Глава 26

Судя по тонкому запаху, оставшемуся на нательной сорочке, раздевала меня Валетта. Я сначала нахмурилась, подумав — а почему именно она?

То, что присматривать за мной оставили девушку — логично. Но почему не Пенелопа, например? Ведь мы более близки, живём в одной комнате?

Но потом сообразила — Эрвин выбрал ту, которая ему ближе. Леди, способная не только присмотреть, но и донести.

После того, как эр Форс разрешил мне покинуть башню, Валетта слегка побледнела. Директор вышел, за ним последовал и Янтарчик, а сокурсница осталась — будучи как бы помощницей, не решилась удрать.

Я сделала несколько глубоких вдохов, призывая себя к спокойствию и унимая расшалившиеся нервы, а потом спросила:

— Ведь это ты отдала наши почтовые шкатулки эр Форсу?

Валетта замерла, а через миг вздёрнула подбородок. Девушка не стыдилась некрасивого поступка, даже могла его объяснить:

— Мы пронесли шкатулки незаконно, это было нарушением правил школы. Не пойди я на сделку с лордом директором, нам бы влетело куда больше. Он бы нас достал.

Возможно, но всё равно неприятно.

— Миоль сразу назвала виновницей меня, — напомнила… ну просто потому, что напомнила.

Валетта пожала плечами:

— Миоль готова обвинить тебя в любой ерунде.

Факт. С таким не поспоришь. Но…

— А что ещё? — спросила я. — Кроме шкатулок? Ты доносила Эрвину на нас? Рассказывала о наших планах, разговорах?

— Да что там рассказывать? — отмахнулась Валетта.

Увы, он была права.

В нашей тесной относительно дружной компании не происходило ничего, что достойно шпионажа. Мы просто учились, решали текущие проблемы и вели вполне законопослушную жизнь.

— Та прогулка к горячим источникам… — выдохнула я. — Ты сама придумала?

Щёки Валетты всё-таки порозовели.

— Нет. Идею подал лорд Эрвин.

Пауза, и она добавила:

— Знаешь, я ведь понятия не имела, зачем нам к источникам и что это значит.

Тут мне подарили внимательный, но немного испуганный взгляд.

Вздохнув ещё раз, я огляделась в поисках одежды. К счастью, Валетта догадалась принести мою форму, значит разгуливать по школе в платье не придётся. Скинув нательную рубашку, я принялась одеваться, а сокурсница стояла у самой двери и всё так же изнывала от любопытства.

Наконец она решилась спросить:

— Августа, а как так получилось? Мы с девочками ещё ни разу в Око не заглядывали, а ты уже дракон?

Что тут сказать? Мне так надоело скрытничать. Да и есть ли смысл молчать, если шило уже вылезло из мешка?

— Тогда, на отборочном испытании, я случайно встретила Янтарного духа, и мы поругались. Он устроил неприятности, из которых Эрвин меня вытащил, а дальше всё сложилось само собой. Выяснилось, что у меня какая-то особая предрасположенность. Янтарный дух настоял на моём визите в подпространство, а сущность, которая ко мне пришла, оказалась очень нетерпеливой.

Собеседница на миг задумалась и сделала интересный вывод:

— Августа, а как подружиться с Янтарным духом? Я знаю, что Пенелопа заказала из дома бисер, собирается чуть ли не картину с его ликом вышивать. Это оно?

Я тихо, застонала. Назвать ликом наглую драконью морду — нужно постараться!

— Нет, я серьёзно, — встрепенулась Валетта. Шпионка явно была готова ко всему.

Именно эта её готовность помогла мне окончательно успокоиться — перебороть шок воплощения и вернуться в обычное состояние.

Вспомнились все мои злоключения, и я сказала искренне:

— С Янтарным лучше не связываться.

В ответном взгляде Валетты прочиталось: «ну да, ну да».

