ГЛАВА ВОСЬМАЯ. Вот так умение

Паша

На улице было темно и тихо, только вдалеке слышался негромкий перелай собак. Я крутилась в кровати.

На сегодня все задания сделала, чай на ночь попила, вроде и бы и спать надо, но рассказ о странном кольце не выходил из головы.

Артефакты? Никогда ничего подобного не слышала. Хотелось бы расспросить откуда берут такие странные вещи? И как князю удалось восстановить богатство с их помощью? Просто какие-то чудеса!

К сожалению, подробнее расспросить Светлашу было равносильно признанию в том, что я интересуюсь князем, а этого мне совсем не хотелось. Мне не он интересен, а ситуация вообще.

Все что я знала о мире в детстве, теперь казалось наивным и даже глупым. В институте за четыре месяца я узнала и увидела столько всего, что в голове не помещалось.

Тут я вспомнила о папе и стало совсем грустно. Я ведь хотела в столице узнать как он, и ничего для этого не сделала. Стало совсем печально.

Вроде как наступила весна, днем было тепло, а ночью все еще сильно подмораживало.

Вечером, вновь перетаскивая тюки с постиранным, я поскользнулась и сильно упала, разбив ноги в кровь и разорвав единственные чулки. Особенно сильно пострадали колени. Было так больно, что от шока тряслись и руки и ноги, и я никак не могла подняться со скользкого наста. От этого было еще хуже… Чуть ли не рыдая в голос, я попыталась с трудом подняться.

— Паша? — удивленно позвала госпожа Строгость, пораженно рассматривая, как я пытаюсь встать на ноги. Ужаснувшись моему положению, она буквально подхватила и подняла меня. Но я от боли едва стояла, шатаясь. Она на себе дотащила меня к себе в комнату и усадила на лавку.

— Снимай чулки, Паша. Будем тебе ноги обрабатывать.

Я только кивнула, потому что сил едва хватало при ней не плакать. Да порванные чулки стянуть было тяжело, ободранные руки отекли и опухли, и с трудом гнулись.

Осмотрев мои раны, Матрона Ивановна только покачала головой и куда-то ушла. Вернулась с самоварам. Сделала мне успокаивающий чай, в небольшом тазу развела горячую воду из самовара холодной из ведра, и теплым розоватым раствором марганца начала промывать мне раны.

— Потерпи, Паш, немного больно будет, — дуя мне на раны, попросила она.

Я кивнула, сцепив зубы. Дальше Матрона Ивановна все делала молча.

И хоть мне было очень больно от всех этих манипуляций, я была ей безумно благодарна. До слез!

Жизнь благоразумницы меня изрядно потрепала. Постоянные оскорбления, постоянно впроголодь с вечным недосыпом и выматывающей работой основательно подкосили мои не только физические, но и душевные силы, и почти полностью подточили терпение.

Сегодняшнее падение стало последней каплей. Если бы не Матрона Ивановна не знаю, чтобы я натворила.

Она говорила мало, но каждое ее действие, каждое едва заметное движение выражало заботу и сочувствие, которых мне так отчаянно не хватало. Закончив обработку ран, она укутала мои ноги чистой тряпкой и настойчиво сунула в руку чашку с чаем.

Напиток оказался на удивление вкусным, он разливался теплом по всему телу, успокаивая и снимая боль. Матрона Ивановна села напротив, наблюдая за мной с тихой тревогой в глазах. Я чувствовала ее сочувствие, ее искреннее желание помочь, и это чуть вызывало новый прилив слез.

— Спасибо вам! Вы такая хорошая, Матрона Ивановна! — прикусив губу, чтобы не разрыдаться в голос, сказала я.

— Да не за что, пустяки какие, — реально смутилась она, поправляя бинты на ногах.

Благодаря ей мне стало намного легче, как же хорошо, что есть хоть кто-то кому не плевать на тебя!

Но это не все, на следующий день она вернула мне постиранные и аккуратно зашитые чулки, словно понимая, что ничего другого у меня нет. А я спряталась в пустой прачечной, потом сидела и плакала, потому что очень и очень устала, и потому что такой простой доброты и заботы я давно не видела.

Когда я дошла до своих и рассказала обо всем, девчонки охали вокруг меня, предлагая помощь в написании домашнего задания и горячий чай, а я думала, как же мало можно понять по внешнему виду.

— Девочки, а почему Матрону Ивановну зовут госпожа Строгость? Она не такая. Она очень добрая!

