Глава 10 — Нуирит

— … Никто нам ничего не сделает, даже если мы не сдадим экзамен…

Я чуть не подпрыгнула от радости на этом же проклятом месте!

Громадина-арена вселяла в меня ужас, давила своим пространством, а то, что мы с чокнутым драконом находились в самом эпицентре назойливых взглядов, вынуждало ощущать себя мелкой гусеницей под увеличительной лупой. К счастью, чувствовала я себя так не особо долго. Перемещение, хоть и оказалось неожиданным, меня не потрясло: в конце концов, каждое экспериментальное зелье перебрасывало мою бренную тушку в новые земли — порой даже с голодными соседями в придачу.

Ха! Иммунитет у меня на такого рода сюрпризы!

Да и шок от осознания, что приходится находиться посреди полчища драконов, легко отпустил. Пожалуй, я отчасти знала, предугадала заранее, что мероприятие это непростое… а проглотив добрые восемь зелий и встретив с рассветом противно влюбленную ящерку, поняла, наконец, что фортуна смачно на меня плюнула. Барахтаться в склизкой лужице — не мое призвание, так что я ловко переключилась в боевой режим «шершня» Нуирит!

Придется сдавать идиотский экзамен, посветить бледнолицей драконидицей перед заплывшими мордами с клыками и, что уж поделать, выйти сухой из воды! А ящерка обещала помочь мне, своей ненаглядной. Не справится — получит оплеуху от возлюбленной самки, а затем позорный от ворот поворот.

Эх, эта мысль приятно грела мне душу! Что может быть слаще предвкушения, что назойливые драконы по ту сторону Ивлейского поднебесного хребта начнут страдать, пусть и от разбитых сердечек? Жаль, не массово…

Я даже успела немного расслабиться, ведь это означало, что, что бы я ни натворила, серьезных последствий на нас выходка не навлечет. Еще и чокнутый дракоша приобнял меня за плечи, будто оберегая, и я совсем расплавилась. А другие чешуйчатые самки вдруг начали недобро на меня зыркать. Завидовать — плохо, не знали, что ли?

— Раз все экзаменуемые прибыли, и очередность пар известна присутствующим после экзамена хранительниц, мы переходим к основной части! — оратор выдержал небольшую паузу и изо всех сил заверещал:

— Выводите ведьм!

Проблески радости и успокоения моментально исчезли: сердце ухнуло в пятки, а вой низших драконов над головой неожиданно перестал бить по перепонкам.

Слова отозвались пульсирующим эхом в голове.

Я не знала, кто именно произнес их, едва ли оглядываясь по сторонам, но сразу после этого на меня резко обрушился ликующий рев драконов на трибунах. Такой громогласный и неприятный, что по спине прошелся озноб, а колени подкосились. Если бы не поддержка ополоумевшего ящера, я бы тотчас рухнула наземь, однако теперь, потеряв всякую гордость, цеплялась за его рубашку, чтобы удержаться на ногах.

— Синти, — донесся до меня обеспокоенный зов, но я не могла никак отреагировать.

Все внутри будто сковало тисками, и сознание ушло на дальний план. Я попросту уставилась туда, где в следующее мгновение одна из плит в стене арены со скрежетом приподнялась, а затем, будто пушинка тараксакума, легко взмыла в воздух. В появившемся проеме показались яркие, рыжие волосы, отливающие на свету медью. Цвет волос — маркер принадлежности к роду ведьм!

Эти звери поймали наших ради какого-то экзамена? Зрелища? Совсем ополоумели?!

В голове не укладывалось!

Чертыхнувшись под нос, я закашлялась. Дракон, придерживая меня за локоть, помог доковылять до скамьи для экзаменуемых и удобно устроиться, поскольку ноги меня практически не слушались. Я пребывала в ужасе, наблюдая, как выводили ведьм — потрепанных, истерзанных, в лохмотьях и, что выводило из себя, — с магическими наручниками на руках, не позволяющими колдовать. Будто на бойню вели — на потеху полчищу мерзких драконоящеров. И я была в эпицентре этого кошмара, не способная помочь им.

— Милая, что тебя так шокировало?..

