Глава 47

47

— Нет, это ужас какой-то, — думала я, ворочаясь на кровати придорожной гостиницы. — Такие зрелища на ночь должны показывать с пометкой 18+. У меня перед глазами стоял муженек мой, полуобнаженный. С мечом в руках. Нет, вначале я смотрела, потому что это было в самом деле интересно, как нападать, как защищаться. Фэн так вообще от герцога в восторге постоянно пребывал.

— Мам, посмотри, какой он ловкий. Мам, а ты видела, как он отпрыгнул? А как нагнулся, а меч мимо?

Всё я видела. Потом я уже не определяла, кто что, а просто получала чисто эстетическое удовольствие. Хищная грация, играющие в свете костра мышцы. Ни единой жиринки. Легкая улыбка на лице.

Краем глаза заметила ленивый прищур новой служанки. Как ее? Лиль. Это что такое? Захотелось возмутиться и прогнать нагло пялящуюся на мужа дамочку, но сдержалась.

К моей радости, Норден на девушку даже не взглянул, будто она пустым местом для него была, и Лиль подскочила ко мне.

— Госпожа, но ко сну переодеться вам же надо помогать?

— Не надо мне ничего, девушка. Идите отдыхайте.

Служанке это не понравилось снова, но противоречить не стала. Что я, сама не справлюсь? Тем более при ней и с ветрёнком не поговорить будет. Пусть числится при мне, да и всё, но держится подальше.

* * *

— Фэн, — я оглядела свою комнату в придорожной гостинице и прислушалась, — ты здесь?

А в ответ тишина. Вот сто процентов — к герцогу полетел или к Касдену. Хороший мужик оказался. Основательный. Я же обучаться этому бою на мечах только ради Фэна решила, а теперь посмотрела и прямо самой захотелось.

Но Норден, конечно, красавчик. И ревнивец, ох, я наплачусь с ним в этой столице. А еще позер. Я фыркнула, вспомнив, как он поклонился мне после боя. И понял же, что оказал впечатление. Подошел так ко мне и руку поцеловал. Причем с нарушением этикета. И с его, и с моей стороны. Мужчина должен прикладываться не дольше двух секунд, а девушка, если такое происходит, ручку должна выдернуть. Естественно, никто не отдергивался и пальчики не выдирал. Мы же не на приеме.

И вот теперь лежу и уснуть не могу. Безобразие! Я за всё это мое попаданство сюда впервые на Нордена как на мужчину взглянула. Во-первых, он как-то потихоньку начал себя как человек вести, а не как ящер отмороженный, хотя это было раньше, последние дни надутый и хмурый в основном.

А во-вторых, он мне понравился внешне. Спортивный, подтянутый, и когда он лицо не кривит — очень даже симпатичный, и чешуя его не портит, а изюминку придает.

Характер, конечно, пакостный. Тиран опять же — запретил мне в штанах заниматься и на щите скатываться. Ладно. Год потерплю, а потом развернусь по полной…

Но знает он много всего. Интересно было его спрашивать. Причем рассказывал, когда забывал лицо хмурить, без презрения и снисходительности.

Жарко. Откинула одеяло. Полежала. Нет. Холодно. Накрылась. Встала, подошла к окну. Темно. Опять легла. Не думать. Не думать. Не вспоминать. Что? Как он вытанцовывал с мечом около костра. Пот льется, блики на теле играют. Тьфу. Ксан, уймись.

Села и подперла руками подбородок.

Девушка, по-моему, вы куда-то не туда двигаетесь. Вам о чем надо думать? Правильно, о хлебе насущном, а не о мужиках. Тем более этот самый мужик открытым текстом сказал, что от тебя ему были нужны только земли, а не что-нибудь иное. Вздохнула. Сморщила нос. Поэтому завтра ниже его подбородка глаза не опускаем, приготавливаем кучу бумаг и ручку, чтоб записи делать, и начинаем пытать с пристрастием про рода аристократов, кто чем занимается и какие у них примерные доходы.

Стала действовать точно по плану.

— Зачем тебе знать, чем герцог Люксер в свободное время любит заниматься? — насторожился Норден. — Почему тебя вдруг стали интересовать его пристрастия? Ты что задумала, Ксан? Не говори мне, что ты начинаешь следующего кандидата в мужья присматривать.

