Глава 9 — Дункан

* * *

Передо мной предстала странная картина, не укладывающаяся в голове. Как только я вошел в комнату хранительницы, поскольку на стук снаружи никто вовремя не отреагировал, то замер в проеме. Дверь сама захлопнулась за спиной, но и это не вывело меня из состояния оцепенения.

Синтия подскочила на месте, уставилась на меня ошалелыми глазами и, как безумная, забормотала проклятия, при этом ловко, большим пальцем левой руки, откупорив пробку флакона со странно переливающимся напитком небесно-голубого цвета.

— Синти, родная, что это у тебя в руках? — только и выдавил я, не успев толком опомниться.

А возлюбленная уже запрокинула голову и, зажмурившись, вливала содержимое в глотку, пока флакон не опустел до последней капли. Издав жалобный стон, девушка чертыхнулась, откинула стеклянную емкость в сторону и отчаянно замахала руками у раскрытого рта, будто бы это помогало избавиться от горького или острого послевкусия.

— Какая ж срань предсмертная… — ругнулась Синтия, шмыгнув носом и возведя взгляд к потолку.

Ее лицо раскраснелось, глаза поблескивали из-за слез, отчего у меня сразу же сжалось сердце.

— Что случилось? Расскажи мне?

Я подскочил ближе, желая помочь, однако мои попытки разобраться остались безуспешными. Девушка вдруг замерла, смежила веки и медленно задышала, контролируя дыхание. Ее совершенно не волновало мое присутствие. Она игнорировала меня, а сначала — не почудилось же? — даже испугалась. Укол досады вынудил меня стиснуть зубы, но я молчал, ожидая, когда это неприятное чувство отпустит. Надо во всем разбираться постепенно, а не пороть горячку, в чем, к сожалению, совсем не силен.

Медленно выдохнув, чтобы взять эмоции под контроль, я снова шагнул навстречу Синтии. Только сейчас, приглядевшись, я обнаружил, что моя хранительница была одета в то же зеленое платье, что и вчера. Она выглядела растрепанной, встревоженной, под глазами пролегли синяки, будто ее одолела бессонница; с кожи лица сполз румянец.

Наверное, волновалась из-за экзамена? Я и сам едва отдохнул, мучаясь от чувства вины после нашего вечернего разговора, ведь снова позволил сдаться под напором эмоций. В конце концов, не мне осуждать Синтию и требовать безукоризненного доверия, когда сам однажды был уличен во лжи и предательстве. Возможно, я попросту боялся разрыва, оттого и старался всё контролировать?

Меня сводило с ума, когда что-то шло не по плану, но, к счастью, Синтия всегда это понимала и почти не противилась. Нам удавалось находить компромисс.

Тем не менее догадка, что она только проснулась, отмелась сама собой, стоило заметить темные пятна на ткани юбки и лифа. Осознание щелкнуло в голове, будто зажженный факел, и я скрипнул зубами. В груди разливалось беспокойство, натягивающее истерзанные нервы до предела.

— Ты снова пыталась высвободить драконье клеймо с помощью колдовских зелий?! — тряхнул я возлюбленную за плечи, не сдержавшись. Синтия пошатнулась, испуганно всхлипнула, но не открыла глаза. — Мы же обсуждали это! И ты обещала, что не подвергнешь свою жизнь и здоровье опасности! Мало ли что в них понамешано! Синтия! — окликнул я девушку снова, пытаясь образумить, но она не реагировала ни на какие слова.

Ее равнодушие задевало болезненнее любой раны, полученной на экспедиции. Даже нападки отца никогда не вынуждали чувствовать себя так погано, ничтожно и… одиноко, что ли?

Синтия сжалась в моих руках, сильнее зажмурилась. Казалось, даже дыхание задержала.

— Синти… Милая… Прости меня за все, что наплел вчера. Я понимаю, что расстроил тебя. Сам толкнул на безумные авантюры с зельями. Ну, завалим экзамен — ничего страшного. Даже если отец вычеркнет меня из рода, я давно к этому готов. Ты мне дороже. Правда!..

Я продолжал бормотать слова извинения, как заведенный, чувствуя себя последним подонком. Почему-то в последнее время наши отношения совсем не клеились. Как только вернулся после выполнения очередного задания отца… Совпадение?

Руки своевольно ослабли и освободили возлюбленную. Я понурил голову, замолчав. И тишина отчего-то ужасно давила на уши.

Синтия вдруг расправила плечи, разлепила сначала один глаз, затем сразу второй. Она часто-часто заморгала, а на ее лице отразилась молниеносная смена различных эмоций.