Не слишком логично, но покидая директорскую башню, я улыбалась от уха до уха. Воображение рисовало яркие картины драконьего торга — как Янтарчик отдаёт распоряжения толпе вышивальщиц, рявкает на вторую толпу — тех, кто держит опахала, и зорко следит за сборщицами невидимых простым глазом золотых монет.

В моих фантазиях Хранитель предстал таким тираном, что никакому из воплощённых и не снилось! На фоне миниатюрного дракона меркли все короли.

— Ты чего так веселишься? — с подозрением буркнула шагающая рядом Валетта.

— Радуюсь воплощению.

Валетта подарила предельно недоверчивый взгляд.

Эрвин

Моя.

Любимая. Невероятная. Драконица!

Глядя на то, как Августа вскакивает с кровати и начинает обнюхивать комнату, я ликовал.

Реакция была точь-в-точь как моя. После слияния я тоже бегал и нюхал, и поражался многообразию запахов. Через пару дней эта повышенная обострённость и без того острого нюха пройдёт.

Леди что-то искала, но это не важно — важно то, как она на меня смотрела. Жадно, призывно, маняще! Так, что я чуть не лопнул от гордости. Едва не превратился в этакий драконий фейерверк!

Ящерка.

Драконья часть меня изнывала, требуя приблизиться к леди и… ну хотя бы укусить, чтоб обозначить намерения и оставить метку.

Не будь в комнате Хранителя и Валетты, я бы так и сделал. Но при посторонних пришлось сдержаться, а чуть позже я понял — это хорошо, что подавил инстинкт.

Нам нельзя торопить события, ведь мы всё-таки люди, а не звери. Любые действия, совершённые сейчас, не совсем адекватны. Для начала Августе нужно «протрезветь». Иначе обвинит в чём-нибудь! Заявит, что вся наша парность ошибка, и придётся мне танцевать брачные танцы до посинения.

Нет. Не-е-ет… Я дракон умный! Я подожду!

Однако от предложения пообщаться наедине я не удержался.

Августа его отвергла и захотела вернуться в свою комнату — неприятный поворот.

Я не хотел отпускать по нескольким причинам, но в голосе новорождённой драконицы прорезалась сталь, а я не стал нагнетать и без того напряжённую обстановку. Пришлось отпустить. Но при этом, когда мы с Янтарным вышли из комнаты, позволяя леди переодеться, я попросил духа:

— Присмотришь за ней?

Хранитель скорчил не самую оптимистичную морду, и тогда я спросил:

— Когда приходил Рагар, ты ведь слушал наши с ним разговоры?

Миниатюрный дракон явно хотел схитрить, но вспомнив собственную диверсию с двойной атакой на защитный контур школы, произнёс:

— Допустим.

Я мотнул головой, предлагая пройти по коридору чуть дальше — чтобы Августа с её обострённым слухом не услышала.

Янтарчик согласился.

— У нас проблемы, — повторил я уже звучавшее и вообще очевидное. — Велика вероятность, что убийцы из монастыря Мэр-Миз идут именно за Августой. Мы пытались приманить их и захватить на балу, но увы.

Дух дёрнул хвостом и посмотрел внимательно.

Слишком внимательно!

Настолько, что я спросил:

— Тебе известно о монахах что-то особенное?

— Тоже что и всем.

Прозвучало обыкновенно, и ложь Янтарчика я почувствовать не мог, но возникло странное ощущение…

— Послушай, это не шутки, — я даже клыки непроизвольно отрастил. — Если тебе что-то известно, то говори!

Хранитель посмотрел косо, всем своим видом намекая, что приказывать не в моём праве. Сказал после очень долгого молчания:

— Эрвин эр Форс, возможно до меня и долетали какие-то слухи, но вас, полулюдей, они не касаются.

Не пощёчина, но щелчок по носу. Полулюди? Я воплощённый дракон!

