Глава 8 — Нуирит

«Я всегда найду тебя, куда бы ты ни сбегала», — крутанулось повтором в голове.

Звон разъяренного рыка до сих пор стоял в ушах гулом, бьющим по перепонкам. Я задыхалась от боли: кожа рук, груди и шеи горела — выжженные знаки быстро распространялись, охватывая большую площадь. Я чувствовала, как жжение подступило к левой скуле, глаза тотчас защипало от слез, однако перед собой по-прежнему виделась только зияющая пустота, в центре которой сверкали змеиные, желтые глаза. Как два омута, они перетягивали внимание и, казалось, контролировали обрушившуюся на меня магию.

— Как ты могла так со мной поступить, Синтия? Ты сама вынуждаешь меня использовать болезненный призыв…

Я услышала каждое слово, звучащее словно напрямую в голове. Мужской голос дрожал от эмоций: ярости, негодования и, казалось бы, примеси вины. Но настолько отчетливо, что это меня поражало. Я едва ощущала себя в сознании, находясь в вакууме незнакомого пространства, даже едва понимала, что на самом деле творилось вокруг.

Меня призвали! Я переместилась в огненном барьере!.. и теперь…

Что произойдет дальше?

Стиснув зубы и превозмогая боль, я попыталась сфокусировать зрение. Желтые глаза все ещё сверкали, но помимо них мне удалось различить мужской силуэт. И фигура эта быстро превратилась в дракона, что вынудило меня замереть в отчаянии. Его лицо было раздражено, желваки на висках содрогались, кожа на лице поблескивала, как чешуя. Дракон шипел сквозь зубы, стискивал руки в кулаках, но держался на расстоянии, будто сам понимал, что едва сдерживает себя, что может слететь с катушек и напасть. И это меня пугало. Все внутри холодело от представления, если он сорвется… от меня и кусочка не останется без ведьмовского колдовства.

Что же могло привести его в такую ярость?

Чем бы то ни было, разве так ведут себя возлюбленные? Партнеры, давно состоящие в отношениях…

Вместе со сбившимся дыханием из моего горла вырвалась усмешка.

Вот такая всепоглощающая любовь у драконов? Разрушающая? Уничтожающая изнутри? Лицемерная…

Я опустила взгляд на свои руки, испещренные символами. Они горели переливами алого, будто выжженные огнем, как и тот барьер, переместивший сюда. Обезумевший дракон воспользовался своим положением. Мне не сбежать от него так просто, пока душа привязана к чужому вместилищу. На душе сразу же стало мерзко, стоило лишь подумать, что Синтия, в чье тело я угодила, не в первый раз проходила через подобное унижение. А может все драконицы и драконидицы испытали это на себе? Они всегда должны повиноваться воле своего партнера? Дракон доминирует в отношениях? Его воля — закон? Патриархат какой-то.

Любая ведьма уже устроила бы взбучку и превратила неугодного ухажера в слизняка. Даже мой змеерожец Пипсил уже обгладывал бы его огромные драконьи косточки.

Однако я сейчас абсолютно бессильна. И беспомощность прибивала меня камнем к земле.

— Чем я заслужила такое обращение? — выдавила я из себя и скрючилась от боли. Пусть символы больше не распространялись, но уже охваченные ими участки тела невообразимо саднили.

Даже голос едва прозвучал, так как мне не хватало сил. Но, подняв усталый взгляд, я заметила, что дракон услышал меня, отчего дернулся и поменялся в лице. Он будто получил звонкую пощечину, и вложенная магия понемногу растворялась. Глаза дракона начали темнеть, кожа понемногу становилась ровной, лишаясь чешуйчатого блеска.

Я вздохнула с облегчением, ощутив долгожданную свободу от воздействия магии: легкие словно расправились, диафрагму больше ничего не сдавливало, дыхание выравнивалось. Меня вдруг посетила безумная мысль: «Как только удается держаться на ногах от подобной пытки?». Неужели это не первый раз, как сумасшедший, влюбленный дракон ведет себя таким образом с телом Синтии? Сколько всего она натерпелась? Мне невольно стало жаль ее. Зачем только встречаться с таким упырем? Да он не влюбленный мужчина, а повернутый на доминировании самец пресмыкающегося с крыльями… Ненавистные мне драконы…

Я раздраженно стиснула зубы и недовольно зашипела, вновь смотря на символы, сверкающие на руках. Они ничуть не потускнели, и боль не отступала, хотя к ней можно было привыкнуть. Меня все еще удерживали под чарами призыва… Хоть я и могла контролировать движения, но едва ли справлялась с бушующими эмоциями.