— Снова не вышло… — застонала жалобно Синтия, после чего раздраженно топнула ногой и ухватилась за живот. — Лучше бы потом весь день выворачивало, чем все это…

Она злобно сверкнула глазами, и я в недоумении вскинул брови, впервые видя такую бурю негативных эмоций. Раньше Синтия всегда казалась спокойной, как гладь воды, и грациозной, величественной. Будто все тяготы мира никогда ее не волновали.

Не прошло и секунды, как девушка заметалась из угла в угол, затем неожиданно остановилась и сама подлетела ко мне практически вплотную.

— Эм, любимка… — начала она воркующим тоном, от которого по затылку прошла приятная дрожь. — А прогулять этот пресловутый экзамен можно? М? Давай скажем, что я заболела? Отравилась? Слегла с чахоткой? Да что угодно подойдет!

Синтия озорно заулыбалась и вцепилась пальчиками в жакет. От ее видимой усталости, казалось, не осталось и следа. Голубые глаза так и лучились предвкушением победы.

— Мы не можем, — с трудом выдавил я, ощущая на шее теплое дыхание. — Ты же знаешь, что явка обязательна в любом случае — ее не избежать…

Синтия приподнялась на носках и подалась еще ближе — так, что мы стояли совсем вплотную. Я машинально обхватил ее за талию и прижал к себе.

— Тогда… как насчет другого варианта: мы явимся вместе, но я не стану мешать. Я правда боюсь подвести тебя и испортить результат твоих до-олгих усердных трудов.

На губах тотчас расцвела улыбка. Настроение дорогой хранительницы становилось заразительным. Пока моего слуха не коснулась следующая фраза…

— Твой отец ведь будет разочарован?

И что-то внутри словно разбилось, вынуждая меня ослабить объятия.

Синтия невинно хлопала глазками, будто моля, чтобы я сжалился над ней, а я не мог отделаться от расползающегося ощущения горечи. Так и стоял, как истукан, обдумывая, что все еще нахожусь под влиянием отца, как под маленьким, тесным куполом. И Синтия наверняка знала или, как минимум, догадывалась, что мне сложно вырваться. Что бы я ни предпринимал, что бы ни думал, видел в отражении своих слов и поступков жесткие принципы отца всё контролировать, отсеивать в жизни ненужное, чтить древние традиции драконов.

Предпримет ли сегодня он что-нибудь, что способно будет разлучить нас с хранительницей? Публично. Перед всеми выдающимися драконами и студентами академии. Не удивлюсь, если Делия или та… из Вивьернов… тоже посмеет благоприятно вывернуть ситуацию в свою сторону. Брак ведь всего лишь одно из средств для достижения успеха.

— Иди умывайся и собирайся. У нас осталось мало времени, — улыбнулся я скованно и подтолкнул Синтию в сторону ванной.

Та протестующе замычала, наверняка расстроившись, что не получила ответ на вопрос. Мне не хотелось озвучивать вслух то, что я и так знал. Планку отца, наверное, попросту невозможно достичь. Зачем заранее настраивать себя на поражение? Но Синтия, не отрывая от меня тревожного взгляда, остановилась. Мне пришлось подойти к шкафу и выбрать первый же комплект одежды из ящика, где возлюбленная хранила тренировочные костюмы. Словно я хотел выпроводить ее из собственной же комнаты. Тем не менее время в действительности поджимало.

— И надень это. Каким бы легким и свободным ни было платье, все равно же неудобно…

Синтия с удивлением, даже заторможенностью протянула мне обе руки, а я вложил ей стопку вещей, после чего, ухватившись за хрупкие девичьи плечи, вновь развернул девушку к двери ванной.

— Я подожду тебя здесь…

Синтия неуверенно шагнула вперед, а затем вновь замерла. Обернувшись, она одарила меня счастливой, немного игривой улыбкой.

— Так мы же договорились, да? Об экзамене… Ты не ответил.

Я только кивнул в ответ, не понимая, почему Синтия столь сильно настаивала на моем согласии, ведь знала, что сражается только дракон, а его пара-хранительница раскрывает магию и контролирует поток. Если сплоховать с контролем, дракон может выйти из здравого ума и разрушить академию. И ладно бы только ее. В конце концов, в нашей расе инстинктом заложено разрушение.

Как только девушка скрылась в ванной, и до моих ушей донесся звук воды, я выдохнул с облегчением. Все же как бы ни старался сопротивляться, а внутри что-то настойчиво расстраивалось из-за мысли, что отец во мне разочаруется окончательно. Думал, этот этап давно пройден, а оказалось, что нет. Я все еще крепко связан семейными цепями.