Я оскалился и испытал острое желание прибить хама, но от кровожадных мыслей отвлекло тихое:

— А за леди Августой, конечно, присмотрю.

Я ушёл в смешанных чувствах, и все они касались янтарного проныры. За последние недели я как-то подзабыл, что дух существует сам по себе и никак не зависит от нас. Он просто привязан к Оку, к Источнику, и приглядывает за территорией школы исключительно ради сохранности этой дыры, соединяющей наш мир с подпространством.

Вдали от Источника Янтарному не выжить. Есть сведения, что Источник является и точкой привязки, и точкой силы. Ведь Хранитель — всё та же потусторонняя сущность, только избавленная от необходимости сливаться с человеком. Этакий особенный экземпляр.

Его обещание присмотреть за моей леди — чрезвычайно ценно. Не хочется принижать свои достоинства, но возможно Янтарчик вообще единственный, кто способен её защитить.

Помощь Хранителя увеличивает наши шансы, но сидеть сложа руки нельзя. Уповать на идеальность защиты Высшей Военной школы тоже не стоит. Нужно проверить контуры, дать инструкции преподавателям, возможно даже предупредить кадетов старших курсов.

А вот стоит ли говорить Августе? Я не мог решить.

С одной стороны предупредить — это правильно. Лично я бы взбесился, окажись в ситуации подобного неведения. С другой — речь о девушке, а девушки не должны драться. Для мордобоев, убийств и прочего выпускания кишок есть мы!

И хотя Августа уже доказала, что способна давать отпор, что может быть настоящим бойцом, но… если она сама, то я-то зачем? Так действительно недалеко до самца, пригодного лишь «на пару раз для потомства». Это понимание бесило.

Падало алой пеленой на глаза. Вспенивало и без того бурлящую кровь!

Тихо выругавшись, я продолжил путь к кабинету. Срочно согласовать действия с Рагаром и созвать совещание преподавателей. А дальше — решим.

Августа

До жилого крыла мы добрались без приключений и никого не встретили. Все кадеты, включая девчонок, были на занятиях, и это создавало иллюзию обыденности. Словно ничего не произошло.

Но Валетта сказала, что все уже в курсе — слух о моём воплощении разнёсся в считанные минуты, поднял волну вопросов и изумления.

— Кстати, а ты быстро проснулась, — заявила вдруг девушка. — Я думала придётся сидеть у твоей кровати неделю.

— А сколько я спала? — запоздалый, но всё же важный вопрос.

Оказалось забвение длилось чуть больше суток. Не так уж много, учитывая сколько боли я перенесла.

— Я ворочалась? Что-нибудь говорила?

— Нет. Вообще не шевелилась. Я даже пульс твой проверяла несколько раз.

Я кивнула, принимая к сведению, и невольно поморщилась — снова вспомнился бал и всё, что там происходило. Мама, сёстры и вообще семья сейчас наверняка на нервах. С ближайшей почтой мне пришлют письма толщиной с фолиант.

Я даже застонала, понимая сколько всего придётся объяснять, а потом мы с Валеттой свернули в коридор и дружно запнулись. Просто у дверей наших апартаментов стоял гораподобный магистр Тринг с предельно недовольным лицом.

Первой мыслью стало — что-то связанное с Дориной! Но…

— О, — встрепенулся Тринг. Окинул меня беглым, но цепким взглядом, кивнул и продолжил: — Слушайте, там ваша подруга. Поторопите её пока я добрый.

Снова подумалось о Дорине, а через минуту выяснилось, что речь о Миоль.

Наша вечно недовольная сокурсница сидела на своей новой кровати, посреди феерического бардака, перед раскрытым чемоданом.

Первой к ней заглянула Валетта, затем проявила любопытство и я.

На Валетту Миоль отреагировала кисло, а увидав меня аж подпрыгнула. К бледности лица добавилась неестественная зелень.

Но на этом всё. Никаких оскорбительных реплик в мой адрес не последовало — и это было чудо как хорошо.

