Глава 23. Правда

Я знаю эту историю от и до.

Я была в тот день и в доме Лиара, и позже на Рояло, когда остров горел, словно подожжённый факел.

Я до сих пор иногда чувствую запах гари в носу, будто я снова там, среди дыма и отчаяния.

Но отчего‑то сказанное Хейзом больно ударяет мне в грудь, будто кинжал вонзается прямо в сердце.

Почему это так ранит? Ведь я должна быть готова…

Я так и не вспомнила жизнь Аланы — и эта неизвестность гнетёт меня, давит на плечи невидимой тяжестью, словно я несу на себе весь мир.

У меня не было времени думать о том, какой она была.

Что была за человек?

Какие демоны жили в её душе — или она была доброй женщиной, любящей своего мужа. Я не знала этого.

Мне нужно было выжить, построить жизнь с нуля в поселке, где я до сих пор чужая.

Что ж, сейчас я узнаю, если не правду, то хотя бы взгляд с другой стороны. Коротко киваю, давая понять, что готова слушать, и с трудом сглатываю ком в горле. В груди что‑то сжимается, будто предчувствие беды.

Хейз тяжело вздыхает, и его голос, когда он начинает говорить, вибрирует от напряжения, будто каждое слово даётся ему с усилием. Он смотрит на меня с какой‑то странной смесью сочувствия и осторожности, словно боится сказать лишнее и от этого мне становится еще тошнее.

Говори же...ну...

— Алана была бедной торговкой, без магии и рода. Лиар встретил её на рынке, словно все драконьи боги в тот миг опустили свой взор на них. Истинная. Поразительно.

Хейз замолкает, не понимаю к чему эта театральная пауза, но я вежливо молчу.

Начало выглядит как слащавая история любви и я лишь поджимаю губы, делая максимально заинтересованное лицо.

— Род Даарниелей был в опале не только у короля, но и у богов. Предок Лиара разгневал богов, уничтожив истинную связь со своей будущей невестой, и боги перестали посылать истинных драконам дома Огня. И вдруг… чудо! Лиар полюбил Алану, а она его. Не было красивее и счастливее пары.

Стискиваю зубы, пытаюсь подойти к полученной информации так, будто она не касается меня. Но отчего‑то в носу щиплет, а в горле снова встает ком.

Почему ты — Лиар, черт подери, отказался от дочери, а любимую отправил на остров без возврата?!

Моргаю, отгоняя непрошеные слёзы, и делаю глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках.

— Алана забеременела. Им пророчили рождение сына. Сильного дракона, который вернёт звезду Даарниелей на небеса.

Накатившая сертиментальность уходит без следа, я еле сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза от этого пафоса.

У меня даже начинают ныть зубы, будто сладкого переела. А может я слишком сильно их сжала...

Монолог Хейза похож на заученную историю, скорее всего, придуманную для отвода глаз. Становится горько.

Получается, правды я всё равно не узнаю — лишь то, что говорили всем?

Но ведь Хейз понимает, что от этого зависит здоровье Лиара. Надеюсь, что да.

— Король отправил Лиара на восток королевства, когда до родов Аланы оставалось лишь несколько недель. Он так хотел успеть, но… было слишком поздно. Ему сообщили, что Алана родила девочку и обезумела. Она кричала и металась, винила себя, что не смогла родить сына. На второй день после родов девочку нашли мёртвой в своей колыбели. Алана убила собственную дочь.

Пульс в висках стремительно заглушает внешние звуки. Кровь стучит в ушах, мир вокруг будто теряет чёткость.

Такого я точно не ожидала услышать! Мысленно беру свои слова обратно — эти слова бьют больнее любого удара.

Круглыми от услышанного глазами смотрю на Хейза, а тот тяжело вздыхает и отводит взгляд в сторону.

В его глазах мелькает что‑то — жалость? Сочувствие? Или просто неловкость?

Он нервно поправляет манжету, и я замечаю, как дрожат его пальцы. Может у него тоже есть дети? Я ведь ничего не знаю о нем.

— Лиар был вне себя от горя. Он так ждал этого ребёнка. — Хейз качает головой. — За убийство Алану отправили на Рояло. Говорят, когда её увозили, она кричала на всю округу и проклинала род Даарниелей. Я до сих пор не могу простить себя, что меня не было рядом с Лиаром. Что не поддержал его в такой тяжелый момент. Один из генералов позже сообщил мне, что он обернулся в дракона и пропал на несколько дней.

Поражённая до глубины души этой ложью, встаю на ноги и подхожу к окну. За стеклом — безмятежный пейзаж, будто и нет в мире ни боли, ни предательства. Темнеющее небо, зелёные деревья, лёгкий ветерок шевелит листья.

Как они могли придумать такое? Как могли обвинить меня в том, чего я не делала? Сжимаю кулаки, ногти впиваются в ладони, но я не чувствую боли.

— А потом Лиар сжёг монастырь вместе с истинной, что совершила страшное преступление, — заканчиваю за него, стараюсь держать голос ровно, но чувствую, как он дрожит на грани срыва.

Внутри меня клокочет смесь злости, раздражения, отчаяния от этой гнусной лжи, что придумали, чтобы покрыть Лиара.

Мои руки дрожат, и я цепляюсь за подоконник, впиваясь пальцами в дерево, чтобы хоть как‑то удержать себя.

Они всё подстроили. Каждый шаг, каждое слово — ложь. Но зачем?

— Он рассказал вам?

— Нет, — качаю головой. — Это мне показал дракон, когда попал в моё тело. Мистер Хейз, вы присутствовали хотя бы при одном из событий? Или пересказываете с чьих‑то слов?

Хейз явно рассчитывал на другую мою реакцию — и оттого выгибает бровь дугой, в его взгляде мелькает недоумение. Он отклоняется в кресле, словно инстинктивно отстраняется от моей ярости. Его глаза тут же сужаются.

— Мне рассказал Лиар, я видел письма из дома.

— Кто их писал?

— Управляющий, — вконец теряется Хейз, но тут же берёт себя в руки. — Ирма, это что за допрос? Мне нет оснований недоверять словам Лиара, ведь я слышал их так же хорошо, как слышу вас.

— Тогда я должна быть мертва, а я стою перед вами, ведь Алана — это я! И я не убивала свою дочь!