— Конечно! — Подхватила Светлаша. — Она чудесная. А госпожа Строгость потому, что когда пришла сюда работать была не старше нас. Вот и ходила с недовольным видом поджав губы, чтобы отличаться от учениц. Потом привыкла ходить с недовольным видом.

Девочки захихикали, а я не стала.

Я взглянула на наших учителей по другому, начиная понимать, что здесь никому не было просто. А улегшись спать долго думала об этом.

Утром я намазала раны мазью Матроны Ивановны, боль почти прошла, а затем привычные хлопоты захватили меня. Я вновь тащила огромный тюк с вещами, теперь это были те самые серые полотнища для полевых медиков, которые я стирала на днях, а сегодня сняла с веревок, сложила все и теперь несла на склад. Высокая стопка в руках закрывала обзор и не давала смотреть никуда кроме как под ноги, потому шла я медленно и аккуратно.

И тут я вдруг во что-то врезалась. Стопка угрожающие закачалась и верхняя часть полотнищ разлетелась, устилая дорожку серыми квадратами. Зато теперь ничего не мешало мне видеть, кто в меня врезался. Светлые волосы, голубые глаза, ровный нос. Высокий, статный. Красивый, но… какой же гад!

Путь эти полотнища я перестирывать не буду, просто высушу, потрушу и все, но в общем, что за хамство такое! Да еще второй раз! Он что, не видит куда идет?

— Опять ты! У косого Егорки, глаз шибко зоркий. Одна беда глядит не туда! — без агрессии, но с досадой произнесла я, воочию наблюдая перед собой того самого князя Лиговского. — Какого лешего перед собой не смотришь, княжич?! Не видишь, что тут люди ходят? На глаза слабоват?

Он сначала остолбенел, ага, явно привык что девушки перед ним шелковым ковриком стелются. Измерил меня презрительным взглядом. Небрежно сунул руки за широкий темно-голубой атласный пояс поверх шикарного темно-синего бархатного расшитого серебром кафтана и прошипел:

— Ты, чернь, как смеешь голос на меня повышать? Розгами давно не получала?

В его тоне было столько высокомерия и брезгливости, что стало не по себе. Вид у этого Лиговского был залихватский, спесиво-барский, такому молодцу палец в рот не клади. От него просто разило, я бы сказала смердело, ощущением превосходства и презрением к остальным. Злыдень окаянный.

Вот только мне плевать!

— Сам врезался в меня, белье свалил на землю, а теперь еще и розгами угрожаешь? Совсем совесть потерял?! — Поразилась я его грубости, измерив грубияна презрительным взглядом.

Отец тоже князь, вот не помню, что он так себя вел! И князь Беркут, судя по тому что я за это время узнала, куда выше князя Лиговского. Хотя бы потому, что у него свои дружины есть. И непонятно как добытое золото князя Лиговского, это далеко не все.

— Восемь розг за непочтение к титулованной особе, — вместо ответа холодно отозвался он, испепеляя меня ледяным взглядом. — Сейчас отдам приказ!

Он что, ждет, что я рухну перед ним на колени, прося прощения?! Бегу и падаю!

Я нагло улыбнулась:

— Да хоть двадцать восемь! Я их перенесу, и дальше человеком жить буду! А ты так и останешься титулованным мерзавцем, который так нос задрал, что никого вокруг не видит. От себя не убежишь, княжич!

Князь после таких слов вновь застыл на месте, прожигая меня гневным взглядом:

— Своего места не знаешь, шавка! Закрой рот, рвань! — прорычал он, с ненавистью сжав кулаки.

Так меня еще никто не злил! Но я усмехнулась и насмешливо отозвалась:

— Видно тебя часто на место ставили, да на цепи как шавку сажали, раз так хорошо в этом разбираешься! — Он после таких грубых слов от отвращения аж отпрянул. Как же мне хочется его прибить, засранца высокомерного! — Я не понимаю, ты специально ждал меня здесь, чтобы второй раз врезаться и все белье мне перепачкать?

Лицо князя исказила гримаса отвращения. Он явно не привык к такому отпору. Мы замерли друг напротив друга.

— О чем ты вообще болтаешь, убогая?! Какой второй раз?! Я тебя впервые вижу!

— А ты хорошо приглядись! Я могу позвать сюда тех, кто в первый раз все перестирывал по твоей вине.

Он реально склонился и посмотрел мне в глаза. Я сердито задрала голову и сощурилась, но князь вдруг отпрянул, словно обжегся.

— Ты… ты лгунья! И ты просто лжешь, — процедил он сквозь зубы, отводя от меня взгляд. — Ты просто пытаешься шантажировать меня чувством вины, чтобы получить денег. Но мне плевать на твои глупые обвинения!