Запустив пятерню в волосы и взъерошив их, я почувствовал, что немного охладил мысли. Услышать подобное от возлюбленной, которую обещал оберегать от любых невзгод, оказалось еще более неприятным, чем я мог предположить. Чтобы скоротать время, я присел на край аккуратно заправленной постели, — казалось, будто Синтия совсем не отдыхала, — и взгляд упал на маленький стеклянный флакон, где совсем недавно находилось незнакомое мне зелье.

В голове роились вопросы, ответы на которые я не мог отыскать самостоятельно. Где Синтия взяла ее? Неужто купила у того торгоша? Или, возможно, присмотрела в одной из аптекарских лавок, когда блуждала по столичным улочкам?

От бутылочки пахнуло морским бризом, напоминавшим воздух у Зейдерева утеса. Даже не знал, что из травяного сбора может получиться такая приятная ароматная комбинация. Хотел бы я, чтобы и Синтия могла повидать другие регионы континента, кроме столицы и родного города. Все же последнее время она была связана с академией и едва ли покидала ее стены надолго. Даже домой ни разу не ездила, приговаривая, что от длительной поездки только сильнее устанет.

— Так-то лучше, правда? — раздался радостный, мелодичный голос Синтии, и я повернул голову. Что-то в переливе звучания мне чудилось необычным, но очень приятным.

Синтия стояла, игриво перенеся вес на одно бедро и разведя руки в стороны, раскрытыми ладонями вверх. Брюки облегали очертания ее ног, а свободный верх из легкой ткани, наоборот, оставлял загадку. Сейчас Синтия выглядела более посвежевшей, хотя легкие круги под глазами все еще выдавали бессонную ночь, что любой бы списал на волнение.

Я отпустил бутылочку и поднялся на ноги.

— Еще следует волосы собрать, чтобы не мешали. Там наверняка будет очень ветрено.

Моя хранительница вновь состроила недоуменное выражение, что вызвало у меня улыбку. Синтия будто не имела представления, что готовило ей будущее. Я же воспользовался ее растерянностью: подошел и провел руками по волосам. Любимая вздрогнула, но не оттолкнула. Она покорно ждала, пока я расчесывал волосы, собрал их на затылке и перетянул лентой, лежавшей в чаше с украшениями на комоде.

— И последний штрих… — добавил я и обогнул Синтию, встав к ней лицом к лицу. Она вскинула голову и с любопытством наблюдала за мной.

Я взял ее за руку и провел пальцем по запястью, ощущая разрастающееся тепло в груди и наблюдая, как на светлой коже хранительницы очертился сначала знак спирали, а затем из него возвышался конус, смотрящий вершиной в сторону локтя; знак, повторяющий пламя, стремящееся к небу.

Девушка зашипела. Не от боли — скорее от испуга. На ее руке появились те же огненные символы печатей нашего договора, которые накануне я использовал для призыва. Сейчас они не должны были обжигать, и вскоре Синтия расслабилась, вновь посмотрев на меня снизу вверх.

— Я активировал клеймо сам, чтобы тебе было проще.

Синтия лишь неуверенно кивнула и просмаковала губами. Я чмокнул ее в макушку, а затем тихо, едва слышно прошептал:

— У нас все обязательно будет хорошо, потому что мы всегда вместе. Удачи…

И я в то же мгновение ощутил, как вибрации воздуха изменились. Под нами появились два белых кольца, очерчивающих по периметру наши кандидатуры экзаменуемых. Вскоре оба круга печати расширились и объединились. Пространство внутри заколыхалось и побелело; ноги увязали словно в зыбучих песках.

— Нас призывают, — пробормотал я и схватил Синтию за руку.

Ее тело била мелкая дрожь. Возлюбленная раскрыла губы, но спросить так ничего и не успела. Звучание ее голоса заглушил рев толпы, и мы оказались на огромной, открытой арене.

Неожиданное, пусть и обязательное для экзаменуемых перемещение вынудило меня ощутить слабость в коленях, и теперь, когда под ногами простирался твердый, утоптанный пласт земли, становилось не по себе. Я ощущал дрожь в ногах, с которой не получалось справиться. Если уж я чувствовал себя потерянно, то каково было Синтии, которая лишь дважды в жизни ощущала призыв на собственном теле? Моргнув несколько раз, чтобы привыкнуть к яркому естественному освещению, я, наконец, смог отчетливо разглядеть силуэт возлюбленной. Она широко раскрытыми глазами смотрела вперед и, казалось, едва дышала от потрясения. Однако твердо стояла на ногах, будто перемещение совсем ее не взволновало. Даже руку мою отпустила.