Никто не заслуживает жить на поводке!

— Ты сбежала от меня, ничего не сказав, — словно оправдываясь, парировал твердым тоном дракон, и все же в его голосе чувствовались нотки сомнения.

Так себе причина для самоуправства…

Ведьмовское эго вопило от желания накостылять ящерице за все выпавшие на мою долю страдания!

«И ради чего, Синтия, ты это терпешь?», — обратилась я в никуда, зная, что не получу ответ на возникший вопрос.

Чтобы успокоиться, я потянулась к узлу ленты на шее, но руки ослабели, и ткань соскользнула с плеч. Взору дракона предстало разнообразие трав, комната тотчас наполнилась благовониями колдовских ингредиентов. На лица ящера замерло недоумение. Его взгляд остекленел, затем до меня донесся скрежет зубов — в следующее мгновение драконья магия развеялась окончательно. Это действительно была какая-то форма подпространства, потому что теперь я могла разобрать постель и комод в своей, точнее временно своей, комнате. За окном начинало смеркаться, значит, времени в итоге пролетело немного.

К счастью, дракон не произнес ни слова. Наверняка он был шокирован, что его суженная притащила ведьмовские травы в здание академии, чем наверняка ставила их обоих под удар, но ведь это не моя инициатива — Синтия и до этого заключала подобные сделки. Неясно зачем, и все же… Очнувшись от размышлений, я попыталась поднять капот, как дракон сам подлетел и выхватил ткань. Он выдернул сверток из внутреннего кармана, с силой сжал его в руке, из-за чего послышался хруст переламывающихся веточек. Я замерла в шоке, вспоминая все то, через что прошла сегодня.

Где я еще смогу достать ингредиенты, если этот напыщенный ящер испортит их?!

— Какое ты вообще имеешь право ломать то, что мне с таким трудом досталось! — завопила я не своим голосом, и потянулась, чтобы выхватить сверток. Дракон ожидаемо не позволил мне выполнить желаемое.

Мой голос дрожал от возмущения. Я ощутила, как подскочил пульс, и затрепыхалось сердце в груди. К глазам подступили слезы от досады. Это моя единственная возможность, возможно последняя, чтобы вернуться домой. Кто еще из здешних решился бы заявиться на границу Ивлейского поднебесного хребта? Только тот торгаш, наверное, требующий непомерные цены!

«Вот надо было мне переместиться и угодить в лапы драконоящеру-переростку!», — проклинала я собственные способности в зельеварении.

— Ты нарушила обещание! — возмутился дракон, а затем добавил чуть спокойнее, будто объясняясь с глупым ребенком: — Стоило нам ненадолго разминуться, и что я вижу? Наше совместное будущее теперь зависит от горстки дурно пахнущих трав, которые ты вновь приволокла с собой? И зачем? Зачем они снова тебе понадобились?! Ради каких-то колдовских веток ты нарушила обещание, сбежала из академии, ничего не сказав, пропустила важный экзамен хранительницы — и теперь строишь из себя оскорбленную жертву? А как же наша договоренность, уважение друг к другу и становление полноправными драконами? Я для тебя ничего не значу?!

Он тряс передо мной травами, и я не могла оторвать взгляд от того, как осыпались соцветия и надламывались веточки. Надежда таяла, как и каждое сломанное растение, — бесповоротно и окончательно.

— И мой отец… Ты прекрасно знаешь, что он следит за нами! Почему нельзя было потерпеть хотя бы до выпуска из академии?

— Потому что у меня нет столько времени! — закричала я во весь голос. Из глаз предательски брызнули слезы. Собственные эмоции разрывали изнутри. — Ты ничего не знаешь!

Обессиленная, я осела на пол. Ноги подкосились и больше не держали меня: не знаю, из-за боли или навалившейся эмоциональной усталости. Перед глазами все пошло рябью; я сморгнула слезы и с ненавистью подумала, что никогда еще так не расклеивалась. Даже когда ведьмы злобно подшучивали надо мной из-за цвета волос и бесполезных способностей, я стойко выдерживала все невзгоды. Подумаешь, бухтят себе от скуки… Сами все равно несильно от меня отличались. Разве что не выделялись из толпы рыжих бестий кучерявым блондом.

