Глава 39

39

Герцог Норден Северс

Я ее не узнавал. Я не узнавал Ксан. Когда липкий флер исчез, я смог уже без лишних эмоций и навеянных чувств вспоминать те две наши единственные встречи и сравнивать с женой, сидящей напротив. Взгляд, улыбку, манеру держаться.

У меня возникло чувство, что эта Ксан на несколько лет повзрослела. Когда на том балу ее окружили кавалеры, она радостно лепетала про погоду, и я умилялся. Издалека. Какие щиты? Какие консультации у юристов? Нет, до бракосочетания девушка была, конечно, мила и улыбалась искренней, открытой улыбкой, и да, я на ней бы женился и без флера, по-настоящему. Но она была другой. Или очень хорошо маскировалась.

Но зачем? Что за глупость — прятать живой ум за кукольное личико? Я стал ловить себя на мысли, что девушка напротив меня, конечно, подбешивает своей непредсказуемостью и выходками, но нравится всё больше. И интересней, что ли, с ней…

А стоило ей начать анализировать сложившуюся ситуацию, опять у меня в голове возник вопрос: «На ком я женился?» У моей жены был мужской аналитический ум.

И главное, всё четко изложила, прямо по полочкам. И что самое неприятное—правдой в глаза уколола, даже не так. Не уколола. Ведро этой самой правды на голову вылила. В этот момент, как со стороны глянул на всю эту ситуацию. Кем себя почувствовал? Куском того самого вонючего. В душе начался раздрай: с одной стороны, мне было неприятно про себя такие вещи слушать, а с другой — появился тот, что ушел в темноту после смерти Ирен.Тот, кого я загнал туда, чтобы не сойти с ума от случившегося. Обвинителя. Он не говорил еще ни слова, просто смотрел с презрением.

Я вконец разозлившись и на себя и как себя повел, решил обелиться, выложив ей про то, что я в курсе, чем она занималась на балу у императора. А он по голове, если узнает этот факт, явно не погладит, а надает как следует. Очень наш венценосный не любит, когда люди начинают ментальные воздействия использовать.

В юности один из его свиты попробовал так его контролировать, за что и поплатился головой. Я слышал, далеко она покатилась, когда ее отрубили.

«Такими вещами только скальные пауки занимаются, чтобы добычу сожрать», — вот что повторял император.

А реакция Ксан опять была неоднозначной. Она, конечно, испугалась. Только дурак не будет испытывать страх перед разъяренным драконом. Когда во мне злость проснулась, половину посетителей этой забегаловки как ветром сдуло. Но жена быстро взяла себя в руки, задумалась и спросила, не ошибка ли про воздействие.

Интересная у нее была реакция на мое уверение, что это правда.

Вздохнула и укоризненно покачала головой. Даже как расстроилась. Испуга, что ее поймали на содеянном, не было, и затравленности в глазах не было, хотя речь шла о серьезном обвинении.

Может, в самом деле не помнит? Или ее втемную использовали?

Удивило, что она не стала оправдываться. Просто приняла этот факт и, серьезно смотря мне в глаза, сказала:

— Норден, так как мы скоро окажемся в одной лодке, давайте договариваться на берегу. По прошлому мы с вами вопрос закроем. Два этих факта мы из нашей биографии тихонечко опустим и начнем с нового листа. Но прежде…

Подошли подавальщики и стали ставить тарелки на стол.

Ксан вдохнула ароматный пар, поднимающийся над тарелкой, зажмурилась и продолжила:

— Но прежде давайте поедим. Обсудить нам надо многое, и не стоит делать это на голодный желудок, а то я злая, когда есть хочется, и со мной тяжело договариваться будет.

На это я согласился. Что-что, а серьезные переговоры надо вести насытившимся.

Когда стол стали заставлять тарелками, в голове промелькнула мысль: «Неужели она это всё съест?» В душе кольнуло: «Так она впроголодь сидела в своем замке. И главное, даже не обмолвилась про это в тот первый раз, когда я пришел».

Сам и парировал обвинение: «Сама виновата. Кто меня вынудил своими действиями?»

Отбросил самокопание и принялся за жаркое. Но поесть спокойно не смог. Мой взгляд, как приклеился к жене.

Она не ела — она вкушала, наслаждаясь каждой ложкой и каждым кусочком. Маленьким. Аккуратно отправляла ложку похлебки в рот и, глотая, улыбалась. Потом медленно нарезала ножом и вилкой закуску. Отламывала кусочек хлеба и жевала, излучая при этом такое наслаждение, что мне резко захотелось тоже попробовать.