Я машинально повернула голову и столкнулась с темными, но чарующими глазами. Усевшийся рядом дракон, казалось, выглядел обеспокоенным: густые брови сомкнулись на переносице, взгляд стал прищуренным, а уголки губ опустились. Судя по всему, моя реакция действительно встревожила его. Возможно, Синтия и вправду ему небезразлична?

Однако сейчас меня не волновали их отношения. Я не издавала ни звука, а внутренний голос истошно вопил: «И ты еще спрашиваешь, дракон?!». В груди что-то ужасно давило, отчего дыхание быстро сделалось прерывистым и хриплым. И у меня не получалось успокоиться своими силами.

Оставив дракона без ответа, я вновь устремила взгляд к ведьмам. Худенькие, измученные силуэты девушек царапали мне сердце. Мне до боли было жалко их — собственные проблемы теперь чудились сущим пустяком! В конце концов, меня не распознали, как чужеземку, и я по-прежнему оставалась цела и невредима, пусть и напугана провалившимися попытками с зельями.

Теперь я судорожно вглядывалась в лица девушек, пытаясь издалека распознать знакомых. Уповала на надежду, что этот кошмар мне лишь чудится, но реальность оказалась ужасной. Многие их них, сжавшись, смотрели в землю, прятались за длинными волосами и мешковатой одеждой, а пара высших драконов кружила рядом и насмехалась, будто коршуны, глумившиеся над добычей, которая вот-вот окажется их пиром.

— Почему здесь ведьмы… — выдавила я, наконец, с хрипом и закашлялась.

На спину тотчас опустилась мужская ладонь — нежно поглаживающая, но не несущая больше успокоения.

— Это нарушительницы мирного договора, заключенного между народами. Согласно ему, драконы, ведьмы и некроманты не смеют ступать, а тем более пересекать нейтральную территорию: Ивлейский поднебесный хребет. В наказание и назидание другим на экзамене мы будем сражаться с ними…

— Их убьют?..

Я нервно сглотнула, не смея оборачиваться к дракону. Что-то в его молчании пугало меня, и я поспешила задать следующий вопрос, вспомнив слова ведущего:

— А кто из них наш противник?

Дракон вновь не спешил ответить, хотя я была уверена, что он располагал нужной мне информацией.

— Последняя, в темно-синем, — вскоре прозвучало рядом.

Словно благодаря чьей-то магической воле, названная девушка вскинула голову и тряхнула волосами. Длинные рыжие кудри разметались по плечам, и мне открылось бледное, перепуганное выражение лица.

Я издала сдавленный всхлип, и закрыла рот ладонями.

Это была Мора…

Ведьма из «Сумрачного болота» оказалась в плену драконов? Невероятно!

Из груди рвался отчаянный крик, но я сдерживала эмоции, боясь навлечь беду на свою голову. Теперь фантазия подкидывала только негативное развитие событий, и мне становилось сложно противиться настроению. Драконы кругом ликовали: продолжали кричать, повторяя из раза в раз, что нарушительницы должны быть сурово наказаны, чтобы другие не смели ступить на их территории; рядом разносились язвительные шепотки экзаменуемых, готовых показать зрелище высокородным. И только один дракон трепетно поглаживал меня по спине и молчал, будто зная, что творилось у меня на душе. Я даже понять не могла то потерянное состояние, в котором сейчас пребывала. Будто весь мир разрушился за мгновение, и ничего уже никогда для меня не станет прежним.

Одно странно… Как? Вот как трусишка Мора смогла угодить в лапы драконов? Она ведь толком летать не научилась, да и никогда не оставалась одна, окруженная своими подружками. А сколько некромантов в шабаше добивались ее?! И все вдруг в одночасье исчезли, оставив ведьму на съедение голодным, разъяренным чудовищам? С трудом верится!

Я уткнулась носом в колени и закрыла глаза, силясь придумать, как бы помочь ведьмам, не выдав себя с потрохами. Голова пульсировала, и шум толпы ужасно раздражал — до скрежета зубов. Вряд ли ведь влюбленный дракончик настолько глуп, чтобы защищать меня сломя голову, только лишь из-за временного обитания в теле его ненаглядной. Да и хватит ли силенок — другой немаловажный вопрос… Придется спасаться своими крохотными силами, а способности Синтии я так и не разгадала. Что вообще умеют полукровки драконов?