А что сейчас? Устроила наводнение из-за нескольких гадких слов, предназначенных другой? Совсем размякла ведьмовская кровь?

Знаки на кисти вдруг обдало жаром, и я зашипела от боли, потирая ладонь. Кожа, казалось, словно бугрилась от вливающейся магии. Мне снова стало тошно и горько от осознания, что я — свидетель чужой жизни лишь из-за одного неудавшегося зелья. Я обречена на чужие страдания, тогда как и своих хватило бы еще на следующие добрых пять перерождений. Не в силах больше терпеть съедающую изнутри боль, я зажмурилась и плотно сжала подрагивающие губы. Меня всю колотило, бешеный пульс в висках заглушал звуки, эмоции захлестывали с головой, и я не могла справиться с ними. Даже не осознавала: мои они или Синтии?

Все кругом смешалось в какофонию отчаяния.

Почему я должна терпеть подобные издевательства?!

— Т-ты… — закряхтела я, сосредоточенная на гуле мучавших меня ощущений. Вставший ком царапал горло при любом сокращении мышц, однако это больше не могло остановить меня: — Сейчас ты мне омерзителен…

Голос предательски дрогнул, изо рта вырвалось сипение, а окончание фразы откликнулось только в сознании, оставшись неозвученным:

«Ненавижу драконов!».

Тем не менее, даже выразив отвращение, легче не становилось. Мне захотелось взвыть волком и разрушить жизнь противной ящерицы точно так же, как он издевался над нами с Синтией. В конце концов все пресмыкающиеся противоположного пола одинаковы: хотят господствовать над миром!

Неужто ощущение превосходства настолько сладкое, что драконы-самцы даже в любви не прочь им злоупотреблять? И в любви ли?

Разобрав вдруг чертыханье дракона, а затем глухой звук шлепнувшихся на пол трав, я с трудом разлепила веки. Дракон опустился передо мной на колени и схватил за руки, благодаря чему болезненные ощущения смягчились. Хах… Как будто подачка для глупой ведьмочки, посмевшей выразить возмущение расе высших драконов.

Я неотрывно следила, как знаки растворялись, но кожа оставалась покрасневшей, а вены вздулись. Даже несмотря на полное освобождение от заклинания, это не приносило мне успокоение. Злость на дракона только усиливалась. Мне вдруг захотелось как следует поколотить его, но сил по-прежнему в теле не было. И тогда слова полились из души бурным потоком.

— Все это несправедливо! — завопила я в голос, желая выговорить накопившееся. Пусть прошли лишь полные сутки, они оказались для меня самыми нервными в жизни. — Я не хотела угодить сюда, и твое присутствие вообще мне противно. Я домой хочу…

Из глаз вновь брызнули слезы. Отчаяние захлестнуло, стоило мне вспомнить Пипсила, отца и вечно улыбающегося Эдди. Они наверняка не признали в моем теле Синтию, если мы все же поменялись местами. Наверняка меня настоящую уже ищут, иначе… Зачем бы тогда Эдди не раз предлагал выйти на новый уровень отношений?!

Захлебываясь слезами, я опустила голову. Ненавистные длинные волосы облепили лицо и служили своеобразным барьером, ограждая от внешнего мира. Я выдернула руки из хватки дракона, но из-за этого сделала только хуже: меня поймали в кольцо объятий, на голову опустилась ладонь, тотчас начавшая перебирать волосы успокаивающим жестом. Замерев от удивления, я не сразу опомнилась. Но стоило осознать до конца, в каком положении сейчас находилась, зубы своевольно заскрипели, а в руках появились силы, чтобы оттолкнуть дракона.

— Даже не вздумай успокаивать меня жалкими объятиями! — выдала я с ненавистью и вложила все силы на попытку вырваться.

Однако дракон тоже оказался не так прост, усилив охват. Мои потуги моментально сошли на «нет».

