Глава 15. Клятва

— Я, — голос срывается с губ раньше, чем я успеваю подумать.

В приличном обществе нужно дождаться, пока мужчина меня представит, сам скажет о моём даре.

Но в этом обществе я не вижу ничего приличного.

— Меня зовут Ирма, генерал Даарниэль. Я целительница. Вы почувствовали мою магию, потому что, когда ваше сердце остановилось, я запустила его вновь.

Все взгляды впиваются в меня, как иглы. Вайолет округляет глаза, будто я призналась в убийстве, а не в спасении. Аш цедит сквозь зубы, и в каждом его слове яд:

— Вот видите? Сама признаётся. Целительница… шарлатанка. Ещё неизвестно, что там у неё за магия. Вдруг она навредила? Хейз, немедленно вызовите стражу.

— Все вон, — голос Лиара тихий, но режет, как лезвие. — Кроме Дарена и Ирмы.

Вздрагиваю. Из уст бывшего мужа звучит моё ненастоящее имя, и по спине пробегают противные мурашки холодные и липкие.

Аш бледнеет. Его самодовольная улыбка, наконец, сползает с лица, оставляя голую растерянность.

— Генерал, вы, верно, не понимаете… — пытается ввинтить свою правду королевский лекарь, но голос уже дрожит.

— Я выразился предельно ясно, — каждое слово даётся Лиару с трудом, он говорит через силу, и я вижу, как вздувается жила на его шее. Ему нельзя волноваться. Сердце только-только начало биться ровно.

Роберт Аш что-то бормочет о жалобе, я слышу обрывки фраз, «королевский двор», «нарушение протокола», но его голос тонет в шуме собственной трусости. Вайолет беззвучно плачет в кружевной платочек, и я почти что чувствую запах её духов.

Хейз выпроваживает их обоих за дверь. В его движениях холодная, деловая решимость человека, который делает грязную работу, и привык не морщиться.

Я не слышу, что бормочет себе под нос главный лекарь, когда дверь закрывается. Но одну фразу разбираю отчётливо:

«Вы ещё пожалеете»

Мороз бежит по коже. Он опасен. У него власть, связи, длинные руки. Что, если он начнёт наводить справки? Что, если докопается до правды?

Мне становится не по себе. Сердце пропускает удар, где-то под рёбрами разрастается тяжёлый ком. Но я заставляю себя выдохнуть. Оставляю эти мысли наутро. Сейчас нужно держать лицо.

Лиар тем временем медленно поворачивает голову ко мне. Его глаза проясняются с каждой секундой, наливаются тяжёлым, горячим светом таким жарким, что хочется отвести взгляд, но я не могу.

Это так не похоже на его ледяной взгляд в то утро. О да, я запомнила его в деталях. Каждое презрительное движение бровей. Каждое слово, брошенное мне. Но сейчас он смотрит иначе.

— Вы, — говорит он. Голос хрипит, скрипит, но в нём сила. — Вы… спасли меня.

Это не вопрос. Утверждение. Киваю, потому что горло перехватывает. В глазах защипало, но я не позволю себе плакать. Не сейчас. Не перед ними.

— Хейз, — Лиар переводит взгляд на поверенного. — С сегодняшнего дня Ирма мой личный лекарь.

У меня перехватывает дыхание. Внутри всё взрывается ликованием.

У меня получилось. Получилось!

Закусываю губу, чтобы не расплыться в идиотской улыбке. Рано. Осталось только обговорить «плату».

— Лиар, — Хейз называет генерала по имени, и я ловлю себя на мысли, что они не просто наниматель и поверенный. Скорее всего, они близкие друзья. Такие, которые вытаскивают друг друга из огня. — Я был в отчаянии. Я бросил клич по всей империи, надеясь найти хоть кого-то, кто сможет поставить тебя на ноги. Остальные лекари нам не нужны. Но на днях прибудет драконолог, он скажет точно, что с твоим драконом.

— Ближе к сути, — Лиар кашляет, — я ещё слаб.

Голос его напоминает карканье ворона. Но я снова удивляюсь силе этого человека. Для того, кто только что вернулся с того света, он необычайно бодр. Словно сама смерть побоялась задерживаться рядом.

— Ирма не просит золота за свою работу, — голос Хейза становится тише, осторожнее. — Она просит об услуге.

Лиар переводит тяжёлый взгляд на меня. И я стою. Не прячу глаза, хотя это не просто. Даже больной, даже едва живой он давит. От него исходит такая энергетика, что воздух вокруг становится плотным.

— Да, сэр, — говорю твёрдо, хотя внутри всё дрожит. — Мне не нужно золото. Я хочу, чтобы вы при свидетеле дали магическую клятву, что вернёте мне дочь.

