Глава 25

25

Оксана

— Фэн, радость моя невидимая, ты где?

— Здесь, — до меня донесся сонный голос с соседней подушки.

— Вставай, труба зовет. Маму ждут великие дела. В город нам надо.

— Так, еще не рассвело.

— Можешь устроиться у меня на охапке с хворостом.

Интересно было с мальчиком. Вроде ветер, а вел себя как настоящий маленький человечек. Спал, уставал. Только не ел. Но силы магические у него тоже заканчивались. Кто бы мне подсказал, кто он такой. Но все дела надо решать постепенно. Вначале думаем о хлебе насущном.

Что еще беспокоило — мешок мой с черешой, на цепочку с кулоном честно выменянный. Лежит себе там бесхозный перед мостом. Конечно, он такой тяжеленный, что на себе его никто не утащит, но вдруг птички или зверушки там захотят пошалить.

Поэтому возвращаемся и начинаем потихоньку перетаскивать свое имущество на склад.

Главное сейчас — покупателей на это дело найти. Узнать всё про торговые дела. Лицензии всякие, разрешения, санитарные книжки, налоги. Не верю, что вот так можно прийти с товаром в город, на рынке встать за прилавком и начать зазывать покупателей. Хворост еще ладно — обменять могу на те же лепешки,даже лепестки, а вот череша — другое дело, и стоит совсем недёшево.

Один раз, может, и прокатит, а вот дальше, скорее всего, не сработает.

Почему так подумала? Да вспомнила бумагу, мной подписанную. О том, что земли свои муженьку отдариваю безвозмездно. Нет, вру. За золотой, чтоб он подавился им.

А если потребуют купчую: откуда у меня эта череша взялась? Эх, почему расписку не догадалась взять у этого Арама.

Да, вопросы могут возникнуть. Может, имеет смысл тогда узнать всё сначала? И у деда про юридическое сопровождение нигде не прописано.

Натягивая шапку пониже и пачкая лицо, похвалила себя:

— Начинаешь, Ксаночка, голову уже включать. А то в полном раздрае была со всем этим попаданством.

Нарвала еще лепестков — тоже выменяю на что-нибудь. На флягу, например, для воды. Лепешки Гарта очень мне в пути пригодятся, а топать придется долго, но что поделать, ноги не только волка кормят, но и птичку-стенолаза.

Единственное, что тревожило: в той жизни мне, как той собаке бешеной, семь верст не крюк, а вот хватит ли сил этому телу?

Фэн часть дороги дремал у меня за спиной, потом, проснувшись, радостно стал носиться по новым местам, щебеча мне обо всем, что увидел.

Усталость постепенно накатывала. Да, в город, однако, пешком не набегаешься. Чтобы отвлечься, предложила мальчику:

— Давай соревнования устроим.

Ветрёнок был за любой кипиш. Оторвала два широких листа, похожих на наш земной лопух, только чуть вытянутей.

— Смотри, наша задача так поддувать на них снизу, чтобы они не коснулись земли. Чей упадет — тот проиграл.

Это было очень тяжелое задание —дуть так аккуратно, чтобы листы-парашюты не унесло, не закружило. Не получалось ни у меня, ни у мальчика, но не прошло и часа, когда мы наловчились. Причем всё это время я же не стояла, а бодро вышагивала в дедовских ботинках.

Самое сложное было — контроль силы ветра. У Фэна, кстати, это выходило лучше, но постепенно и я поймала точку, в которую надо было дуть, чтобы листочек плавно перемещался по ходу нашего движения.

Так, мы дошли до той самой развилки, где я тогда повстречала мужичка с хворостом.

— Фэн, давай посидим, отдохнем.

И только я развернула сверток, чтобы подкрепиться, послышался конский топот и скрип колес. Телега. Может, попроситься?

— Так, солнце мое, сейчас я с тобой болтать не буду, и ты сильно не хулигань.

Я замахала руками и, стараясь говорить баском, жалобно попросила мужчину, сидящего на куче набитых мешков. В возрасте уже, в добротной одежде, он был явно не в духе. Кислое выражение на лице говорило само за себя. Длинные усы угрюмо повисли, а глаза из-под нависших седых бровей недовольно остановились на лепешке в моих руках. Ага…

— Дяденька, подвезите до города, пожалуйста, — и, увидев сомнения на загорелом лице, затараторила: — А я вас лепешкой с сыром угощу.

Это был весомый аргумент. Мужик притормозил около меня:

— Тпру. Ну, залезай тогда.

Меня два раза просить не надо, я честно разорвала напополам плату за проезд, и мы, довольные друг другом, стали поглощать обед.

— Сейчас еще у ручья остановимся. Освежиться хочу, да воды наберем. Угораздило меня спросонья корзину со снедью в сенях оставить. А всё баба моя, дура, с панталыку сбила меня. Как давай перечислять, что ей из города привезти, голову мне и задурила. Опомнился, только когда отъехал уже. А возвращаться нельзя — не впрок дорога будет.

