Глава 8. Исцелить дракона
Не мигая, смотрю на заголовок, а потом сжимаю газету пальцами так, что бумага жалобно хрустит и норовит разорваться.
Я просила Мелиссу приносить мне свежую газету, как только до посёлка будет добираться почтовый дилижанс. Посёлок хоть и находился сравнительно недалеко от столицы, но информация, как и газеты здесь появлялись в лучшем случае раз в неделю.
Целый год. Триста шестьдесят пять дней надежды и страха. Пятьдесят одна газета ни больше ни меньше.
Я искала в каждом заголовке, в каждой крошечной сноске, в каждой пожелтевшей странице хоть какую-нибудь зацепку о генерале Лиаре Даарниэле, и… о его семье.
Мне плевать, что я прочитаю о его очередной любовнице или новой жене.
Мне нужна хоть крупица информации о его дочери. О моей дочери.
Я делаю это не просто так. Не из пустого, праздного любопытства. А потому что единственная ниточка, связывающая меня с Элоди, оборвалась в тот самый миг, когда я ступила на эту проклятую землю.
Как только мы добрались до посёлка Добрый — до этого издевательски названного Богом забытого места, — первые заработанные медяки я спустила на поездку в столицу. Всю дорогу тряслась в вонючей телеге, закутав лицо так, чтобы никто не разглядел моих слёз.
Мне нужно было знать, что с Элоди всё в порядке, что Эмма справилась. Что моя девочка жива и здорова, пусть даже я никогда больше не посмею взглянуть на неё.
Но меня ждало не просто разочарование. Меня ждал полный, беспросветный крах всех надежд.
Я до сих пор помню тот день до мельчайших подробностей, до отвратительного привкуса пыли на языке. Я пряталась за старым раскидистым деревом, так похожим на наши местные дубы, у своего бывшего дома, замотав лицо в толстую шаль: дешёвую, далеко не новую, купленную за гроши на рынке.
Я ждала. Всматривалась до рези в глазах. Надеялась увидеть Эмму, добрую служанку, которая смотрела на меня с такой жалостью, когда меня увозили в Рояло. Или нянечек с коляской. Или хотя бы знакомую фигуру в окне.
Но в доме Лиара теперь работали совершенно другие лица.
Я тщетно всматривалась в лица охранников: суровые, одинаковые, как под копирку.
Садовника с грубыми руками.
Толстую кухарку, которая вышла забрать доставку зелени.
Я напрягала память до боли в висках. Ведь почти весь штат прислуги, все эти горничные, лакеи, конюхи провожали меня в тот день. Стояли навытяжку, когда дракон уносил меня из этого дома.
Но здесь не было ни одного знакомого лица. Ни одного.
Я проторчала там целый день. Солнце проползло по небу, спряталось за крышами, и уже начали зажигаться масляные фонари, когда болтливый парень из соседнего дома тот, что выносил мусорные вёдра, пристал ко мне с разговором.
Он косился на мою грудь под шалью, облизывал губы и флиртовал так откровенно, что меня замутило. Он думал, что я уличная девка. Думал, меня можно «снять» за пару медяков.
И я решила это мой шанс.
Я улыбалась ему, хлопала ресницами, называла его «милым» и «добрым», хотя внутри всё кипело от отвращения. А между всеми этими приторными любезностями выспрашивала про соседний дом. Мол, как же тебе повезло работать в таком богатом квартале, ты, наверное, всё про всех знаешь...
Он только фыркнул. Скривился, будто лимон сжевал.
— Да иди ты. Туда и задаром не пойду, — бросил он, сплюнув под ноги.
— Почему? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
— Трагедия там приключилась, — он понизил голос, оглянулся. — Год назад. Генерал всех выгнал и старую прислугу, и охрану. Новых набрал. Никто не знает, что стряслось, но люди шепчутся...
Слово «трагедия» ударило меня под дых.
Я подумала о самом страшном то, о чём боялась даже помыслить.
Неужели Лиар смог… неужели он… нет!
Не верю!
Никогда не поверю, пока не увижу сама.
Своими глазами.
— А что же всё-таки случилось? — спрашивала как можно равнодушнее.
Парень вдруг побледнел и посмотрел на меня так, будто я спросила что-то запретное.
— Забудь, — пробормотал он. — Я ничего не говорил.
И сбежал. Просто развернулся и ушёл быстрым шагом, оставив меня с разорванной в клочья душой без малейшей информации.