Лиар изгибает бровь. Его лицо стремительно бледнеет так, что даже губы становятся синеватыми. Я успеваю испугаться, вдруг ему снова плохо, но он просто… смотрит. Долго. Невыносимо долго.

А внутри меня всё поёт и ликует. Я всё придумала. Магическую клятву невозможно нарушить. Он перероет землю, но найдёт Элоди. Когда я открою ему, кто я и кто она. А потом мы исчезнем. Навсегда.

Вижу, как напрягся Хейз, глядя на генерала. Неужели совесть шевельнулась? Неужели он знает, куда год назад он отвёз единственную дочь? Ну это я, конечно, загнула. У таких, как они, совесть отсутствует.

— Только если ты пообещаешь, — голос Лиара становится вдруг спокойным, почти будничным, словно мы обсуждаем погоду, — что поставишь меня на ноги.

Отвожу взгляд к окну. Там уже сгустились сумерки тяжёлые и лиловые. Моя девочка где-то одна. Я даже не знаю, что с ней происходит. Ест ли она? Спит ли? Плачет ли по ночам?

Стекло ловит моё испуганное отражение. Бледное лицо, перекошенные брови, кусаные губы. Злюсь сама на себя. Чувствую, как волна обжигающей ярости проходит по внутренностям.

Я должна попробовать. Ради Элоди.

Киваю. Соглашаюсь.

— Ирма, — Хейз подходит ближе. — Возьми, Лиара за руку.

Делаю, что просят. Его ладонь холодная, сухая, с длинными грубыми пальцами воина. Пальцы сжимают мои, и я вздрагиваю не от страха, от неожиданности. Я видела такой ритуал только в книгах да в рассказах миссис Арно. И вот это происходит со мной. Наяву.

— Я, генерал Лиар Даарниэль, — голос его звучит твёрже, чем я ожидала, — клянусь Ирме вернуть её дочь. Если она поставит меня на ноги.

— Я, Ирма, — выдыхаю, чувствуя, как воздух вокруг начинает звенеть, — клянусь поставить на ноги генерала Лиара Даарниэля.

Наши ладони накрывает ладонь Хейза.

Место соединения вспыхивает голубым светом ярким, почти болезненным. Искры пробегают по пальцам, поднимаются выше, к запястьям. На секунду мне кажется, что меня ударило молнией, но нет.

Клятва состоялась.

Сердце грохочет в груди, как отбойный молоток. Вот теперь, теперь можно выдохнуть. Лиар дал клятву без уточнений, без «если то», спокойно. Отрешённо даже. Словно его не страшит магический откат.

Или… он давно раскусил меня? Играет роль? Ему нужно выздороветь, а на прошлое плевать.

Не знаю.

Думать о таком слишком тошно. Голова и так идёт кругом.

— Благодарю вас, генерал, — говорю, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Сейчас вам нужно будет отдохнуть…

Не успеваю договорить. Лиар перебивает меня, даёт указания Хейзу, будто я не открывала рта.

— Проследи, чтобы Аша и его прихвостней сегодня же в доме не было. Вайолет отправь следом, я позову, когда буду готов к разговору. Тем лекарям, которые успели прибыть, заплати по одному золотому и отправь восвояси. Начинай составлять список всего моего имущества и…

— Лиар, — Хейз пытается его остановить, в голосе предостерегающие нотки. Но генерал не слышит. Или не хочет слышать.

— Вели слугам принести вещи Ирмы сюда. Она будет жить в моей комнате. Не хочу умереть посреди ночи потому, что ко мне далеко бежать.

— Сэр, — мягко, но твёрдо возражаю я, хотя внутри всё кипит. — Это лишнее. Я буду приходить к вам среди ночи. Проверять ваше самочувствие. Жить в одной комнате ни к чему.

Это вообще что за новости? Ладно работать на бывшего. Но жить с ним в одной комнате?

Лиар медленно поднимает руку. Жест властный, привычный. От него веет столько лет командования, что я невольно замолкаю на полуслове.

— Запомните, Ирма, — говорит он, — Я человек войны. Под моим командованием была имперская армия. И это наложило отпечаток на мою личность. Мои приказы не обсуждаются.

Он замолкает на секунду, переводит дыхание. Я вижу, чего ему стоит эта речь, каждое слово вытягивает силы.

— Смиритесь с этим, — заканчивает он тихо. И закрывает глаза.

А я стою и смотрю на его осунувшееся лицо, на синеву под глазами, на грудь, которая теперь поднимается и опускается ровно, спокойно. И думаю только об одном.

Элоди, держись. Мама уже почти нашла тебя.