— Я всё понимаю. Тебе сложно здесь, со мной. Прости меня… — прошептал змееныш успокаивающе прямо в ухо, щекоча дыханием, затем отметил легким поцелуем висок, из-за чего я тотчас дернулась. — Это всё — ревность…

Что со мной происходило, я больше не понимала. В груди разливался трепет, что совершенно противоречило моим истинным эмоциям, мыслям, и потому становилось мерзко на душе.

Чем живет эта Синтия, раз она готова стелиться перед драконом: терпеть унижения, лишения и физические мучения, чтобы оставаться с «любимым»? Какие у них отношения? Какие у нее секреты? Сколько бы ни ломала голову, ничего не менялось. Одно ясно: что-то в теле Синтии точно отзывалось на слова дракона. Это ее чувства каким-то образом смешивались с моими…

Обессиленная неожиданной переменой, я заскулила и уткнулась носом в грудь мужчины. Странный, терпкий аромат закружил в пазухах. Запах не был мне знаком, но все же оказался приятным.

Почему это случилось? Что в зелье могло вызвать подобный эффект? Я не желала оказаться по другую сторону Ивлейского поднебесного хребта… Хочу вернуться. Как можно скорее!

— Ты всё испортил… — выдавила я сдавленным голосом.

Дракон сразу же ответил:

— К сожалению, мне все еще сложно контролировать огненную сущность красного дракона. Когда отец надавил на больную мозоль, что ты — драконидица и стала хранительницей только из-за моих эгоистичных желаний, я еще смог стерпеть его нападки. Он столько всего выкидывал за эти пять лет… Но когда он заявил, что ты пропустила экзамен и сбежала из академии, даже не сказав мне… меня перекрыло.

Он крепче стиснул меня в объятиях, и я не стала противиться. Сердце затрепыхалось в груди от счастья, что вынуждало чувствовать себя сбитой с толку.

— Прости меня, любимая. Я действительно не достоин тебя… Ничего не могу поделать, когда эмоции захлестывают… Твой побег, эти травы… Ты ведь снова виделась с той шавкой, да? Я знаю, что он неравнодушен к тебе… и это ужасно бесит…

Это признание стало для меня открытием. Недостающие кусочки пазла, наконец, встали на свои места. Теперь понятно, почему дилер так радовался получению договора и не раз флиртовал, намекал на скорейший разрыв и нелестно отзывался о драконе. Они не просто знакомы, но и недолюбливают друг друга, а Синтия в эпицентре этого треугольника. Неясно, любовного ли? Или она сама своего рода разменная монета на арене?

Я чуть отстранилась, чтобы посмотреть дракону в глаза. Его откровение вынудило меня заинтересоваться, отчего же столько неприязни к торгашу. Дело лишь в ревности? Но стоило мне вскинуть голову, как дракон отвел взгляд. Он с трепетностью осмотрел шею, убрав мешающие пряди волос, едва прикоснувшись в процессе, после чего внимательно оглядел руки. Кожа на кистях все еще оставалась покрасневшей, и, видимо, именно это заставило дракона плотно сжать губы. Я увидела, как его челюсти содрогнулись.

Теперь винил себя за последствия своей вспыльчивости?

— Ты в праве меня ненавидеть за это, Синти. Меня и моего отца… — пробормотал дракон с горечью. — Поэтому, как только всё закончится, я уберегу тебя от него и его влияния… Завтра всё изменится.

Он слегка улыбнулся, снова поглаживая мои волосы, словно пытаясь себя чем-то занять.

— Завтра мы успешно сдадим экзамен, выпустимся и станем свободными, полноправными драконами.

После сказанного на нас обрушилась тишина. Не та, что обычно душила своим появлением — сейчас, наоборот, мне было комфортно в молчании. Пребывая в растрепанных чувствах, мне хотелось лишь банального спокойствия. И, кажется, дракон разделял тот же спектр чувств: мы оба упрямо глядели друг на друга, ничего не предпринимая. Возможно, он ждал хоть что-то в ответ? Но произнести мне было нечего!

В голове назойливо свербела мысль, что я точно неудачно кому-то перешла дорогу. Иначе отчего на мою душеньку свалилось столько проблем? Судьбинушка будто намеренно подталкивала меня в самую гущу событий. Драконий экзамен?! А я просто-напросто провалю все, еще и, не дай Бог, попадусь на какой-нибудь глупости. Я даже магию Синтии использовать не способна. Если у нее вообще есть хоть какие-либо полезные способности.

