Глава 3

— Леди Пуансетия, — жалостливым тоном говорю с распорядительницей отбора, — мне что-то нехорошо. Похоже, мои женские недомогания начались раньше времени. Прошу вас, сжальтесь, позвольте сходить в аптеку за снадобьем?

— За каким? Пишите название, мы отправим слугу, — дама недовольно кривится.

— Ах, нет! Такие деликатные дела нельзя доверять прислуге. Мне нужно сделать специальный настой, если хоть одну траву перепутать — я могу и умереть. Вы хотите на отборе несчастный случай?

— Конечно, нет! Хорошо. Отпущу вас. Но только на два часа. Не вернетесь вовремя — не обессудьте, отправлю вас домой.

— Благодарю, — выхожу, тщательно пряча довольную улыбку. Да! Получилось!

В комнате быстро хватаю сумку, ничего не говоря соседкам и вообще не обращая внимания на их скисшие при виде меня физиономии. Выхожу из дворца, осматриваюсь. Немного страшусь, что где-то здесь меня встретит брат и начнет промывать мозги. А я уже все решила! «Каждый кузнец своего счастья» — так говорит Александра, мамина подруга. Почему я должна терпеть, что мое счастье будет ковать кто угодно, кроме меня? Родители, братья, Райвен Грозовой! Все хотят что-то за меня решить, и никто не спрашивает, чего хочу я?!

Слегка злясь, добегаю до нужной улицы. Так-с, теперь мне нужна аптека «Дары ночи». Странное название для лавки настоек и притираний. О! Вот оно! Надо же, даже сама удивляюсь, что так быстро нашла, словно мне сопутствует удача и благоволят боги. Окрыленная такими мыслями, вхожу внутрь.

На входе мелодично звякает колокольчик. Возле прилавка стоит средних лет женщина с аккуратно заплетенными волосами в белом переднике. Хм. Не так я себе представляла ведьму.

— Мы уже закрываемся, — говорит мне женщина. — Приходите завтра.

— Я… это… быстро. Мне бы… особый заказ, — не знаю почему, но как-то внезапно робею.

— У меня нет никаких особых заказов на сегодня. Вы что-то путаете, юная леди, — отрезает хозяйка аптеки.

— Нет, то есть, да. Я заранее не заказывала, — подхожу вплотную к прилавку, чтобы не кричать с порога. — Но мне сказали, что здесь... У вас можно купить кое-что, что мне поможет.

— Болеете? Цвет лица у вас какой-то бледноватый. Есть слабительное. Две капли хватит, чтобы все прочистить.

— Ой! Фу! Нет. Со здоровьем у меня все хорошо. Я за другим пришла, — Боги, какая же недогадливая эта аптекарша! — Мне нужна помощь в любовных делах.

— Противозачаточные капли закончились, — прерывает меня аптекарша.

— Да что же вы! — начинаю злиться. — Я — девушка порядочная! Замуж хочу! А моя любовь, мой Кристобаль, последнее время странно себя ведет. То танцевал со мной, ручку целовал, намекал о венчании, а теперь делает вид, что плохо меня помнит! Но я же знаю, что это не так! Мне нужно что-то… что вернет…

— Память? Есть такая настойка, излечивает даже старческое слабоумие, — ведьма, клянусь, ехидно улыбаясь, протягивает мне бутылочку.

— Нет! Не память! Вернет его любовь! — уже почти кричу, покраснев как помидор.

— А она была? — снова став серьезной, говорит аптекарша.

— Конечно, — отвечаю без сомнений, но потом добавляю: — Как мне помнится.

— Так может, это вам дать настойку для памяти?

— Благодарю, у меня с памятью все хорошо. Я просто не понимаю… как можно вот так… говорить девушке такие вещи, а потом… не помнить. Я же ради него из дома сбежала, — сглатываю внезапно образовавшийся в горле комок слез.

— Есть у меня одно средство, которое поможет ему вспомнить, если он был влюблен.

— Да! — улыбаюсь сквозь слезы. — Это именно то, что нужно.

— Но! Если он не любил, то ничего и не вспомнит. Ты уверена, что чувства были? — спрашивает ведьма.

— Д-да, — отвечаю, но задумываюсь.

— Учти, если окажется, что твой Кристобаль не был в тебя влюблен, но попробует приворотное зелье, то навсегда проникнется к тебе отвращением. Возненавидит, — аптекарша впивается в меня острым взглядом. — А вот ты наоборот — полюбишь его еще больше, жить без него не сможешь. Готова пойти на такой риск?

Страшно. Боги, почему мне становится так страшно? Но ведь я уже начала, нельзя отступать.

— Готова, — отвечаю, чувствуя, как в ужасе бешено бьется сердце…

— Насколько вы близки с предметом своих мечтаний? — задает вопрос аптекарша.

— Не очень близки, — отвечаю честно.

— То есть, подлить что-то или подсыпать не сможете?

— Думаю, это будет затруднительно, — соглашаюсь.

