ГЛАВА ПЯТАЯ. Неприветливая столица

Паша

Номер был обычный: одно оконце, побеленный камень стен, деревянный некрашеный пол, небольшая кровать, в одном углу сундук для одежды, слегка протертый оббитый серым ватным одеялом диванчик и у дальней стены тонкая деревянная загородка для купальной бочки и горшка. Пока я осматривалась, усиленно придерживая качающегося Александра, Марфуша прошла к стене и зажгла подсвечник с тремя свечами, так как за окном совсем стемнело. Оглядевшись, я попросила девушку:

— Марфуша, принесите два постельных набора для кроватей. И ужин в нашу комнату, сил нет спускаться в зал.

Молчаливая девушка кивнула и вышла.

Я кое-как сгрузила Александра на кровать без постели, где он тут же уснул, а сама положила свой узел на диванчик, плюхнулась туда же и наконец перевела дыхание, чувствуя, как медленно отступает напряжение. Ну хоть на какое-то время я нашла пристанище и пару дней не буду волноваться, где мне спать и что есть. К сожалению, осталось всего две монеты. Плохо, что так быстро потратила, но сколько бы их ни было, они все равно закончатся, если не найти работу.

В комнату тихо вошла Марфуша, которая принесла две стопки постельного белья.

Я взяла их, поблагодарила кивком и пока сложила обе стопки на сундук.

Марфуша вышла, дверь хлопнула. Александр, вроде мирно спящий, вдруг громко застонал.

Я испугалась: вдруг кто услышит, решат, что я его тут убиваю. Подскочила к кровати и взяла спящего за руку. Но он, под свое любимое: «Согрей меня!», уволок меня на кровать, и вновь его руки оказались в районе моих подмышек, в самом теплом месте под кофтой.

Не скажу, что мне нравилось греть его жутко ледяные руки, я и сама довольно сильно замерзла в пути, но номер располагался над большой печью в обеденном зале, здесь было довольно тепло. Я натянула на болезного одеяло, надеясь, что этого хватит ему, чтобы согреться, собираясь встать, но Александр не дал. Застонал сильнее и прижал меня крепче. «Согрей меня», шептал он.

Но меня это совсем не устраивало: я хотела хорошо поесть, искупаться и лечь спать без того, чтобы греть чьи-то замерзшие руки.

Во время пути у меня как-то получалось убаюкать своего странного спутника. Я клала ладони ему на плечи, там, где были прорехи в рубашке, и, пытаясь согреть, жалея его. После такого Александр засыпал, и на несколько часов ему словно становилось легче. Не знаю, возможно, я это себе придумала, но и в этот раз попробовала сделать так, Только сейчас я положила ладони ему на шею. И просто очень пожелала ему выздороветь.

И вновь все получилось. Александр перестал просить его согреть и спокойно уснул. Я вытащила его руки из-под своей кофты, они на самом деле выглядели ужасно, словно руки мертвеца — серые, ледяные, неестественные. Я взяла их в свои ладони и дохнула на них, согревая и желая скорее их вылечить.

Через пару минут его руки наконец согрелись и стали выглядеть нормально, но как раз к этому времени на подносе принесли ужин.

Я укутала своего нежданного попутчика в одеяло, и отправилась есть.

Поставила поднос на диван рядом с собой, и энергично накинулась на ужин, с аппетитом слопав всю свою порцию: кашу с куском жареного мяса и пирожки с капустой к чаю.

Тут же помощники трактирщика в ушатах доставили горячую воду. Я спокойно искупалась, переоделась в чистую рубашку и юбку, и только потом пошла будить Александра.

Но он так крепко спал, что я его не добудилась. Он просыпаться не желал. Ладно, завтра поест и искупается.

Я постелила себе на диванчике и НАКОНЕЦ легла спать.

Уснула, едва прикоснулась головой к подушке.

Но спать долго не пришлось: «Любезный попутчик» опять устроил мне испытание под названием «согрей меня». Ночью кто-то меня трогал за руку. Я резко очнулась, окончательно испугалась, и только чуть позже вспомнила, где нахожусь, и что это все значит.

— Что ты тут делаешь? — в шоке хрипло со сна спросила я.

