Глава 7 — Дункан

«Ты любишь ее или полюбил меня в ней?».

Эта фраза настойчиво пульсировала в голове, вороша прошлое. Прошлое, от которого хотелось бы избавиться. Стереть начисто — так, будто бы я никогда не встречал эту скользкую змею, околдовавшую меня однажды.

«Я люблю Синтию», — ответил я мысленно в надежде хоть так успокоить поток сознания.

Но память снова и снова подкидывала ненавистные образы, а сердце пылало жгучей ненавистью. Меня бросало в жар, однако я упрямо ковылял к нужной двери. Уж силы воли мне не занимать!

«Если бы я только встретил Синтию первой, тогда точно не пришлось бы ни о чем сожалеть», — подумал я и провел ладонью по затылку, смахивая пот из-за торопливого бега.

— Казалось бы, чем не тренировка? — хмыкнул я едва слышно.

А планируемые спарринги с сослуживцами с крахом провалились. Мало того, что Делия спутала все планы неожиданным визитом, так и сослуживцы оказались свидетелями ее склизкой натуры. Даже не знаю, кто более омерзителен: драконица, подосланная отцом прошлым вечером, или бывшая подружка, вешавшаяся на шею и зазывающая броситься в ее объятия, будто в желанный омут сладострастия. Не удивлюсь, что все присутствующие драконы легко догадались, что я поймал их с поличным. Злословить о капитане, его решениях или даже личной жизни — подобное карается жесткими наказаниями.

Сегодня все словно сговорились вывести меня из колеи!

«Я бы сам с ней попробовал. Для разнообразия», — вспомнилась мне фраза Йегера, отчего я тотчас заскрипел зубами.

Он явно не лгал. Его глаза красноречиво свидетельствовали о похотливых желаниях. И это сводило меня с ума!

Мой заместитель желает мою женщину…

Пусть пока никаких предпосылок предательства не было, но уже один лишь этот разговор — свидетельство грязных намерений. Существенная проблема, чтобы оставлять ее нерешенной на долгое время.

Резко вдохнув, я ускорил шаг, из-за чего спешащий навстречу дракон не успел увеличить между нами расстояние, и мы столкнулись плечами. Съедаемый эмоциями, я даже не соизволил извиниться. Ушел под брань и негодование окружающих, что сейчас меня едва ли волновало. Пусть перемывают кости, сколько хотят, — все равно ничего не смогут сделать. Мы с Синтией вечно у всех на устах, но едва ли кто-то захотел бы пойти против величайшего рода красных, пламенных драконов.

И как меня только угораздило в прошлом влюбиться в Делию?

Я остановился ненадолго, ощущая, как мерзкое ощущение ее прикосновений все еще не отпускало меня. Она старалась при малейшей возможности провести пальчиками вдоль руки или торса, прижаться грудью, состроить жалостливое выражение лица и в то же время приторным голосом щебетала над ухом, будто самка виверны во время первого гона. Не прекращая повторяла, как счастлива новой встречи и что рада была бы вернуть нашу утраченную связь. В тот же миг меня передернуло. Случись это хотя бы четыре года назад, уверен, вновь бы угодил в эту ловушку. Но сейчас, лишившись, наконец, пелены перед глазами, реальность отчетливо прояснилась.

Я был глупцом!

А Делия — пустая, пусть и привлекательная оболочка. В ней нет ничего примечательного. Одна лишь цепкая хватка — удержать полезного партнера. Теперь я не просто сын величайшего генерала, но и сам стал выдающимся командиром.

— Давай вернем все на свои места? — напевала Делия сладострастно. Ее голубые глаза сияли уверенностью в победе, а губы лукаво изгибались на каждом выдохе. — Все же мы прекрасно ладили, подходим друг другу. Многие даже говорили, что со стороны прекрасно смотримся, помнишь? Для нас обоих нет никаких преград, ведь мы — одного поля ягоды: высшие драконы с могущественными способностями, эта связь укрепит наше положение в обществе. Твое пламя и мое золото — это же прекрасное сочетание! Да и в других аспектах наши темпераменты прекрасно сходились…

— Тебе напомнить, кто именно разорвал эти отношения? — не сдержался я, усмехнувшись.

— Ну… — Делия лишь игриво отмахнулась и начала играть с золотистым локоном, упавшим на лицо, — тогда я не была в тебе уверена. Твои силы часто выходили из-под контроля, к тому же я была молода, неопытна, и мне хотелось вкусить все прелести жизни, а не связывать себя узами семьи и долга с первым же встречным драконом. Тогда мы несколько расходились во взглядах… Но теперь же всё поправимо? Время всегда расставляет всё по местам. Я осознала, что мое место — быть рядом с тобой, дорогой.

Это ж какая у нее уверенность в собственной безупречности. Нелепо!