Я тут же отошла, чтоб не провоцировать саму себя, а Валетта спросила:

— Что происходит?

Для обычного человека ответ был едва различим, но драконий слух уловил даже оттенки интонаций:

— Недоразумение. Лорд Эрвин вдруг решил, что я непригодна к обучению. Что это именно я вызываю склоки.

Валетта поперхнулась и уточнила:

— Он тебя отчислил?

— Нет, — заявила Миоль с гордостью на грани слёз. — Велел собрать вещи и явиться в учебную часть.

— Значит, отчислил, — не согласилась с мнением Миоли Валетта.

— Как? — вспыхнула та. — Да не будет такого. Я же… У меня успеваемость! И все эти скандалы — это не я.

Очень хотелось ответить, но я заставила себя удалиться в нашу с Пенелопой комнату. Не слишком прислушивалась, но и оттуда улавливала обрывки фраз.

Валетта сказала Миоль про нервного Тринга ждущего в коридоре. Та ответила что-то невнятное и, кажется, всё-таки принялась собирать чемодан.

Минут через пять препод тоже не выдержал и вошёл в гостиную. Он рявкнул так, что стёкла зазвенели, а моя импровизированная ваза с каменными розами подпрыгнула. Зато рык подействовал — спустя ещё несколько минут, Миоль испарилась, прихватив с собой все пожитки.

Мы с Валеттой остались одни, в гулкой тишине.

Я ушла мыться и приводить себя в порядок. После душа почистила с помощью магии бальное платье — не хотелось оставлять его в башне, я конечно унесла наряд с собой.

А потом вернулись девчонки и, для начала, они дружно надулись. Но быстро оттаяли и стали сыпать вопросами. Только ответить на большинство из них я всё-таки не могла.

Видимо да. Видимо я тихушница! Ведь даже то, что уже озвучила Валетте не повторила — сама не поняла почему. Причём добровольная шпионка лорда Эрвина тоже молчала, прикидываясь абсолютно несведущей.

Когда девчонкам надоело выслушивать бесконечные «я не могу объяснить», Дорина попросила:

— А сделай глаза как тогда? Как в дворцовой гостиной?

Тут и вспомнилась Миоль.

— Кстати… — протянула Валетта.

Все заглянули в комнату, а Флавия пронзительно взвыла. Просто Миоль ушла, а бардак остался. Даже постель выглядела так, слово по ней промчался табун лошадей.

— У-у-у! — повторила Флавия горестно.

— Зато теперь ты будешь жить одна, — заметила Дорина.

Удивительно, но Флавия не порадовалась, даже наоборот.

— Думаете её вправду исключили? — подала голос Пенелопа.

— Похоже на то, — выдохнула я.

Миг, и все снова уставились на мою скромную персону. Я пока не знала как осознанно входить в частичную трансформацию, и не сказать что мне хотелось экспериментировать, но…

— Ты главное полностью не превратись, — «поддержала» Пенелопа.

— Отличное предложение, — буркнула я, обращаясь к чему-то тёплому и невероятно сильному. Этакому то ли чувству, то ли состоянию, которое находилось теперь внутри.

Р-раз, и… Для начала у меня отросла чешуя! Переливчатая, ярко-зелёная.

Потом высвободилось одно короткое крыло, разорвав форменную рубашку по спине.

Лишь после этого мне удалось трансформировать глаза, и мир сразу обрёл совершенно иной вид, иную чёткость. Мой слух тоже резко улучшился, я различила шёпот далёких волн, посвистывание ветра и приглушённый разговор:

— Слушай, там сейчас нет части стены. Может тоже попробуем?

— С ума сошёл? Знаешь сколько там охранных плетений?

— По-твоему я зря получил высший бал по магическим системам защиты? Плетения я не уделаю, но обойдём их точно!

— Да ты спятил, — без особой уверенности ответил второй.