— Согрей меня… — едва слышно прошептал он, видимо, пока я спала, Александр проснулся, подобрался к диванчику, устроился рядом на полу и попытался прикоснуться ко мне, чтобы согреться.

И словами не сказать, как он меня замучил!

Сама вот-вот сознание потеряю! Так хотела выспаться, а тут он со своим «согрей меня»!

Я застонала, закатив глаза. Но делать было нечего: придется захватить свою постель и перебраться на кровать, ну а что? Я же не буду этого га… Александра на полу держать?

Жутко злясь, на себя в том числе, я поднялась с уютного диванчика и направилась к кровати. Это все мой батюшка со своим: «Раз начала помогать, то доводи до конца!» А еще Борька тогда насмешливо добавлял: «Взялся за гуж — не говори, что не дюж».

За что мне это?!

Недовольно поджав губы, я легла на кровать, укрыла Александра его одеялом, забрала его руки в свои и стала согревать, горячо желая, чтобы он скорее пришел в себя и, наконец, исцелился и нормально уснул!

Согревая его, сама незаметно уснула. До утра мы проспали спокойно.

Утром я проснулась еще затемно. В номер постучались. Потом, приоткрыв дверь, аккуратно заглянула Марфа.

— Одежда и обувь для господина… — прошептала она, кивнув на стопку одежды в своих руках.

— Заноси… — нервно отозвалась я, тихо поднимаясь с кровати, чтобы не разбудить спящего. Стало жутко неловко. Подумают, что… ох…

Но все равно я не забыла о насущном и тут же добавила:

— И завтрак для меня тоже неси. И самовар. С чаем и пирожками.

Марфа кивнула, сложила стопку одежды на диванчик и вышла. Едва я умылась, она принесла на завтрак кашу и два жареных яйца, а двое молодых слуг, что вчера принесли в номер горячую воду, притащили растопленный самовар и посуду к чаю, пирожки, вишневое варенье в глиняной миске и густой мед в кувшинчике.

— Марфа… — тихо позвала я служанку, что расставляла тарелки на столе, после того как местные работники вышли.

— Скажи, у вас в трактире работы нет?

Она грустно покачала головой.

— С работой здесь совсем плохо. Берут всех только в те трактиры, где трактирщик постояльцам служанку и продать может. Я сестру не смогла сюда пристроить, а ведь как просила Прохора… Он же знает, что мы с Лелькой не лентяйки, что готовы работать день и ночь. Но отказался. Говорит, что прибыли мало, и еще одного работника он взять не может.

Я кивнула.

Жаль, конечно. Больно здесь хорошо. Чисто, тихо и порядок кругом. Но что поделать… Марфа закончила расставлять тарелки и чашки для завтрака, сложила все вчерашнее на поднос, а перед дверью остановилась, напомнив:

— Прохор сказал, что вы просили бумагу для писем. За ней надо спуститься к нему. Там и чернила, и посыльного найти можно.

— Спасибо, Марфа, — почти шепотом отозвалась я, не желая будить Александра.

Девушка кивнула и тихо вышла.

Я присела на диван, откинула голову назад, думая, что мне теперь делать. Если в доме князя мне казалось, что стоит мне сбежать от странной сестры князя и добраться до столицы, как я смогу преодолеть все трудности, то теперь мне было просто страшно.

Чему меня научила жизнь за последнее время, так это тому, что нельзя пренебрегать возможностью поесть. Я села за стол, съела завтрак, медленно наблюдая за рассветом, выпила чай, хотя, если честно, кусок в горло не лез. Но такая роскошь, как есть по желанию, для меня теперь недоступна.

Потом спустилась вниз. Трактирщик Прохор стоял за стойкой так, словно здесь и ночевал.

— Драконье благословенье на вас, господин трактирщик. Я за бумагой и чернилами. — Я протянула тему золотой и попросила: — Договоритесь с посыльным о доставке, пожалуйста. Я должна уйти, а Александру пока сложно передвигаться, пусть посыльный зайдет и заберет письма.

— Я передам, — пообещал Прохор. — Но тебе надо оплатить еще день. А то сейчас сбежишь, а мне куда твоего немощного потом девать?

Звучало логично.