Я безрадостно улыбнулся, чувствуя себя полнейшим идиотом. Меня будто долгое время удерживали цепями прошлого, из которых очень легко можно было бы выбраться. Лишь сбросить оковы — идти вперед и не оглядываться, не сравнивать Синтию и Делию — и тогда, возможно, у моей дорогой хранительницы не осталось бы страхов перед совместным будущим. Как же я жалок!

— Советую вернуться к отцу и пожаловаться, что уговоры больше не помогли. Его план дал утечку: я не собираюсь слушать твои потуги, дорогуша…

Мгновение перекошенного лица стало для меня своеобразным триумфом. Крах чужой уверенности в себе — то еще удовольствие! Ощущение свободы от довлеющего долгое время груза усилило эффект.

Я улыбался искренне, наблюдая, как Делия в растерянности краснела под пристальными взглядами моих сослуживцев. И лишь тогда в голове созрела потрясающая идея!

Я обернулся на носках, уставился на заместителя, отчего-то растерянного и побледневшего.

— Стой, зачем отказываться?! — вскипела Делия, но я ее уже не слушал. Все мое внимание сосредоточилось на отряде.

— Хэй, Йегер, — окликнул я его громко, чтобы все драконы услышали. — А как насчет нее? — и указал на Делию. — Они — родственницы по материнским линиям, к тому же очень даже внешне похожи. Ящерицы ведь всегда легко сбрасывают хвосты.

Наверное, сравнивать сослуживца и бывшую девушку с ящерицами было несколько неправильно с моей стороны, тем более публично, но в тот момент я ничего не мог с собой поделать. Они оба с легкостью сбрасывали чешую, перестраивались, чтобы выйти сухими из воды, и это неимоверно меня раздражало. Называть вещи своими именами, в конце концов, — это не ложь и не лицемерие. Задели меня — я отплатил той же монетой, зато Йегер усвоил — по лицу видно было, — что не следует рассчитывать на то, что принадлежит другому. Синтия — моя женщина, моя хранительница. И никому нас не разлучить, что бы ни случилось.

Пусть хоть весь мир встанет и выскажется против нашего союза, я от своих решений не откажусь!

Оставалось лишь разобраться с отцом. Подослать двух женщин за сутки с моего возвращения после задания — даже для него верх изобретательности. Не просто же так он суетится на ровном месте… Неужто боится публичного осуждения из-за предстоящего экзамена и моего выпуска? Все-таки если Синтия не сможет управлять драконьим ядром, мы оба провалимся.

Единственный сын, будущий наследник рода, — и не сдаст выпускной экзамен из-за драконидицы, избранной в хранители? Подобного унижения отец не переживет. Уверен, что ему проще отказаться от семьи, чем терпеть косые взгляды и перешептывания других высших семей.

Заприметив, наконец, нужный мне кабинет, я подошел и резко распахнул дверь, зная, что отец никогда ее не запирал — никто ведь в здравом уме не сунется к генералу без веской причины. А уж если намерены выведать какую-либо информацию, то сто раз прежде подумают. У отца дурная слава диктатора и дракона с непреклонными суждениями, но его уважали за способности, хладнокровие и живой ум. Если бы только не предрассудки, мешающие нам мирно сосуществовать друг с другом.

«Все ли семьи проходят через проблемы разницы мировоззрения поколений?», — вдруг задумался я более хладнокровно. Меня отпустили эмоции, и теперь вся суматоха вокруг выпуска казалась мне пустой и бесполезной.

Почему так важно, чтобы наследник выбрал спутницу того же социального статуса, крови и магии, успешно сдал с ней экзамен и затем обручился? К чему публичность в делах между двумя близкими друг другу сердцами? Зачем одобрение окружающих? Сколько бы ни думал, понять не получалось.

Кабинет отца тем временем оказался пустым. На столе в цилиндре все еще колыхались переливающиеся языки пламени, свидетельствующие о времени, а магическое письмо, оставшееся недочитанным, плясало в воздухе.

«Значит, отлучился ненадолго», — заключил я.

— Не ожидал увидеть тебя, — раздалось со спины, и я сразу же обернулся. Сам не рассчитывал, что отец вернется столь скоро. — Навестить родителя почти сразу после бурной ночи с любовницей… Чем я обязан такому радушию?

Отец взирал на меня снизу вверх, потому что я давно перегнал его по росту, но это не отменяло влияние силы его характера. Даже так он давил на меня своим расчетливым, прожигающим взглядом. А тон… скупой и равнодушный, всегда опускал с небес на землю. Пусть мне, дракону, дарованы крылья, взлететь высоко я никогда не смел. Груз ответственности и возложенных ожиданий на наследника душили меня.

Это же давление вновь сковало горло, встав мучительным комом. Я решил во всем разобраться, поговорить на чистоту, но даже не знал, с чего лучше начать.

