Глава 53

53

Это не женщина. Это паучиха, накинувшая на тебя сети, и ты понимаешь, что ничего сделать не можешь. На следующее утро я осознал, что соревнования по стрельбе я продую вдребезги — руки тряслись от перенапряжения.

Мы часа два с Ксан отрабатывали и синхронность движений, и как весло держать надо. Сдался ей этот приз?!! Откуда она всё только про греблю эту знает? Где она у себя за горами умудрилась на лодках грести? И главное, с таким знанием дела меня поучала, хотя надо отдать должное — лодка стала двигаться гораздо быстрее. И песню какую-то бубнить стала себе под нос: “для ритма”.

Когда застегивал пуговицы минут десять и у меня с трудом это получилось, понял, что моему личному призу можно будет помахать рукой. Это обстоятельство меня, конечно, злило.

А у меня были все шансы выиграть соревнования. Я всегда стрелял метко, впрочем, как и Авес. Теперь, видно, будет не суждено мне стать лучшим стрелком.

Но это было не самое гадкое. Плевать — выиграю я или нет. Главное, я знал, что будет потом. И это вымораживало меня напрочь, но Ксан я ничего не сказал, и следующей ночью я снова пошел с ней тренироваться в гребле, хотя, оценивая свои возможности, понимал, что при такой нагрузке на руки я даже в десятку лучших стрелков не попаду.

Ксан наподписывала море контрактов и прямо светилась от счастья в день перед соревнованиями в стрельбе. А я с ледяным выражением обреченно понимал, что проиграю.

На соревнования жена надела нежно-голубой шарфик, тот самый, который надо будет завязывать победителю на руку, если кто-то огласит ее имя. А его огласят, почему-то я был уверен в этом.

Что делать? Ничего. Если для нее так важен этот камень, стерплю. Меня будет трясти, и я ничего не смогу сделать. Останется сжать зубы и смотреть.

Так и произошло. Выше головы не прыгнешь. Жалкое седьмое место. Такого провала у меня давно не было.

Было пятьдесят восемь участников. После, когда подсчитали результаты, десяток первых вышли вперед. Я поймал взгляд Авеса. На губах его играла ехидная улыбка.

Первому достанется кубок и кошель с золотом из рук императора, а остальным девяти памятные значки. Потом победитель выберет даму сердца. Почему я знаю, кем она будет? Прошлый раз выиграл я, и Ирэн завязала шарф на моей руке. А сегодня…

— Лучшим стрелком объявляется граф Новак Авес.

Трибуны встретили его имя бурными аплодисментами. Мой бывший друг вышел вперед и поднялся к императору. Поклонился ему, потом трибунам, сбежал вниз и передал подошедшему слуге кошель.

Теперь посмотрим — прав ли я в своих догадках.

Авес обвел глазами зрителей и посмотрел в ту сторону, где сидела Ксан со своей служанкой. Внутри кишки скрутило. Кулаки сжались. Не смотри туда. Иначе злость вырвется наружу, а это недопустимо.

Заметил, что император сощурился и, подавшись вперед, тоже настороженно ждет, кого из девушек объявят дамой сердца. Я перевел взгляд на Ксан. Вон она сидит. Красивая. И напряженно смотрит на меня. Губа закушена. Взгляд чуть виноватый. Поняла, почему я проиграл? Моя жена — девушка умная. Тем более комментатор соревнований очень громко удивился моим таким низким результатам. И сказал:

— Странно, мы ждали от герцога гораздо больше метких попаданий. Может, бывший победитель повредил руку или еще что-то? Тогда не повезло. В этом году ему приз не достанется.

Авес сделал шаг вперед и объявил:

— Моя дама сердца — герцогиня Ксан Северс.

Вот оно. Как я и предполагал. Я окаменел. Стоявший рядом барон с сочувствием на меня посмотрел. Да. Для женщин это великая честь, но для мужчин, чью жену выбрали, тоже честь, но сомнительная.

— Герцогиня, просим спуститься с вашего места и завязать шарф на руку победителю.

Ксан поднялась. Лицо серьезное, даже следов радости на лице нет. Хоть это меня порадовало.