— Слушай, — засипела я, приподнявшись, после чего пододвинулась к дракону. Не обсуждать же щепетильные темы во всеуслышание? Тот вдруг удивленно захлопал глазами и растянулся в улыбке, как довольный Пипсил во время кормежки — оголяя все зубы и чуть ли не высовывая язык от нетерпения. Я, конечно, слегка преувеличивала, но вот ощущение восприятия от обоих было абсолютно одинаковым. Вот оно — следствие обожания.

— Слушай, любимый, — вновь начала я шепотом, пытаясь абстрагироваться от давления окружающих, — нам обязательно убивать их, чтобы сдать этот экзамен? Нельзя ли быть более… гуманными, что ли? Это же бесчеловечно!

— Так мы и не люди… — отозвался дракон с улыбкой и взял меня за руку, разжимая пальцы. Только сейчас я заметила, как от волнения сжала кулаки, а на коже ладоней остались следы от ногтей. — Я и не знал, что ты столь трепетно относишься к другим народам. Это из-за твоих родственников по отцовской линии? Или кто-то из них знаком тебе?

Голос его стал глубоким и пронизывающим, будто он знал каждый потаенный уголок моей души. Дракон попал точно в цель, но я сомневалась, что стоило доверять ему. От него веяло холодом, что вынуждало меня чувствовать себя его целью.

— Это просто слишком жестоко… — лишь промямлила я, пожалев, что решилась затеять этот разговор.

Дракон вдруг переменился в лице, озлобившись, усмехнулся, а затем добавил, процедив сквозь зубы:

— А жестоко ли их отношение? Разрушение многих гнездований, убийства самок низших драконов… Наши популяции вымирают, а мы должны мириться с нападками колдуний? Синти, я люблю тебя, но мне лучше знать, что на самом деле происходит сейчас… Я видел то, что творится на границах. Не стоит их жалеть.

Я не успела даже пискнуть в защиту, как дракон опустил взгляд на мою ладонь и коснулся ее. По венам будто побежало тепло, освобождающее от напряжения. В голове тотчас возник туман, распутывающий мысли. Голоса кругом стали приглушенными, и я вздохнула с облегчением. Лишь образ дракона передо мной оставался отчетливым, манящим, успокаивающим.

— Не переживай: я не собираюсь убивать нашего противника, но и, как полагается, докажу, что драконы не терпят предательства…

На моем виске сразу же запечатлели легкий поцелуй, а с губ своевольно сорвался вопрос:

— Как?..

Дракон нахмурился, и что-то вдруг показалось мне в нем опасным. Он замер, наверняка взвешенно обдумывая ответ. Тепло, разливающееся по телу, вдруг стало горячее, и я обнаружила, как магические символы начали расползаться по коже, охватывая и пленяя. Остатки разума вынудили меня дернуться от опасности, однако дракон успел обнять за плечи и прижать к себе.

Я услышала размеренное биение его сердца, ощутила дыхание на шее.

— Мы выйдем последними, — заговорил дракон тихо, но твердо. Его руки начали перебирать пряди волос на спине, но это больше не успокаивало. Собственное сердце затрепыхалось в груди, и я стиснула губы, боясь, что он поймает меня: узнает, кто я на самом деле. — На нас будет сосредоточено всё внимание. Знаешь ведь, что за нами следит не только мой отец, но и твой дядя… именно потому мы сегодня должны выйти победителями. Любой ценой, Синтия.

Я постаралась кивнуть в знак согласия — насколько могла в текущем положении.

— А теперь смотри на арену, начался первый поединок между ведьмой и парой драконов.

Он сам повернул мою голову, отчего у меня не оставалось выбора. Первая же атака поразила меня до глубины души: драконица вытянула руки, высвобождая поток энергии, и ее партнер тотчас с легкостью воссоздал огромное ледяное лезвие, которым атаковал перепуганную ведьму. Та не успела толком отскочить, и с криком распласталась по земле.