Как достучаться до непоколебимой стены?..

— Объясни мне, чем тебе не угодила Синтия? — выдавил я, ощущая, как каждое слово царапает глотку.

Отец едва заметно хмыкнул, а затем, как ни в чем не бывало, выплюнул с презрением:

— Она — драконидица…

Будто бы этим всё могло решиться.

Высшие драконы обязаны чтить чистоту крови, а смешивать род — недопустимо. Это то же, что запятнать всю семью на многие поколения вперед.

Скупой ответ, так похожий на все наши немногочисленные беседы.

И на что я только рассчитывал?

Стиснув зубы, я уставился на отца, закрывающего дверь, а затем обошедшего меня и важной походкой направившегося к столу. Свет из-за окна озарил фигуру родителя ореолом; плясавшее в воздухе письмо свернулось свитком под цепким взглядом — все это наводило на мысли о собственной беспомощности.

Мои эмоции и суждения не имели веса.

Я наблюдал, как отец откинулся на спинку стула, после чего покачнулся и положил руки на столешницу. Его поза со стороны могла бы показаться расслабленной, но лишь для плохо знающего существа.

Пламя дракона непоколебимо внешними силами. Однако я не мог сдаться так легко, во мне тоже горел огонь, вынуждающий сопротивляться.

— … но она из благородной семьи, — парировал я.

— … и дочь внебрачной сучки и низшего некромантишки…

Я скрипнул зубами и сжал кулаки — настолько резало слух оскорбление возлюбленной, — а отец сухо продолжил:

— К тому же, повторюсь, до сих пор не пробудила ни собственные силы, ни твои… Наш род никогда не смешается с грязью. Я этого не допущу.

Все то, что я и так множество раз слышал. Мы будто ходили по кругу и не могли остановиться.

— И потому ты подкладываешь мне дочь Вивьернов, побывавшую со всей академией? — вспылил я, не удержавшись. Сердце глухо ударилось о ребра, а затем заколотилось, будто заведенное. — А затем еще и Делию добавил, чтобы наверняка? С ней давным-давно покончено!

Отец вдруг состроил недоуменное выражение лица, а затем в голос расхохотался, что выбило у меня почву из-под ног. Смех резонировал в комнате, создавая вакуумный гул, бьющий по перепонкам.

— Неужели?.. Отчего же ты раньше изменял с ней своей ненаглядной Синтии?!

Меня будто ударили под дых и припечатали к стене. Воздух тотчас выбился из легких, руки задрожали. Я замер с раскрытым ртом, не в силах хлебнуть живительного кислорода; растерянный, смотрел на ехидно улыбающегося отца и не верил происходящему.

Мне ведь не послышалось, да?!

— Разве лишь это не доказывает, что драконидица не так уж и сильно тебя интересовала?.. Не обманывайся, сын мой.

Взгляд отца вдруг смягчился, будто охваченный пониманием. Отец поманил меня рукой, чтобы я не стоял в проходе и присел, но ноги будто приросли к полу. Я не двинулся с места, едва осознавая, что происходит. В мозгу настойчиво свербила мысль: «Как он мог узнать об этом?!», и она заглушала все сопутствующие реальность звуки. Только расслабленный, обволакивающий голос отца проникал в сознание уничтожающей душу мелодией.

— Только подумай: в прошлом тебя очаровала Делия, у вас завязались серьезные отношения, а затем вы разошлись. Твоя гордость была уязвлена, и лишь потому ты так же быстро снюхался с этой девчонкой — копией своей истинной любви. Так зачем тебе замена?!

— Не замена… — протестующе буркнул я, но едва ли услышал собственный, сдавленный голос.

Пауза повисла в воздухе, как предчувствие скорой беды. Сияющие золотом глаза родителя сузились.

— Ты даже изменил ей с Делией… — добивал меня отец, а противопоставить мне было нечего. — А раз изменил — значит, никогда не любил так, как считаешь. Я не осуждаю тебя — молодая горячая кровь толкает на необъяснимые поступки. Это опыт. Это нормально для мужчины, не скованного браком. Но что, если та жалкая копия знает об этом? Действительно ли она стоит того, чтобы мучиться угрызениями совести? Посмотри на себя! Не будь жалким: избавься уже от нее, избери новую хранительницу, пока не поздно, сдай экзамен и тогда… Тогда я с чистой совестью смогу передать тебе все, чем сам обладаю.

Я смотрел на отца во все глаза. Это походило на какой-то цирк, пародию моей жизни. Я отчетливо слышал каждое слово из монолога, даже понимал его, но не мог принять. Во мне возник диссонанс, не позволяющий собраться с мыслями.

К чему он вообще ведет?!

