением в голосе спросил:

— Что, опять книжки за других таскала, отравительница? Подрабатываешь переноской книг? Это потому, что читать не умеешь? ДА? — и заржал.

— Добрый вечер, — сухо отозвалась я, опустила взгляд под ноги, и торопливо попыталась их обойти.

Эльф, важно поправив на плече часть блестящей накидки от плаща, дружески продолжал:

— Я серьезно! Может, ну ее учебу эту?! Да и князь наш, солнышко Лиговский, по тебе скучает. Пошли погуляем по городу, красавица?! Снег, тишина, все блестит, красота то какая! Городом полюбуемся, поесть зайдем, а? Может в лавку зайдем, что для тебя купим?

Молча обошла демона и ускорила шаг, торопясь уйти.

Но они не отстали. Теперь остроухий обогнал меня и загородил дорогу.

Я остановилась и подняла на них взгляд, чтобы не врезаться в него, стараясь не показывать страх, хотя сердце бешено колотилось в груди. Вот надо же, пристали ироды! И вокруг никого, только снег и грустные фонари на фасаде института!

— Ну что ты все бегаешь от нас, красавица? Мы же просто познакомиться хотим, — прямо у моих губ проворковал эльф, противно ухмыляясь.

— Мне некогда беседовать, меня ждут! — отпрянув, сурово отрезала я, тщетно пытаясь обойти их.

Я стиснула зубы. Как же они меня раздражают!

Демон, с его грубым лицом и хищным взглядом, вновь преградил мне путь, встав рядом с эльфом. Играется… Я сухо повторила:

— Отойдите!

— А зря ты тут гордячку строишь, — с презрением прорычал демонюка. — Нищенка, все цены себе не сложишь?! А ведь пожалеешь, что отказываешься с нами погулять! — сказал он, грубо хватая меня за руку.

Я почувствовала, как закипает кровь от злости. Натянула за концы на себе платок, сжав кулаки, процедила сквозь зубы:

— Отойдите с дороги!

Демон с эльфом переглянулись и расхохотались. Эльф схватил меня за руку с другой стороны.

— Ну что ты, право, ломаешься? Пошли гулять!

Демон развернул и подтащил меня к себе к своему лицу, словно целовать собрался.

Я отпрянула, от его мерзкого дыхания мне стало дурно.

Что было силы толкнула демона свободной рукой, вложив немного магии. Удар пришелся ему в грудь. Не ожидавший сопротивления, демон пошатнулся.

Не теряя ни секунды, я попыталась вырваться из хватки эльфа. Он держал крепко, пальцы впились в запястье, словно клещи. Боль пронзила руку.

Я пыталась вырваться, но злыдень демонюка опять схватил меня за руку с другой стороны.

От злости я вырвала руку и схватила его за шею и желая не исцеления, а погибели.

Время зависло.

Я не хотела его смерти, но он так меня замучил, что сейчас готова была его покалечить!

Мы уставились глаза в глаза.

Не знаю сколько времени длилось это противостояние, но едва демон стал падать, я оттолкнула его, и вновь подскочившему эльфу в лицо рявкнула:

— Только попробуй ко мне прикоснуться, недоумок ушастый! Взорву изнутри! Достали уже, злыдни тупые!

Эльф озадаченно поднял брови, при этом не убирая свою постоянную ухмылочку. Демон очнулся, медленно поднялся и с угрозой рявкнул:

— Это ты кого сейчас ударила? — шипел он, наступая на меня.

Я знаю, просто они так развлекаются. Скучно им. А травить меня — очень весело!

Закусив губу почти до крови, быстро огляделась по сторонам, ища глазами что-то подходящее, чем можно запустить в голову зарвавшегося подлеца. В душе клокотала ярость и требовала немедленного выхода.

— Сказала тебе и твоему ушастому другу! Отошли от меня! — гневно отозвалась я.

— Магию понюхала и теперь тебе кажется, что ты можешь все? — нахально усмехнулся демон, захватывая в охапку ткань платья и платок на груди, вновь подтаскивая меня к себе.

— Мне ничего не кажется. А теперь убирайтесь на территорию своего института! — Я схватила его за руки, гневно собирая магию в кулак...

— Какая дерзкая! Смотри на нее! — Фыркнул демон.

Но тут вдруг, словно от невидимого удара, — и явно очень сильного удара! — демон отлетел, упал на землю и отключился. За ним также отлетел и упал ничего непонимающий эльф.

Тут, явно под артефактом невидимости, около меня появился князь Лиговский.

