Глава 9. Тия

Столица встречает меня промозглым утром.

Небо затянуто серой кисеёй, мелкий, противный дождь сочится за воротник плаща, заставляя ёжиться.

Извозчик высаживает меня у южных ворот города. Здесь всё изменилось, и я с трудом понимаю, куда мне идти, потому что появилось очень много новых магазинов, да и в этой части города здания выкрасили в мышиный серый, создав тем самым ощущение безликой массы. Приходится обращаться за помощью в ближайшую лавку, и вот наконец, я знаю, куда идти.

Особняк генерала Лиара Даарниэля, мой бывший дом, стоит на своём месте, массивный и величественный, серый гранит поблёскивает в дождевых каплях. Но теперь у ворот… боги, у ворот творится что-то невообразимое.

Очередь.

Настоящая, живая, людская река, извивающаяся от кованых ворот до ворот соседнего дома. Люди стоят плотно, плечом к плечу, кутаясь в плащи от моросящего дождя.

Я не вижу ни одной женщины, сплошь мужчины, прижимающие к себе драгоценные чемоданы с настойками и инструментами.

Встаю в конец очереди и слушаю, о чём говорят. Мне нужна информация. Любая. Параллельно обшариваю взглядом особняк, особое внимание задерживаюсь на окнах, но не вижу никого.

— Трое суток — это издевательство! — зло, сплёвывая сквозь зубы, говорит близко стоящий лекарь с пенсне на правом глазу.

— Ещё бы пока там королевские лекари никого не пустят. И чего я потратил последние деньги, работал бы в своём городке.

Сетует другой. Кто-то ему поддакивает, но никто не уходит. На меня никто внимания не обращает, мне и лучше.

Я замаскировалась, как смогла.

Платье из грубой шерсти, тёмно-коричневое, почти чёрное. Волосы цвета воронова крыла — хна и корень ореха сделали своё дело, скрыв прежний блонд. Лицо припудрено, возле губ нарисована мелкая морщинистая сеточка, дешёвый трюк, но работающий.

Мелисса была права: меня не узнает родная мать.

Я переминаюсь с ноги на ногу. Вдыхаю полной грудью, ощущая, как дождь смешивается с запахом мокрой земли, травы и цветов.

Не проходит и несколько минут, как меня окликает стражник.

— Эй, ты, новенькая, сюда иди.

Я подхожу ближе и вижу, что он достаёт из-за мокрого плаща листок бумаги.

— Кто такая? Обязан записать. Имя, род и откуда прибыла.

— Я целительница, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал хрипло и глубже, чем обычно. — Из посёлка Добрый. Приехала предложить свою помощь генералу. Зовут Ирма, рода нет, сирота.

Стражник, наконец, поднимает глаза. Скользит по моему лицу, по саквояжу, по дешёвому плащу. На его губах засмеивается усмешка.

—Тридцать седьмая. Иди в конец очереди и жди как все.

Я понимаю, почему ему смешно.

Во-первых, я женщина, а женщин априори не берут в лекари.

Первым делом, когда мы прибыли в этот посёлок, то я обратилась в местный госпиталь. Искала работу по «специальности». Звучит смешно, но я хотела пристроить свой дар к делу, но…мне отказали, не стесняясь в формулировке, что я лишь женщина и мне не стать лекарем, даже с целительским даром. Пум-пум-п-у-у-у-м!

Во-вторых, целителей в этом мире считали шарлатанами. А само слово «дар» можно было сравнить со словом «синдром». Одним словом, что-то непонятное, что неизвестно как лечить и идентифицировать.

В аптеке, где я работала, никто не знал, что у меня есть дар, кроме миссис Бек. Аптека приносила неплохой доход на моих целебных мазях, и она оберегала меня, чтобы я не ушла к конкурентам. Даже вчера, когда я попросила два выходных, она без проблем меня отпустила. Уточнять не стала, что меня может не быть дольше.

Оборачиваюсь на очередь и понимаю, что уеду ни с чем, и моя самоуверенность разобьётся о гранит этого дома, если не предприму хоть что-то, чтобы прямо сегодня попасть в дом.

Осматриваю здоровяка-охранника и понимаю, что у него, ну вот, ничего не болит, гляди какой крепкий.

— А можно попросить стакан воды?

Верзила мерит меня взглядом, а потом качает головой.

— Не положено, здесь не приют и не дом забот.

Отхожу в сторону, якобы что-то ищу в своей сумке, сама же смотрю по сторонам, пытаюсь сообразить, как попасть в дом.

И видимо, боги этого мира сжалились надо мной, потому что мимо меня идёт девушка. Молодая, лет семнадцати, в простом сером платье и плаще. Служанка. В руках у неё тяжёлая корзина с продуктами. Девушка идёт быстро, низко опустив голову, чтобы дождь не попадал на лицо. Проходит мимо меня, а потом заходит через калитку во двор, перекидывает корзину на другую руку и…оступается.

Тяжесть продуктов тянет её в сторону, и она вскрикивает, падает на каменную дорожку, а потом начинает рыдать, хватаясь за лодыжку.

— Ой… — вскрикивает она.

Бросаюсь к ней, а охранник даже не препятствует мне, лишь хлопает глазами.

— Где болит? — я мгновенно оказываюсь рядом, опускаясь на колени прямо в лужицу.

Девушка сквозь слёзы показывает на левую лодыжку.

— Не двигайся, — говорю я твёрдо, отбрасывая мокрую прядь с лица.

Дар целительницы внутри меня отзывается тупой вибрацией. Я кладу ладони на её лодыжку, через мокрую юбку, через кожу, через начинающий вздуваться отёк и слушаю. Кость цела. Связки растянуты, но это не критично. Только боль и отёк.

— Перелома нет, — шепчу я. — Нужно сделать повязку.

Она смотрит на меня с такой надеждой и болью, что у меня сердце сжимается. Совсем девчонка. Губы трясутся, на ресницах дрожат дождевые капли или слёзы, не разберёшь.

Девушка вдруг замирает. Смотрит на меня, потому что боль ушла, я сняла её.

— В-вы прибыли к нашему господину? Вы целительница? Меня Тия зовут, — говорит она, всё ещё шмыгая носом. — Я помощница на кухне.

Она оглядывается по сторонам, потом наклоняется ближе, шепчет.

— А вы можете сделать мне повязку? Но у меня мало денег.

— Я помогу просто так, не надо денег, если нальёте горячей похлёбки, то я буду счастлива.

Девушка кивает, и я помогаю ей встать. С трудом она поднимается, опираясь на меня. Я поднимаю корзину, рассыпавшиеся продукты решено собрать позднее.

— Держись за меня, — командую я. — Идём медленно, не спешим.

Тия кивает, мы движемся к чёрному ходу особняка.

Я переступаю порог бывшего дома Лиара Даарниэля.

Своего дома.

Я, наконец, попала сюда.