— Да, конечно… — суетливо отозвалась я, протянув трактирщику последнюю монету. — Пусть еще день будет оплачен. И я не сбегу, просто иду искать работу. И да... как он встанет, принесите ему горячей воды и завтрак.

Трактирщик равнодушно кивнул, что понял, забрал золотой и принялся что-то писать в своей большой книге. Закончив с делами, я поднялась в номер, собрала вещи. Вдруг меня с новой работы не отпустят их забрать, так что собрала все в узел. При этом мне показалось, что я что-то уронила на пол, но я поглядела и ничего не нашла. Наверное, показалось.

Потом я подошла к кровати, где лежал Александр. Ему хоть и стало лучше, болезнь явно отступала, но слабость все еще цепко держала его. Руки, утратившие жуткий мертвенно-серый оттенок, пока оставались бледными, будто лишенными жизни.

— Послушай… — начала я, чуть громче, чем планировала, сбивчиво и смущенно.

Мой странный знакомый открыл глаза. Взгляд его был мутным, растерянным, будто он не понимал, где находится и кто перед ним.

— Вот-вот принесут горячую воду. Если хочешь искупаться, то постарайся подняться сейчас. На столе бумага и чернила — позже зайдет посыльный, отправит твои письма куда нужно. Завтрак подадут, когда скажешь. Я оплатила еще сутки, так что после еды можешь спать хоть до самого вечера.

Александр едва кивнул. Хорошо, значит, понял. Я приподнялась, взялась за узел с вещами — и вдруг вспомнила.

— Ах, да… На диване лежит твоя одежда. Не шелк, не бархат, конечно, но куда лучше тех лохмотьев. Так что вымойся, переоденься, поешь, напиши письма, я доставку и все остальное оплатила… И больше не болей! А мне пора.

Собрав всю волю, я бодро шагнула за дверь, вышла на улицу и пошла, куда глаза глядят.

Трактиры, лавки, шум реки, многолюдные переулки — Владейград жил своей жизнью, будто здесь и не было ни голода, ни болезней, ни проблем.

Я шла быстро, почти бежала. Мне так хотелось вернуться в теплый номер и отложить все на завтра. Но это слишком малодушно. Холодный ветер трепал полы платья, морозил кожу рук и щек. Пробирался под юбки.

Жаль, что денег у того ростовщика мало взяла. Надо было взять больше золота, хотя потом как отдавать? Но это бы здорово помогло сейчас спокойно разобраться с проблемами и найти работу.

Надеюсь Александр уже успел помыться, поесть и написать свои письма… Интересно кому собрался писать свои письма? Зачем? А может надо было остаться ним и дождаться помощи? А если это все глупые надежды? И ему никто не поможет? Как он будет тогда?

Да стражников он боялся, захочет ли кто помочь такому человеку?! Сомневаюсь. А мне в любом случае надо искать работу. Если устроюсь нормально, то зайду и узнаю как он. Возможно, придется еще как-то ему помочь...

Я глубоко вдохнула, ощущая запах горячего хлеба из ближайшей пекарни. Хорошо, что утром позавтракала. А то бы идти и нюхать такое было бы невыносимо.

И вообще… пора перестать метаться, и с этого момента начать думать только о себе. Если Александр выздоравливает, а он выздоравливает, — значит, моя роль в этой истории закончена.

Помогла как могла. Все!

Размышляя об этом, как-то незаметно вышла на просторную площадь с отключенным фонтаном. Здесь рядами стояли лавки с пряниками, медом, и яблоками, около товаров толпились торговцы, выкрикивая цены. Плохо одетые дети с криками носились между проезжающими экипажами, а какая-то старуха гневно воздевая клюку кричала проклятия им вслед. Здесь было сразу три трактира.

Вошла в первый попавшийся, даже не прочитав название. За мной закрылась дверь и навстречу выскочил толстый дядька с всклокоченными волосами.

— Чего дорогая гостья желает? — немного нервно, но довольно любезно спросил он.

— На работу устроиться…

Дядьку будто подменили, он тут же злобно зашипел:

— Пошла отсюда! Для этого есть черный ход, нечего тут среди господ шастать! Работу ей… Пошла вон отсюда, холопка!

Я спокойно развернулась и вышла, хотя внутри трясло. Сжала зубы и кулаки. Неужели так сложно ответить просто нет, без хамства и грубости.