— Молчи и не шевелись, — прошептал он, крепко обхватив меня за талию.

И этот пришел развлекаться?

Так хочет выиграть спор?

Я резко отшатнулась от него, но это лишь вызвало у князя усмешку. Грустную.

Князь в одно мгновенье поднял меня на руки. И сделал это с удивительной легкостью, словно я была вообще невесомой.

Я раздраженно на него посмотрела, гневно прошипев:

— Что, опять? Куда ты меня теперь несешь?! — Странно, но после моего гневного вопроса его объятия стали крепче. Он сильнее прижал меня к своей груди. Я почувствовала, как отчаянно загрохотало его сердце.

Он молча закутал меня в свой плащ. И вновь прижал к себе. Я попыталась его оттолкнуть, и через тонкую ткань его рубашки, почувствовала, что он напряжен до дрожи в мышцах.

Что это значит?

— Ты зря им показала, что у тебя есть магия, Знают они — знаю все, — тихо сказал он, терпеливо поправив на мне свой плащ, потому что я попыталась стянуть его с себя и отделаться от князя. Я гневно зашипела в ответ:

— У меня был выбор? Или ты искренне считаешь, что я должна целоваться с каждым, кто этого пожелает?! Или по твоему надо было принять их предложение, и пойти с ними гулять?

Судя по тому, что он промолчал, для него это приемлемый вариант развития событий.

Ну потому и меня утащил к себе, хотел развлечься с доступной девкой, а я уперлась. Получается демон и эльф не настолько наглые, как князь Лиговский. Они хоть не усыпили меня, и не утащили прямиком в свою кровать. Предложили пойти с ними, словами, а не как он.

И злость, и обида, и подкатывающие горьким комком слезы. Я замолчала, пытаясь взять себя в руки. Глубокий вдох, медленный выдох. Нельзя давать волю слезам, нельзя позволить ему увидеть, как сильно меня задела его наглость. Но внутри все кипело.

Вместо ответа он только улыбку кривит. И молчит. Словно неживой. Чувствую, что еще немного, и я взорвусь.

Я вновь скинула его плащ. Попыталась вырваться. Он промолчал, терпеливо поправил на мне край своего мехового плаща, и понес дальше.

Неужели опять к себе?!

— Куда ты меня тащишь? — возмутилась я, от ужаса похолодело в груди.

Да что же это такое!!

Я уже дрожала и не от холода, так что на пределе прорычала:

— Я не понимаю, что тебе от меня нужно, князь?! Поясни!

Александр

Я перед выходом активировал артефакт «Каменная маска»,который делал носителя невозмутимым. Решил, что так лучше, а то опять схвачу ее и… дел натворю!

Да, я понял, что был не прав, ну не умею я рядом с Пашей вести себя здраво. А так…активировал «Каменную маску» и все сразу стало хорошо и спокойно!

Мне даже понравилось!

Я притянул Пашу в объятия и подхватил ее на руки.

Это было приятно. Так и бы и унес! К себе!

Этим ублюдкам я еще покажу, вздумали с поцелуями к ней лезть!

Но позже. И без артефакта, чтоб прочувствовали мой гнев до мозга костей. Поломанных костей!

После устроенного мной похищения я чувствовал себя извращенцем, и не представлял, как посмотрю ей в глаза. При этом то и дело ловил себя на горячей фантазии, как целую, обнимаю ее и... при этом не испытываю ни грамма стыда или угрызений совести!

Тут она испугано спросила, гневно посмотрев на меня:

— Куда ты меня тащишь?

Я почувствовал, что она дрожит от страха. Проклятье! И поторопился ее успокоить:

— Тсс, не ругайся, Паш. Я хочу извиниться!

— Что?! — Гневно вспыхнула она. Потом миг подумав, недоверчиво кивнула:

— Ладно! Считай, я тебя простила. Все! Теперь отпусти меня! — Попробовав ускользнуть из моих рук. — Отпусти меня! Сейчас же!

Я улыбнулся:

— Чуть поговорим, хорошо? Потом я тебя отпущу. Честное слово!

Она замотала головой.

— Нет! Мне не о чем говорить с тобой!

Я дошел до лавки за сараями, там в это время никого никогда не было и поставил ее на землю. Хотел вновь укрыть Пашу плащом, но она увернулась, отказываясь в него кутаться.

Я упрямо не выпуская ее из рук, тихо прошептал:

— Может и лучше было тебя отпустить и не мучить, но я не могу… Вообще не могу. Даже думать об этом невыносимо больно!