— Раз ты все знаешь… И, судя по всему, уже давно, — усмехнулся я с горечью, — что ж тогда не использовал этот козырь против нас? Если Синтия узнает…

— Она знает… — с легкостью перебил меня отец. — Думаешь, я ждал бы пять лет, пока вы расстанетесь сами? Будь с ней так просто, уже давно бы всё изменилось. Вы оба такие упертые, словно от этого зависит чья-то жизнь…

Отец вновь хохотнул. Он, упершись локтями в стол, скрестил пальцы в замок и подался вперед. Ощущение давления неожиданно усилилось.

— И раз Синтия желает быть с тобой — даже простила измену, — не должна ли она тогда постараться сделать всё, чтобы упрочить твое положение в иерархии? — Голос отца зазвенел сталью. Я чувствовал: что бы сейчас не предпринял, это вряд ли поможет убедить. Однако вставший в горле ком окончательно растворился, и теперь на языке зудели слова, отчаянно желающие вырваться на волю. — Пять лет — и никакого результата! Вы оба — глупцы, помешавшиеся на детской влюбленности. Она — бесполезная полукровка!

— Хватит! — взревел я и подскочил к столу. Отец не повел и бровью. — Хватит пытаться очернить ее в моих глазах! Хватит нами манипулировать и настраивать друг против друга! Сколько можно вмешиваться? Сначала ты неоднократно пытался подкупить Лесс, которую я нанял, затем постоянно ссылал меня в экспедиции на границу Ивлейского поднебесного хребта. Но и этого было мало, ведь Синти ждала меня. И тогда ты решил отправить ко мне дочку Вивьернов, чтобы та соблазнила меня. А стоило мне выпроводить ее, ты даже не поскупился договориться с Делией?! Что ты им всем пообещал? А их семьям?! Если ты продолжишь манипулировать мной, я сам откажусь от семьи, наследования и статуса, — прошипел я, и на тот раз глаза отца с удивлением расширились. — Мы с Синтией успешно сдадим завтрашний финальный экзамен, и, если потребуется, покинем столицу и не будем больше мозолить глаза семьям, которые только ищут в нас зерна выгоды.

Я, наконец, выговорился, и мне сразу же полегчало. Давление в груди медленно растворялось. Мне стало легче дышать. Казалось, нависший над головой Дамоклов меч исчез, и я мог распоряжаться своей жизнью без страха остаться раздавленным окружавшими невзгодами.

Я развернулся на пятках, надеясь скорее покинуть душный кабинет, но брошенные в спину слова остановили меня:

— Если вас обоих только допустят к сдаче… Она не явилась на предварительный экзамен хранительницы. Даже больше скажу: она сбежала из академии в город. Такова твоя ненаглядная драконидица! — цедил отец сквозь зубы так, что его магия вырывалась наружу вместе с эмоциями. Температура в комнате резко подскочила, воздух вибрировал. Я кожей чувствовал, как сила чужеродного пламени будто проникала в кожу. — Наша семья столько в нее вложила, а она даже не способна отплатить результатами за немалые вложения.

И для меня все стало словно в тумане. Стараясь абстрагироваться, я как-то покинул кабинет под ярость и ругань отца. Меня съедало беспокойство за будущее.

Вправду ли Синтия ушла?

Почему она так поступила?

И почему, если знала о моем предательстве, никогда не устраивала скандал?

Я даже не догадывался…

Помню только, что направился к старшим преподавателям, избранным в этом году вести выпускные экзамены, и убедился собственными глазами, что Синтия пропустила явку. Отец не лгал… Он будто бы и ждал удачного шанса, чтобы разлучить нас. Не удивлюсь, если сам спровоцировал Синтию покинуть стены академии, но ведь она мне даже ничего не сказала.

Ощущение горечи расползалось во рту. Чувство предательства заполонило сознание. Я кое-как убедил педагогов, чтобы Синтия сдала экзамен после нашего совместного, ведь от очереди ничего особенно не зависело. Если Синтия не воспользуется силой ядра и моего клейма, для нас все будет кончено.

Желание скорее во всем разобраться зудело в голове назойливыми червями. Едва я добрался до пустой комнаты возлюбленной, тотчас воспользовался силой договора. Под ногами засверкало пламя, очерчивающее круг, левую руку обожгли символы призыва хранительницы. Стоило мне выйти из печати и возникнуть барьеру, как внутри появилась Синтия.

Ее лицо было перекошено от страха и боли, но даже так я думал только о поиске ответов.

«Если ты предала меня…», — подумал я и осекся.

— Где, черт возьми, тебя носило?! Где?

Синтия вздрогнула. Она раскрыла губы, но не выдавила ни звука. Едкий запах ведьмовских трав заполонил комнату, и я тотчас обнаружил выглядывающие из-под темно-зеленой накидки пучки трав.

И ради того требовалось пропускать экзамены?!

— Даже не вздумай обвести меня вокруг пальца, Синтия! Я всегда найду тебя, куда бы ты ни сбегала…