Глава 29. Малышка

Мистер Хейз заходит в дом, прижимая к себе ребёнка. Я ещё не вижу его — малыш скрыт старым одеялом, сшитым из лоскутов ткани, — но я знаю: там моя девочка.

Маленькая, меньше, чем положено детям в её возрасте, Элоди спит, уткнувшись ему в плечо.

Мир сужается до одного-единственного образа: ребёнок на руках у Хейза, её крошечные пальчики, сжатые в кулачки, её дыхание — такое тихое и слабое, что, кажется, будто она не дышит вовсе. И в этом мгновении во мне взрывается что-то первобытное, материнское, то, о чём я не знала, пока не увидела её.

Я срываюсь с места. Лечу вниз по лестнице, не чувствуя ступеней, не ощущая собственного тела, и оказываюсь перед Хейзом в тот самый миг, когда он откидывает одеяльце от её лица, чтобы показать мне.

Малышка начинает возиться и тут же открывает огромные, голубые глаза — точь-в-точь как у отца, — и смотрит на меня с испугом и недоверием, с той осторожностью дикого зверька, который не знает, ждать ли ему удара или тепла. Её нижняя губа изгибается дугой, подбородок начинает дрожать — она вот-вот разревётся.

— Элоди, — выдыхаю я, и голос ломается, превращаясь в шёпот. — Маленькая моя девочка. Как же долго я ждала встречи с тобой.

Я ласково обращаюсь к ребёнку, и мой голос дрожит от подступающих слёз. Протягиваю к ней руки и улыбаюсь. Дочка смотрит сурово, но плакать передумывает — наоборот, цепляется всей пятернёй за мой большой палец. Я уже готова разреветься и расхохотаться одновременно.

— Пойдёшь ко мне на ручки? Я твоя мама.

Я не ожидаю, что ребёнок, который видит меня впервые, пойдёт ко мне на руки. Хотя мне хочется этого больше всего на свете: ощутить её вес на своих руках, прижать маленькое тельце к бешено стучащему сердцу и, наконец, понять, что это правда, что это реально.

На Земле у меня не было детей. Я положила всю себя на то, чтобы спасти маленькую Элоди — дочь женщины, которую я даже не знаю. Но я получила её тело, а значит, в наших жилах течёт одна кровь. Значит, она моя дочь.

Элоди несколько мгновений хмуро рассматривает меня. Я слышу, как кто-то из тех людей, что сопровождают мистера Хейза, роняет:

— Смотрит как генерал.

А потом она падает ко мне в объятия. Абсолютное счастье накрывает с головой. Я сдерживаю рыдания из последних сил и принимаю ребёнка на свои руки. Прижимаю её к груди — худенькую, как пушинку.

— Тише, тише, моя девочка, — шепчу я, и слёзы текут по щекам, падая на её чепчик. — Мама с тобой. Я никогда тебя не брошу.

Она смотрит на меня своими огромными глазами, изучает моё лицо — каждый миллиметр, каждую чёрточку. И я вижу, как страх в её взгляде начинает таять, сменяясь детским любопытством.

Аккуратно беру её крошечную ладошку и целую пальчики один за другим. Чувствую, как она расслабляется в моих руках. Маленькое тельце прижимается ко мне доверчиво и беззащитно. Я сжимаю её в объятиях, боясь сделать лишнее движение, боясь спугнуть это чудо.

— Ты моя, — шепчу я сквозь слёзы. — Ты моя доченька. Прости меня. Прости, что так долго.

Элоди не отвечает, она не умеет говорить, но она кладёт головку мне на плечо, закрывает глаза и вздыхает так глубоко, так облегчённо, будто всё это время ждала именно этого.

Я качаю её, поглаживая по спинке. Каждая секунда, проведённая с ней, залечивает раны, которых я не замечала, пока она была далеко.

Всё, что было до этого, больше не имеет значения. Все тени, все страхи, все вопросы. Только она. Только её дыхание у моего уха. Только её маленькие пальцы, перебирающие прядь волос, выбившуюся из причёски.

