Глава 18

18

Протерла рукой лицо. Даже испарина выступила. Стала лихорадочно соображать. Слуховая галлюцинация? Воображаемый друг или, точнее говоря, ребенок? А может, все-таки призрак? Ну, если есть маги, то почему бы здесь не быть и призракам. Пусть он будет призраком. Пожалуйста. И? Если так.

Давай логично мыслить. Что это был за туман? Типа путь, по которому брела моя душа? Потусторонний мир? А потом меня резко почему-то притянуло вниз в тело Ксан. Сама-то она куда делась? Ладно, это второй вопрос. Первый, получается, я вытянула из этого тумана-коридора душу какого-то ребенка.

Я попала в тело, и меня вытянули, а душа осталась внизу висеть, лежать, парить. Так? Там, в тумане, я четко ощущала теплую детскую ручку. Не холодную, а именно теплую. Что это могло значить? Не знаю, но вполне вероятно, что он материальный, хоть и невидимый.

— Ксана, — закричал мальчишеский голос, — Ксана, ты где? Не бросай меня. Здесь, конечно, лучше, но мне всё равно грустно одному.

— Я здесь, здесь. Я думаю.

— О чем? — полюбопытствовал мальчик.

— О том, как мне тебя вытащить оттуда. Ты вообще в каком именно месте? Ближе к пропасти или к скале?

— Я? Я около стены, рядом с цветочком. Правее от тебя.

Хм. Хоть что-то. Замерла на месте, отмечая его примерное расположение. Потом дошло.

— Ты меня можешь видеть?

— Да. Ты красивая.

— Спасибо на добром слове.

Потом задумалась. Где-то я читала, что дети начинают понимать лево и право около пяти-шести лет. Значит, мальчугану явно не четыре. Потом вспомнила, что он сказал про растение какое-то.

Пригляделась. Нагнулась над обрывом. Где он цветочек разглядел? Чуть шапку свою не потеряла. Сняла, кинула подальше.

— Малыш, а я не вижу никакого цветочка. Ты уверен в его наличии?

— Да. Вот он среди камешков лежит. Блестящий. Красивый.

Я уже встала на четвереньки и стала всматриваться вниз. То в одну сторону склонилась, то в другую.

Цветочек? Блестящий? Украшение, может быть? Если так, то оно мне явно не помешает, но это потом. Сейчас бы понять, где мой мальчик точно находится. Я отодвинулась правее. Легла, присмотрелась.

— Скажи, я над тобой сейчас?

— Нет.

Отползла. Ох, как что-то колется.

— А так?

— Да.

Это уже что-то. Запомнила это место.

— Слушай, а ты можешь двинуться? Взлететь ко мне?

Если он призрак, значит, должен же летать.

— Нет. У меня как будто силы нет двинуться.

И что мне с этим делать? Бред бредский. Надо как-то спуститься. Но как? Здесь нужны как минимум двое. А сама, цепляясь за скалу? Ну да, в неподготовленном для этого теле. Сверзиться захотела? Убиться не убьюсь, но обратно мне будет не подняться. Но что-то же надо делать, не оставлять же его там одного. Внутри у меня прямо все протестовало против такого шага. И жить после этого спокойно? И затыкать уши, когда будешь слышать его колыбельную? Не за какие коврижки.

Я, распластавшись, ползала по краю обрыва, осматривая практически отвесную скалу на момент каких-нибудь выбоин. Ничего. В бедро резануло чем-то острым... Вот зараза, здесь скалы торчат острые как лезвия.

Снова встала на четвереньки и грустно спросила:

— Ты еще здесь?

— Да.

— Еще вопрос, а ты ручки-ножки ощущаешь?

Мальчик задумался. Потом прозвучало тихо:

— Нет.

— А когда в тумане был?

— Там да.

— И если я веревку спущу, ты сможешь уцепиться?

— Нет, наверное.

— Давай попробуем. Я сейчас сбегаю за веревкой и даже мешок притащу. Привяжу их и спущу. Может, у тебя получится залезть туда или схватиться. Хорошо?

— Ты только возвращайся, пожалуйста, — голос ребенка прозвучал так жалобно, что я резко вскочила, чтоб пуститься чуть ли не бегом в замок. Рефлекторно отряхнула руки и обнаружила, что порвала штаны. И только я хотела развернуться, как почувствовала, что из кармана что-то выскользнуло. Елки!

Я с ужасом, как в замедленной съемке, увидела, что из порванного кармана вывалилось мое единственное богатство и, отскочив, стало падать вниз.

Эх. И мальчика еще не вытащила, а кристалл уже посеяла. Вот я дурная.

Я с грустью смотрела, как очень дорогой камушек летит на уступ. Вдруг произошло что-то странное. Он, не долетая до камня, исчез в воздухе. Просто растаял. Не поняла. Куда делся?

— Оксана, — донесся до меня растерянный голос мальчика, — я, кажется, научился летать.

И тут его голос раздался прямо у меня над ухом: «Привет».

Я от неожиданности чуть как тот камушек не свалилась снова вниз.

И тут уже с другой стороны:

— Я летаю.

И около меня закружил ветерок.