Ксан заметила мой жадный взгляд и поджала губы.

— Пробовать не дам. Сами себе заказывайте.

Я насупился. Мне отказали в такой малости?

— Обойдусь. Долго ждать придется.

Ксан вздохнула, видимо, соглашаясь с моими словами, и помахала рукой подавальщику:

— Молодой человек, еще тарелку с приборами принесите, пожалуйста.

Он махом выполнил просьбу. Ксан отложила по чуть-чуть с тарелок и обреченно пододвинула мне оторванное от сердца.

Думаешь, я откажусь? Да ни за что. Съем. Во мне вдруг проснулся зверский аппетит. Когда ей принесли второе блюдо, я пристально уставился и в него.

— Нет, Норден. Это уже наглость. Не дам. Самой мало. Вы, в отличие от Гарта, мне лепешки с сыром не приносили, поэтому подкармливать вас я не обязана.

— А ты, получается, не сильно и голодала всё это время, поэтому совесть моя чиста.Почти—поправился я.— и что насчет клятвы на бракосочетании? Все тяготы делить…

Ксан огрызнулась:

— Там по поводу делиться пищей сказано ничего не было.

И не говорите мне, что я ментальным флером еще и аппетит в вас пробудила зверский. А кстати, что-то вы про эту клятву раньше не вспоминали, когда в замке яства откушивали? В одиночестве.

— Я был рассержен и находился под воздействием.

Ксан поморщилась при упоминании ее проступка и отложила мне приличный кусок мяса.

— Надеюсь, вы мне теперь это не всегда вспоминать будете?

Третье блюдо она уже не осилила. С грустью посмотрев на половину порции, отодвинула от себя тарелку и проворчала:

— Видит око, да рот уже неймет. Челюсти жевать устали, да и не влезает. Пожадничала чуток.

Я хмыкнул укоризненно — обиженно, но так — формально.

Принесли чай, и у нас начался нормальный разговор.

Ксан оказалась права, что переговоры надо вести на сытый желудок. Злости уже не было, раздражение голову не туманило. Мысли были хоть расслабленные, но не хаотичные. И слова ее уже не воспринимались по старой памяти в штыки.

— Итак, Норден. Начнем с меня. Я обязуюсь быть примерной женой и старательной ученицей. Конечно, постараюсь не ударить в грязь лицом перед императором. Про наше неудачное знакомство и бракосочетание я не упоминаю. Демонстрирую мир и любовь. Про свое житие в «Гнезде стенолаза» вру, что дед ко мне прямо на свадьбе призраком невидимым пришел и молил восстановить замок. Даже не молил, а приказал, а то кары на меня небесные посыплются. Поэтому во избежание этого, я объявила вам тишком, что ухожу. Вы рассердились на этот финт и не отпускали.

Я удивленно приподнял бровь, слушая такую складную версию событий, выдвигаемую моей фиктивной женой.

— Но я настояла, — продолжала Ксан, — тогда вы в раздражении, в кое всегда впадаете, когда вам перечат… — на это я поморщился, — …сказали в сердцах отправляться туда своим ходом, что я и сделала, так как хотела обозреть окрестности, в которых я не была с детства. История, конечно, с шероховатостями, но сойдет.

— Можно обойтись и без подробностей, — ответил я, проанализировав ее рассказ. — Сомневаюсь, что кому-то кроме слуг и вассалов известно, что вы живете в своем замке, а не в моем.

Ксан прищурилась:

— Вы настолько уверены в слугах и вассалах?

Я приподнял подбородок.

— Я всегда во всем уверен. Вассалы давали клятву не действовать против меня, а слуг я подбираю лично. И всех помню, и куски воспоминаний у меня не пропадают, в отличие от некоторых, — это я добавил со всей язвительностью, которую мог выразить.

Нет, не может настолько здравомыслящая особа страдать от потери памяти, это бы касалось и других моментов. И растерянность была бы в глазах, а ее нет. Моя жена прет вперед, как боевой конь. Нарывается на препятствие — обходит его или перепрыгивает и вперед к своей великой цели. Те, кто страдает амнезией, дезориентированы. А она нет. Просто она откинула маску глупенькой молоденькой девицы, местами вздорной и истеричной, и предстала передо мной в своем истинном облике. И мозгами она куда старше, чем ей есть на самом деле.

Девушка испытующе посмотрела на меня.

— Честно? А у меня возникли смутные подозрения, что у вас там есть засланный казачок.