Ничего себе! Наша перепалка зашла куда-то не туда. Я вдохнула воздух и спокойно ему сказала:

— Мне твои деньги не нужны. А вот сказать простое «прости» было бы очень правильно. И так бы поступил любой нормальный человек. Тем более князь, на которого должны ровняться окружающие.

— Что ты, грязь, о князьях знаешь?! Поучать вздумала! — распаленный гневом начал он.

Я тут же пресекла хамство:

— Да побольше тебя знаю, негрязь. Видимо, кроме золота у тебя за душой ничего нет. Иначе бы вел себя по-другому. А теперь иди отсюда! Мне, благодаря тебе, все это еще собирать!

— Я тебя, девка, запомнил, ты еще пожалеешь, что на свет родилась! — процедил сквозь зубы князь, измеряя меня ненавидящим взглядом. И, к моему огромному удивлению, не стал продолжать словесную перепалку. Развернулся и ушел.

Ничего себе, умник! Я с отвращением покачала головой. Мое возмущение было так велико, что я даже слова подходящего подобрать не могла, чтобы охарактеризовать его приличными словами.

— Урод! — Буркнула негромко я, и покачала головой. Как же я устала от всего этого!

Александр

Я с ненавистью смотрел на ладно скроенную симпатичную блондинку с бледной кожей лица, и зелеными глазами. С первой минуты знакомства у меня появилось к ней отвращение. Бесил ее голос, ее наглая манера общения, ее наглая болтовня. А больше всего меня выворачивало от ее сапог. Грубых, почти не прокрашенных. Мерзость. Она вся мерзость.

Не понимаю, ну откуда во мне столько желчи?! Обычно я довольно терпимый человек, мне плевать кто передо мной крестьянка или княгиня, да и сам лицеприятия в людях терпеть не могу, но эта обнаглевшая девка… она вызывала во мне бурю раздражения! Каждое ее движение, каждое слово, каждый взгляд, вздох все казалось мне отвратительным. Хотелось схватить ее и… встряхнуть, чтобы зубы лязгнули!

Я развернулся и ушел. Чувствуя, что окончательно теряю контроль над собой. Что сейчас реально схвачу ее обеими руками!

Да что же со мной происходит?! Себя не узнаю! Совсем свихнулся!! Надо того доктора вызвать, может это последствия болезни? Еще надо продумать схему успокаивающего артефакта… Но тут я вспомнил эту нахалку, и у меня опять по коже пошла дрожь!

Какая-то магия! Хотя какая магия может влиять на огненного дракона, кроме магии исцеления и древних кандалов?! Никакая!

Но главное, кто мне скажет, зачем? Зачем я пошел ей навстречу, спровоцировав столкновение?!

Совсем свихнулся! Я схватился за голову, откинулся на подушку и застонал.

Паша

Как в грязи искупал, поганец! Я выдохнула, взяла себя в руки и принялась собирать разлетевшиеся полотнища. Почистив их, дотащила на склад и сдала все тете Фросе. Которая складывая полотнища в специальные ящики, сказала:

— Паша, постой. Тебя Варвара Аркадьевна вызывала, иди на четвертый этаж в крайний кабинет. Чем-то ей там помочь надо.

Устало кивнула, и все еще под тяжелым впечатлением от встречи с князем, потопала к главному зданию, оттуда по лестнице наверх. Что ни день, то испытания. Иногда мне казалось, что останься я за оградой института, выжить было бы легче!

Я поднялась на верхний этаж и тут замерла выбирая куда идти. Не помню, куда меня водили, в правый коридор или левый. Мы сюда почти не поднимались, здесь проходили торжественные встречи дорогих гостей ну и обстановка была соответствующая. Красивый паркет, стены затянуты кремовым шелком, на потолке живопись, парадные портреты, на стенах большие овальные зеркала.

Я подумала и пошла в левый коридор. И зашла в крайнюю комнату, в поисках Варвары Аркадьевны.

Там висели потрясающей красоты шпалеры, блестящий узор шелка хорошо выделялся на матовом фоне однотонных нитей, и тут же висели тканные картины с разными изображениями. Позади у стены стояли три огромных зеркала, в золотой оправе. Красивая резная мебель дополняла обстановку.

Так здорово! Хотелось прогуляться и все здесь рассмотреть, так как украшение на мебели здесь это не просто узоры, а победы запечатленные в баталиях. Как и рисунки на шпалерах и потолке. Я с опаской приблизилась, понимая, что надо было идти в правый коридор и наверно если меня здесь застанут, то будут неприятности, которые сейчас мне не нужны.