Зашла в следующий трактир. На входе меня встретил толстый мужик с рыжей бородой в красивом мундире. Вместо ответа получила:

— Таких как ты, дурочек с деревни в день десяток на пяток приходит, куда вас девать?! Не примет тебя хозяин.

— А куда бы вы посоветовали мне пойти, я город плохо знаю.

Мужчина равнодушно пожал плечами:

— Ищи, девка, себе приличное заведение, а не то наплачешься… Глупостей наделаешь, и жизни не будет.

Я вышла. И прошла дальше, заглянув еще в три трактира и один гостиный двор, где рядами стояли кареты и сильно пахло лошадьми. Но и там мне отказали, я шла дальше, и мне везде отказывали, где грубо, а где и вежливо. Часы на площади пробили полдень, а я так ничего и не нашла.

Я остановилась, вдруг осознав, что не знаю, куда идти дальше. В животе предательски заурчало. Похоже, завтрак утром не сильно помог. Опять хотелось есть.

Потерянная, я стояла посреди улицы и понятия не имела, что делать. Город, казавшийся утром таким приветливым и полным возможностей, теперь давил своими стенами и равнодушными лицами.

Решила попытать счастья в переулках, где трактиры выглядели попроще.

В одном из переулков заметила небольшую харчевню с покосившейся вывеской. Запах еды, доносившийся оттуда, был не таким изысканным, как на площади, но вполне аппетитным. Сделав глубокий вдох, толкнула дверь и вошла.

Внутри было сумрачно и шумно. Неприятно пахло чем-то кислым. За деревянными столами сидели бородатые мужики в простых одеждах, громко разговаривали и ели. За стойкой стояла полная женщина с добрым лицом и ловко разливала медовуху. Может, хоть здесь повезет!

Подойдя к стойке, я робко спросила:

— Не нужна ли вам работница, уважаемая госпожа? — Женщина окинула меня взглядом с головы до ног, но в ее глазах не было ни злобы, ни презрения.

— А что умеешь делать? — спокойно спросила она. И тут я поняла, что это мой шанс.

— Я умею готовить, убирать, стирать, держать комнаты в чистоте.

Женщина с раздражение отмахнулась:

— Не, поваров у меня полно и так. Служанок тоже. Ты молодая… А развлекать гостей готова?

— Как развлекать? — с недоумением уточнила я.

— Как в номерах развлекают? Так и развлекать за пару серебрянок, — криво усмехнулась она.

Я отпрянула.

— Нет. Не готова.

Кошмар. Я словно попала из мира нормальных людей в мир непонятно кого, где в лицо тебе могут предложить ТАКОЕ. Развернулась на негнущихся ногах и вышла. Свернула в узкий проход между домами, где пахло сыростью и гниющими овощами, и побрела дальше.

Тут в проходе появился пьяный полураздетый мужик, который довольно огляделся и направился в мою сторону. Он приближался, его глаза были мутными от выпитого, рот расплылся в похотливой ухмылке.

Я судорожно оглядывалась в поисках хоть какой-то возможности сбежать, но узкий проход оказался тупиком, ловушкой, западней.

Сердце бешено колотилось, кровь стучала в висках.

Мужик приближался, никого не стесняясь, развязывал штаны на ходу... На меня дыхнуло смрадом похлеще запаха мокрых перьев.

Собрав всю свою волю в кулак, едва он подошел ко мне, я закричала, надеясь привлечь внимание. Крик получился хриплым и испуганным, но, кажется, сработал. Пьяница замер на мгновение, словно очнувшись от пьяного дурмана.

Ну уж нет!

Я воспользовалась заминкой и оттолкнула его что было силы. Он пошатнулся, потерял равновесие и рухнул на землю, изрыгая ругательства. Не теряя ни секунды, я бросилась бежать по переулку назад, не разбирая дороги. За спиной слышалось его злобное ворчание и угрозы, но я не останавливалась.

Выбежав из прохода, я в ужасе бежала, бежала, и очутилась на небольшом перекрестке улиц, где торговали овощами и фруктами. Рынок?