— Безусловная победа первой пары!

Не успел голос оратора стихнуть, как толпа высокородных ободряюще взревела, поддерживая первых победителей бурными овациями. В тон им захлопали экзаменуемые, устроившиеся с нами на скамьях, а мелкие низшие дракошки закружились между собой над ареной, будто танцуя. У одной меня, наверное, сжалось сердце и задержалось дыхание от шока. Страшно было узнать, что случилось с девушкой, насколько тяжело ее состояние? Или и вовсе ранение оказалось смертельным? Ее мучительный крик застыл у меня в ушах — я уверяла себя, что драконы не посмеют пойти против мирного договора и развязать войну, поэтому…

Не может же всё закончиться плачевно?.. Шабаши не спустят оскорбление с рук, и драконы знают об этом…

Взгляд своевольно зацепил ведьм, дожидающихся своей очереди, и по их скованным лицам я легко прочитала ужас. Это была словно дополнительная эмоциональная пытка: знать очередность казни и лицезреть, как страдали другие. От одной лишь мысли, что меня раскроют и подвергнут тому же публичному истязанию, по спине прошел холодок, а руки вспотели. Я ненавидела себя за инстинктивный страх, вынудивший сжаться и прятаться; за душевную слабость, из-за которой теперь собственная жизнь казалась намного ценнее чужих. Разум понимал, что стоило мыслить здраво — лишь тогда мне откроется решение, — но всё внутри противилось риску.

Что я, в конце концов, могу сделать для них? Выйти и помочь? Это глупо! Самой бы, беспомощной, выкрутиться без магических способностей…

Публично признать, что я — ведьма? Еще глупее… Самоубийство практически.

Да и признание наверняка поднимет суматоху. Возможно, немного отложит время для остальных, но из-за меня всех начнут подозревать. Ведьма в теле драконидицы! Сколько ж нас таких, способных следить за ними исподтишка, внутри их социума? Одна ли я?

А если мое зелье переместило души, то все приобретает еще более опасный оборот. Так и до запретных заклинаний дойдет… Меня объявят врагом народов, выдворят из «Сумеречного болота».

«Изверги», — подумала я в отчаянии и сглотнула тугой ком, вставший в горле. Мысли приобретали дурной оборот, в душе нарастала паника, и я не могла от нее избавиться.

Где мои хваленые стальные нервы, ведьмовское хладнокровие?!

— Вот видишь, — прошептал со спины дракон, приблизившись. Его голос убаюкивающим переливом обволакивал сознание, — их не убьют, а ты переживала по пустякам…

«Пустякам, — встрепенувшись, чуть не выкрикнула я от возмущения. — Убийство — пустяки?».

Я было открыла рот, чтобы высказать дракону все, что накипело от лицезрения издевательства, но замерла в недоумении. Фраза крутанулась повтором в голове.

— Не убьют? — произнесла я, все еще пребывая в недоумении.

Заторможенная, я повернула голову и уставилась на зрелище, происходящее на арене. Слуха коснулось хихиканье возлюбленного Синтии, но я это проигнорировала.

Практически ничего не изменилось. Драконья парочка вытаптывала себе дифирамбы, активно жестикулируя. Драконица же, встретившись со мной взглядами, злобно оскалилась и отвернулась. Отношения у них с Синтией наверняка были не сахар, что мне абсолютно по боку. Однако за ними… тело ведьмочки странно поблескивало.

— Она блестит… — пробормотала я взволнованно, не глядя ухватившись за одежду дракона и дергая ткань. Мужчина снова с теплотой рассмеялся, придвинулся ближе, а затем взял меня за руку, что все-таки вынудило меня обернуться.

— Родная, все хорошо. Я же говорил, что это не стоит твоих переживаний, — улыбнулся дракон. — Их проучат, проверят тем самых нас, а затем просто вернут всех на свои места. Ведьмы не посмеют восстать, если объяснить им правомерность наказания.