Но она мои слова приняла за издевательство. Просто с гневом хмыкнула, и отпрянула назад, пытаясь вырваться.

— Ты не веришь мне? — тихо спросил я.

— Нет, не верю… — гневно отозвалась она, пораженно на меня уставившись, типа за кого ты меня принимаешь?!

— Тебе бесполезно что-то говорить, ты ничего не хочешь слушать… — устало вздохнул я, опуская голову.

— Никак княжич ты белены объелся?! После того, что ты мне устроил, ты хочешь, чтобы я тебя еще и слушала?!

Что ж, справедливо. Как ни досадно это признавать, но по отношению к ней все это время я вел себя глупо и недостойно мужчины.

Паша, поняв, что ей из моих рук не вырваться,тяжело выдохнула и сказала:

— Я благодарна тебе, что ты избавил меня от тех злыдней, но на этом все! Теперь ты мучаешь меня больше, чем они! — Она вновь попыталась вырваться.

Я все же поймал ее, перед попыткой сбежать от меня, уже какой раз насильно укутал в плащ и прижал к себе.

Да, я понял, что в ее глазах я такой же злыдень, если не хуже!

— Отпусти, прошу! — теперь голос Паши дрожал от напряжения, но я не мог отпустить, не мог позволить ей убежать.

Я не хочу ее потерять!

— Паш, я тебя очень прошу… Потерпи немного. Я на самом деле хочу извиниться. Но у меня получается только все испортить.

Да, это был последний шанс доказать ей, что я могу быть больше, чем просто недоумком, который сделал ее несчастной, но что-то пошло не так!

И тут она с горечью сказала:

— Я то сразу не поняла, что, когда вы втроем поспорили на меня, это включает физическое насилие. Я то думала, что просто соблазнять будете… ну не опытная я в подобном, простите, — язвительно, скрывая слезы, отозвалась она, опустив руки и с горечью отвернувшись.

Сердце болезненно кольнуло. Ну натворил я дел!

— Я уже говорил тебе, что тот спор просто глупость. Пустышка! Никто его всерьез не воспринял. А я… я не хочу тебя терять! Я пытаюсь как-то за тобой поухаживать, но ты убегаешь. Сопротивляешься! Почему?

Ее губы слегка дрогнули, и она тут же отвела взгляд полный горечи. Ну хоть прекратила вырываться. Я попытался достучатся:

— Я не знаю, как исправить то, что уже сделал. Но я хочу попробовать, готов исправить все, что хочешь, если это поможет, — тихо сказал я. Сердце болезненно кольнуло. — Кроме того варианта, где я не смогу больше не видеть тебя. Об этом не проси!

Она промолчала.

Так, кажется, я уже все окончательно испортил.

Да, «каменная маска», остужающая любые эмоции, это то, что теперь стало моим щитом. Но, кажется, сейчас мне она только вредила. Я сдержано сказал:

— Я не отпущу тебя.

Паша гневно фыркнула, поджала губы, и довольно зло отозвалась:

— Я не понимаю! Ты за эти несколько лет учебы в институте столько всего мне наговорил! Меня никто и никогда так не оскорблял! Чего ты мне только в вину не ставил, и происхождение, и дерзкий взгляд, нахождение здесь, даже то, что ты за мной таскаешься! Помнишь? А когда узнал, что это я тебе тогда помогла из леса в город попасть, ты как отреагировал? Помнишь? Так с чего вдруг такое душевное волнение обо мне?

Я с горечью выдохнул.

— Да помню я, Паш! Пусть и не все. Но помню главное, ты спасла меня. И мне стыдно. Стыдно за каждое слово, брошенное тебе в лицо, за каждую ухмылку, за всю мою глупость»! Я был ослеплен злостью и собственной гордыней. Меня безумно бесило, что я, такой весь важный и гордый, просто помешался на тебе, простой девушке! Я понимаю, что дело только во мне. Ты мне нравишься, Паш. Очень нравишься…

Я замер, ожидая ее ответа.

Она с горечью покачала головой, потом добавила:

— Нравлюсь? Это даже звучит смешно! По сути, ты меня вообще не знаешь. И никогда не знал. И это нормально! Мы чужие друг другу люди, случайно встретившиеся в лесу. И все!

Если раньше, особенно после ночевки в участке, между нами проскальзывало что-то теплое, то теперь я чувствовал лишь холод и напряжение, подавлявшее все попытки наладить контакт. Каждая моя попытка пояснить все оборачивалась лишь новым уколом ее обиды.