Опустив голову, я пробиралась сквозь толпу, стараясь не привлекать внимания. Чувство страха и унижения переполняло меня. Куда я попала? Неужели это и есть настоящая жизнь? Столько грязи, равнодушие, грубости… и я здесь никому не нужна.

Добравшись до выхода с площади, я прислонилась к шершавой стене углового дома, пытаясь отдышаться и унять дрожь в коленях.

Слезы подступали к горлу, но я не давала себе плакать. Нельзя показывать свою слабость. Нужно быть сильной.

Постепенно дыхание выровнялось, страх немного отступил, уступив место отчаянию.

Я оказалась одна в чужом городе, без денег, без родных и знакомых, без малейшего представления о том, что делать дальше.

Даже тот трактир, где ночевала, я теперь не найду.

Вдруг я почувствовала легкое прикосновение к плечу. Вздрогнув, обернулась и увидела перед собой знакомого старика возчика с добрым лицом и лучистыми глазами.

Дед Фаддей держал в руках небольшой мешок с капустой и смотрел на меня с сочувствием.

— Паша, что-то случилось? Ты вся дрожишь. Или кто тебя обидел? — тихо спросил дед Фаддей. — Аль с мужем что? Он у тебя совсем плохой был, не жилец вообще.

Я какой-то миг припоминала о чем это он. Потом ответила:

— Муж… жив. Просто город незнакомый, а я заблудилась… — с дрожью в голосе отозвалась я. Потом честно прибавила: — Работу я ищу. Но никому не нужна ни помощница, ни работница, ни повар... А денег нет. — В общем, я все ему рассказала, как ходила сегодня по столице работу искала.

Добрый дед Фаддей покачал головой.

— Ох… Ну и дела! Да и как помочь… не знаю. Если только пойдешь на главный рынок, и там что себе поищешь, хотя бы поденною работой разживешься. Хотя нет! Рынок… дело, конечно, нехитрое, — протянул он задумчиво, — но там тоже всякие люди бывают. Обидеть могут. Муж болен, а ты хоть и замужняя женщина, но молодая, нежная, красивая, не каждая торговка захочет, чтобы ты рядом стояла, своим товаром ее товар заслоняла.

Я тяжело вздохнула. Вот никогда бы о такой причине не подумала.

— Ладно, спасибо вам и на этом, — я попыталась выдавить улыбку. — Пойду я искать работу дальше. Не буду вам мешать.

— Постой, Паш! — тут дед Фаддей вдруг оживился. — Знаешь что? У меня тут знакомая одна есть, тетя Марго, Маргаритка. Она травница, лекарка. Живет недалеко от рынка. Может, ей помощница нужна? Травы собирать, сушить, фасовать… Работа, конечно, не сахар, но зато на свежем воздухе, да и дело полезное, все для людей. Сходи к ней, скажи, что от деда Фаддея. Может, возьмет.

— Спасибо! Сейчас же туда пойду!

Сердце екнуло от надежды. Я крепче сжала несчастный узел и, поблагодарив деда Фаддея еще раз, поспешила в указанном направлении. Слова старика вселяли робкую уверенность: может быть хоть на этот раз получится? Вдруг получится выбраться из отчаянного положения и найти хоть какой-то заработок.

Я добежала до Вишневой улочки, пересчитывая на ходу все повороты. И нашла нужный дом из светлого камня. У калитки висела красивая кованая табличка с надписью: "Травница Маргарита".

Выдохнув, я постучала.

Дверь отворила женщина средних лет с сурово нахмуренными бровями и строгим лицом.

— Здравствуйте, — тихо произнесла я. — Меня к вам дед Фаддей послал. Сказал узнать, может вам помощница нужна?

Женщина внимательно оглядела меня с головы до ног и задумчиво протянула:

— Фаддей?.. Да, знаю я Фаддея. Но мне никто в помощниках не нужен. Тут бы себя прокормить.

У меня внутри все рухнуло вниз. Я ведь так надеялась… Я почувствовала, как комок подкатывает к горлу. Слова застревали, а в глазах начинало предательски щипать. Собрав всю волю в кулак, я выдавила из себя:

— А может вы знаете куда можно пойти, чтобы найти работу? Я только прибыла в столицу из деревни. Деньги кончились, а как жить не знаю.