Казалось, собственные слова чудились дракону истиной в последней инстанции. Его выражение лица ничуть не изменилось, маска спокойствия будто въелась в кожу — лишь изгиб губ менялся время от времени, показывая степень эмоций. Значит, он действительно считал, что ведьм излечивают и отпускают. Чувство тревоги засело под ребрами и, будто паук, плетущий себе паутину, стремительно разрасталось. Мне с трудом верилось, что циничные, склизкие драконы вдруг решат отпустить жертв, якобы нарушивших границы их территорий. А охраняют и чтят свои владения эти звери особенно щепетильно…

— Ты сам себе веришь? — поинтересовалась я, чтобы подтвердить предположение.

Дракон в недоумении вскинул бровь, а затем усмехнулся. Уже это давало мне утвердительный ответ.

— Зачем нам оборванки? Они бесполезны.

Ругательство неприятно зацепило, но я постаралась не показывать виду. Очевидно же, что здешние относятся к ведьмам и некромантам с той же неприязнью, что и мы к ним. Оно было у нас в крови, на слуху, а сейчас и перед глазами. Его не искоренить так просто, да и зачем, если все только и подливают масло в огонь?

Смежив веки, я медленно вдохнула воздух, пытаясь избавиться от лишних эмоций. Я была уверена, что ведьм не отпустят, кожей чувствовала, что нам так легко не выбраться, а оглядевшись, подтвердила свои догадки. Высшие драконы относились к пыткам — иначе не назвать! — как к публичным развлекательным боям, демонстрируя благодарность любимчикам и поливая оскорблениями неугодных. Все драконы с легкостью сдадут здешний экзамен — и стараться не нужно.

Сцепив руки в замок и наклонившись вперед, я во все глаза наблюдала за ареной. Драконья пара вернулась к скамьям, ведьму вновь заковали в магические оковы. Девушка, пусть и выглядела потрясенной, немного расслабилась, а вот следующая «нарушительница» дрожала от страха. Никто бы не хотел испытывать настоящую боль лишь ради чужой потехи.

— Всё это омерзительно, — пробубнила я едва слышно и насторожилась.

— Выводите следующую! — вторя мне, разнеслось приказание над ареной, а ветер тотчас разнес его.

Следом один из драконов-надзирателей — грузный и неповоротливый — силком вывел ведьму вперед. Та едва волочила ноги, вцепившись в руку сопровождающего, как в единственно возможное спасение. Ведьма дрожала, молила о пощаде, кричала о собственной невиновности, но ее поведение только подогревало настроение толпы. Надзиратель же, наоборот, никак не реагировал, будто часто вел дела с заключенными и особо опасными преступниками, привыкший быть всегда наготове, — мало ли что произойдет на публичном мероприятии.

Пока он разрушал заклятие на наручниках, следующая парочка экзаменуемых уже, приплясывая, вышагивала к центру арены. Даже для молодого поколения это выглядело не более чем простым представлением. Гнилые душонки, казалось, перерождались из раза в раз, и их мировоззрение сфокусировалось лишь на превосходстве расы высших драконов. А ведьм они всегда принижали…

Я вновь отвела взгляд, съедаемая эмоциями. Мне тяжело было наблюдать со стороны, а мысли, что ничем не помочь, пульсировали в голове бурным потоком. Я отчаянно желала, чтобы всё это быстрее закончилось, а ведьм действительно излечили и отпустили домой. Крохотная надежда теплилась в груди вместе с подозрениями — её не отнять.

Но… каждая последующая пара будто пыталась показать свое превосходство, выделиться из толпы. Пусть ведьмы, запуганные и отчаявшиеся, практически не сопротивлялись, драконы старались показать всю многогранность своих способностей. В ход шло всё, на что хватало фантазии: магия разной сложности и степени воздействия, физические атаки, словесное унижение — оставалось лишь обращение в зверя. А стоило одной ведьме с острым взглядом воспротивиться нападкам, используя призывы мелких магических животных для отвлечения внимания, затем и темную магию проклятий, как дракон на арене взревел — даже его напарница, перепугавшись, отскочила в сторону. Безумца едва оттащили от ведьмы охранники, тем временем мерзавец-ведущий переводил случившееся в шутку, объясняя о горячности крови юных драконов. И окружение поддерживало происходящее снова и снова…

Я не раз порывалась вскочить, но меня останавливала безысходность. Сдерживаемые эмоции, мучили меня изнутри. Я вздрагивала после каждой атаки, живот скручивало, дыхание спирало. Возможно, то было последствие употребленных на голодный желудок зелий, — к сожалению, абсолютно бесполезных, — но теперь меня одолевали тошнотворные позывы.

