Глава 12. Пыль и красотка

В нос ударяет запах лекарств, крови и чего-то приторно-сладкого, тошнотворного. От этого запаха к горлу подкатывает комок, и я на секунду закрываю глаза, чтобы не закашляться.

В комнате задёрнуты шторы, царит полумрак. В углу курятся благовония, которые, скорее всего, и источают этот отвратительный, липкий аромат. Одним словом, обстановка совсем не располагает к выздоровлению, скорее наоборот.

Как я ни стараюсь оттянуть неизбежный миг встречи с монстром из прошлого, но не могу не заметить его на кровати. Большого, неподвижного, почти не дышащего человека.

Глаза Лиара плотно закрыты. На лице кровавые полосы шрамов, волосы спутались, грязные, в засохшей крови. Его тело не двигается, он не говорит со мной, но та странная сила, что всё ещё веет от него, заставляет мои внутренности сжаться в тугой, болезненный узел.

Жалко ли мне его? Нисколько. Но где-то из глубин прошлого всплывает эта чёртова, долбаная совесть. Именно она заставляет меня помогать пациенту, несмотря ни на что.

Правда, моё «несмотря ни на что» облачено во вполне себе чёткую, железобетонную цель. Я бы и пальцем не пошевелила, если бы не Элоди.

Подхожу ближе и меня накрывает противной, колючей дрожью. Рядом с кроватью стоит невысокий табурет, на него опущена рука Лиара. И из его вены…

Боги этого мира, какая мерзость!

Ему делают кровопускание.

Такое практиковалось разве что в нашем Средневековье. Якобы следовало выпустить «плохую кровь», чтобы пациент выздоровел. На деле же эта процедура только ослабляла и даже убивала.

Интересно, королевские лекари правда так лечат или у них просто «заказ» угробить его потихоньку?

Одним драконом меньше, одним больше.

Цинично замечаю про себя.

— Для начала мне нужен таз с водой, — обращаюсь к поверенному, который застыл рядом статуей. Мой голос вибрирует от напряжения.

— Зачем? — спрашивает он.

— Королевские лекари тоже отчитываются? — резко отвечаю вопросом на вопрос, но тут же не выдерживаю. Хватаю чистую ткань со столика, ловко формирую жгут чуть выше разреза. Перекладываю руку на кровать и накрываю своей ладонью.

Дар отзывается мгновенно, с готовностью, даже с какой-то жадностью. На руке генерала не остаётся и следа. Для меня это мелочь. Я регулярно лечу ссадины и ушибы местных детишек, а ещё «штопаю» разорванные штаны. Они думают, что я волшебница, и матерям, по понятным причинам ничего не говорят. В стране дефицит всего, и купить новые штаны уже подвиг.

— Это варварские методы лечения, — горячо бросаю я, поймав на себе изогнутую бровь Хейза.

Потом подхожу к окну и резко дёргаю шторы в стороны, впуская в комнату солнечный свет.

От штор взметаются клубы пыли, и только сейчас я замечаю, как здесь, оказывается, пыльно. Так, словно здесь никто не жил по крайней мере год, а то и больше.

Хейз отдаёт указание слуге, сам же не сводит с меня глаз. Но когда я хочу открыть окно, он вдруг кладёт свою тяжёлую ладонь мне на плечо.

— Королевские лекари запретили это делать, — говорит он, и в его голосе сквозит ледяная уверенность.

Я веду плечом, смахивая его руку.

— Не прикасайтесь ко мне, пожалуйста. Окна не открывают, потому что на улице полно микр… — осекаюсь. Вот же! Постоянно забываю, что в этом мире не знакомы с такими понятиями, как вирусы, микробы, бактерии. — …полно вредной заразы, но в этой комнате, под слоем пыли, её ещё больше. Почему служанка не убралась здесь?

— Запретили кому-либо заходить сюда, — отвечает Хейз бесстрастно.

Но под ледяной коркой этого «мне сказали, значит, так лучше» вдруг пробиваются робкие зачатки разума. Он сомневается. Его глаза бегают по комнате, замечая, насколько здесь грязно. Он понимает: так неправильно. Но боится навредить.

Мне приносят тазик с водой, и я начинаю «обследование».

Видела бы меня сейчас Инесса Валентиновна, наша заведующая, точно бы пальцем у виска покрутила.

А так я узнала, что могу так делать, чисто случайно.

Мелисса полоскала бельё на реке и оступилась. Мой дар через воду мгновенно вылечил вывих, а ещё «просканировал» всё остальное. Так что я уверена: это сработает.

