Глава 3. Чешуйчатая тварь

Эмма помогает мне одеть скромное «глухое» платье, а потом терпеливо заплетает мои длинные волосы в тугую косу. На улице зима, и довершением моего скорбного образа служит пальто и платок.

Сердце замирает в груди, когда я вижу, как теперь выгляжу. Полноватая фигура, но это после беременности, но она не портит, красивая масть лица: аккуратный носик, большие голубые глаза, пухлые губы. Роскошные светло-русые волосы, похожие на спелую пшеницу.

Алана была красавицей. Но почему же муж так жесток с ней? Неужели действительно из-за того, что она родила девочку?

Наклоняюсь и целую дочь в её тёплую, пахнущую солнцем макушку. Мне не посчастливилось стать матерью. Сначала я работала, как проклятая, потом функциональное бесплодие поставило приговор.

А теперь…

Теперь меня отправили в этот мир, дали возможность почувствовать себя матерью, заполнить ту пустоту, что жила внутри, и отняли это…

Если быть точнее, отнял гнусный негодяй, которого Алана любила.

— Вы его сильно разозлили, — шепчет Эмма, провожая меня на улицу, и в её голосе дрожит тревога. — Раз он решил сам вас отправить в тот монастырь.

Нет, я, конечно, таких экземпляров и в своём мире встречала.

Хранители продавленного дивана, жаждущие наследника, будто им действительно есть что передавать по наследству.

Кроме, может быть, долгов и скверного характера.

Но в моём мире никто, слышите, никто, не посмеет просто так отправить женщину в монастырь.

Тяжело вздыхаю, потому что в голове сплошной сумбур и противная липкая каша. Бежать сейчас не выйдет. Дом наверняка охраняется, я чувствую спиной чужие взгляды. А вот по дороге... по дороге вполне возможно. Только бы не упустить момент.

Но стоит мне выйти во двор, как все мои планы рушатся в одно жалкое мгновение.

Потому что на заднем дворе стоит ОГРОМНЫЙ.

...Огромный, мать его ДРАКОН!

Я взвизгиваю, тонко, по-поросячьи и в один прыжок оказываюсь за закрытой дверью. Сердце колотится где-то в горле, ладони мгновенно становятся мокрыми. Это как понимать?! Это что это вообще такое?!

Эмма округляет глаза так, что они становятся похожи на две монетки.

— Госпожа... — шепчет она ошарашенно. — Вы и это не помните? Ваш муж — генерал армии драконов, а ещё глава Дома Огня.

Если бы я помнила! Если бы я хоть что-то помнила!

Но служанка говорит об этом так спокойно, будто драконы во дворе — это обычное дело. Будто каждый день она подаёт завтрак и наблюдает, как чешуйчатая тварь дымит носом.

Я набираюсь смелости, выдыхаю, сжимаю кулаки и снова открываю дверь.

Дракон никуда не исчез. Наоборот, он словно только и ждал моего появления. Теперь он рассвирепел по-настоящему. Из его ноздрей валит густой чёрный дым, воздух наполняется запахом серы и гари. Огромные зубы клацают так, будто он уже пробует меня на вкус. Будто хочет перекусить меня пополам, как сухую ветку.

— Алана, сколько можно!

Голос врывается в моё сознание, как удар грома. Глубокий, рокочущий, почти нечеловеческий. Я удивлённо таращу глаза, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

Во дела!

Как сказала бы моя племянница: «Это вам не хухры-мухры».

Но даже сейчас, даже в этот безумный момент, я ещё не понимаю, насколько унизительным окажется моё положение. Насколько я буду беспомощна, как муха в паутине.

Я лихорадочно пытаюсь сообразить, куда мне садиться.

На дракона же надо как-то забираться?

Как вдруг чудовище взлетает. Мощные крылья со свистом рассекают воздух, поднимая вверх клубы пыли и мелкие камешки. Пространства заднего двора ему хватает с лихвой и тут меня осеняет. Дом так и проектировался. Специально. Для этих тварей.

«Алина!» — хочется простонать в голос, схватиться за голову и рухнуть на землю. «О чём ты думаешь?! О чё-о-о-о-ом?!»

Дракон на короткий миг зависает в воздухе прямо надо мной огромный, чёрный, с горящими алыми глазами. А потом медленно, будто наслаждаясь моим ужасом, тянет ко мне когтистую лапу.

Я визжу как ненормальная. Как резаная. Как та девчонка из фильма ужасов, которую ну в общем вы поняли.