— Алана, что с тобой?
Мелисса машет ладонью перед моим лицом. Её голос пробивается сквозь густую вату воспоминаний, но не сразу.
Я, видимо, надолго провалилась. Ушла в себя с головой. Тот самый огненный обруч снова начинает жечь рёбра с новой, пугающей силой, лишая воздуха, выжигая из лёгких весь кислород.
— Г-газета… — выдыхаю я. — Ты видела?
Мелисса хмурится сначала непонятливо, потом с досадой. Подходит ближе, склоняется над столом и вчитывается в заголовок.
— Генерал Лиар Даарниэль спас жителей приграничного поселения Лучистое, — читает она вслух ровным, бесцветным голосом.
Поднимает на меня взгляд, и в нём я вижу смесь удивления и раздражения.
Боги! Только не это. Надеюсь, она не думает, что я переживаю за бывшего мужа? Что я хоть на грош беспокоюсь о его драконьей шкуре?
— Читай дальше, — говорю я. Голос не дрожит. — Не останавливайся.
Мелисса переводит взгляд на газету, водит пальцем по строчкам:
— «Ценой своего дракона он уничтожил вражескую армию, загнав их в пустынные земли. Состояние генерала стабилизировано королевским лекарем… в настоящее время он полностью слеп и частично потерял память. Поверенный генерала Дарен Хейз обращается ко всем лекарям и целителям королевства от имени своего нанимателя и друга. Наградой за спасение жизни героя войны будет...»
Она обрывает чтение на полуслове. Выпучивает глаза огромные, испуганные. Газета выскальзывает из её пальцев и шлёпается на пол.
— Нет, — шепчет Мелисса. — Нет, не говори мне, что ты собираешься... Алана, будь разумной! Остановись! А что, если он узнает тебя? Он же вернёт тебя обратно! В Рояло! Ты понимаешь, что это значит?
Она хватает моё лицо в тиски, в свои ледяные, дрожащие ладони. Глаза у неё мокрые, но она не плачет. Она держится из последних сил.
Я мягко накрываю её руки своими. Пальцы у меня тёплые, дар целителя никогда не даёт мне замёрзнуть. Говорю спокойно, уверенно, хотя внутри всё кипит:
— Мел, я должна выяснить, что с Элоди. У меня душа болит. Нет, она кровоточит. Каждую ночь. Каждый вздох даётся мне с трудом. От одной мысли, что с моей девочкой могло что-то случиться, я готова выть. Лиар — монстр. Не верю ни единому его слову. А что, если... что, если?
Мне не дали стать матерью в моём мире, оттого приложив к груди эту маленькую, прекрасную девочку я…я полюбила её в тот же миг, так сильно, будто несколько часов назад сама родила её в муках.
Голос срывается. Я всё-таки не железная. Мне больно. Так, больно, что даже думать о том, что он мог сделать с новорождённым ребёнком своими руками, своими проклятыми когтями, у меня темнеет перед глазами.
— Он слеп, Мел. Совсем слепой. И, скорее всего, лежит без сознания, если его «стабилизировали». Я изменю внешность, покрашу волосы в тёмный, куплю другую одежду, изменю походку. Я похудела. Боги, как же я похудела за этот год! Лицо заострилось, скулы выпирают. Меня не узнаёт родная мать, если бы она была жива.
Она молчит. Сжимает губы.
— Пойми, — я почти умоляю, хотя никогда не умоляла никого. Вцепилась в неё взглядом, как в последнюю соломинку. — Для меня это шанс. Единственный. Я никак иначе не попаду в его дом. Никак!
Мелисса качает головой. Отводит ладони от моего лица. Её лицо становится застывшей маской безысходность, скорбь, что-то ещё, чему я боюсь дать название. Она будто окаменела. Одеревенела.
— Милая... — шепчет она. — У тебя сильный дар. Очень сильный. А что, если этот Дарен Хейз поймёт? Если он раскусит, что ты можешь исцелить Лиара? Тебя не выпустят, пока ты не сделаешь это. И...
— И за это я возьму высокую плату, — перебиваю её. Твёрдо. Холодно. — Я больше не та Алана, которую отправили на Рояло. Я изменилась, Мел. Моя работа тоже имеет цену — высокую цену. Я больше не жена этому бессердечному чудовищу. Меня не за что упекать обратно в Рояло. Не за что.