Ведьма на костре — вот мой удел! На потеху драконишкам!

Обреченно выдохнув, я вновь понурила голову и шмыгнула носом.

«Сбежать мне точно не удастся, значит…», — но не успела я сформулировать мысль, как дракон вынудил меня поднять взгляд, схватив за подбородок.

— Не переживай, мы обязательно выкрутимся из любой ситуации. Вместе.

Я едва ли сдержалась, чтобы не хмыкнуть. Однако глаза, кажется, все-таки закатила, да и губы ненароком скривила. Его обнадеживающий оптимизм надежды не вселял. Знал бы ящер, что происходит на самом деле, так не говорил бы. Я ему тут призналась в отчаянии, а он даже не заметил разницы. Видимо, Синтия тоже не особо была воодушевлена обучению в драконьей академии? Что ж, хоть в этом наши чувства едины.

Отмахнувшись от нежеланного прикосновения, я уперлась ладонями в половицы и оттолкнулась. Мое тело накренилось, но все же удалось удержаться на ногах. Расправив юбки платья и выпрямившись в спине до своеобразного хруста — следствие долгого сидения в неудобной позе, — я таки решилась развязать узел бесполезной встречи.

— Я устала. И сейчас хотела бы побыть одна.

Тон на удивление вышел стальным и раздраженным, но я не моргнула и глазом, будто всё так и было изначально задумано. Даже сощурилась, затем скрестила на груди руки, выражая сильнейшую степень недовольства, чем вызвала недоумение на лице дракона. Его карие глаза расширились, брови вскинулись, к тому же и рот разинул. Наверное, Синтия вообще никогда не давала ему отпор? А я отступать не намерена! Не хватало мне еще одной ночевки в объятиях и проснуться полураздетой. Срам какой! Вспоминать не хочется!

Ощутив прилив энергии и старый-добрый ведьмовской настрой, я в придачу притопнула ногой. Дракон перекатился с колен на левое бедро, после чего в один прыжок оказался в вертикальном положении. Он деловито отряхнулся, не пошатнувшись, а затем одарил меня легкой, доброжелательной улыбкой. Прям ловелас!

— Завтра для нас тяжелый день. Отдыхай сегодня, я навещу тебя утром, перед экзаменом. — Он вдруг попытался вновь распустить губы, но я ловко извернулась. — Еще хочу, чтобы ты знала, — добавил он немного расстроенно — наверное, из-за отказа. — Ни одна другая женщина никогда не станет моей хранительницей. Как бы отец ни старался подкидывать случайные встречи с другими драконицами для более выгодной партии, свое счастье я вижу только с тобой.

Какое трепетное признание мне довелось услышать! Синтия точно махала бы крылышками от переизбытка эмоций. А вот меня это ничуть не тронуло.

К счастью, дракон сразу же отвернулся и скрылся за дверью, не ожидая от меня ничего взамен. Мне оставалось только запереться и выдохнуть с облегчением. Однако на сердце оставалось неспокойно. Я не ожидала подлянки в виде экзамена, где туча различных ящеров будет глазеть и оценивать нас. Стоило лишь представить сие мероприятие во всех красках, как мне сделалось дурно. Ощутив слабость в ногах, я снова осела на пол, наклонилась вперед, перенеся вес, и вцепилась пальцами в ковер с такой силой, что побелели костяшки. Я застонала в голос, проклиная собственные силы. Не было проблем, да навалилась куча… Теперь у меня нет даже недели, осталось меньше половины суток до падения ниц перед драконоящерами.

Я не смогу выкрутиться. Не смогу использовать ни колдовство, ни скрытые силы драконов. Меня поймают и точно шкуру сдерут. Драконы все-таки те еще безумцы, ослепленные жаждой кровопролития и власти, потому ведьм и некромантов, да и многие другие народы постоянно подвергались гонениям. Драконы издревле считали себя высшими существами.

Всего лишь ящерицы с крыльями!

Я осознала, что каждая последующая мысль куда хуже предыдущей, и сдавленно заскулила. Даже ругательства уже не помогали — толку от них! — одни эмоции.

