ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. Мне это все меньше и меньше нравится

Паша

Вышла из княжеского дома затемно. Даже немного поспала, но к утру спина так разболелась, что лежать уже не получалось, вот я и встала до первых петухов. Темно, сумрачно и уже довольно холодно.

Теплые сапоги натянула на себя, что купили мне на последней Большой ярмарке, захватила и комнатные туфли, потому что они тонкие, легкие и красивые. Платки, чулки, белье теплое — все натянула на себя. Взяла с собой теплую ночную рубашку, все новые белые платья и теплый платок. Ну и кошелек с пятью золотыми. Потом выкинула все мешки, неудобно нести, сложила все в большой льняной платок и понесла большим узлом. Потом повесила его на руку и вышла из княжеского дома.

— Так… — разговаривая сама с собой чтобы было не так страшно, я перечисляла что еще взяла с собой, уходя от поместья князя Беркута все дальше.

— Траву, что дала Агата... Я взяла! Блинчики с капустой и мясом, что она принесла на ужин. Мне кусок в горло не лез после пережитого. Что еще?! Небольшой котелок, тот что в лес брала, когда за ягодами еще с подругами ходила. В него и нежданные грибы набрать можно, и горячий чай сделать, чтобы с пирогами попить на поляне после сбора ягод. Что еще… воду в фляжке. И котел и флягу мой батюшка, то есть князь, сам ковал…

Вспомнила папу, опять грусть навалилась… Где он? Что с ним? Может надо к Борьке идти? Хоть он знает, где папа? Так я не знаю, где живет Борька!

Надо идти в столицу, там про князя расспрашивать, там устраиваться и работу искать! Дорогу я точно не знала, но внимательно изучила карту, тут почти как до Жемчужниц, только в другую сторону и идти придется через лес.

До леса я скоро дошла, там и дорога широкая. Хожалая, уезженная, не заплутаешь!

Шла по лесу я без остановки аж до обеда. Но не столько устала, как измучила избитая спина, она от боли просто горела! Я прислонилась горящей спиной к прохладному дереву, а потом сползла вниз, чтобы отдохнуть и дух перевести, да так и уснула.

Очнулась уже в темноте. В панике поднялась, оглядываясь. Ну что я за бедовая душа! Ну никогда ничего правильно сделать не могу! В темноте страшно идти, теперь все казалось что из-за особо высокого куста вот-вот выскочит леший, или судя по шуму в ветвях где-то рядом летит в своей ступе баба-яга.

Тут сквозь лесные шорохи я ясно услышала громкий звук, который приближался.

Я в ужасе сжалась, спряталась за стволом большого дерева, прислушиваясь. Кто-то шел по дороге. Страшно то как!

Звук шагов затих. Неужто услышал мое дыхание?! Жуть какая! Сердце от ужаса бежало как заяц по лесу.

После все затихло. Я постояла послушала. Вроде тихо. Осенний сонный лес… Наверно голодный медведь бродит. Надо скорее отсюда уходить!

Не успела я перевести дух, развернуться и уйти, как меня кто-то схватил, как котенка за загривок, и оттащил от дороги в темные лесные дебри.

Перепугавшись, я так и застыла в ужасе, рассматривая перед собой высокого лохматого огромного босого дядьку, на котором была только рваная белая (но, это явно в далеком прошлом) рубашка и нечто темное, чем-то отдаленно напоминающие мужские штаны.

Кто он и что ему надо?! Я оцепенела, съежившись в комочек, тщетно силилась сдержать бушующий внутри меня кипящий ужас. Несмотря на то, что он схватил меня за избитую спину, от испуга я даже боли не почувствовала.

— Ты кто? — Вдруг хрипло спросил он, не отпуская моей руки.

— Крестьянка... иду в город за папкой, домашние послали, — скрывая дрожь в голосе в панике сообщила я, надеясь, что неизвестный поймет, если что меня быстро найдут. Однако странный тип подтянул меня ближе, закрыл глаза и носом с шумом втянул воздух у моей шеи.

Я в шоке отпрянула.

Но первый ступор прошел, я в гневе оттолкнула нахала, и с возмущением сказала:

— Ты чего делаешь?! Ненормальный что ли? Как можно ночью в лесу так пугать!

Но тип так и стоял на месте, закрыв глаза, и кажется даже не дыша. Ну, точно болезный на голову! Кто еще по ночам в лесу бегает и людей хватает!

