Глава 4 — Дункан

* * *

Наутро, с рассветными лучами, ворвавшимися сквозь панорамные окна, я так и не покинул спальню Синтии — попросту не смог оторваться от умиляющего зрелища. Возлюбленная заняла большую часть постели, скомкала покрывало между ног, словно выстраивая между нами границу, но самое забавное — Синти впервые безмятежно спала с раскрытым ртом. Порой, будто ей снилось что-то приятное и вкусное, она начинала пожевывать свои светлые волосы, а затем снова с улыбкой затихала. Жаль, я не обладал магией, способной запечатлеть этот момент помимо воспоминаний, поэтому и любовался милой, неожиданно открывшейся мне стороной возлюбленной.

Время уже давно переступило границу, и отец наверняка уже узнал о сегодняшней отлучке, так что скоро в очередной раз придется выслушивать нравоучения главы рода. Но это волновало меня меньше всего на свете. Сейчас я готов был ответить за все нарушения, которые совершил, лишь бы провести как можно больше времени со своей хранительницей.

Синти вдруг закряхтела, будто ее сон сменился тревожностью. Я навис над ней, оценивая, стоит ли будить девушку или дать возможность еще отдохнуть. Ее дыхание сделалось тяжелым и частым, а сведенные бровки только усилили впечатление. Наверняка ей тяжело спалось из-за платья… Осторожно, чтобы не потревожить, я развязал пояс на талии, ослабил крючки и ленточку вдоль позвоночника. Синти, расслабившись, снова замычала и зашевелила губами.

— Маленькая сладкоежка, — улыбнулся я умиротворенному выражению и, проведя аккуратно по девичьей щеке, убрал прядь волос за ухо. Теплота кожи буквально манила запечатлеть поцелуй на щеке, и я сдался внутреннему напору.

Как я смог прожить без тебя все эти три месяца? И сколько раз нам еще придется расстаться из-за приказов отца?..

— Мне пора, любимая… — прошептал я на прощание, но не сдвинулся с места.

Всё внутри противилось столь скорому уходу, и все же я заставил себя отодвинуться и свесить ноги с постели. Если задержусь ещё немного, то отец наверняка взорвётся и наведается прямо сюда, в комнату неугодной ему хранительницы сына. А этого я не хотел допустить.

— Уходишь? — донеслось со спины, когда я поднялся. Видимо, слегка отпружинивший из-за меня матрац разбудил девушку.

Обернувшись, я обнаружил, что Синтия потирала заспанные глаза, оторвавшись от подушки. Она пыталась смотреть на меня прямо, но солнце ослепляло ее, отчего девушке пришлось подставить ладонь козырьком и сощуриться. Я кивнул в ответ, но Синти уже плюхнулась на подушку и сладко задремала. Ее дыхание вновь углубилось. Скорее всего, Синтия даже не услышала меня, а ее пробуждение стало слишком мимолетным. Возлюбленная быстро прикрыла одеялом глаза, что тоже вызвало у меня улыбку. Я словил себя на мысли, что жалею о ранних уходах до рассвета, ведь никогда еще не видел свою хранительницу такой очаровательной.

Все же отойдя от постели, я в последний момент окинул комнату. Всё было прежним, однако почему-то казалось, что сегодняшний день знаменовал перемены. Я надеялся, что только положительные. Нам с Синтией и так приходилось бороться с мнением толпы и постоянными косыми взглядами.

Снаружи, на балконе, как всегда будоражил ветер, но мне не было холодно. Внутреннее драконье пламя попросту не позволяло замерзнуть. Я запер дверь на ключ, который мне подарила Синтия, и потянулся за свертком в кармане брюк, где таилась жемчужина, заглушающая древнюю магию. А обращение всегда требовало немалых ресурсов.

— Ты снова мне отказала… — пробормотал я вслух, вдруг вспомнив свое шуточное предложение о браке.