Спокойно подошла к Авесу. Тот просто стал пожирать ее глазами. На губах заиграла его коронная улыбка. Держи себя в руках, Норден. Не вздумай кинуться туда и вырвать этот паучий шарф и разорвать его на куски.

Ксан стянула тонкую материю с шеи и…

Резкий порыв ветра взлохматил ее волосы, разметав прическу, подхватил шарф и унес его в небо. И вот только тогда Ксан улыбнулась. Неправильно улыбнулась, показывая зубы, но мне было плевать. Улыбка у нее была такая счастливая, что и мне захотелось улыбнуться тоже. Внутри всё отпустило.

Долгим взглядом проводила мечущийся наверху голубой шарф, потом повернулась к опешившему Авесу и пожала плечами.

— Извиняйте, граф. Не виноватая я. Ветер у вас тут шалит.

Потом обратилась к императору.

— И если что, я свою магию не применяла. Можете, у кого хотите спросить.

Венценосный глянул на стоявших рядом магов. Те кивнули.

— Вам, граф, лучше бы другую даму сердца выбрать, — откинув рассыпавшиеся по плечам волосы, сказала Авесу Ксан и добавила: — ту, которая шарфик крепче держит.

А потом она сделала немыслимое, опять попирающее все правила этикета. Обогнула победителя и пошла ко мне. Подошла. Встала на цыпочки и, поцеловав в щеку, шепнула:

— Спасибо. Норден, ты — лучший.

И целовала она меня не в человеческую щеку, а в ту, где отметился дракон, на которую все всегда смотрели с ужасом или неприязнью. Провела ласково по своими пальчиками по чешуе и сказала тихо:

— Надо же, теплая.

Развернулась и пошла к себе на место, даже не взглянув на Авеса.

Трибуны ахнули. Император хмыкнул и задумчиво проводил мою жену долгим взглядом. Авеса перекосило. Граф явно впал в бешенство. Я заметил, как он даже дернулся и, видимо, хотел схватить проходящую мимо него мою жену за руку, но вовремя остановился. Еще бы он не остановился — убил бы этого пса.

Меня буквально стало распирать от гордости. За Ксан. От счастья, за то, что она всё поняла и оценила. За прилюдный поцелуй. Пусть в щеку. Ну и кто у нас тут победитель?

Посмотрел на соседа, который вначале смотрел на меня с сочувствием, а теперь смотрел с завистью:

— Повезло вам с женой, герцог. Я в восхищении.

— Я тоже, барон, я тоже. Кстати, приглашаю вас в гости. На охоту съездим.

— Почему и нет? С удовольствием. Спасибо.

После награждения были гуляния. Выступали приглашенные актеры. Играла музыка. Мы прогуливались. Естественно, жена вовсю решала свои вопросы, а я с интересом прислушивался.

Да, Ксан было не занимать ума и финансовой грамотности. Когда один из интересующихся доставкой спросил у нее: «Герцогиня, а не слишком ли дорого вы просите за свои услуги?», получил скептический взгляд, и ему менторским тоном, как неразумному ребенку, стали разъяснять всё на пальцах:

— Дорого? Давайте сначала подсчитаем, во сколько вам обойдется его транспортировка по окружной дороге. Транспорт — раз, охрана — два, и, насколько я понимаю, фураж для лошадей и питание оплачиваются тоже нанимателем. А там путь небыстрый. Правильно я говорю? И если мы сравним эту цифру — даже с доставкой до ведьминского моста, мои услуги обойдутся вам в четыре раза дешевле.

Интересант скривился, но согласился. А я, услышав цифру, которую запросила жена, удивился — Ксан выходит на серьезные цифры.

Скосился на нее в изумлении. Ничего не понимаю, откуда тогда в их семействе организовались такие долги? Почему она раньше этим не занималась? Под эгидой отца. Зачем эти игрища с запрещенным флером? Ей с таким умом не имело смысла искать себе мужа до совершеннолетия. Смысл? Но про это спрашивать не стал — это их внутрисемейное дело, а вот про инцидент с чествованием Авеса поинтересовался, когда мы на короткое время остались одни:

— С шарфом была случайность?