Но все же подошла к зеркалам. Ближе стало понятно, что это не обычные зеркала, их поверхность двигалась и рябью да отсветами напоминала поверхность быстро текущей реки ранним летним утром.

— Ух, ты… — прошептала я, приблизившись. Поверхность зеркала, что была посередине вдруг отразила меня. Потом я увеличилась, словно выросла в три раза и мое отражение, одетое в одежду лазаретной сестры, не сильно отличающуюся от нашей институтской одежды, мне с досадой сказало:

— Где ты так долго была?! — Я застыла, открыв рот. Что нужно ответить себе на этот же вопрос?

Потом я посмотрела в левое зеркало. Там произошло нечто похожее. Я отразилась в нем в своей повседневной белой форме с институтским платом на голове. Потом я вдруг резко выросла, но одежда на мне поменялась. Больше она напоминала тот наряд, что надевают барыни-боярыни на охоту. Плотное платье, а под ним специальные штаны. Только без украшений и меха. Мое отражение на меня строго посмотрело и тоже спросило:

— Не испугаешься?

— Чего не испугаюсь? — наконец отмерев спросила я.

— Принять, не испугаешься? — добавило мое отражение моим же голосом… и исчезло.

На третье зеркало я уже смотрела с опаской.

Там тоже отразилась я, точнее мое лицо во все зеркало. И оно ничего не говорило, только грустно смотрело на меня. Потом подмигнул и кивнуло, словно что-то для себя решило. И все. И зеркала больше ничего не показывали.

Мое отражение наконец исчезло, зеркала покрылись рябью, а я еще пару минут тупо смотрела ожидая продолжения. Получается, отражение магических зеркал еще и говорит? И что все это значит?

Тогда Полина сказала, что одно показывает способность к целительству, второе к боевой магии, а третье ментальные возможности. Отражение должно ожить, чтобы стало понятно какое направление выбрать. А что делать, когда ожили все три отражения?

Словно во сне я вышла из зала и пошла по коридору теперь к крайней комнате справа. И как или где узнать, что значит это все с зеркалами? Получается, что у меня есть магия? Да ну! Ну никогда я ее не чувствовала! Вообще! Размышляя об этом я чуть лбами не столкнулась с Варварой Аркадьевной, в последний момент успев отпрянуть.

— Паша. Я тебя тут заждалась. Поможешь мне с перепиской? — И не дожидаясь моего ответа, пояснила, указывая рукой на высокую стопку писем на подносе. — Надо ответить на все эти письма. Ответы стандартные, я положила листок с ними на стол. Поможешь?

— Конечно, Варвара Аркадьевна, — ответила я, стараясь скрыть растерянность и не выдать произошедшее в зале с зеркалами. — С удовольствием помогу с перепиской.

Я хорошо набила руку и теперь писала быстро и красиво, так что с письмами покончила быстро и ушла к себе делать домашние задания. Но то, что получилось с зеркалами, так и не отпускало меня.

Сидя вечером в комнате для чтения за столом, я задумчиво рассматривала картинку на листке с заданием… и ничего не делала. Грустно потрескивала догорая свеча у настенника, в комнате сильно пахло воском.

Почти все благоразумницы уже давно закончили делать задания и пошли пить чай, а кто-то отправился спать. А я так не приступила к работе, думая о том, куда бы обратиться, чтобы узнать о магии.

— Паш, что с тобой сегодня происходит? — поинтересовалась только что зашедшая Оля. Тут в дверном проеме за ней появилась Глаша и ответила вместо меня:

— Опять ее сегодня князь цеплял.

— Да что ты! — Поразилась Ольга. — Вот паскудник! И что он тебе сказал?

Я только что вспомнила о нем, теперь это происшествие казалось забавным, я подтянула к себе учебник, а подруге сообщила:

— Восемь плетей пообещал, за дерзкое поведение с титулованным лицом. Законы царства очень чтит сказал!

— Ничего себе, — побледнела Оля, в ужасе качая головой. — Удалось тебе извиниться, чтобы он передумал тебе наказывать?

— Еще чего! — возмутилась я. — Он виноват, а я извиняйся. Теперь князь в меня напрямую врезался, я потом собирала полотнища по всей дорожке.

Вдруг в нашу беседу вмешался знакомый голос:

— Ну таким нищенкам только и остается как бегать и пресмыкаться перед нормальными людьми! — певуче произнесла графинька Анна.

Опять она…. Нет! Ее я больше не выдержу и прибью! Я чуть не застонала! Этот высокомерный тон! Подкралась как… леший в лесу, совсем не слышно.