— А и если бы и так? Ты мне четко дал понять: через год – развод и девичья фамилия.

— Так ты не собиралась вроде замуж?

— Тогда не собиралась. А сейчас передумала, понравилось мне смотреть, как мужчины на мечах тренируются при свете костра. На чужих так не поглазеешь в вашем обществе, значит, своего надо заиметь. Меченосца.

Герцог замер, потом хлопнул глазами, потом еще раз. Голос у него понизился, и в нем появились хрипловатые нотки, он даже подвинулся ко мне:

— Понравилось?

— Так точно. Забыла спросить, а сколько лет этому Люксеру? Не разбивай мне сердце, скажи, он еще молод? А если скажешь, что он еще и красив — я тебя расцелую.

Норден выпрямился, лицо у него заледенело.

— Не нужны мне твои поцелуи. Люксер молод и симпатичен, но не про тебя.

— А что так? — я даже обиделась.

— Женат, — отрезал Норден. Потом поинтересовался сквозь зубы: — Ты серьезно решила жениха присмотреть себе?

Похоже я дергаю тигра за усы. Заканчивать надо с такими шутками.

— Норден, нет, конечно. Меня их состояния и на чем они их сделали, интересуют лишь потому, что хочу понять, могу я с ними дела вести или нет. А хобби и интересы — чтобы начать разговор, а потом плавно перейти на нужную мне тему.

Промолчали, но по глазам я видела, что не поверили. Ладно, про рода кое-что до этой вспышки ревности да узнала. Пора соскакивать с этой темы, а то на балу шаг влево или вправо будет расцениваться как попытка к бегству и будет караться на месте.

— Норден, что еще хотела узнать…

— Про возраст императора? Так он жениться собирается, и да --на принцессе. Баронессы с той стороны гор его не интересуют.

Я поморщилась. Всё — муженек закусил узду.

— Кстати, про баронессу, а когда мы с тобой разведемся, разве титул герцогини за мной не останется?

— Нет, вернется к добрачному, если только император приказ на этот счет не выпустит. А что, тебе нравится в герцогинях ходить?

— Как тебе сказать, — задумалась я, — вообще-то, это звучит солиднее, когда будут говорить: «Торговые дела я веду исключительно с герцогиней Северс».

Над этим моментом галочку надо поставить. И жирную. Да и вообще хорошее отношение императора — великая вещь и защита. Но как его заслужить, если ты толком не можешь запомнить, на какую высоту перед каким титулом в поклоне склоняться. С точностью до сантиметров. Надо подумать. Про его бы интересы порасспрашивать, только, боюсь, уже поздно — муж взревет раненым драконом, дообратится в него полностью и откусит мне голову.

Надо мне Нордена отвлечь чем-то.

— Спросить хотела про книги. Во дворце же есть библиотека?

Норден растерялся от такой смены разговора:

— Да.

— А с улицы в нее пускают?

— Что значит с улицы?

— Меня пустят? Или она только для личного использования королевских особ?

— А что ты там хочешь найти? — Норден вопросительно склонил голову.

— Сказки почитать. Еще ужастики люблю про привидений.

— Призраков? Неприкаянных душ ты имеешь в виду? Те, что остались на земле? Опасные создания. Когда их тела разрушены, и они ищут к кому-нибудь прибиться, потом из человека начинают жизнь сосать. Люди слабеют, болеют, могут даже умереть. Давным-давно, после войны таких много было.

Вот те раз. Что-то мне стало не по себе. И я очень осторожно поинтересовалась:

— Это всегда так?

— Да. Тело питает душу, а если его нет, что ей еще остается?

Я прислушалась к себе: ни больной, ни слабой я себя не чувствовала.

— Норден, а исключения бывают? Чтобы душа осталась и не вредила? Или так: она вернулась на землю и живет себе поживает и никому не мешает.

— Нет, — резко отрезал герцог, — про такое не слышал. --в его голосе появилась тоска, и он зазвучал глухо. — давным-давно на войне была у магов специализация “возвращенцы” их называли. Сейчас такая магия не пользуется спросом. В паре двое работали. Один обладал способностью вылечивать смертельную рану, но одну, а второй после этого мог призвать обратно в тело улетевшую душу. И знаешь, что бывало?