Отчего-то на душе сразу же становилось тоскливо, хотя я и осознавал, почему Синтия боялась более серьезных отношений. Ей и сейчас бывало сложно с моим отцом и окружающими из-за разницы общественного положения, а что произойдет потом — даже сложно представить.

Чтобы заглушить мысли, я наспех положил жемчужину на язык, стиснул челюсти и скомкал бумагу, сунув ее в карман. Запечатанное заклинание зашипело во рту, вместе с таявшей сферой разливались горечь и боль. Мерзкое ощущение охватило всё тело будто парализующий яд, что свидетельствовало о начавшем действовать заклинании. Оно пожирало мои силы до предельного минимума, однако лишь так я мог избавить Синтию от мук из-за драконьего клейма. Своего выбора и своих чувств.

Времени мало!

Я сразу же использовал оставшиеся силы, чтобы одновременно обратиться и уменьшиться до размера дьявольского детёныша тритона, после чего взмыл в небо по направлению к своей комнате. К несчастью, сегодня ветер был не на моей стороне, мне приходилось вкладывать больше энергии, чтобы не сломиться под натиском. Казалось, всё на свете не одобряло моих решений. Радовало то, что мне предстояло преодолеть небольшое расстояние: общежития находились совсем рядом, именно потому приходилось изгаляться, чтобы не попасться надзирателям. Тем более накануне выпуска инциденты нежелательны.

Заприметив свою комнату, я рванул вперед, сложив крылья вдоль тела. Поток ветра вдруг сменил направление, и все-таки меня снесло силой природы. Кувыркнувшись в воздухе, я сначала ударился о черепицу, а затем вцепился в нее когтями. От боли из глотки вырвалось пламя, когти засаднило, а в плече запульсировало. Однако крупица везения меня не оставила! Я оказался прямо у окна своей комнаты. Мне оставалось лишь зацепиться за раму и протиснуться внутрь, что я и поспешил сделать.

А внутри, израненный и уставший, поспешил обратиться обратно. Заклинание снято, но не его последствия. Я едва стоял на ногах, едва ощущал магическую энергию. Голова немного кружилась после неожиданного приключения, а поврежденные участки тела заставляли меня шипеть от боли.

— Вы задержались, милорд. Что-то произошло? — поинтересовалась Лесс, так вовремя оказавшаяся рядом.

Служанка помогла мне усесться на стул, после чего деловито возобновила расстояние между нами. Не зря я нанял ее. В который раз убедился, что слуги лучше нее попросту нет для меня. Она с полуслова, полувзгляда знала, что от нее требовалось в тот или иной момент.

— Нет, все в порядке, — выдохнул я, откинув голову на спинку стула. — Кто-нибудь приходил вчера? А сегодня?

— Никого.

Судя по звуку, служанка не шелохнулась с места.

— Я дико голоден, потом умоюсь и соберусь на тренировку, — процедил я с пренебрежением, будто между прочим.

Я не желал показывать, что со мной случилось, иначе Лесс могла пожаловаться отцу, беспокоясь о моем состоянии. И тогда… Не удивлюсь, если отец заставит меня проглотить сотни жемчужин, а затем пройти через мучительные последствия возвращения магии… Или и вовсе откажется от единственного сына, передав все свое имущество и титул ближайшему родственнику.

— Мне позвать камердинера? — неловко спросила Лесс. Ее голос эхом отозвался о стены.

Я разлепил веки и медленно повернул голову. На глаза попался пресловутый свиток, врученный отцом накануне. Память подкинула нежелательную встречу с заклейменной драконицей, и внутри всколыхнулась ярость.

— Я сам, — коротко отчеканил я в ответ. — Что важнее…

Медленно приподняв руку на стол и превозмогая боль в плече, я сосредоточился на подушечке пальца. Сверкнувшая маленькая искорка описала дугу и приземлилась прямо на документ, бумага вспыхнула, в воздух взмыли языки пламени, однако, дотлев, от прежнего документа ничего не осталось.

