Глава 26. Он нашел
Хейз пропадает из дома надолго, он ищет Элоди. И пока лучший друг Лиара в разъездах, в особняк буквально ломятся визитёры.
Первым является Роберт Аш. Он демонстративно делает вид, что не замечает меня, и с деловым видом беседует с управляющим. Осведомляется о здоровье генерала и, услышав, что ему лучше, кривит губы. Только после этого он будто впервые замечает меня, стоящую у основания лестницы, ведущей на второй этаж. Я мило улыбаюсь, но внутри уже знаю: я дам отпор, позову стражу, но к Лиару его не пущу. Впрочем, Роберт особо не настаивает, раскланивается и уходит.
Теперь на моей стороне мистер Джавс. Он подбадривает меня и напоминает, что ему строго велено не впускать никого к господину. Где-то глубоко внутри я выдыхаю с облегчением: когда у тебя есть союзники, даже самая тёмная ночь становится чуть светлее.
Вайолет тоже идёт лесом, она даже повышает голос и угрожает мистеру Джавсу всеми карами небесными. Но он держит оборону.
Так проходит неделя.
Здесь всё иначе, чем на родной земле. Там взял телефончик, и вуаля: свежая информация уже у тебя. Здесь же остаётся только ждать, и это ожидание медленно съедает меня изнутри.
После очередного дня, наполненного массажами, мазями, прогулками и бесконечными баталиями за каждую съеденную ложку, я падаю на кровать, едва чувствуя ноги.
Где-то за стеной ветер шумит в кронах деревьев, и этот звук кажется мне единственной нитью, связывающей меня с миром за пределами этой спальни.
Я не знаю, сколько проходит времени. Может, час. Может, два. Я уже почти проваливаюсь в тревожную дремоту, когда слышу шаги в коридоре.
Кто-то идёт тяжёлой походкой. Единственный мужчина в доме, мистер Джавс, но он передвигается бесшумно, словно призрак. А значит…
Я резко сажусь на кровати. Сердце колотится где-то в горле. Лиар крепко спит, я слышу его ровное дыхание. Нащупываю ногами домашние туфли и наспех накидываю халат.
Время сжимается до нескольких мгновений, и вот я уже стучу в дверь кабинета поверенного.
— Войдите, — отвечает он хрипло, и в голосе слышится напряжение.
Я делаю шаг в полумрак кабинета и закрываю за собой дверь, прислонившись к ней спиной, будто, боюсь, что кто-то может войти следом.
— Есть новости? — спрашиваю я.
Всякий раз, когда после долгого отсутствия Хейз возвращается в дом Лиара, внутри всё сжимается. Я готова услышать «нет», но в этот раз…
— Да, — говорит он, и голос его срывается на шёпот. — Я нашёл Элоди.
Мир рушится. И в то же время собирается заново, как осколки разбитой вазы, которые вдруг начинают лететь обратно, чтобы склеиться в единое целое.
Тело перестаёт слушаться. Я делаю шаг вперёд и хватаюсь за спинку кресла, чтобы не упасть.
— Где? — выдыхаю я, и в голосе звучит мольба. — Где она, мистер Хейз? Умоляю…
Поверенный устало указывает ладонью на кресло, и только теперь я замечаю тёмные тени, залёгшие под его глазами.
Я «падаю» в кресло, нога подворачивается на каблуке, но боли я не чувствую. Я сейчас вообще ничего не чувствую, кроме жгучего желания, немедленно отправиться за малышкой.
— В приюте, неподалёку от того места, которое вы указали. Три дня пути отсюда. — поверенный делает паузу, и голос его становится ещё тише. — Она жива, Алана. Она здорова. Ей дали другое имя… но это она. Увидев её, я не усомнился в ваших словах, она точная копия Лиара.
Слёзы текут по щекам, и я даже не пытаюсь их сдерживать. Внутри что-то лопается, разрывается, наконец, находит выход.
— Где она? — я вскакиваю с места, лихорадочно оглядываясь, но в кабинете нет ни следа присутствия ребёнка.
— Я оставил её там. Пока не время, —говорит Хейз. — Просто так забрать её не получится.
— Что значит «не время»? Как это забрать не получится? — мой голос срывается на хрип, и я чувствую, как внутри закипает глухое, отчаянное пламя. — Она там одна, мистер Хейз! В чужом месте, с чужими людьми, под чужим именем! Она, наверное, плачет каждую ночь и не понимает, почему мама не приходит!
Хейз молчит. Он смотрит на меня с той усталой мудростью человека, который уже не раз видел, как надежда превращается в безрассудство.
Он медленно поднимается из-за стола, обходит его и останавливается напротив.
— Алана, посмотри на меня, — говорит он тихо, но твёрдо. — Я понимаю твою боль. Я представился проверяющим из столицы и узнал, что в приюте серьёзная охрана. А теперь подумай, кого там охраняют?
— Элоди.
Я зажмуриваюсь. В груди колотится что-то дикое, звериное, готовое вырваться наружу и бежать сквозь ночь, сквозь ветер, сквозь любые преграды. Но где-то глубоко, на самом дне души, холодный рассудок шепчет: он прав.
Я падаю обратно в кресло. Руки дрожат. Ноги не слушаются. Я чувствую себя разбитой, опустошённой, выпотрошенной.
— Что делать? — шепчу я в пустоту. — Скажите мне, мистер Хейз. Я сделаю всё. Всё что угодно.
— У меня есть план, — говорит он так тихо, что я почти не слышу. — Но для этого нужна твоя полная выдержка и доверие. Никакой самодеятельности. Приют охраняют наёмники, люди барона Норта, — говорит Хейз, — меня связывают с ним деловые отношения, и я узнаю, кто их нанял.
Я сглатываю, и ком в горле становится таким большим, что почти невозможно дышать. Киваю.
— Мистер Хейз… — шепчу я. — Спасибо…