Как всегда, смотрит на меня снисходительно и одновременно брезгливо. Графиня Анна теперь ходила в окружении своих «подруг», Зины и Зои, которых набрала из числа небогатых дворянок, и которыми теперь успешно верховодила.

— И тебе, доброго вечера, богатейшая графиня Анна, — с насмешкой отозвалась я, весело рассматривая «графиню». Я помню, что Оля рассказывала, что у нее ничего за душой нет. Так в этом мы с ней ровня. Но дворянство, по ее мнению, это то, что делает ее выше всех.

— Вечер был бы добрым, если отсюда выкинули всю чернь! Ну ничего. Приедет мой дядя, его светлость граф Жадовский, и изгонит отсюда всех нищих и убогих!

— И что тебе опять неймется… — с усталым вздохом посмотрев на злую противницу, поджав губы, спросила Ольга. — Богатая, высокородная, ну живи и радуйся, чего ты к нам лезешь, неуемная?

— Ей сегодня корзину с гостинцами прислали, она тут ее всем гордо демонстрировала, — раздался из коридора голос Светлаши. Потом она вошла и хихикнула:

— Ну надо же показать всем, что она «де не фунт изюма».

Анна поджала губы:

— Да, прислали! Завидуйте молча! А тебе бы как дочери боярина с чернью бы не таскаться, Светлавия, — с презрением в голосе отозвалась «графиня» Анна в ответ.

Светлаша тут же съязвила:

— А тебе, раз ты так об этом волнуешься, знать бы свое место, бедная родственница дворянина, госпожа НИКТО, и не указывать боярской дочери, с кем ей дружить! И чему завидовать? Чаю с полынью? Или сухим пряникам? Да мы с девочками их покупаем свежими, и чай берем по вкусу, а не сено с поля.

Это точно! Даже я приноровилась покупать все необходимое, просто договорившись с работниками лазарета, что жили в городе. Мы с девчонками заказывали себе разные мелочи, по очереди оплачивая помощь монеткой. Так выходило дешевле и быстрее.

Почти графиня зашипела в ответ, буквально захлебываясь от возмущения:

— Они низкого происхождения, безродные! Да как ты вообще можешь с ними общаться!…

Светлаша быстро ее отбрила:

— Иди буквы учи, высокая ты наша. Смотрю на тебя и стыдно за дворян, нарядилась как купчиха на ярмарку, а читать нормально до сих пор не умеешь, ленивица и позорница.

Анна побагровела от злости, ее щеки покрылись красными пятнами. Она хотела что-то возразить, но слова застряли у нее в горле. Подруги «почти графиньки» Зоя и Зина переглянулись, не зная, как реагировать на такую «дерзость» от столбовой дворянки. В комнате на миг повисла напряженная тишина, которую нарушало лишь потрескивание свечи.

Нарушила тишину Анна:

— Какая наглость и глупость, твои речи, Светлавия! Ты еще их защищаешь! Мой дядя жертвует на институт благоразумниц огромные суммы золотом, и мне непонятно, зачем сюда берут этих нищенок! А такие как ты... предательницы! — зашипела эта горе-аристократка и в гневе выскочила из комнаты для чтения. За ней, поглядывая на нас с неприязнью, ушли и подруги Анны.

— Ну вот, теперь можно спокойно попить чай… — весело заявила Светлаша. И повернувшись ко мне удивленно спросила:

— Так что? Реально князь тебе розги пообещал?

Скрыв ладонью зевок, я кивнула.

Сколько здесь живу, а вообще не помню, чтобы хоть раз выспалась.

— А ты у нас и на самом деле необычная крестьянка, — вдруг заявила Светлаша, сверля меня взглядом. — Крестьяне с детства перенимают поведение родителей, полусогнутые позы, опущенные головы, почтительный разговор, взгляд который не поднимается выше рта… а ты смотришь прямо в глаза, плечи расправлены, за словом в карман не лезешь.

— Дрыном кое-кому дать обещаешь… — в том же смешливом тоне добавила Глаша.

— Если обещала, то точно дам, — тут же весело отозвалась я. — И да, я из дикого леса, из дремучей деревни. Там таких крестьян, что ты описываешь, вообще нет. Это тебе какие-то несчастные крестьяне попались.

— Я надеюсь, на этот раз ты князя хоть не побила? Дрыном… — вдруг рассмеялась Оля.

Я отшутилась:

— Пока нет! Но каюсь... мысль такая была. — Я улыбнулась. Девушки до недавних пор и слова «дрын» не знали, пришлось их просветить.