Щека Нордена дернулась .

— В суете или просто не зная, кого спасают, маг мог вернуть в тело чужую душу.

— О как.

Герцог вздохнул.

— Я про это читал. Много читал. Но если у тела было много ран, душе некуда было вернуться, и те, которые почему-то оставались на земле, начали перерождаться.

— И что с этими неприкаянными потом делали? — мне стало вдруг холодно.

— Здесь уже вступали в дело другие специалисты — ликвидаторы. Души такие ловили и уничтожали. Но сейчас они, как правило, не появляются, только если черные маги постараются. Они еще себя колдунами называют. Но суть та же.

— А это кто?

В какой мир меня занесло? Здесь еще и какие-то черные маги имеются? Хотя что это я? А кто на кулончик Ксан приворот наложил? Таким делом в моем мире тоже не белые и пушистые занимались, если верить желтой прессе.

Норден дернул плечом и с укоризной посмотрел на меня. Видимо, тоже флер тот вспомнил.

— Люди, занимающиеся плохими делами. Всякое могут. Но если ты про призраков интересуешься, то тут схема жуткая, — Норден тяжело вздохнул, словно подбирая правильные слова. — Черные маги сами мараться не любят, поэтому хитростью заставляют других людей на себя работать. Кто-то идет к ним в услужение добровольно, в обмен на какие-нибудь сильные, но запрещенные амулеты. А кто-то вязнет в их сетях по чистой глупости, до последнего не понимая, с кем вообще связался.

Он сделал короткую паузу и посмотрел мне прямо в глаза:

— Суть в том, что своему помощнику черный маг может дать какую-нибудь вещицу в дар. И человек ее добровольно должен принять. Условие такое.

С виду ничего особенного. Но это страховка — ловушка для души. Если человек в какой-то момент осознает, что творит, раскается или просто захочет сдать мага, попытается рассказать о нем кому-нибудь, — этот «подарочек» мгновенно срабатывает.

— Убивает? — тихо спросила я, стискивая руки.

— Не совсем. Он разрывает связь между душой и телом предателя. Душа вылетает наружу, а вернуться обратно в тело уже не может — путь закрыт.

— И человек умирает?

— Физически — да. А вот дальше с неприкаянной душой происходит то, с чего мы начали наш разговор. Какая-то просто уйдет за грань. А какая-то от обиды и страха застрянет на земле — и перерождается в того самого призрака.

На этом наш разговор затих. И продолжать я его не хотела, потому что Фэн, присутствующий здесь же и все слышащий, тихо спросил:

— Мам, я неприкаянная душа?

А что я могла ответить, когда Норден рядом? Только вздохнула и прошептала:

— Потом…

Я почувствовала, что Норден развернулся и смотрит на меня, но еще больше приникла к окошку. Мне предстоял серьезный разговор с малышом. Очень серьезный, и мне надо было понимать, что я буду говорить.

— Гарт, останови, — крикнул Норден. — Верхом поеду.

Я даже не отреагировала, а потом и в окно перестала смотреть.

Пейзаж за окном смазался в сплошную серую полосу. Я сидела идеально прямо, хотя внутри у меня всё оборвалось. Фэн — неприкаянная душа? И ему грозило уничтожение. Слова Нордена звучали как приговор, но я отказывалась его принимать. Я вытащила малыша с того света, чтобы его здесь опять убили? В душе поднялось отчаяние. Нет, нет и нет.

Если понадобится, я переверну весь этот магический мир вверх дном, но мой «сын» будет жить. Я судорожно поправила платье, пытаясь унять дрожь в руках, и сделала глубокий вдох. Мне нельзя сейчас паниковать, малышу нужна сильная защитница, а не истеричка.

Глухая, отчаянная решимость поднялась во мне. Как воздух нужны ответы, и я вырву и раскопаю их любой ценой откуда бы то ни было.

К моменту, когда впереди сквозь деревья замаячили высокие шпили королевского дворца, от моей прежней растерянности не осталось и следа — теперь я была готова к борьбе.