Сдавшись порыву, я неторопливо оглядела комнату. Пусть травы смешались и пострадали, для умелого дельца это небольшая проблема: я хорошо их знаю, чтобы использовать нужные части и концентрации для зелья. Теперь у меня мало попыток, чтобы вернуться — только пока хватит трав, — но даже так нужно использовать все свои навыки колдовства, пусть и не в родном теле.

Из горла тотчас вырвался смешок. Глупо надеяться, что все получится, если нет инструментов, комната мала, и снаружи наверняка учуют колдовство. Странно, что до сих пор никто не прибежал на пахучий аромат трав…

Взгляд интуитивно приковала чаша с маленькими синими сферами. Что-то внутри непроизвольно сжалось, будто сама магия вела меня. Поддавшись, я, кряхтя, поднялась и заковыляла к тумбе, где еще утром выудила магический договор, ставший ценой для следующей сделки. Взяв сферу в руки, будто завороженная, я обнаружила, как камень засверкал, а затем лопнул прямо в ладони. Комнату мгновенно заволокло дымкой тумана, и я закашлялась, прикрывая губы. Что странно — глаза не слезились, а когда привыкли к рассеивающемуся дыму, мне не удалось сдержать восторженный писк.

Это точно чудо! Я оказалась в деревянной лачуге, где повсюду находились высушенные связки трав, а на маленьком столике у противоположной стены стояли ступки различных размеров с пестиками, несколько глубоких чаш и один, но достаточно вместительный котел. Все, что только требуется для зельеварения…

Обрадовавшись, что мне, наконец, привалила удача, я радостно присвистнула. Неужто это награда за вынесенные мною страдания на вражеской территории? Ведьмовская интуиция ниспослала откровение? Однозначно что-то неведомое, интуитивное дернуло меня коснуться сферы, и именно это так вовремя помогло.

«Может, хоть теперь всё наладится, и удастся благополучно вернуться домой?», — подумала я и растянулась в довольной улыбке. Чувство, что уж теперь всё должно пойти как по маслу, прочно засело, дурманя сознание предчувствием победы.

И оно укреплялось с каждым мгновением, с которым я неторопливо, но оценивающе изучала хижину, куда неожиданно переместилась. Здесь точно было всё, что только требовалось для колдовства. Владелец, видно, с особой тщательностью ухаживал за своим владением, следя, чтобы на пучки высушенных трав не попадала влага, чтобы на стенах и в углах не появилась плесень — даже под потолком, казалось, не обнаружилось ни паутинки, словно проводилась, может, не ежедневная, но частая уборка. Здесь было минимум света, ведь одно-единственное маленькое окошко едва ли осветило бы площадь комнаты. Закатные лучи проникали сквозь щели между досками в стенах, воздух наполнялся ароматами трав и благовоний — ни намека на затхлость и сырость. Я чувствовала себя в родной обители, что, несомненно, безумно мне нравилось!

Стоило сделать лишь шаг вперед, как под ногами что-то громко хрустнуло, отчего я сразу же опустила взгляд и замерла, пораженная, раскрыв рот. Передо мной ковром стелились разбросанные обезумевшим драконом растения и, что странно, чуть поодаль лежал бесформенной массой темно-зеленый капот, из-под которого виднелся красноватый рог бурвалопрыга. Значит, под влиянием лопнувшей сферы переместилось не только тело Синтии, но и всё, что имело отсылку к колдовству. Будто на комнату в академии было наложено что-то вроде магии телепортации, отчего инородные драконьему миру предметы вычеркнуло из академии. А если это действительно что-то, подобное телепортации, следовательно, в действительности лачуга находится не очень далеко от прежнего местоположения. Такого рода магия не способна поддерживаться на больших расстояниях.

Переместив взгляд на стол, я обнаружила такую же чашу с синими, поблескивающими в полумраке сферами и легко догадалась, что они нужны для возвращения в академию. Скорее всего, об этом месте не знает даже тот дракон, клявшийся Синтии в безмерной любви каждую чертову встречу, хотя тот и осведомлен, что его благоверная не раз покупала травы у перекупщиков.

Я усмехнулась, ведь у этой сладкой парочки наверняка за пазухой оставалась куча секретов друг от друга, а в голове вдруг щелкнула мысль, что если это убежище принадлежит Синтии, полукровке драконов, то другая половина родословной наверняка принадлежит либо ведьмам, либо некромантам. Никто кроме нас так не силен в создании зелий и изучении подарков матери-природы.