Смогу ли я от него сбежать? Я попробовала сглотнуть ком в горле, и отступила назад, а что делать дальше? Убегать? Так поймает же, леший его побери!

Надо понять что этому странному знакомцу надо. Я вежливо поинтересовалась:

— Э-эээ… Любезнейший… Как звать вас, господин хороший?

«Любезнейший» как только глаза распахнул — уставился на меня, словно впервые увидел. Его странно светящиеся глаза странно смотрелись на его заросшем, как у лешего, лице. Это странный незнакомец уставился на меня что называется во все глаза. Я поежилась, немного отодвинулась, и с опаской вновь спросила:

— Так как вас зовут, господин?

— Александр. — Он так и остался пялиться на меня мутным взглядом, словно мои слова до него не доходили.

— Александр… ээ-э… вы не могли бы мне сказать, что вам от меня нужно? — нервно поинтересовалась я, оглядевшись по темным кустам, может все же рискнуть и убежать?

Александр посмотрел на меня прищурившись, поморщился, и вполне вежливо тихо ответил:

— Хотел попросить еды и воды, два дня ничего не ел и не пил.

— Страсть какая… — охнула я, посочувствовав, но не удержалась и язвительно добавила: — А у дороги, где вы меня схватили, у вас на перекус запрет? Любите есть только в глубоком лесу? Или только после похищения девушек у вас аппетит появляется?

На мою поддевку он как-то очень грустно усмехнулся. Я поежилась. Не понимаю, что ему от меня надо и как себя с ним вести. Может это новый вид нечисти, что ест по лесам девушек темными ночами?!

— Я боялся напугать, думал, станешь кричать, вот и унес, чтобы кто не услышал. Тут просто каждые три часа проходит отряд стражи. Они уже гонялись за мной, — неестественно тихим голосом признался он.

— Как предусмотрительно с вашей стороны, Александр! — Язвительно отозвалась я. Точно, надо было мне изо всех сил кричать! Значит с ним что-то нечисто раз стражи боится. А я от испуга сперва замерла, что не только кричать пошевелиться и дышать от ужаса не могла! Вот ему и повезло. — Ладно, идем к моим котомкам, там у меня есть еда и вода.

Тут «внимательна я» наконец обратила внимание как дрожат руки у Александра и пошутила:

— Судя по всему, не два дня ничего не ел, а полные две недели.

— Ты откуда знаешь? — Прямо таки оторопел он.

Я уставилась на него в ответ, не зная, что ответить. Вот же подарочек на голову свалился.

Две недели, две недели… ничего себе!

— Дракон? — прямо спросила я. Он молча кивнул. Ну тогда понятно отчего он еще стоит на ногах. Тут «пошутил» Александр:

— Тебя обратно тоже нести?

— Нет уж, спасибо, я сама! И это… руки держите при себе, Александр, — строго отозвалась я, уверено куда-то топая. Но уже запуталась куда идти, и этот заросший тип с насмешкой развернул меня и указал направление.

Вот никогда в лесу направление не путала, а тут так разозлил, что остатки мыслей из головы выветрились!

Я с достоинством кивнула, и направилась к своим вещам. Когда мы почти дошли до дороги, а главное до моих узлов, вдруг позади меня раздался шум. Я с опаской обернулась… — Александр раскинув руки лежал на земле.

В шоке прижала руки к груди! Первый помысел был бежать отсюда со всех ног, пока он в себя не пришел! Я уже было к своим узлам подбежала, но отчего-то вспомнила наставления отца.

Папа говорил, что убегаешь от проблемы по плечу, получишь проблему неподъемную. А как понять, этот жуткий заросший тип в остатках одежды без сознания лежащий в кустах, — это еще подъемная проблема или уже неподъемная? Но я выдохнула и покачала головой. А вдруг просто надо помочь и все? Всяко на свете бывает, ну не повезло дракону… Но он бегает от стражей, зачем мне этот каторжник?

Этот жуткий тип застонал, мотая головой из стороны в сторону, глухо застонал, но в себя не пришел. На его лице застыла гримаса боли.

Каторжник говоришь… Они и меня в преступницы по милости подруг княгини записали… Мне стало его жаль.

Я подошла ближе, присмотрелась… Да он спит! Вот же… умник!