Травница тут же сухо отозвалась:

— Работу? Работы не знаю. Дела у торгового люда все хуже, жить в городе все дороже, и за работу все держатся руками и ногами.

— Ясно… — убитом голосом отозвалась я. Осталось вернуться в ту таверну, (у деда Фадея спросить, как к ней пройти) переночевать, а завтра идти жить на улице и голодать. Так недалеко от «развлечения в таверне за пару серебрянок» дойти. Я уже развернулась, как мне в спину травница тем же ледяным тоном сказала:

— Но есть вариант для тебя… поступить учиться. Там для крестьянок полный пансион. Если приемная комиссия примет.

— Учиться? — неуверенно протянула я, оборачиваясь к Маргарите. Мне показалось, что я ослышалась.

Травница насмешливо отозвалась:

— Не хочешь идти в благоразумницы? Тогда можешь поломойкой в трактире. Тоже занятие. Вот только сегодня последний день осени, значит и последний день приема. С первого дня зимы начинается учеба в институте благоразумниц, так его в народе зовут. Но тебе выбирать нечего.

Ушам своим не поверила, неужели так можно?!

Я сразу загорелась, и радостно выпалила:

— Нет, я очень-очень туда поступить хочу!

— Ну тогда беги. Может успеешь! В общем, от главной площади направо и так до конца. Там институт. Не перепутаешь!

Не веря своему счастью, я пулей вылетела из лавки травницы. Институт? Учиться? Да это же мои самые заветные мечты!

Я неслась по дороге не чувствуя ног! Лишь бы не опоздать. Сердце колотилось как бешеное. "Направо от главной площади, до конца…"

Наконец, в конце улицы показались высокие массивные кованые ворота с гербом, летящим сапсаном. За ними благородное белое здание, строгие стены, высокие окна, за которыми, наверное, проходят уроки.

Набравшись смелости, я толкнула ворота и вошла во двор.

Во дворе царила суета. Девушки в странных белых одеждах и с белыми покрывалами на головах с озабоченными лицами бегали туда-сюда с книгами и сумками.

У входа в главное здание стояла строгая седая женщина в темно-синем накинутом на плечи плаще, под ним виднелся такой же по цвету сарафан и белая рубашке с синей вышивкой в тон. На голове такое же белое покрывало, как и у девушек вокруг. Она стоя что-то записывала в небольшую книгу.

Это, наверное, та самая «приемная комиссия».

Сделав глубокий вдох, сжав кулаки, я уверенно направилась к этой женщине, надеясь, что еще не опоздала. Внутри все дрожало от страха и волнения, но я старалась внешне это не показывать.

— Добрый день… я хотела бы здесь учиться... — отчего-то заикаясь начала я. Потом еще тише добавила: — Очень хотела бы.

Женщина подняла на меня глаза. Оценивающим взглядом она измерила меня с головы до ног, словно оценивая мою пригодность и, наконец, абсолютно равнодушно спросила:

— Читать-писать умеешь?

— Читаю хорошо, пишу плохо, — ответила я с надеждой в голосе, не отрывая от нее внимательного взгляда, ведь от ее решения зависела моя жизнь.

— Ладно. Матрона Ивановна, тогда это последняя! — вдруг громко сказала она, обращаясь к молодой темноволосой женщине в таком же темно-синем плаще, сарафане и похожей рубашке. — Проверь ее на магию, заодно посмотри как она читает, и крикни Полинку. Пусть отведет ее на склад. Покажет спальню, трапезную и купальню. Все, мои дорогие ученые дамы, прием учениц в этом году окончен, поздравляю!

Вторая дама, молодая, которую назвали Матроной Ивановной, поклонилась:

— Хорошо, Варвара Аркадьевна. Все сделаю. Девушка, идите за мной! Я покажу вам, где теперь вы будете жить и учиться, — тихим голосом пояснила она.

Сердце снова забилось быстрее, хотя куда еще быстрее! Я на миг замерла еще не осознавая, что случилось. Неужели? Меня взяли?! Радость и облегчение захлестнули меня с головой. Я поступила учиться! Это просто чудо какое-то!!

В тот момент я чувствовала себя такой счастливой, уверенной в том, что теперь мое будущее наконец устроилось!

Какая же я была наивная!