— Я поняла! Тебе просто «дрына» под рукой не хватило, — рассмеялась Глаша.

— Зришь в корень, — поддержала подругу я. — Сколько себя помню, все в лапту играла. Моя бита... тяжеленная, городки враз сносит. Конечно, хороший дрын для вразумления лучше, чем бита, но если кину — мало не покажется.

— Хорошо с вами, девчонки. — Сказала Оля. — Я сейчас чай принесу, и бублики. Мне родные тоже сегодня привезли. Посидим, попьем чаек, до последнего гудка еще время есть.

— Нет уж, дорогие мои девушки-красавицы, — весело отозвалась я. — Идите пить в чайную комнату, а то мы так и будем до полуночи хихикать, а мне еще домашних заданий писать часа на два. Я сегодня припозднилась.

Девушки, смеясь, покинули комнату, оставив меня наедине с учебниками.

Александр

— Саш, ну я же просила тебя побольше времени проводить в институте. Там учатся мальчики твоего возраста. Тебе просто необходимо почувствовать, что такое веселье юности. А ты при первой возможности едешь домой. — Таская за мной поднос с чаем и булочками, ворчала бабушка.

— Ба, полный дом прислуги, зачем мы их держим, если ты сама с подносами бегаешь?! — раздраженно отозвался я, тщетно пытаясь вскрыть заклинивший замок в шкатулке с инструментами.

— Не переводи разговор на другую тему! — нервно отозвалась бабушка, и, наконец, поставила на стол несчастный поднос и села напротив меня в мягкое кресло.

— Саш, я понимаю, что тебе в тишине дома хорошо. Но ты должен общаться со своими сверстниками. Тебе нужно научиться дружить, найти побольше хороших знакомых, в конце концов. Нельзя же всю жизнь провести в четырех стенах, копаясь в своих железяках! Ты потом их кому продавать будешь, если у тебя не будет хороших знакомых?

— Ба… ну какая же ты у меня меркантильная! Вот никогда бы не подумал! — рассмеялся я, шкатулка наконец раскрылась, осталось собрать некоторые вещи, и идти в так любимый бабушкой институт. И в шутку шепелявя, добавил:

— Хорошо, моя любимая бабулечка-золотулечка. Я постараюсь больше времени проводить в институте. Но не обещаю, что это будет весело. С предметами там одно разочарование, то чему там на уроках учат, я научился делать в четырнадцать лет. А мне так хотелось попасть к учителю, который меня на самом деле многому научит, а пока скорее сам могу его всему научить.

Я отложил в сторону вскрытую шкатулку и посмотрел на бабушку. В ее глазах я видел искреннюю заботу и тревогу за меня. Наверное, она права. Я действительно слишком много времени провожу дома, в одиночестве. Бабушка нахмурилась:

— Саш, ну ты не прав! Не торопись выносить суждение так быстро, вас набрали только в первый день весны. Что за два месяца они могли вам показать? Вот доучишься хотя бы до конца года, тогда и будешь говорить! — опять начала ворчать бабушка.

Я только вздохнул и улыбнулся. Спорить бесполезно.

Мой конюх в экипаже доставил меня до ворот института.

Я вошел внутрь и двигаясь по дорожке между цветущих яблонь и застал момент развлечений, когда несколько студентов с моего курса окружили благоразумницу в белом одеянии. И демон, который заявил, что он сын правителя демонского королевства, выхватил у нее узел и перекинул его словно мячик эльфу, сыну главного эльфийского посла в нашем царстве, играя в собачку. Когда я подошел к ним, эльф откинул узел парню со второго курса боевиков. Тот с глупой улыбкой подхватил узел и кинул его демону.

Им тоже здесь скучно. Кидаясь вещами девицы, они издевательски хохотали и улюлюкали, подначивая ее побегать за своими вещами.

Девушка сложила руки на груди внимательно наблюдая за разворачивающимся перед ней действом. Ни бегать, ни забирать узел, она явно не собиралась. Но все мое сочувствие сошло на нет, едва я понял кто это: та самая нахалка, которая вызывает у меня дикое раздражение! Удивительно наглая особа. Эта хоть кого доведет до белого каления.

Тут эльф кинул узел мне, и я механически его поймал, размышляя куда его девать.

Девица оказалась ко мне ближе всего. Мы окинули друг друга злыми взглядами.

Я кинул узел улюлюкавшему старшекурснику. И с презрением посмотрел на нее. Ох, какая несносная девица! Аж дрожь по телу от горящего взгляда ее зеленых глаз. Как она меня раздражает! Так и хочется ее… схватить!

