Глава 18. Помощь Эмме

Тишина в комнате становится плотной, как патока. Я жду.

Наконец, Эмма собирается с мыслями и поднимает голову.

Глаза красные, опухшие: она плачет, и от этого мне становится почти физически больно.

Больше всего на свете я боюсь услышать, что Элоди больше нет.

Не выдерживаю напряжения и подхожу к маленькому окошку. Сквозь тонкое оконное стекло практически ничего не видно, уж больно оно закопчённое.

— Я не знаю, госпожа, — говорит она тихо, а потом срывается на плач. — Я не смогла выполнить ваш приказ. Не смогла-а-а-а.

Слова утопают в плаче и всхлипах, а мне хочется биться головой о стену. Снова тупик. Такая короткая радость и, как говорится, мордой об асфальт.

— В то утро, когда вас привезли, я осталась с вашей дочерью. Она просыпалась два раза, и я покормила её и сменила пелёнку. Ближе к обеду прибыл господин Лиар. Он был зол — о, вы не представляете, как он был зол! Я слышала, как он кричал на управляющего, и… после этого нам всем сообщили, что мы свободны.

«Отклеиваюсь» от стены и подхожу ближе. Мне важна любая информация.

— Я стала спрашивать, кто будет ухаживать за Элоди, но меня за шиворот вытащили из детской и спустили с лестницы.

Эмма вытирает слёзы и крупно дрожит, она будто проживает эти события заново. У меня понемногу начинает складываться в голове картина произошедшего.

Слуг убрали, чтобы не болтали, но зачем?

Чего так боялся Лиар?

Сплетен?

Вряд ли… А чего тогда?

— Вы не подумайте, я не ушла. Дежурила за тем раскидистым деревом, что растёт напротив. Ночью к дому подъехал экипаж, и я видела, как один из охранников вынес на руках свёрток.

Из груди невольно вырывается тонкий писк, и я закрываю рот ладонями. Эмма настолько погружена в воспоминания, что не обращает на это внимания.

— Он и ещё двое сопровождающих сели в экипаж и куда-то поехали. Я на свой страх и риск запрыгнула на подножку и услышала лишь, что господин велел увезти ребёнка в сиротский приют при монастыре Дракона Основателя.

Невидимый груз с сердца рухнул вниз, и я, схватившись за грудь, неуклюже заваливаюсь на стул.

— Эмма, мы знаем, где приют, значит, и Элоди сможем найти, — воодушевлённо говорю я и сама не верю своему тону.

— Нет, госпожа. Я взяла кое-какие сбережения, чтобы хватило на дорогу и еду, и поехала следом, но девочку с таким именем и подобного возраста туда не привозили, — грустно отвечает Эмма. — Я попыталась выяснить, кто был возницей, но привлекла внимание, и… со мной жестоко расправились.

— Тебя били? — глухо доносятся из моих уст слова.

Ей-богу, я уже ничему не удивлюсь.

— Хуже. Возницу я так и не нашла, но мне подвернулась отличная работа: служанкой в богатом доме. Совершенно случайно, я так обрадовалась. Мама уже не могла работать, а я уже строила мечты, что на такое жалование мы заживём тихо и спокойно, что смогу накопить на приданое. Но меня подставили. Обвинили в краже. Те украшения мне подбросили. Чтобы не попасть на каторжные работы, мы продали нашу комнату, и я отдала все сбережения. Этого хватило, но мы оказались здесь, почти в трущобах. Меня не берут на работу, потому что на мне клеймо воровки. Вот и перебиваюсь случайными заработками.

Закрываю лицо ладонями, впиваясь локтями в колени.

С силой провожу ладонями по лицу и запускаю их в волосы.

Лиар просто чудовище!

Мало меня, так… Эмму-то за что?

И самое гадкое: всё это произошло с Эммой из-за меня.

— Госпожа, а как вы смогли спастись? Вам есть где жить? Вы всегда можете…

— Я расскажу как-нибудь потом. Эта история не для спешки, а я тороплюсь.

Встаю со стула, но ноги не держат. Чувство вины, стыда и в придачу ноющая в груди тревога заставляют меня мыслить хаотично.

Не хочу пока говорить Эмме, где я живу и на кого работаю. Хватит с них потрясений. На золотой они смогут купить продуктов почти на месяц и не голодать. А потом… потом…

— Эмма, я помогу вам. В часе езды отсюда есть посёлок Добрый. Там живёт одна девушка, которая бежала со мной с Рояло. Там никто не знает о генерале, туда не дотянутся длинные руки его связей, а уж про тебя и подавно. Я напишу ей, если захотите переехать. Пока это всё, что я могу для вас сделать.

Я исправлю! Всё исправлю!

Эмма переглядывается с матерью, пожилая женщина говорит:

— Вы святая, Алана. Боги на вашей стороне. А нас здесь ничего не держит.

Эмма отрывисто кивает, а потом резко встаёт с кровати и обнимает меня.

Вместе мы выходим на улицу, и я говорю ей:

— Купи лекарства и еды. Жди от меня новостей. Мне жаль, что ваша жизнь скатилась под откос из-за меня.

Признаюсь как на духу.

— Я давно перестала роптать на судьбу. Но вновь поверила в чудо, увидев вас. Вы правда святая.

Мы расстаёмся на тёплой ноте, а я уже мысленно пишу письмо Мелиссе: во-первых, ей нужно сообщить, что я жива, а во-вторых — попросить найти работу для Эммы, чтобы они могли ехать без опаски.

Закупаюсь необходимыми травами и почти бегом бегу к дому Лиара. Не хочу попасть под подозрение.

Уже на подходе к дому вдруг чувствую странную усталость, будто ноги вязнут в глубоком снегу.

Неужели я слишком много отдала магии матери Эммы?

Но как же я тогда справлюсь с целым драконом?

С трудом дохожу до калитки, то и дело останавливаясь, и вижу замызганный экипаж на подъездной дороге. Не представляю, как в столь презентабельный район пустили это чудо, но замираю от другого.

Нечеловеческий крик заставляет меня вздрогнуть. Кричат из дома. Забыв об усталости, бегу в дом, потому что, если какие-то недолекари из королевского штата решили снова лечить Лиара, я их в клочья порву. Я только-только наладила процесс…

Взлетаю на второй этаж, не знаю, откуда взялись и силы, резко дёргаю дверь, а потом замираю.

Потому что такого я точно никогда не видела!