— Теперь ничего не мозолит глаза… — пробормотал я с улыбкой и снова закрыл глаза.

Судя по едва доносившемуся звуку шагов, Лесс покинула комнату, и я вздохнул с облегчением. Что ни скажи, а присутствие слуг при возвращении магии было крайне нежелательным. Всегда существовал риск, что кто-то донесет информацию отцу. И Лесс в который раз избавляла меня от необходимости выпроваживать ее.

Я, не двигаясь, сосредоточился на внутренних ощущениях. Тишина убивала меня, всколыхнувшаяся магия пожирала изнутри. Я медленно дышал, боясь лишний раз шелохнуться, чтобы не потревожить возвращающуюся после подавления жемчужиной энергию. С каждым разом стабилизация занимала больше времени и усилий, и именно сегодня это казалось мне бесконечностью.

Разлепив веки, я бросил взгляд на колыхающееся пламя в цилиндре, свидетельствующее о времени суток. Огонь был ярко-оранжевым, с белесой сердцевиной, как послерассветные лучи солнца. Значит, в действительности времени прошло немного. Собственное тело просто-напросто обманывало меня в предчувствиях.

К счастью, регенерация огненной сущности быстро залатала плечо, а внутреннее пламя понемногу восстанавливалось и разрасталось, охватывая каждую клеточку тела. Никогда еще процесс не был столь быстрым! Кажется, прошло не более десяти минут?.. Неужели силы Синтии возросли, и контроль драконьего клейма улучшился? Я вновь растянулся в улыбке, вспомнив очаровательное пробуждение возлюбленной. Если мое предположение верно, то выпускной экзамен пройдет как по маслу, и мне не придется сдерживать собственную энергию.

Приятный запах свежеиспеченного хлеба раздразнил желудок. Я тотчас разлепил веки, приподнял голову со спинки стула и уставился на край столешницы, где уже находилась тарелка с завтраком. От моей реакции Лесс вздрогнула. Ее рука дернулась, отчего тарелка с хлебом звонко ударилась о край стола.

— Прошу прощения, — промямлила служанка извинения и поспешила исправить ситуацию: пододвинула ко мне блюда и выставила рядом приборы. — Я старалась сделать всё тихо, чтобы не побеспокоить ваш отдых.

— Все в порядке. Я не особо устал, — проговорил я, ощущая себя почти в обычном состоянии. Силы действительно возвращались быстрее — теперь это неоспоримый факт.

Приподнявшись со стула, я невзначай повел плечом, проверяя выдвинутую собственноручно гипотезу, затем еще раз — более резко, до хруста в суставе, но боли не почувствовал. Наверное, за время разлуки, Синтия практиковалась в раскрытии магии из драконьего ядра, к тому же овладела его сущностью.

— У вас есть еще какие-либо поручения, молодой господин, — вытянула меня из мыслей Лесс.

Я повернул голову, встретившись с меланхоличным, опустелым взглядом служанки. Она стояла, расправив плечи и скромно сложив руки на уровне талии, но, казалось, душевно находилась далеко за пределами моих покоев.

— Ты свободна. Благодарю за службу.

Уголки губ горничной слегка дернулись в попытке состроить улыбку, но мимолетная реакция быстро исчезла. Вместо этого Лесс как обычно поклонилась и торопливо повернулась.

— Только вот о сожжённом письме никому ни слова… а об отлучке он и так уже знает, — вздохнул я, схватив вилку и ковырнув тонкий ломтик мяса, — скоро снова потребует визита с нравоучениями.

Лесс промолчала. Она быстро растворилась из комнаты, и я остался наедине со своими мыслями. В легкой полутьме из-за плотно задернутой шторы. В растрепанных чувствах. Наши отношения с Синтией сложно было назвать простыми: уж слишком многое постоянно шло наперекор нашим чувствам. А я напоминал себе об этом, чтобы не расслабляться, не забываться в сладостной полудреме любви.