Меня хватают за руки двое крепких мужчин, я даже не заметила, откуда они взялись! И буквально толкают вперёд. Нет, не толкают. Швыряют. Прямо под тушу дракона, как мешок с картошкой.

Острые когти смыкаются на моей талии, трещит ткань пальто, разрываемая острыми как бритва когтями. И дракон, довольно рыкнув, тут же набирает высоту.

Земля уходит из-под ног так стремительно, что у меня перехватывает дыхание. Когти впиваются в талию. Больно. Я чувствую каждый миллиметр, каждую острую как бритва чешуйку. Ветер бьёт в лицо, сбивает волосы, вырывает слёзы из глаз.

— Отпустите меня, чудовище! — ору, но ветер уносит мой голос вниз, превращая его в жалкий писк.

Дракон даже ухом не ведёт. Или тем, что у него вместо ушей. Он просто летит, мощно, ровно, будто я ничего не вешу. Будто я пёрышко, застрявшее между его пальцами.

Пытаюсь извернуться, посмотреть, что внизу. Мелькают леса: тёмные, дремучие, будто на них век не ступала нога человека. Потом скалы, острые, как драконьи зубы. А потом море. Бесконечное, холодное, серо-зелёное. Оно простирается до самого горизонта, и мне становится по-настоящему страшно.

— Куда ты меня тащишь?! — уже не кричу, а просто шепчу, потому что сил не осталось.

В ответ только свист крыльев и низкое, вибрирующее урчание в груди чудовища. Оно звучит почти как... как смех.

Сволочь.

Чешуйчатая сволочь!

Пальцы немеют, всё тело затекает в этой нелепой позе. Я перестаю понимать, где верх, где низ. Только ветер, только этот противный запах серы и гари, только бешено колотящееся сердце.

А потом дракон начинает снижаться.

Я чувствую это по тому, как меня тянет вниз, тяжелее, резче. Когти сжимаются сильнее, будто боятся упустить добычу. Внизу, среди волн, вырастает остров. Небольшой, скалистый, совершенно пустынный. И на самой его вершине серые каменные стены. Монастырь.

Он выглядит как тюрьма. Самая настоящая могила для тех, кто сюда попадает. Высокие глухие стены, узкие окна-бойницы, массивные ворота, обитые железом. Ни деревца вокруг, ни травинки только голые камни и чайки, которые с криками разлетаются в стороны, завидев дракона.

— Нет, — вырывается у меня помимо воли.

Дракон планирует по широкой дуге, облетая монастырь вокруг. С высоты я вижу внутренний двор, несколько фигур в чёрных рясах, суетливо прижимающихся к стенам.

— Пожалуйста... — шепчу я, обращаясь непонятно к кому. К дракону. К себе. К той, чьё тело я заняла.

Бесполезно.

Чудовище закладывает последний вираж и с тяжёлым хлопаньем крыльев опускается прямо во дворе. Земля сотрясается от его веса. Камни дрожат под когтистыми лапами.

Меня аккуратно, почти нежно, опускают на землю.

Ноги подкашиваются, и я падаю на колени, хватая ртом воздух. Пальто и платье изодрано в клочья, на талии останутся синяки. Я трясусь всем телом и не могу остановиться.

Оборачиваюсь и вижу, что дракона больше нет. На его месте стоит бывший муженёк и зло улыбается, скалится.

— Принимайте, — говорит Лиар. — Моя бывшая жена Алана прибыла отмаливать свои грехи и служить на благо монастыря.

Он говорит это низким, рокочущим, с нотками презрения.

Я инстинктивно обнимаю себя руками. Пожалуй, облик дракона хотя бы немного отражает его чудовищную суть.

За спиной раздаются торопливые шаги. Чёрные рясы окружают меня плотным кольцом.

— Ваша светлость. Несомненно, монастырь научит её смирению. Благодарим за щедрое пожертвование.

Со свистом вдыхаю воздух. Теперь понятно, почему мне здесь так «рады», генерал купил мне место, очевидно, не люкс.

Дёргаюсь, когда он отходит на шаг назад и снова обращается. В золотистых искрах дракон расправляет крылья и взлетает.

Я провожаю его взглядом, будто цепляюсь за последнюю призрачную надежду.

— Вставай, грешница, — слышу я сухой, как песок, голос. Старая монахиня с лицом, похожим на печёное яблоко, смотрит на меня без капли сочувствия. — Здесь тебя научат смирению.