— Поразительно, — тихо говорит Хейз, и в его голосе слышится удивление. — Она никому не давалась на руки. Плакала от каждого прикосновения. А к тебе… она прильнула сама.

Я поднимаю на него заплаканные глаза и киваю, не в силах произнести ни слова. «Спасибо» слишком мало. Слишком ничтожно за то, что он сделал.

— Мистер Хейз, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже. — Для Элоди нужна удобная комната. Нужно наладить питание и уложить её спать — она устала с дороги. А попутно я расскажу вам, что произошло сегодня. Мерзавец Дэмиан не уйдёт от ответа. Я приложу к этому все усилия.

— Да, идём в комнату, — кивает Хейз. — Пока разместим Элоди там. Позже, думаю, Лиар устроит для неё королевскую детскую.

Комната оказывается просторной и светлой. Высокие окна выходят в сад, в камине уже потрескивают дрова. Хейз распоряжается принести тёплой воды, срочно купить в ближайшей лавке детской одежды по возрасту и приготовить жидкой каши на молоке. Слуги суетятся, тихо переговариваясь, но я почти не замечаю их. Всё моё внимание приковано к девочке, которая всё ещё прижимается к моей груди.

— Вы много знаете о детях, — говорю я, присаживаясь на мягкий диван.

— У меня трое детей, и я не понаслышке знаю, что это такое, — спокойно откликается Хейз между раздачей указаний.

— Что? — округляю глаза. — Я не знала. Вы же постоянно здесь. Когда вы бываете дома?

— Мой дом далеко отсюда, в родовом гнезде Хейзов. И я весьма обеспечен, чтобы нанять целый штат прислуги для компенсации моего отсутствия по долгу службы. У нас с женой договорной брак, в котором родились прекрасные дети. Да, так тоже бывает. Мы с женой счастливы. У нас нет бешеной страсти, но есть уважение, и это бывает куда важнее.

Удивлённо изгибаю бровь. Собственно, мне некогда было задаваться вопросом, есть ли у поверенного генерала семья или нет. Но его рассуждения попали в благодатную почву.

Но не об этом сейчас. Кухарка приносит кашу, и я, остудив её, начинаю кормить дочь. Подумать только!

Элоди сначала отворачивается и сжимает губы, но когда капелька каши попадает ей на губу и она слизывает её, то принимается жадно есть, широко раскрывая рот между ложками. Она съедает порцию и не издаёт ни одного «чух-чух». Слава богу, аппетит у неё отменный, а может, просто изголодалась. Кухарка, правда, постаралась, сварила кашу на славу.

Сладко зевнув, Элоди утыкается мне в грудь и тут же мирно засыпает. Я не хочу спускать её с рук, и мы разговариваем шёпотом.

Я узнаю, что Дэмиан задолжал крупную сумму барону Норту за охрану Элоди, и Хейзу удалось перекупить его долг и забрать девочку. Отмечаю про себя, что, скорее всего, именно поэтому Дэмиан притащил свою задницу сюда — план пошёл не по плану.

— Мне нужно было раньше понять, что замешан именно он. Тогда, когда ты рассказала свою историю.

Хейз качает головой, а я лишь мягко касаюсь его плеча.

— Вы сделали невозможное, и я буду век вам благодарна. Не корите себя. Теперь нужно решить, как мы будем выстраивать свою позицию. Дэмиан уверен, что у него ещё есть козыри, но просто так его за хвост не возьмёшь.

Хейз удивлённо округляет глаза.

— Алана, ты неплохой тактик и стратег.

Фыркаю себе под нос: мол, вы сомневались?

Следующие пару часов мы занимаемся тем, что после сна купаем Элоди и одеваем её в чистую одежду.

Я смотрю на чистую, умытую Элоди, укутанную в мягкую льняную рубашечку, и сердце сжимается от нежности. Она похожа на фарфоровую куклу такая хрупкая, такая настоящая. Влажные после купания волосики вьются на затылке, а глаза уже не такие испуганные, скорее настороженно-любопытные.

Надеваю платье, носочки и чепчик. Элоди предстоит встреча с отцом…