Интересно: закончатся ли когда-нибудь попытки отца сосватать мне чистокровную, родовитую драконицу? От этого одни только проблемы. Жаль, до него никак не дойдет, что мне никто не интересен кроме Синтии. Пожалуй, и ему непросто, ведь единственный сын «снюхался» с драконицей нечистой крови. Драконидицей…

Я усмехнулся собственным мыслям. Схватив стакан с плещущимся энергетическим зельем, которое, как довелось, всегда принимал перед тренировками, я залпом опустошил содержимое. Зелье приятным теплом прошлось по горлу, и я удовлетворенно промычал.

Решено!

Если отец снова решится подложить в мою постель драконицу, то я не спущу ему это с рук. Даже для близких, родственных отношений должна быть граница дозволенного вмешательства.

Воодушевленный, я наспех проглотил завтрак, снова проверил свое состояние, удостоверившись, что действие жемчужины нейтрализовано, а затем собрался на тренировочную площадку. Во мне плескалась энергия пуще прежнего. Казалось, я смог бы разрушить весь Ивлейский поднебесный хребет до основания одним лишь ревом.

Я чувствовал себя готовым на всё, пока слова одного из подчиненных отряда не вырвали почву из-под ног.

— Как думаете, молодой господин одержит верх на экзамене? Все-таки его магический сосуд крайне низкого происхождения. Даже для срединных драконов она слишком слаба, а уж для его уровня могущества…

— Полукровка все-таки. Даже не пробудилась еще, — добавил другой, отчего я скрипнул зубами и остановился.

Ветер засвистел в ушах, а солнце ослепило глаза. Меня застилала ярость, и я едва сдерживал себя, чтобы не переломить шеи подчиненным. Даже не мог разглядеть, кто именно из них сквернословил обо мне и моей женщине. Никому в этом мире невозможно доверять. Все ослеплены оболочкой.

— Она бесполезна, но красива, — хохотнул Йегер, которого я четко различил по голосу. — Наверняка хороша в других, более приземленных аспектах. Я бы и сам с ней попробовал. Разочек. Для разнообразия…

Не успел я сделать и шага, как женская рука опустилась мне на локоть, мягко останавливая. Меня пронзило холодом, стоило лишь допустить мысль, что Синтия могла услышать весь этот разговор, тогда как я стоял и попросту слушал, словно оглушенный. Круто обернувшись, я замер. Золотые, вьющиеся волосы подпрыгнули вторившему, испуганному шагу. Голубые глаза чуть щурились из-за солнца.

— Что ты здесь забыла? — выдавил я сдавленно. — У меня с тобой больше никаких дел нет!

Голос непроизвольно повысился, и я чертыхнулся. Еще этого мне в придачу не хватало!

— Тсс. Я пришла к тебе, конечно же. — Драконица скользнула пальцами по моему предплечью вверх и счастливо улыбнулась. — Поговорим в более уединенном месте, Дункан? Не хотелось бы прерывать твоих сослуживцев от столь занимательной беседы… Мы ведь та-а-ак близки, не следует им знать об этом.

— Мы не близки, — упрямо парировал я, не сумев подобрать слов.

Я все еще не верил собственным глазам. Сердце глухо ударялось о ребра, напоминая мне о прошлом. А драконица продолжала ласково улыбаться.

— Наверное, мне все еще любопытно, потому и пришла. Твой отец так умолял, чтобы я помогла ему образумить дорогого сына.

Опомнившись, я выдернул руку. Поволока воспоминаний застилала разум, и я едва осознавал, что происходило. Девушка, так сильно похожая на дорогую Синтию, появилась передо мной. Их улыбки были похожи, но глаза выдавали истинные эмоции. Синтия никогда не взирала столь хитро, не вела себя изворотливо.

Драконица недовольно подбоченилась, отчего шаль, прикрывающая плечи, скользнула до локтей, оголяя лиф платья.

— … Ты любишь ее? Или полюбил меня в ней, Дункан?