— Милая, тебе плохо? — поинтересовался дракон, отчего-то взволнованный.

Он придвинулся, приобнял меня со спины и помог опереться на себя, поглаживая волосы успокаивающим жестом. Наверное, для них с Синтией это был своеобразный ритуал близости, однако мне он не казался столь трепетным и душевным. Обеспокоенное выражение дракона не вызывало у меня ничего, кроме отвращения. Мужчина преспокойненько наблюдал за нападками сородичей, порой бросал равнодушные взгляды на трибуны, а теперь вдруг решил вспомнить о нахождении рядом возлюбленной? О ее состоянии?

Только перед ним не она находилась… И искренны ли его чувства к тому же?..

— Ты вся побледнела. На лбу испарина…

— Тошнит немного, — пожаловалась я и закрыла глаза, абстрагируясь.

— Ты, наверное, и не ела ничего сегодня из-за волнения? И не отдохнула совсем из-за приготовлений к экзамену… — продолжал бубнить над ухом дракон. — Вся эта кутерьма много времени не займет. А вечером начнется шумное празднование, куда приглашены выпускники и главы великих родов. Всё скоро успокоится для нас…

Я лишь хмыкнула в ответ. Такая позиция отстраненности нервировала меня, однако мне не позволено было вылить душу. Если дракон распознает во мне чужеземку, тем более ведьму, что тогда с нами случится? Синтии некуда будет вернуться, а моя душа разрушится, не добравшись до тела. Нерадужные перспективы…

Я постаралась вновь отбросить удручающие мысли и сосредоточиться на самочувствии. В конце концов, очевидно, что возлюбленный Синтии не мог оказаться драконом иных взглядов. Тошнота не отпускала, усиливая негатив, в пищевод поднималась желчь. Я с тяжестью выдохнула и застонала от разрастающейся боли.

Как спасать ведьм после исцеления, если и свою шкуру не удастся? В таком-то состоянии. Зря я, наверное, снова экспериментировала с ингредиентами… Нужно было вовремя прислушиваться к словам Эдди.

— А так тебе становится легче?

Дракон коснулся моего запястья, и я сразу же разлепила веки, однако не отстранилась. Отросшие темные волосы защекотали лоб, стоило мужчине наклонить вперед голову при разговоре. Теплое дыхание обдувало щеку. Через прикосновение в меня вливалась магия — горячая, но расслабляющая, — клеймо стало более ярким, а сознание словно пленили дурманом. Это дракон вводил меня в подобие состояния транса своими способностями. Или же договором, знаменующим связь хранительницы и ее партнера?

— Зачем ты это делаешь? — только и выдавила я, не понимая, как реагировать.

С одной стороны — тошнота медленно отступала, а с другой — разрасталось волнение, оплетающее сердце.

— Усиливаю драконье клеймо, чтобы ты могла свыкнуться с моей магией хотя бы на время экзамена. Она раскроет тебя. Не хватало еще, чтобы ты снова упала в обморок. Скоро наша очередь.

Дракон с легкость и завидным хладнокровием перечислял факты, тогда как у меня лишь от фразы «скоро наша очередь» засосало под ложечкой. Я отстранилась, возобновляя вертикальное положение, и обернулась. Наши глаза встретились в противоборстве.

— Это ведь не запрещено?

Мужчина растянул губы в легкой улыбке, но оставил меня без ответа. Он вдруг поднялся на ноги и потянул меня за руку, увлекая в объятия. Оторопевшая, я уперлась ладонями в крепкую грудь и вскинула голову. Окружающие звуки на мгновение будто исчезли, только шепот коснулся уха:

— Я уберегу тебя от всех невзгод…

— Последняя пара сегодняшнего мероприятия! — громогласно заверещал оратор, испугав меня. — Пред вами сын величайшего из генералов Дункан Десаи Кендрик и его хранительница Синтия Грель.