— Хорошо. Есть другой способ, — аптекарша ныряет за прилавок. Долго там что-то двигает, шуршит и, наконец, кладет на полированную поверхность самый обычный конверт и лист бумаги. — Пишите на листе признание в любви. Потом положите его в конверт и запечатайте, вот этим воском.

— Хорошо, вернусь к себе и сделаю…

— Сейчас делайте! Не думаете же вы, что я отдам кому-то воск и печать?

— Но я вот так запросто не смогу придумать слова… — отвечаю растерянно, глядя на лист перед собой — в голове ни одной мысли.

— Когда любишь, слова идут из сердца, а не из головы, — говорит ведьма, ехидно улыбаясь.

— Я люблю его! Сейчас, мне нужна минутка, чтобы сосредоточиться.

— Минутка у вас есть, но не больше, — соглашается женщина.

Торопливо соображаю, что написать. Когда вывожу буквы на бумаги, они получаются какими-то корявыми, а само послание — глупым и детским. Впервые задумываюсь о том, что возможно, но только возможно! я не так уж и влюблена в Кристобаля...

— Дописала?

— Да, — складываю бумагу и вкладываю в конверт.Введьма передает мне печать и воск.

— Пока держите воск над свечой, представляйте своего возлюбленного. Потом капайте на конверт, повторяйте мысленно «Как задумано, так тому и быть!»

Киваю и делаю все в точности, как сказала аптекарша. Запечатываю конверт, держу его в руках, не зная, что теперь делать.

— Все. Теперь тебе нужно просто передать это письмо своему возлюбленному. Как только он его откроет и прочтет — приворот подействует. Ну а дальше все будет так, как я говорила раньше. Чем рассчитаешься за мою работу?

— У меня есть серебро. И золото, — показываю монеты аптекарше.

— Нет. Я хочу тот кулон, что висит у тебя на шее, — вдруг говорит ведьма.

Хватаюсь рукой за грудь. Это же кулон, который родители подарили мне на совершеннолетие. Очень редкая, красная жемчужина неправильной, овальной формы. Имеющая для меня большую, но не материальную ценность.

А ведьма смотрит с издевкой, приподняв бровь. Словно ждет, что я откажусь и уйду. Но не для этого я сюда пришла, чтобы вот так…

Снимаю цепочку с кулоном и кладу в протянутую ладонь аптекарши.

— Цена уплачена! — говорит женщина, и мое сердце на мгновение сжимается, словно в тисках. — У тебя есть три дня, чтобы передать письмо. Дальше — приворот развеется.

— Как это? Вы же не предупреждали…, — ахаю я. А вдруг не успею передать письмо за такой короткий срок!

— Это стандартное условие. Ступай, твое время вышло, я закрываюсь, — ведьма указывает мне на дверь.

Прячу письмо в сумку и выхожу. Кстати, насчет времени. Те два часа, что мне выделила распорядительница, тоже подходят к концу, нужно бежать.

Вернуться я успеваю буквально на последних минутах. Запыхавшись, вваливаюсь в комнату. При моем появлении соседки всего на секунду поворачивают головы, а потом продолжают прерванный разговор. Вот и отлично, что никому нет до меня дела.

Приняв душ и переодевшись в домашний халат, краем уха слышу несколько фраз из разговора:

— Вообще не понимаю, почему не сообщили результаты конкурса сегодня? Так бы уже выгнали половину этих дурочек, дышать бы стало легче. Вот например, эту Мирэль. Она же явно провалила испытание. Так почему еще здесь? Нам вдвоем будет гораздо удобнее в этой комнатушке.

— Ой, не говори. Из всех показанных талантов ее был самый плохой. Это же надо, притащить какую-то тварь на конкурс! Ужас, дура какая!

То, что меня постоянно обзывают наивной, дурой и идиоткой, я уже привыкла, и не обращаю внимания. Но то, что они оскорбили самого лучшего в мире кота, моего друга, подобное я не могу спустить!

Выхожу из ванной и швыряю мокрое полотенце прямо в физиономию той, что обозвала моего Пуфика.

— Ты что? Совсем с ума сошла? — орет Люсинья, поправляя испорченную прическу.

— Пуфик — чудесное животное. Тварь — это ты!

— Ах ты, да я тебя сейчас! — девушка подскакивает с места и, выставив перед собой руки-когти, кидается на меня.

Но я-то выросла с двумя братьями, так что эти девчачьи выходки только смешат. Драться я умею куда лучше неё! Поэтому просто отхожу в сторону и делаю Люсинье подножку. Та с грохотом падает на пол, ударившись руками, и тут же начинает выть.

— Я пожалуюсь на тебя распорядительнице! Скажу, что ты напала на меня! Готовься, тебя завтра выгонят с позором!

Пожимаю плечами и, взяв сумку, решаю выйти в коридор. Надо бы Пуфика выгулять, а то целый день сидит в сумке. Да и с письмом что-то решить. Ведь если меня завтра выгонят, отдать его Кристобалю я не успею.