Качнув головой в сторону, чтобы не ломать голову бесполезными мыслями, я поспешила обойти разбросанные травы и взять со стола несколько маленьких чаш, чтобы собрать всё. Наверняка время использования лачужки было ограничено либо банально временем, либо заклинанием, а я не могла потерять возможность, так вовремя обнадеживающую на возвращение. Сознание заполнилось мыслями о «Сумеречном болоте», сердце ныло от тоски по дому, фамильяру и другу, оттого я торопливо бормотала наименования ингредиентов и наспех сортировала травы по чашам. К счастью, быстро закончив, я подползла к накидке и достала из-под нее оставшиеся ингредиенты животного происхождения. Не успела я и пискнуть, как капот сам магически растворился, будто инородный для хижины предмет. Это только подкрепляло возникшие домыслы и вынуждало меня поторопиться с зельем.

Смежив на мгновение веки и плотно сжав губы, я потянула носом воздух, чтобы успокоиться и взять себя в руки. Отчего-то сердце волнительно трепыхалось в груди; я боялась, что что-то может выйти из-под контроля или, что хуже, кто-то наведается сюда и выгонит меня взашей. Мгновение слабины, и я уже во всю колдовала в центре комнаты, оглядывая углубление в полу, выложенное по окружности камнями, а затем остатки выжженной древесины. Казалось, буквально день-два назад кто-то точно использовал это место, потому что поленья выглядели достаточно свежими.

Колдовать в новых условиях — это, конечно, целое испытание! Мало того, что приходилось все искать, так еще и других проблем навалом! Мне стоило огромных усилий зажечь огонь с помощью камней, ведь раньше можно было воспользоваться бытовым заклинанием; требовалась только искорка банального колдовства, которым теперь я не могла воспользоваться. А установить котел на перекладину и наполнить его водой, чтобы не обжечься об языки пламени, тоже стало своего рода заданием для подмастерья.

Расплетенные волосы то и дело лезли в котел, и я бухтела, что с короткими волосами намного легче живется — ничего не затрудняло работу. Синтии тоже не мешало бы подумать об изменении прически! Сдавшись под напором эмоций, я все-таки подвязала волосы бечевкой на макушке, позаимствовав от одного из свертка, врученного дилером после сделки. Так хотя бы не спалю их в бурлящем зелье.

А пока вода закипала, мне оставалось лишь подготовить ингредиенты и их пропорции. И именно в этом обстояла вся сложность — уж больно сильно я любила экспериментировать с составом и соотношением компонентов. Не зря Эдди говорил, что следует всё тщательно записывать, а я не слушала и творила зелья наугад — как вела интуиция. Теперь поплатилась за свою непредусмотрительность!

Сердце тотчас болезненно сжалось. Вчера Эдди тоже бубнил над ухом и постоянно подшучивал, когда я бросала в котел травы.

— Ты уверена, что стоит варить очередное зелье? — усмехнулся он, скрестив на груди руки. Он стоял совсем рядом и с любопытством взирал на бурлящие результаты моего колдовства. — Зачем проводить эти публичные эксперименты? И так ведь ясен результат.

Толпа ведьмочек принялась с ехидством поддакивать, а одна с иронией процедила:

— Пусть Нуирит и удавалось всегда успешно перемещаться с помощью зелий, но полезности ей это не добавляло. Все знают, что в шабаше Нуирит — неудачница, только жалить умеет.

— Хэй, вы перегибаете! — заступился Эдди, повысив голос и высвободив руки из сплетения на груди, будто готовясь накостылять девчонкам за дерзкие языки.

— Ужалить я могу очень болезненно — это правда, а вот ты, Мора, даже переместиться до сих пор не можешь, ну и с полетами туговато, — парировала я в ответ, легко разобрав, кто именно пытался меня как можно болезненнее задеть за живое. Даже не стоило отрывать взгляд от зелья, все легко угадывалось по голосу. В конце концов, Мора всегда была зачинщицей нападок, а остальные только поддакивали, тушуясь. — Может, в следующий раз полетаем над ущельем, а затем двинемся к Зейдерову утесу, где, по слухам, можно часто увидеть высших драконов?