— Прости! Я знаю, что виноват и много чего натворил. Мне нужно, чтобы ты выслушала меня. Просто выслушала.

— Выслушала тебя, говоришь? Издеваешься?! Опять ты меня схватил и держишь насильно. Извиниться хочешь за прошлое? Серьезно?! Потом будешь извиняться за сегодня? — довольно резко закончила она.

Я молча выпустил ее из своих объятий и сделал шаг назад, но все еще не давая ей снять мой плащ.

— Ты в одном платке, а уже зима. Я не хочу, чтобы ты мерзла... Потому обнял и не отпускал.

— Заботишься, да? Уже не смешно! Ты хоть кого-то кроме себя слышишь?! Ты с самого начала делал, что хотел! —Сказала она, да еще и с гневной насмешкой. — И плевать ты хотел на меня и мое мнение! Теперь в очередной раз требуешь, чтобы я прислушалась к тебе.

Паша фыркнула и вывернулась, оставив плащ у меня в вытянутых руках.

Устало покачал головой, да, так и есть! Я вновь пытаюсь насильно вернуть ее доверие.

— Я знаю, что допустил много ошибок, и продолжаю делать новые, — произнес я, глядя ей в глаза, полные гнева и боли. — Прости меня.

Но она ничего больше слушать не стала.

Сухо поклонилась, резко развернулась, и пошла к себе.

Тяжело ступая по первому снегу, я вернулся домой, чувствую что мерзну.

Забавно, пародитель драконьего огня мерзнет!

Да, натворил я дел! Куда не ткни, беда.

Я вернулся домой в поместье, чтобы не бродить по институту злобным привидением. Приказал вместо ужина подать мне кувшин вина. Кувшин быстро закончился.

Но что-то вино не помогало!

Я с отвращением оттолкнул от себя кубок с остатками бордовой жидкости, он опрокинулся на дубовый стол, и на мой новый расшитый золотом камзол тонкой струйкой со стола потекло вино.

Задумчиво наблюдая за винным пятном, плавно растекающимся по шерстяной ткани, я пытался не взорваться от бешенства, ненавидя себя самого.

Бабушка, недавно появившаяся в моем кабинете, что-то говорила, но смысл ее слов ускользал от меня.

— Саша, ты меня слышишь?! — требовательно повторила она и недовольно посмотрела на меня гневно сдвинув брови. — Говорила же тебе, присмотрись, не торопись, не делай глупости!

Я с отвращением выдохнул:

— А я их уже наделал… Ненавижу! — Я огляделся, на столе стоял пустой кувшин. И в нем вино кончилось. Не получилось из меня пьяницы, оно для меня что водица. Ни толку ни проку, да и ничего не забылось. И решений не появилось. И тихо добавил:

— В груди щемит от боли и безнадежности, но я просто не понимаю, что делать дальше. Мне плохо, ба, я чувствую, что я должен ее оберегать и охранять, но я потерял ее.

Бабушка сокрушенно покачала головой, потом грустно добавила:

— Сашенька, ну не переживай так! Пока вы живы все можно исправить! Пусть эта девица поймет, что ты не такой как ей показалось сначала. Стань незаменимым для нее. Вот скажи, кого из людей она любит? Кого слушает?

Я повернулся к бабушке.

— Любит? Брата любит. Подруг любит…

Тут одна мысль пришла ко мне в голову. Подруг говоришь…

Ну да, а что я теряю?!

Паша

Навалилась ужасная усталость, когда долго держишься на одном упрямстве и гордости. Я кое-как дотащилась до нашего дома, еле волоча ноги и даже не чувствуя холода.

Оля уже вернулась. А Светлаша бегала из угла в угол. Увидев меня, она почти закричала:

— Паш, куда же ты делась! Вон уже Оля с женихом определилась! Да и я уже искать тебя ходила в библиотеку! Тебя нигде не было! — нервно отреагировала Светлаша, ломая руки. — Не замерзла? Раздетая ведь пошла. Где ты была?!

Я покачала головой, переобулась в домашние тапки, стянула платок и ответила:

— Два придурка, демон и эльф пристали, гулять потащили… Еле вырывалась!

— Сама вырвалась? От двух нелюдей?! Я что-то не знаю? — Подняв бровь в удивлении спросила она.

Оля, уже сняв с себя форменную одежду благоразумниц, тоже смотрела на меня в шоке, но пока молчала.