— Леший тебя побери, незнакомец! — проворчала я, доставая котелок и огниво. Но занявшись делом, на удивление, даже приободрилось. Собрала немного дров, развела костер рядом с лежащим незнакомцем.

Вот же, «лень моя, любимая» для себя костер разводить я и не думала. Хотя надо бы лекарство заварить, да просто чаю попить. С блинчиками. Как жаль, что их всего четыре…

Костер получился что надо: небольшой, но сильный. До незнакомца хорошо доходило тепло, и мне хватило жара, чтобы быстро закипятить воду и закинуть в котелок траву бабки Агаты.

Пока трава заваривалась и остывала, я присела около незнакомца и попробовала его разбудить.

— Александр!.. Александр! Просыпайтесь, пока лекарство пить!.. — Он словно не слышал. Задумавшись, я положила ладошку на его заросший подбородок.

— Александр! Если сейчас не встанете, я уйду! И вы останетесь без лекарства!

Да, и оставить ему его не в чем, наверно все блинчики ему оставлю, а лекарство выпью сама, тем более что спина болела сильнее, чем раньше… Размышляя, я вновь взглянула на незнакомца. Который открыл глаза и молча смотрел на меня. И только заметила, что лежит моя рука на его лице. Неловко получилось!

— Наконец, — улыбнулась я, поспешно пряча руку. — Думала не добужусь!

Незнакомец приподнялся и хрипло спросил:

— Ты кто?!

— Дед Пихто!! — Искренне возмутилась я. — Ничего себе! Напал на меня, напугал, еды выпросил, а теперь «кто ты»? Болезный совсем?

— Не помню такого, — отозвался он и растеряно повторил: — Ничего не помню.

— Зато я хорошо помню! — оборвала его я. — Сейчас выпьешь лекарство. Я пока рядом посижу.

И что делать? Отдала ему обезболивающий отвар, хотя спина горела от боли.

На рассвете мне наконец удалось напоить болезного обезболивающим отваром, и даже еще осталось. Пока я размышляла, выпить остатки мне или оставить ему на потом, ну я хоть в обморок не падаю, странный незнакомец скосил глаза к чему-то прислушиваясь.

— Слышишь? Телеги едут.

— Не слышу, но если приедут, попрошу их подвезти до столицы. А тебе куда надо? — устало вытирая руки носовым платком, отозвалась я.

— Туда же… — отозвался он и вновь потерял сознание.

Я в отчаянии опустила руки, ну за что мне это?!

— Да что за горе луковое! И долго он так собирается падать в обморок?! — Я покачала головой и принялась собираться.

Телеги действительно появились около нас совсем не скоро. Я успела все собрать, перелить отвар в фляжку, укрыть Александра теплым платком. Если подумать, то пешком идти было бы быстрее, но бросить в холодном лесу этого бессознательного... у меня не хватило ни сил, ни совести.

Я помахала возницам, умоляя взглядом остановиться!

— Постойте, помогите, пожалуйста! Нам надо в столицу, а на... мужа напали разбойники, избили его…

Как же я не люблю врать! Не сказать, что я часто этим занималась, очень редко и только чтобы помочь подруге, защитить ее от ее же папаши, но… не люблю. А как тут пояснить, что тащу с собой чужого ободранного покалеченного мужчину?

Глупость, да, даже стыдно кому рассказать, но и бросить его вот так в лесу не могу.

— Ох, беда, беда… — тормозя старенькую лошадку, сочувственно покачал головой старик возница с густой седой бородой. — А молодой-то какой! Мальчик почти! Ох-ох…

Молодой? Я внимательно посмотрела на Александра. Ну да. Ночью он мне и вовсе дядькой в возрасте показался. Да и сейчас за кустами торчащих спутанных волос особо не поймешь… да и мне какая разница!

— Вы подвезете нас до города? У меня одна монета осталась…

Старик задумался, а потом махнул рукой:

— Ну что, залезайте ко мне в телегу. Подвезу вас до города, мне как раз на рынок надо, морковь в этом году хорошая уродилась, красивая, да и капуста-то какая! Богатая капуста! Вот на продажу и везу.

Старик что-то говорил, про великолепную капусту, которую они уже и засолили, и соседям раздали, да и на базар отвезти хватило.

Я кивнула вознице, и принялась аккуратно будить бедного обморочного соню.