А такое я упустить не могла — и не прогадала, заинтересованно вскинув голову. Мора недовольно стиснула губы, ее щеки заалели. Казалось, из ушей сейчас дым повалит — как недовольна она была моим замечанием, ведь всегда расстраивалась, когда что-либо не удавалось. Конечно, мне понятно желание стать лучшей в чем-либо, только вот это не означало, что я проигнорировала бы издевки и пустила их на самотек.

Скуксившееся выражение на лице Моры вынудило меня хохотнуть. Неужто драконов испугалась?

— Я всего лишь пошутила, — сдалась я и улыбнулась. — Там же драконы рядом — опасно. С ними лучше не пересекаться.

На этом я снова вернулась к приготовлению зелья, предвкушая сладкую победу успеха. Однако, стоило попробовать его охлажденную версию, мой пыл слегка поубавился. Почему на вкус всегда получается срань предсмертная?!

Не удивлюсь, если меня перекосило в муках, как жалкую гусеницу на солнцепеке. Вяжущее послевкусие на языке ужасно хотелось чем-нибудь скорее перебить.

— Эдди, добавки, — застонала я жалобно, уставившись на друга.

Тот сочувствующе, но с нотками озорства глядел на меня сверху вниз. В его волосах играл солнечный свет, делая их похожими на расплавленную медь, что странно контрастировало с мрачной, но облегающей одеждой некроманта. И это пленяло меня. Снова и снова.

Пытавшись отделаться от странно теплого чувства в груди, я уставилась в котел, зная, что Эдди никогда не проигнорирует мою просьбу. Ощутив прикосновение на плече, я ненароком вздрогнула, а, услышав шепот над ухом, наоборот, будто окаменела.

— Тебе не стоит обращать внимания на их нападки. Для меня ты — самая лучшая и способная ведьма. Они просто завидуют твоим успехам в зельеварении.

— Наверное, они вправду завидовали… — пробубнила я себе под нос, находившаяся под дымкой воспоминаний.

На душе становилось одновременно тоскливо, ведь я так далеко от родного дома, и даже безобидные издевки Моры с подружками уже казались сущим пустяком, но вместе с тем и радостно. Я знала, что меня ждут… В конце концов, мы с Эдди действительно выделялись в толпе «Сумеречного болота», чем привлекали всеобщее внимание. Блондинка-ведьма и рыжий некромант. Кому расскажешь из других шабашей, не поверят.

С тяжестью выдохнув, я опустила взгляд на ступку. Травы внутри были перемолоты до состояния, каши, листья выделили сок, оставалось только закинуть их в котел.

«Надеюсь, с первой же попытки всё удастся, и я вернусь домой. Пусть Синтия сама разбирается со своей жизнью. Мне и своих проблем хватает!», — подумала я, подойдя к котлу и обнаружив, что вода пузырится.

— Ну, вот и настало время для истинного ведьмовского колдовства!

Я хохотнула, а затем принялась закидывать сначала сухие травы, затем подготовленные смеси в ступках. Вишенками в завершении стали компоненты животного происхождения: когти саламандры и руг бурвалопрыга. С каждым новым ингредиентом цвет зелья немного изменялся, пока после последнего перемешивания не стал зеленовато-голубым. Помнится, последнее зелье тоже имело подобный оттенок, что сейчас безумно меня радовало. Я на верном пути! Пусть и не помнила, что швыряла в прошлый раз в котел. На то ведь это и эксперименты…

Продолжая ликовать, я успела налить зелье в чашу и немного остудить его дыханием. В голове вдруг щелкнула мысль, что здесь не найдется ничего, способного подкорректировать вкус, а значит, пить придется так — главное, помогло бы.

— Ладно. Обещаю, что, если зелье — верное, пойду с Эдди на свидание… — успокаивала я себя, поднося чашу к губам.

Солнце уже почти склонилось к горизонту, потому что окружение в хижине едва различалось.

Стоило мне отпить несколько больших глотков, как пищевод обожгло, а в глазах зарябило. Не прошло и пары секунд, как желудок отозвался бурлением, и меня скрутило пополам. Я стиснула губы и зубы, чтобы ненароком не стошнило; в ногах появилась слабость, из-за чего пришлось ухватиться за столешницу.

Те же самые симптомы перед перемещением!

«Вот оно! Дом — милый дом!», — ликовала я, ощущая, как что-то внутри изменялось.