С остановкой у ручья я была полностью согласна, вот только умываться не стала. Мужик покопался у себя в большом мешке и вытащил нечто, похожее на бутылочные тыквы с привязанными к ним веревочкой деревянными пробками. Поменьше мне вручил.

— Неча из одной всем хлебать.

Набрал воды, напился, умылся. Настроение у него явно наладилось, и я аккуратно стала выспрашивать его интересующие меня вопросы.

— Дяденька, я вообще неместный, тёткой сюда сослан был уму-разуму поучиться, в этот Новгород первый раз вообще еду. Вот решил посмотреть да подзаработать чуток.

— Это на чём? — водитель телеги скептически посмотрел на мою вязанку. — На хворосте, что ли? Да ты больше пошлину с него заплатишь на въезде. Сколько ему цена? Медяк? А запросят полсеребрушки.

Почему я не удивилась? Это только в сказках сказывали, как можно было корову продать на рынке и налог с продажи не заплатить.

— А если не заплачу пошлину? — аккуратно поинтересовалась я.

— Тогда, если тебя поймают на незаконной торговле, штраф возьмут, а вдруг на это денег нет — отправят на принудительные работы на благо города.

— И что там делать заставят? — я туда, конечно, попадать не собиралась, но знанием закона решила не пренебрегать. От сумы, как говорится, и от тюрьмы не зарекаются. С сумой я уже бегаю, а вот от тюрьмы — тьфу-тьфу, но узнать про неё тоже нужно.

— Город метут, — кратко пояснил мужчина.

Это не так страшно, главное — золотарем чтобы не заставили работать, — про себя хихикнула я.

Я задумчиво окинула его груду мешков. Ткнула пальцем. Дядька вёз что-то сыпучее. Заметив мой интерес, он пояснил:

— Зерно везу на продажу.

— Тоже в полсеребрушки пошлина обойдётся? — поинтересовалась я.

Возчик хохотнул и покачал головой:

— Если бы. Это если товар золотой не превышает в сумме, а чем дороже стоит — тем больше платить надо будет.

Вот оно как, прогрессивная шкала налогообложения в этом мире тоже присутствует, получается. А судя по дедовским записям о цене этой самой череши — заплатить мне придется немало, и где на это денег взять, спрашивается? Заколдованный круг, однако, у меня намечается — печально. Деньги мне заработать можно, только если продать что-нибудь, а для этого прежде пошлину заплатить.

— И что, все торговцы каждый раз пошлину при въезде должны платить? Или как-то в кредит можно договориться?

Вопрос встал передо мной супер острым ребром. Получается, я могу только натуральным обменом сейчас только заниматься. Как вот с проездом на телеге. Представляю, как мы водителю маршрутки круассанами за проезд бы платили. Повезло мне с дяденькой — хоть стратегию смогу выработать.

— Не, пошлину ты платишь, если единоразово товар принес, а вот если на постоянной основе собрался хворостом торговать — тогда тебе лицензию надобно покупать и чин чином в ратуше оформлять, так что подумай, надо тебе это или нет. Но вообще народ, чтобы сэкономить, меняется перед воротами, опять же, если недорогой товар. У нас в империи законы строгие насчет этого. И крестьянин, и герцог все равны перед законом.

Дорога перестала петлять, и перед нами открылся знакомый вид на замок муженька.

Темной махиной он возвышался над равниной.

— Этот тоже платит? — кивнула я на мужнину собственность.

— И этот тоже платит, — зевнул мужик, — и не чета тебе с твоим хворостом. Знаешь, какой он богатый: на его землях живые кристаллы в пещерах произрастают. Вся знать у него закупается. Императору, правда, говорят, даром отдает, а за это ему все темные дела прощаются.

«Богатый, значит. А ты, собака чешуйчатая, у Ксан земли просто забрал. Долги, конечно, их закрыл, но мог хотя бы хоть что-то посущественнее заплатить, а не золотой один. Интересно, зачем ему эти земли и где они вообще находятся?»

— А что за темные дела?

Мужик опасливо посмотрел на замок, как будто боясь, что его оттуда подслушивают, и прошептал:

— Так поговаривают, супружницу с ребенком тогось. Конечно, официально объявили, что с ними несчастный случай произошел, но…

По мягкому движению воздуха у моего лица я догадалась, что Фэн совсем рядом. Мальчик всё это время носился недалеко, а теперь, успокоившись, устроился на моих плечах.

— Да мало что говорят, — перебила я мужчину. Нечего ребенку страсти слушать. При мне раз в глубоком детстве дед с бабушкой, куда меня отправляли на лето, обсуждали убийство девушки из соседнего поселка. Так я потом в свои пять лет несколько ночей не могла спать. В холодном поту лежала и на дверь смотрела. Мало того, я еще не могла заставить себя из дома выйти. Помню, щелочку открою и смотрю на улицу. Сейчас назад оглядываюсь и думаю: «Легко отделалась». Поэтому при ребенке ужасы не надо обсуждать. Тем более не поймешь, слухи это или правда.

— Вы мне, дяденька, другое расскажите. Меня ж из глухой деревни сюда отправили, и я толком ничего не знаю, а мне интересно от умного человека про магов послушать.