А масштаб экзамена этого года явно увеличили. Вероятно, сегодня прибыли все драконы первой иерархической ступени: трибуны ломились от присутствующих; низшие драконы, служившие высокородным, вроде фамильяров у ведьм, летали над ареной и горланили, будто подбадривая и ликуя. Их цветастые туши перемещались настолько активно, что голубое, ясное небо чудилось мне аляповатым ковром — даже в глазах рябило, — а какофония звуков усиливала эффект.

— Ну и полчище… — донеслось до меня осуждающее бормотание Синтии, и я вновь повернул к ней голову. Хранительница испуганно взирала на трибуны — вся ее хрупкая фигурка словно сделалась меньше под устремленными на нас взорами.

Чертыхнувшись, Синтия повернулась ко мне и вцепилась в локоть. В ее глазах стояла мольба. От лица отхлынула кровь, губы побелели, и теперь хранительница была похожа на мертвецкое полотно. От этого зрелища даже мне становилось волнительно — полноправному дракону, а к Синтии, драконидице, наверняка будет приковано внимание всех присутствующих. Как-никак большая редкость, чтобы полукровки допускались к выпускному экзамену в паре с чистокровными.

Я улыбнулся, стараясь успокоить возлюбленную, и взял ее за руку. Синтия нехотя ослабила хватку, отпустила ткань рубашки, будто это стало для нее единственным спасением, после чего позволила мне сплести пальцы наших рук вместе. Ее ладонь была влажной, выдавая все эмоции красноречивее взгляда.

— Все хорошо… — добавил я, понимая, что вряд ли любимой помогут слова. Нам оставалось только скорее сдать экзамен, получить результат и убраться восвояси, подальше от удушающей атмосферы давления. — Мы справимся.

Как и ожидалось, эффекта сказанное почти не возымело. Я чувствовал, будто сам себе до конца не верил. Синтию била мелкая дрожь, глаза метались. Впервые я видел возлюбленную такой растерянной, неуверенной в себе. Неудивительно, что она наглоталась зелий, решив, что они помогут ей раскрыть обращение. Как бы нам не обернулось ее затея боком.

— Ты обещал, помнишь?.. — пробормотала Синтия и шагнула ближе ко мне. — Нас же не четвертует, если что-то не получится?

— Не до такой же степени руководство академии кровожадно, — тотчас ответил я, а затем усмехнулся.

Синтия вдруг икнула, часто заморгала и раскрыла рот. Я успел пожалеть, что позволил себе отпустить, казалось бы, безобидную шутку.

— Н-но кровожадно же?!

Рядом появились еще круги призыва, и я машинально перевел взгляд, оставив вопрос своей возлюбленной без ответа. Следующими же прибывшими хранительницами оказались Делия и девчонка Вивьернов, чье имя я не удосужился даже посмотреть в том договоре. Их партнеры выглядели холеными и крайне довольными, что заполучили столь способных партнерш, наверняка считая, что благополучный результат экзамена уже в кармане. Меня же передернуло от осознания, что большую часть дня придется провести с ненавистными драконицами, которые наверняка только и ждут моего провала. Быстро же они переобулись и подобрали себе партнеров для экзамена. Удивительная хитрость и сноровка.

Делия, как будто в подтверждение, тотчас состроила победную улыбку и подмигнула, а стоило ей перевести взгляд на мою хранительницу, как улыбка превратилась в недовольный и хищный оскал. Я непроизвольно приобнял Синтию за плечи, увлекая ближе к себе и оберегая. Та тоже смотрела на Делию, но выглядела удивительно равнодушной. Синтию больше беспокоила толпа высших, принявших человеческий облик драконов на трибунах. И меня безумно радовало, что Делии больше не удавалось вставать между нами, она стала пройденным этапом.

— Не обращай внимания на шипение змей, — пробормотал я возлюбленной на ухо, отчего та повела плечом. — И, конечно же, никто нам ничего не сделает, даже если мы не сдадим экзамен.

Синтия просияла, успокоившись, и мне тоже стало легче. Я почувствовал себя свободным и надеялся, что это ощущение продлится долго. Все-таки мы были последней парой сегодняшнего экзамена из-за неявки Синтии на свою часть. Будет сложно, если все покажут высокие результаты и оправдают ожидания.

Будто в наказание, я заметил отца, скрестившего на груди руки. Он как всегда выглядел недовольным и хладнокровным. Наверняка ему проще было бы не явиться вовсе, но как генерал пропустит столь важное событие, ради которого и приехал в академию, пользуясь случаем, раньше срока?

Даже несмотря на разделявшее нас расстояние, я кожей чувствовал его довлеющую ауру. И, к счастью, меня это не взволновало.

— Раз все экзаменуемые прибыли, и очередность пар известна присутствующим после испытания хранительниц, мы переходим к основной части. Выводите ведьм!