Я устало выдохнула, плюхнувшись на лавку возле печи, протягивая руки к теплу, ответила:

— Нет, не сама. Князь спас. Лиговский который.

Светлаша довольно фыркнула:

— Ясно. Я так и поняла. Кто же еще к тебе здесь так неровно дышит! Я давно тебе говорила, а ты все спор, да спор! Кто еще пришел за тебя заступаться на суде? Лиговский!

Раньше я бы насмешливо фыркнула, и промолчала, теперь просто устало отмахнулась.

— Он ведет себя непонятно и странно, потому это совсем не радует. Только проблемы мне создает.

— Я надеюсь, хоть ты замуж сейчас не собираешься? Или тоже оставишь меня одну? — испугалась Светлаша, доставая с полки чайник и собираясь заварить в нем новый эльфийский чай.

— Нет. Никто вроде замуж не предлагал, — хихикнула я, переводя внимание на подругу. — Оль, а ты как? Понравился тебе жених?

Оля села рядом и смущенно кивнула:

— Я говорила вам батюшка мне плохого не предложит. Жених—высокий широкоплечий голубоглазый парень с открытым лицом. Галантный. Улыбнулся мне. А еще… едва я вышла, он посмотрел на меня и словно… расцвел. Наверно тоже боялся, что страшная, — расплылась в довольной улыбке Оля. — В общем, мне он понравился. Я дала согласие на брак.

— Паша так и сказала, что ты согласишься. И что он тебе понравится, — грустно отозвалась Светлаша, поставив перед нами чашки с новым чаем.

Чай оказался как нельзя кстати — горячий, сладкий, с лимоном. Не знаю как насчет волшебной пользы. Но, в общем, чай получился вкусный.

Оля радостно улыбалась, а мне хотелось плакать. Потому что она уйдет завтра. Потому что я глупая и мне хотелось верить, что все, что сказал князь, правда. И что я ему нравлюсь. И тут же я понимала, что если он развлекается, то ничего другого говорить не будет. И верить его словам нельзя.

И да. Мне он тоже немного нравился. Если бы не его эти выходки!

Светлаша вздохнула и задумчиво посмотрела на меня. Пока Оля по второму разу расписывала все, что ей понравилось в женихе, Светлаша склонилась ко мне и прошептала:

— Он тебе в любви признался?

Я озадачено посмотрела на подругу. Она всегда была самой рассудительной из нас. Я честно призналась:

— Ну... не в любви. Сказал, что я ему нравлюсь. Извинился, что говорил гадости…

Светлаша пораженно покачала головой.

— И ты поверила?

Я растеряно пожала плечами. Сама не понимаю верю или нет. Наверно не верю, но хочу ошибаться.

— Не знаю, Светлаша, верить ему или нет. Что думаешь? — с непонятной надеждой спросила у подруги я.

— Знаешь, наверное это только время покажет, — начала она тихо, пожав плечами. — Если все так и есть, то он продолжит добиваться твоего внимания, а потом и с свадьбой все решит. Что у нас князья на крестьянках никогда не женились? Женились! Ну… а если врет, то пару раз появится и исчезнет. Князья, да еще такие богатые, — они такие… очень избалованные. У них свои игры, свои правила. Да и невест вокруг него небось рой. Может ты и мимолетное увлечение, а может и нет. Третий год за тобой ходит… это тоже не просто так.

Сердце болезненно сжалось от ее слов. Я тоже боялась, что он просто играет со мной.Да и если не играет, кто ему позволит жениться на такой как я. Может князья когда-то и женились на крестьянках, но теперь я о таком не слышала, наоборот из каждого угла вещают, что: «куда грязь под ноги великим лезешь?!»

Потому я грустно улыбнулась и сказала:

— Мы так серьезно об этом говорим, словно и вправду у нас с князем может что-то случиться. Девушки, вспомните, кто я и кто он. Иного варианта для меня как мимолетное увлечение в природе и быть не может! Даже если он сейчас не шутит и реально думает, что я ему нравлюсь. Я не говорю уже, что меня он чаще меня пугает, чем что-то еще…

Оля уже давно замолчала, печально слушая меня, потом вздохнула и добавила:

— Я сейчас такая счастливая! И мне очень-очень хочется, чтобы и тебе повезло!

Я обняла Олю и с чувством поцеловала ее в щеку. А Светлаша добавила:

— Главное, Оль,не теряйся! Хороший муж — это счастье, но ты и подруг не забывай!

Я согласно кивнула.