Я усмехнулся:

— Опять окружила себя аристократами... Я не понял, ты метишь в чью-то постель? Неужто в мою? Тогда зря стараешься, я шлюх с улицы не подбираю.

Она подскочила ко мне и в бешенстве залепила пощечину!

— Простолюдинка, ничтожество! Да как ты посмела тронуть меня!! — Я сжал кулаки, собираясь прибить ее на месте!

Стиснув в гневе зубы, резко схватил нахалку за плечо. Ярость клокотала внутри, требуя выхода, но здравый смысл возобладал. Ударить? Я резко оттолкнул ее от себя. Развернулся и ушел, оставив негодяйку стоять посреди дорожки.

Пришел в себя только в институте. Не помня, как добрался до общей спальни. Знал только, что ежели чуть задержусь во дворе — вытворю такое, о чем сильно жалеть буду.

Тут в вестибюль ввалились те самые, мои сокурсники.

— Слушай, ты… князь, а чего убежал как заяц? Чего девке руки распускать позволил? — заржал второкурсник, желая зацепить меня.

Как ты вовремя, уродец! Был бы я верующим, воздал бы молитвы богам!

— Ты правильно сказал, ДЕВКЕ. Она девка, но ты то нет! — Я улыбнулся так, что демон стоявший рядом вздрогнул. Схватил болтуна старшекурсника за шею и одной рукой поднял над собой, так что тот начал сучить ногами, пытаясь вырваться. — Девки для другого нужны, чем удары на них отрабатывать. А вот тебе я хамить не дам! — Я с силой отшвырнул боевика в стену, пробив им резные панели из мореного дуба.

Н-да… вот я и повеселился в институте. Бабушка, надеюсь ты довольна?!

Тут появился учитель по военному искусству Самсон Порфирьевич. Он посмотрел на меня с раздражением:

— Что вы как дикари, судари мои! Третья драка за день. Да тут никаких средств не хватит институт содержать! Княжеский сын! Если ты такой боец, то какого поступил на артефактора? Почему ты не в списках будущих царских офицеров?!

— Во-первых, я не княжеский сын, а князь последние двенадцать лет. Во-вторых, я оплачу все расходы на ремонт. И в третьих… Я готов перевестись на ваш курс. Что-то мне артефакторика здесь не нравится.

Раненого боевика унесли в лазарет, мусор и обломки панелей по приказу учителя собрали, я собрался продолжить говорит о переводе, но тут прибежал клерк со второго этажа:

— Самсон Порфирьевич, опять драка! Директор гневаться изволит-с, поспешите наверх.

Самсон Порфирьевич, неистово всплеснул руками и громко застонал, шагая за клерком вверх по мраморной лестнице:

— К демонам все! Уволюсь, наконец уволюсь! И жить начну как человек! До печенок достали эти оболтусы!

Тут ко мне приступили демон и эльф.

— Слушай, дракон… красиво ты его приложил.

Я молча к ним повернулся. Во мне много-много злости. Так много, что она кипит во мне, что иногда мне кажется, что захлебнусь, так что выплеснуть ее на двух скучающих бездельников готов всегда.

— Так вот… мы тут хотим выяснить, кто быстрее уложит под себя эту девку. И покажет это остальным в качестве доказательств. Ты готов поспорить с нами?

Я лениво пожал плечами.

— Мне эта чернавка и даром не нужна, еще на нее спорить… — отмахнулся я, отворачиваясь.

— Да ладно, это весело наблюдать, как она себе цену набивать будет!

— Ладно, — согласился я. Ба все говорила про весело. Пусть будет весело, я не против. — На что спорим? Сундук золота пойдет?

— Не, она того не стоит, — лениво усмехнулся удивившийся высокой цене демон.

— И близко не стоит, — коротко согласился эльф.

— Ну, не знаю. За сотню золотых я не буду время тратить, — пожал я плечами. — В общем, я ставлю сундук, а вы… что вы можете предложить?

Демон и эльф переглянулись. Видно было, что они не ожидали такой постановки вопроса. Вроде элита, сыновья правителей, как они говорят, но поставить на кон сундук золота им не по силам.

— Ладно, — раздраженно сказал наконец демон. — Я ставлю свой фамильный кинжал. Он прошел не одну сотню битв и всегда приносил победу.

— А я, — подхватил эльф, — ставлю свиток с архидревним заклинанием. Говорят, оно может подчинить себе любого перевертыша.

Я недовольно хмыкнул. Кинжал и свиток… ерунда какая-то. На сундук золота я десятками такого добра накуплю.