— Александр… добрые люди согласились помочь нам до столицы добраться… Вставай… Пошли. — Я кое-как подняла сонного и реально сильно болезного Александра, кое-как уложила его на телегу к старику, закутала теплым платком, закинула свои вещи следом, потом села рядом сама.

— Да, хороший год, все уродилось как в старину… — продолжал радоваться старик возница. — Ну милая, Яблочко мое, пошла! Нам еще три дня ехать!

Я перевела дух, хоть немного повезло, не надо идти пешком. Но едва мы тронулись, Александр, не приходя в нормальное состояние, вцепился в меня и горячо шепча: «согрей меня!», прижался ко мне и, просунув руки под полы моей теплой кофты, согревая свои околевшие руки моим теплом.

Сначала я попыталась отпрянуть от этого недоразумения, потом оттолкнуть, но ничего не помогло. Я в шоке огляделась, но никто кроме старика возница на нас не смотрел. А он смотрел с сочувствием. Но едва мне удалось немного сдвинуться, как опять звучало измученное: «согрей меня» и этот сонный тип тут же нагло вжимал меня в свое тело, радостно делясь моим теплом.

Что оставалось делать мне? Поднять скандал и оттолкнуть этого бессознательного типа я не могла. Потому я могла только прижаться ближе и обнять его, согревая.

Вставало солнце, но из-за тяжелых низких туч день обещал быть пасмурным. Но теперь я хоть рассмотрела Александра близко. Глубокие трещины и засохшая кровь на губах, серая кожа, торчащие кости скул, и подбородка. Ему действительно сильно досталось...

Я дала ему выпить остатки отвара из фляжки, нашла его холодную шею и приложила руки согревая. Так как он был то ли в бреду, то ли в забытье, я почти не чувствовала смущения, только жалость и желание помочь.

Ладно, пока надо добраться до столицы. А там видно будет, может вдвоем и не так страшно получится, ведь мое положение не намного лучше его.

Старик возница вновь посмотрел на нас с сочувствием:

— Как же вас угораздило попасть к злодеям в руки? Но говорят теперь такое часто бывает, вот при прошлом батюшке царе Федоре, отце нашего царевича Ладомира, даже помыслить подобное было невозможно! Чтобы злодеи посреди дня людей грабили! А теперь кругом тьма какая-то творится!

— Да. Мы такое и подумать не могли… — в тон старику ответила я.

Возница покачал головой, но больше разговорами мучить не стал, и я под тихий стон «согрей меня», обняла нежданного попутчика и сама уснула.

Ехали мы медленно, но почти без остановок.

Так за три дня мы наконец добрались до столичного тракта. И почти на закате въехали во Владейград. Оглядевшись, я мягко тронула за плечо своего странного спутника. Он дернулся и открыл мутные глаза. Александр Голубоглазый, назвала я его про себя. Он не ответил. Его серое истощенное заросшее волосами лицо стало еще серее, почти мертвенным в свете неярких городских фонарей, а глаза просто закатились.

Да что с ним делать?!

— Александр? Проснись... — неуверенно позвала я его, слегка потрепав его за руку. — Ты в порядке? Встать сможешь? Постарайся! — По настоящему испугавшись я склонилась к нему. — Мы почти приехали.

Я обхватила его лицо ладонями, больше всего на свете желая, чтобы он выздоровел. Через пару минут я поняла, что он больше не в обмороке, а просто уснул. Его дыхание стало легче и ровнее, а щеки даже немного порозовели. Ну и ладно, пусть спит.

Оставив спутника спокойно лежать в телеге,сама с любопытством вертела головой, ведь я впервые попала в такой большой город. Ни жуткая усталость, ни боль в спине не мешали мне с любопытством рассматривать ровные чистые улицы выложенные темным камнем.

Столица нашего царства, Владейград, казалось состояла из одних каменных и деревянных домов такого большого размера, что хоть по три деревни в них собирай. Я приподнялась и села, чтобы лучше рассмотреть детали.

Вечернее оживление на улицах удивляло. Вроде осень, непогода, но вокруг ходило столько народа!

Шум от телег и карет, разговоры людей, запах дыма от труб. Все здесь жило и двигалось.

Я с любопытством рассматривала красиво одетых в меха людей, проносившихся в открытых экипажах, на высоких и тощих эльфов в странных для такой холодной погоды тонких блестящих одеждах, что проходили мимо дорог по узким тротуарам, на стайки закутанных в шерстные платки детей, и хорошо понимала, что я здесь совсем потерялась и даже не знаю с чего начать.