Ставлю тазик на кровать, опускаю кисть Лиара в воду и пропускаю через воду свой дар. В воде дар похож на золотистые искры, они проникают в тело больного, проносятся по нему со скоростью нервного импульса и считывают информацию. Технология, усмехаюсь я себе под нос. Потому что в моей голове мгновенно рождается полная, пугающе точная картина: что произошло с генералом и какие места повреждены.

Физические повреждения критичные.

Генерал Лиар даже в моём развитом мире остался бы инвалидом. У него перебит спиной мозг, и восстановить его невозможно.

Тяжёлая черепно-мозговая травма затронула зрительные тракты, а ещё — проводящие пути памяти. Слепота и амнезия как итог.

Будь с ним дракон, эти повреждения исцелились бы в одно мгновение. Но я не чувствую его ауру.

— Дракон погиб? Или ментальная связь утрачена? — спрашиваю прямо, в упор.

И Хейз вдруг перестаёт быть скучающей ледяной глыбой. Теперь он знает, что я знаю. И понимает, что я понимаю положение вещей. Он подходит ближе и говорит уже совсем другим тоном, доверительным.

— Мы послали за лучшим драконологом. Он должен прибыть со дня на день, чтобы определить точно.

Драконолог… значит. Понятно. Слышала о нём. Единственный в своём роде, уникальный человек. Профессор, который лечит драконов на ментальном уровне. Да-да, даже до нашей глуши доходят новости.

— Мистер Хейз, дела генерала Даарниеля действительно плохи. Без дракона максимум, на что мы можем рассчитывать, — это инвалидность. Он будет жить, будет говорить и дышать. Но ходить он не сможет никогда. Пока что я стабилизирую его состояние хотя бы до уровня стабильно тяжёлого. И знаете… я вообще удивлена, насколько он силён, после таких травм и полного бездействия оставаться живым.

— Я думал, вы сможете по щелчку вылечить его, — говорит Хейз с такой улыбочкой, что меня передёргивает.

Издевается, наглец. Но я понимаю его. Целительский дар невозможно понять и изучить до конца, поэтому про таких, как я, и говорят, что мы шарлатаны.

— Я не обманщица, которая обещает невозможное. У любого дара есть предел. Как и у любой магии. Вы же обладаете магией, вы знаете.

Хейз поджимает губы, но не комментирует. Плюс моего дара в том, что я вижу ауру других людей: магов, драконов, простых людей. Хейз обладает стихийной магией. Судя по цвету это, вода.

— А ещё… — я делаю паузу, чтобы голос не дрогнул. — Я привыкла договариваться сразу. Плата. В газете обещали плату тому, кто поможет генералу. Я помогу и сделаю всё от меня зависящее. Но мне не нужно золото.

Замолкаю, тщательно обдумывая каждое слово. На кону слишком многое.

— Год назад мой муж лишил меня дочери. Генерал должен поклясться, что вернёт мне её. Именно поклясться, как дракон.

Я стискиваю зубы, глядя на того, кто сделал это со мной. С нами. Но Хейз не должен увидеть ни одной моей эмоции. Если Лиар поклянётся, то даже узнав правду о том, кто я, не сможет нарушить клятву. Я подготовилась.

— Мы обсудим это, когда генерал придёт в себя, — мягко отвечает Хейз. — Но я лично обещаю, что помогу вам, чем смогу.

— Если генерал Даарниель, по каким-то причинам, откажется я просто уйду, — ставлю точку.

Бесповоротно.

Привести дракона в чувство не так сложно, как кажется. Гораздо труднее работать на разных магических уровнях, слой за слоем,, возвращая его тело к жизни. Так что, если он захочет жить, ему придётся поклясться.

На груди тяжело давит, но я нахожу в себе силы для короткой благодарности и даже для подобия улыбки. Встаю с кровати и говорю уже твёрдо, по-хозяйски:

— Где я могу расположиться, пока в комнате будут наводить порядок? Комнату нужно вымыть так, чтобы не осталось ни одной пылинки. Шторы снять и выстирать. Ковёр с пола убрать. Всё лишнее: кресла, диван тоже. Статуэтки с камина убрать. Оставьте только часы. Постельное бельё сменить после того, как слуга оботрёт генерала. Ему нужны чистота и свежий воздух.

Хейз кивает. Но ещё до того, как открывается дверь, он резко оборачивается.

В комнату тем временем входит, нет, вплывает красивая женщина. На её идеальном фарфоровом лице застыла маска скорби. Но стоит ей увидеть меня, как глаза опасно сужаются, становятся щёлочками.

— Мистер Хейз, объяснитесь? — требует она ледяным, звонким голосом.

А я чуть ли не ахаю, потому что узнаю её…