Какое-то понимание забрезжило в моей голове. Сосуд. Магический кристалл наполняет силами. Получается, дед нашел камни с магией ветра? И душа ребенка стала ветром? Так это хорошо! Мальчик теперь свободен!

Я обрадовалась. Меня, как шарик воздушный, наполнило облегчением.

— Я могу летать, — послышалось уже чуть вдали. Потом опять над ухом. — Только почему-то не сильно далеко от тебя. Улететь не могу. Меня к тебе, как веревочкой привязали. Может ты моя мама? И тоже ничего не помнишь и не знаешь, как я.

Вот что не знаю — это факт. А что не помню... Мама? Я опешила. И что мне отвечать ребенку? Что я вообще чужая тетя, у которой никогда не было и не будет детей? Подожди, это в том мире. А в этом?

Откуда-то сверху послышалось:

— Ой, а вон там чье-то гнездо. А здесь цветочек настоящий растет. Жалко, что мне его не понюхать и не сорвать, я бы тебе принес.

Только что доносилось с высоты, потом опять рядом с ухом.

— А мы где?

— В горах.

— Мы с тобой будем здесь жить?

— Похоже на это.

— Ксана, а можно я тебя тогда мамой буду звать?

Промычала:

— Зови.

Я стояла и хлопала глазами. Мне надо это всё осмыслить. У меня появился ребенок. Звучит это непривычно. Призрачный ребенок. Ребенок-ветер. У кого-нибудь был такой сын? Ау. Хоть кто-нибудь, ответьте. В голове как-то не укладывается сей факт.

И я побрела к себе в замок. В разодранных штанах. Если дальше буду ползать по здешним скалам — одежды на меня не наберешься.

— Оксана, а ты куда? — прозвучало над ухом.

— В замок.

— У тебя есть замок?

— Угу.

— А кто там живет?

— Я.

— И я?

Вздохнула:

— И ты.

Похоже, мальчик соскучился по общению.

— А что мы там будем делать?

— Хворост собирать.

Потому как мне осталось только это. Хотя у меня еще кулончик есть. Тогда потащу хворост на продажу, заодно и кулончик обменяю на местные деньги.

— А зачем тебе хворост?

— Продам.

— А зачем продашь?

— Покушать куплю.

— А что ты любишь кушать?

— Солнышко мое, а ты всегда был такой говорливый?

— Не помню. Но это так весело — разговаривать с кем-то.

Я рассмеялась на эту бесхитростность.

— Ладно, разговаривай. Кстати, ты имя свое не вспомнил?

— Нет, — меня уже облетели и пристроились с другой стороны.

— Давай тогда тебе его придумаем.

— Давай.

Я стала перебирать названия ветров:

— Борей, Зефир, Фэн, Бриз.

— Фэн, — засмеялся мальчик, — хочу быть Фэном. Мне почему-то нравится это имя.

— Фэн так Фэн, это с одного нездешнего языка переводится как «ветер».

— С какого?

Я вздохнула. С китайского, только вряд ли мальчику что-то это скажет.

— С иномирного. Слушай, Фэн, — вспомнила я про цветочек, который он разглядел в груде камней, — а что там блестело на уступе, ты говорил?

— Цветочек там завалился. Может, даже золотой, блестел сильно. Такие девочки в волосах носят.

В волосах? Заколка? Могла у меня с головы свалиться? Легко.

— Фэн, а ты можешь поднять что-нибудь? Ну, например, вот видишь, листочек засохший на мосту лежит.

— Сейчас.

Но листик просто сдуло в пропасть.

Ребенок расстроился:

— Не могу.

Я его стала утешать:

— Да не переживай, это я так спросила. Поинтересовалась, что ты умеешь. Главное — ты летать научился.

Мальчуган опять оживился и стал носиться взад-вперед, постоянно что-то спрашивая. Пока я дошла до замка, язык мой заплетаться начал от постоянного говорения. Даже во рту пересохло. Но я не злилась, наоборот, внутри я радовалась. Даже расстраиваться перестала по поводу кристалла. Что легко далось — легко и отпустим. А вот то, что мальчик теперь не один, да и я — это здорово.

Только сейчас поняла, что одной как-то скучновато бы было. А тут собеседник неугомонный.

И ещё: очень волнительно мне было и непривычно почувствовать себя мамой. Мамой необычного невидимого ребенка. Я даже головой покачала от этой мысли.

В животе загудело, подкрепиться перед походом в город не мешало бы.

— А ты куда?

— На склад.

— А что там?

— Овощ какой-то, не знаю его названия. Варить его будем.

Мы зашли внутрь, и от кучки с овощами донеслось:

— Это кармовка. Я его помню.

— А что ты еще помнишь?

— Помню, что это называется веревка, а это мешок, а это бочка. А что в бочке?

— А ты увидеть не можешь?

— Нет. Там же нет дырочки.

Правильно, чего это я? Как ветер проникнет в полную бочку? Глупость, однако.

— Там воск. Ты знаешь, что такое воск?

— Знаю. Его пчелы делают.

— Правильно.

Рот у моего ветрёнка не закрывался ни на минуту. Жалко, что я его не вижу, но представить могу. Такой веселый мальчуган в коротких штанишках. Только когда в город пойдем, мне надо осторожно с ним переговариваться, а то примут за сумасшедшую.