Я и не рассчитывала, что будет легко, однако, до конца не понимала насколько сложно, на самом деле, будет здесь устроиться.

Через полчаса возница остановил телегу у трактира «Мясной пирог». Я с трудом потянулась, шея во всю ныла, спина горела, ноги дрожали, дни в пути были реальным испытанием.

— Здесь, молодка, хорошо кормят и недорого. Я тут всегда останавливаюсь. Как все продам, тоже приду сюда. А вы поешьте, а то всю дорогу голодные.

— Спасибо вам большое! — поблагодарила я, сунув дедушке золотой. Собрала в узел все, что по пути доставала, и принялась будить Александра.

— Просыпайся. В трактире доспишь… — Он реально очнулся, осмотрелся. Потом перевел непонимающий взгляд на меня. Я поторопилась пояснить, тихо прошептав:

— Ты только дойди до трактира, не упади! Я ведь тебя поймать не смогу, громадный ты очень! Пошли…

Кое-как помогла ему слезть с телеги, стянула следом свой узел с одеждой, благодарно кивнула вознице и потащилась к двери. Судя по тому, как шел Александр, ему стало намного лучше.

— Э… молодые, подождите. Я вас познакомлю со своим знакомым, — пообещал старик возничий. Видимо решил, что за золотой должен еще помочь.

Я благодарно улыбнулась и кивнула. Александр казалось спал на ногах, его ничего не волновало.

Мы прошли внутрь небольшого трактира. Пахнуло теплом и вкусными, до боли в желудке, ароматами жареного мяса.

В этом трактире был простенький весь из некрашеного дерева обеденный зал, сбоку узкая темная лестница на второй этаж и там видимо номера. Все, как в других трактирах, где мы останавливались с отц… князем. Наш возничий снял свою меховую шапку, оголив лохматую седую голову, и быстро оглядел зал в поисках знакомого лица.

За стойкой показался немолодой, лысый, полный мужчина с густыми бровями и серыми почти бесцветными глазами. Едва его увидел наш провожатый, он радостно всплеснул руками.

Лысый трактирщик взаимной радости не выразил, только вежливо кивнул и спросил:

— Фаддей, ты уже с рынка? Пообедать хотел?

Наш возница покачал лохматой головой, сжимая в руках смятую меховую шапку.

— Нет еще, только еду. Тут дело одно… Прохор, я тебе гостей привез. На них разбойники в лесу напали. Еле выжили. Парень совсем плох. Помоги им.

— Хорошо, — спокойно отозвался лысый Прохор, внимательно разглядывая заросшую голову и порванную одежду Александра. — Помогу, чем смогу.

Наш возница еще раз поклонился и ушел. Прохор повернулся к нам и сказал:

— На пострадавших вы не похожи, скорее на бродяг. Но раз Фаддей попросил… золотой с вас за сутки, это с едой три раза и помывкой.

Вдруг подал голос Александр, сиплым и едва слышным голосом добавив:

— Бумагу, чернила и посыльного... еще.

Прохор невозмутимо кивнул:

— За письменные принадлежности еще пять серебрянок. А с посыльным расплачивайтесь сами.

Как же все здесь дорого! Но я только улыбнулась и кивнула. Не в том мы состоянии, чтобы выбирать.

— Хорошо, — торопливо ответила я. Помогать, так помогать! — Тогда добавьте еще сносную мужскую одежду и обувь. На улице вот-вот пойдет снег, а Александр в рваной рубашке и без обуви.

Прохор кивнул.

— С вас за все два золотых, сейчас вам в номер принесут еды, а воду и прочее для купания — когда скажете.

Я достала монеты и дрожащими руками выложила их перед трактирщиком.

Александр, слегка покачиваясь от слабости, стоял рядом, вновь прикрыв глаза. Видимо, ему опять плохо, а у меня уже и травы бабки Агаты больше нет. Прохор молча забрал монеты, спрятал в пояс и громко крикнул:

— Марфуша, отведи гостей в крайний номер.

Из подсобки появилась совсем молоденькая светловолосая девушка. Она молча кивнула Прохору и жестом показала нам идти к лестнице. Больше всего опасаясь, что Александр упадет, ведь я его не смогу поймать, обняла его за пояс, поражаясь, какой он на самом деле тощий, ребра как у скелета торчат, и медленно и осторожно повела наверх.