— Пойдем, маленький, я здесь видела зимний сад, там погуляешь немного, — шепотом говорю Пуфику, радуясь, что этот самый сад не очень далеко от наших комнат, а то ходить по чужому особняку в домашнем халате — не самая лучшая затея.

Кот бегает, играясь с лунными лучами, немного поднимая мое настроение и отвлекая от невеселых дум. Похоже, письмо нужно отдать Кристобалю вот прямо сейчас, если завтра уже объявят результаты конкурса. Я не льщу себя надеждой, прекрасно понимая, что наше выступление с Пуфиком окончилось жутким фиаско.

А ведь как хорошо все начиналось! Эх! В какой момент все пошло наперекосяк? И Кристобаль… тот самый, кто говорил мне о любви, теперь ведет себя так, словно я — досадная оплошность…

Задумываюсь. И в моей голове мелькает мысль, что быть может… он и не любил меня никогда? Но тогда зачем говорил все эти красивые слова? Зачем обнимал, приглашал на танцы, шептал на ушко горячие слова? Порядочные лорды так себя не ведут!

Останавливаюсь в задумчивости. Что же делать? Я бы сейчас, в кои-то веки, не отказалась от маминого совета. Всхлипываю, сама удивившись своей реакции.

— Пуфик, маленький, возвращайся в сумку, — кот послушно залезает в свое любимое тайное место, а я все-таки решаю идти к Кристобалю. Раз уже решилась, так тому и быть!

Стараясь держаться тени и потише идти мягкими домашними тапочками, проскальзываю в крыло хозяина дома. Едва успеваю спрятаться за колонну, когда дверь в спальню Кристобаля открывается и оттуда выходит… одна из девушек с нынешнего отбора. Имени ее не помню, но… Что она там делала? Меня охватывает возмущение, но потом я вспоминаю, что вообще-то, тоже планирую нарушить правила, поэтому старательно сжимаюсь и продолжаю наблюдать.

— Ах, дорогой Кристо, — говорит девушка, прижимаясь грудью к вышедшему вслед за ней лорду. — Я так счастлива. Скажи это еще раз, прошу.

— Ох, Розетта, ну что за…

— Скажи, умоляю.

— Да, я влюблен в тебя и завтра отменю отбор, пошлю к твоим родителям письмо с просьбой дать разрешение на наш союз. Рада?

— О, Кристо, любимый! Я просто счастлива.

Парочка сливается в долгом поцелуе, который, к счастью, я уже не вижу из-за слез, бурным потоком хлещущих из глаз. Как он мог?! Он же мне обещал! МНЕ! Гад! Подлый мерзавец! Да я… да мне! Да как он вообще посмел?!

Парочка разлепляется, девушка убегает, а подлый Кристобаль закрывает дверь, прячась в своей комнате. Полная ярости и праведного негодования, я выхожу и устремляюсь к двери. Сейчас он у меня получит, подлец! Сейчас я его… Даже не знаю, что сделаю! Нос разобью! Глаза выцарапаю!

Сжав пальцы в кулаки даже забываю, что у меня в руках уже письмо, делаю широкий шаг в сторону двери и тут же во что-то врезаюсь. Из-за слез, застилающих глаза, я не сразу понимаю, что это так резко появилось передо мной и только когда это «что-то» хватает меня за руку и волочет за собой, приговаривая: «Ну ты вообще обалдела, ходить полуголой по коридорам!», я понимаю, что это Райвен!

— Пусти, Грозовой! — пытаюсь выдернуть руку! — Я закричу! Ты как тут оказался?!

— Тш-ш-ш, — шипит он на меня, заталкивая в какую-то комнату, по виду — кладовую. — Не кричи!

В следующую секунду он закрывает дверь на щеколду и выхватывает у меня из рук письмо.

— О! А это еще что?! Любовная записка? — приподнимает брови, насмешливо ухмыляясь и смерив меня странным долгим взглядом.

Запахиваю халат на груди и, вздернув нос, говорю:

— Отдай немедленно, это не тебе предназначено!

— А кому? Тому слизняку? Кристобалю? Ты совсем ничего не понимаешь? Да у него таких, как ты, в каждом городе по пять штук! Очнись, Мирэль!

— Мне все равно, что ты говоришь! Письмо отдай!

— А вот и нет! Я его твоим родителям отдам. Как думаешь, что они с тобой сделают? О! Я даже знаю ответ. Отправят в закрытый женский пансион. Лет так… на двадцать!

— Ты не сделаешь этого! — вскрикиваю испуганно.

Мои родители действительно могут так сделать, если прочтут, какой ужас я написала в том письме. Драконы — долгожители и двадцать лет для них не такой уж большой срок. Но я все равно не горю желанием свои лучшие годы провести в закрытой школе.

— Еще как сделаю, — ухмыляется Райвен, рождая у меня желание укусить его. — Хотя…

— Хотя? — повторяю с надеждой — может, все-таки, сумею с ним договориться.

— Быть может, мы сможем договориться, — отвечает моим мыслям, глядя на меня уж слишком пристально.

О, Боги! Что он мог задумать?! Может, лучше сразу в закрытый пансион?