— Это ты так предателя называешь?С чего ты взяла? — я напрягся.

— С того, что через день или два после моего ухода меня навестил слуга некоего Авеса.

— Что??? — вот это я не ожидал от нее услышать. Прямо вот спокойно рассказывает мне о нем? — Подожди. Если от него приходили, почему тогда ты меня спросила, кто такой Новак?

Ксан склонила голову, задумчиво уставясь в чашку. Потом вскинула на меня глаза.

— Так его Новак, значит, зовут? Не знала. Но да ладно. Так вот, этот мужчина четко знал, где я. А как думаете, кто ему мог об этом доложить?

— Зачем он приходил?

— Привет от своего господина Авеса принес.

— А ты?

— Что я? — начала раздражаться Ксан. — Это имя для меня пустой звук. Сказала, что не помню его. Правду, надо сказать, истинную открыла. И попросила больше ко мне не приходить.

Я опешил. Это опять игра? Или она решила по-настоящему разорвать отношения с графом? А может, в самом деле провал у нее в памяти? Начал злиться:

— Ты должна была сразу доложить мне об этом. Ты — замужняя женщина. И должна вести себя не как распутная девица. Ты вообще не должна была с ним разговаривать.

Взгляд Ксан помрачнел и стал тяжелым.

— Стоп. Значит так, Норден. Мои обязательства перед вами я перечислила. А теперь слушайте мои требования, — она отодвинула в сторону пустую чашку и наклонилась вперед:

— Материальные богатства мне от вас не нужны. Но то, что для меня важно с этого момента — уважение. Уж не знаю, как вы раньше относились к девушкам, но то, как вы со мной сейчас ведете — неприемлемо! Не умеете общаться нормально — учитесь. Я хамства с вашей стороны не потерплю. В том числе топтаний по платьям и оскорблений.

И что скажу… Даже угрозы тюрьмой меня не испугают послать вас подальше. Или вы учитесь со мной взаимодействовать по-человечески, или никак.Еще что. Учитесь мне доверять.Да, это трудно, налаживать отношение после того, что было, но иначе у нас никакого сотрудничества не получится.

Вы меня услышали? Или хотите прилюдно получить туфлей по голове.

* * *

На следующий день я пересказывал этот разговор мастеру. Стоять на месте у меня не получалось, и я расхаживал по тренировочному залу как зверь по клетке.

— Она сказала, что я не умею разговаривать с девушками!!!

— А ты умеешь? — поднял на меня глаза мастер, отрываясь от заточки меча.

Я опешил и остановился:

— Конечно. С Ирен, правда, мне не пришлось общаться до свадьбы. Только «здравствуйте» и «до свидания», но потом мы вели беседы с ней за столом.

— О чем? — ровным тоном поинтересовался учитель.

— Как о чем? Я спрашивал, как она проводит день? Она говорила, что гуляла по саду. Вышивала. Честно говоря, говорить-то с ней не о чем было. Даже после рождения сына она не занималась им. Поручила заботы о нем кормилице и потом няне. Вечно либо в комнате сидела, либо в беседке. Я пробовал ей и про шахты рассказать, и про кристаллы, а ей всё это неинтересно было. Что ей хотелось, так это в столицу попасть. Всё намекала дом там купить. Вот тогда у нее глаза и загорались. А так, будто спящей всегда была и проснулась, только когда стоило мне заикнуться, что нас в столицу пригласили.

Полмагазина ювелирки здесь скупили, потом еще в Москварге. Мы там еще неделю после бала провели, по приемам ходили. Так она каждый день новые надевала.

Я с горечью вспомнил те дни. И перед глазами вживую встала Ирен.

— Только заколку одну и ту же носила. И там, и потом. С ней ее и похоронили.

Учитель вздохнул:

— Давай к твоей Ксан вернемся. Что ты сказал ей на все ее требования?

— А что я мог сказать? Согласен. И еще сказал, что это полный идиотизм — мужа на «вы» называть.

— А что она кроме этого попросила?

— А вот здесь начинается самое интересное, — я хмыкнул. — Она попросила мне рассказать про аристократов, кто какие дела ведет. Про кристаллы всё, что знаю. Про магию. Сводить ее в столичную библиотеку. И еще… — я сделал паузу, а наставник заинтересованно склонил голову. — Она попросила либо чтобы я сам, либо нанять кого-нибудь, кто ее учил бы сражаться на мечах!

— На мечах? — учителя я сумел удивить.

— Но это не все, уважаемый Касден. Я тебе еще не рассказал про посещение оружейного магазина.