Я мимолётно улыбнулась, и сама не поняла как, но уменьшила чувствительность слуха. Это было интуитивно, я действовала по наитию.

— Ого, — выдохнула Дорина.

— Оу, — поддержала Пенелопа восхищённо.

— Интересно, а когда тебе позволят трансформироваться полностью? — добавила Валетта. — И полетать?

Хороший, кстати, вопрос.

В процессе той лекции про слияние, Эрвин упоминал адаптацию. Человеческое тело подстраивается под изменения, особенно магического толка, всё время общения с сущностью. Но после слияния тоже нужен какой-то период — чтобы изменения закрепились. Этакий финальный штрих.

Стоило подумать о том, что придётся ждать, внутри закипело нетерпение. Я усмирила этот порыв и устало качнула головой. Разговор с Эрвином был бы сейчас очень кстати, но я всерьёз опасалась своих обострённых реакций.

Нам нужно общаться при свидетелях, причём желательно серьёзных вроде Форгина и Тринга. Иначе я точно что-нибудь совершу!

Щёки заалели, и я порадовалась чешуе, которая этот румянец сейчас скрывала.

— Не знаю когда летать, — ответила Валетте. — Но думаю лучше не торопиться.

— Это точно, — Пенелопа активно закивала головой.

Девочки снова загалдели. Дорина отправилась заваривать чай, а я шагнула к большому настенному зеркалу, висевшему в гостиной.

Глядя на своё непривычное, частично чешуйчатое отражение, я задумалась о Зелёной. Пусть между нами сложились довольно нервные отношения, я была благодарна драконице за слияние.

Тема драконьих сущностей, их растворения в человеке-носителе, в светском обществе практически не поднималась. Во-первых, что могут знать безыпостасные? Во-вторых, воплощённые не поощряли рассуждения на этот счёт.

Но мы всё равно говорили. Самые романтичные видели здесь трагедию — мол, драконья сущность исчезает после слияния, и это неправильно. Был момент, когда я тоже об этом переживала. Настолько, что даже подбила Дина с Дором сводить меня на тематическое выступление одного профессора — как раз воплощённого.

Профессор тогда объяснял:

— Это не смерть драконьей сущности. Это возможность нового воплощения. Они знают на что идут, знают к чему стремятся, и никто не воспринимает слияние как нечто насильственное или злое. Выход из подпространства, новая жизнь — мечта большинства сущностей, тут нет никаких драм.

— Но они разумны? — спросила кто-то. — Они личности?

— Не совсем, — ответил воплощённый. — Их разумность в большой степени иллюзия, способ подстройки. Они имитируют человека, чтобы наладить контакт с носителем, но сами мыслят совершенно другими категориями. У них другие интересы и другие принципы жизни, нежели у нас.

— Личность погибает в момент слияния? — другой вопрос из зала.

— Нет. — Ответил воплощённый. — Личности в нашем понимании нет!

Тогда эти слова казались этакой философией, а сейчас я понимала, что воплощённый озвучивал голые факты. Сложно объяснить, но так оно и было. Драконья сущность — это вообще другое. Ни капли не похожее на нас.

Глядя на себя в зеркало, я размышляла ещё и о следе, который оставила во мне Зелёная. Чем дальше, тем яснее понимала, что мне теперь придётся жёстче контролировать характер. Кажется, я рискую сделаться тираном не хуже, чем Эрв.

Ой и намучается он со мной!

Я всё-таки улыбнулась. Потом вернула телу обычную форму, и это оказалось очень просто.

Я пообещала себе держаться в рамках приличий. Ближайшие несколько месяцев — только учёба и трансформации. А если лорд директор будет предлагать индивидуальные занятия, попрошу выделить мне в репетиторы кого-нибудь другого.

Например Форгина. Преподаватель по Политической подготовке глубоко женат и сильно старше — его-то точно не захочется помечать как собственного самца.