— Ладно, — сказал я. — Но уговор такой: каждый кто проиграет, должен будет выполнить одно мое желание. Любое.

Оба согласились без колебаний. Они уверены в своей победе. А я… я просто хотел немного развлечься. Получить обещанное бабушкой «в институте весело». Ну и добраться до этой нахалки. Игра началась.

Паша

Вот же уроды! Они думали, что я как настоящая собачонка кинусь этот узел ловить?

Я сложила руки на груди, наблюдая за игрой великовозрастных придурков, размышляя над тем, лопнули или нет глиняные сосуды с сухими кислотами в узле, что передали со склада в прачечную. И как я буду оправдываться перед учителями, что разбила все кувшинчики вдребезги? Рассказать как было? Скажу уронила, а то еще будут говорить, что я специально этих недоумков провоцировала. Они же чьи-то высокие сынки, кто же их обвинит, когда тут есть я?!

Интересно, когда порошок из разбитой посуды посыпется им на голову? Хотелось бы на это посмотреть!

Игра пошла по второму кругу. Я уже думала плюнуть, развернуться и уйти, ведь девчонки уже ушли делать уроки, а меня, как самую низкородную, помощница главной прачки отправила в прачечную.

И тут к этой компании присоединился князь Лиговский. Насчет него я даже не удивилась.

Ну демону сам бог велел быть ущербным на голову, а об эльфах я была лучшего мнения. Наш любимый «Ланирин Сульфатыч», лучший в мире химик зельедел, травник, и его сын, Экленил, что работает в лазарете, чудесные создания на самом деле. А этот эльф из высших обделенный на разум какой-то. Ну и князь Лиговский в своем амплуа.

Теперь уж с ним команда недоумков в полном сборе.

Когда он назвал меня шлюхой с улицы, рука сама по себе взметнулась в воздух и от души залепила пощечину по холеной морде поганца, возомнившего себя невесть кем. Пусть меня и розгами наказывают, и батогами. Плевать! Я такого не прощу!

Князь взъярился, кинулся ко мне, вцепился пальцами в плечо и навис надо мной как коршун над цыпленком! Пришлось запрокинуть голову, чтобы не упираться взглядом в его меховой воротник.

— Убери от меня свои руки! — прошипела я, испепеляя его взглядом.

Он вдруг оттолкнул меня, на удивление не сильно, резко развернулся я и ушел в здание института.

Тут на дороже появилась громко причитающая тетя Фрося со склада, подбежав, схватилась за голову:

— Да что же вы творите, паскудники! Там же яд! Насыплете себе в глаза а потом вас еще и от слепоты лечи! Злыдни такие-растакие!

Боевик переросток, которого я еще в самом начале учебы отправила к его бабушке «учиться теловеденью», тут же с опаской откинул узел от себя. Я подошла и забрала его. Потом когда мы с тетей Фросей шли к прачечной, я спросила:

— А что это реально такой ядовитый порошок?

— Нет, — хихикнула старушка. — Он ядовитый, если развести водой и выпить. Я специально им так сказала. Пусть думают прежде, чем хватать.

Я только насмешливо фыркнула. Да-а. Было бы им чем думать...

Когда я вернулась к своим, три мои подруги еще сидели с чаем за столом.

Олю и Глашу забрали на уборку в покоях управляющего, Светлашу отправили помогать в лазарет, а меня донести порошок до прачечной. Так что они были не в курсе. А когда я рассказала, Светлаша открыла рот, в диком ужасе пялясь на меня, Оля замерла в шоке. И только Глаша подвела «итоги»:

— С богатыми отпрысками аристократических родов только так и надо, — весело заявила она, шлифуя ногти специальным камнем. — Если заискивать, то все, сожрут с потрохами и не подавятся. Но и наглеть не стоит. Держись, Паш, я знаю, он тебе этой пощечины в жизнь не простит!

Я весело на нее посмотрела.

— Спасибо, Глашенька, родная, мне сразу стало гораздо легче! — насмешливо заявила я. — Ладно, буду смотреть что дальше.

— Ох, чую он до тебя доберется! Хорошо, если не привлечет власти, князь жешь, но надеюсь что решит наказать сам, — заявила Светлаша. — Нам придется постоянно с тобой ходить.

— А мы и так вместе ходим. Просто в те редкие случаи, когда Паша идет одна, он ее и находит! — подвела итог Оля.

— Да, но оскорбление князя ведь не шутки, и что теперь делать? — озадачено протянула Глаша.

Я пожала плечами, а что делать?! Жить дальше! Жизнь она покажет, что к чему.

Но пока суд да дело, неделя за неделей, все шло своим чередом.