Она тихо ответила:

— Злой умысел с преступным сговором.

Я хмыкнул, поняв, о ком шла речь, и шепнул в сторону:

— Спасибо, ветерок.

На что мне дунули в лицо. Значит, моя жена тоже общается с этим ветром. Очень интересно — расспрошу потом.

Вечером Ксан мне сказала:

— Сегодня не тренируемся — бережём силы. И ещё раз спасибо тебе, Норден, что выкладывался на тренировках на полную катушку. Я прекрасно понимаю, почему ты не победил.

Я кивнул, принимая словесную благодарность, но, вообще-то, могла поцеловать.

Пришла Лиль, чтобы помочь жене с платьем. Всё-таки мне эту особу надо будет уволить. Правда, только через месяц. Контракт с ней подписал сдуру на этот срок. Уже меньше месяца. Глазки мне эта странная служанка больше не строила, но вид имела раздосадованный. Это очень читалось по отрывистым фразам и взглядам на Ксан. Исподтишка, конечно. Заметив, что я пристально за ней наблюдаю, девушка натянула на лицо улыбку как маску и стала сама любезность, залепетав тоненьким голоском:

— Про вас, госпожа, только все и говорят, что вы и красивая, и умная. Мы — слуги, многое слышим и знаем.

Ксан сухо поблагодарила девушку, и они удалились переодеваться. А я сказал негромко:

— Что ж, дружок, может, поиграем с тобой полчаса? Заскучал небось во дворце.

В лицо радостно подули.

Я вышел в парк, выбрал место под фонарем и вытащил мяч, который, не зная почему, взял с собой.

* * *

Утром Ксан нервничала даже больше, чем перед приемом, и постоянно повторяла:

— Норден, нам главное слаженно работать.

Я кивал.

— И еще, зная, что ты не любишь мои обтягивающие штаны, я сверху накину плащ, обрезанный, правда, но прикрывающий то самое место, о котором воспитанные дамы не должны упоминать вслух.

Мелочь, но мне стало приятно. Хотя от любопытных и восхищенных взглядов плащ ее не избавил. Наоборот, мне кажется, еще больше стал привлекать внимание. Император так даже пригласил поздороваться поближе. А я, как всегда, разозлился.

А потом началась гонка. Я сел впереди. Жена сзади. Дотронулась до плеча и сказала:

— Норден, слушай мой голос. Главное — ритм. Я очень на тебя надеюсь.

И что? После этих слов я греб так, как будто от этого зависела моя жизнь. Греб и слушал ее речевку. Вперед мы вырвались сразу на старте. Ксан была единственной из дам, которая взялась за весла, все остальные в платьях и шляпках, кто с зонтиками, елейными голосами попискивали:

— Милый, вперед.

Я и моя уникальная жена, естественно, добрались первыми. Я подал руку Ксан, и мы снисходительно наблюдали за финишированием остальных. На мужчин, с некоторой раздраженностью посматривающих на своих женщин. А я гордился своей. Той, которая не побоялась продемонстрировать силу, той, с которой мы выиграли вместе эту гонку.

Ксан была безмерно счастлива. Попробовал увести ее переодеваться — не дали. Император пригласил нас после гонки в свою свиту.

Авес был тут же. Подходить не подходил, но глаз не отрывал. От Ксан.

Дракон внутри ревел. Ревновал. Человек тоже.

Опять около жены, кроме императора, стали собираться люди. Уже не то, чтобы хотели наладить торговые отношения, нет, они почему-то начали обсуждать с ней свои дела и просить совета. Ее аналитический ум привлек внимание, и Ксан подсказывала нестандартные методы решения очень разных ситуаций.

Император посматривал то на злящегося меня, то на Ксан, и что-то в его глазах мелькало. Я почувствовал, что он что-то затевает. Готовился подвох. Знал я такой взгляд.

А потом Ксан попросила разговор с ним наедине. Венценосный был заинтригован и согласился.

А я напрягся. Чего она хочет?

Они отошли, и император с улыбкой начал выслушивать мою жену, которая очень волновалась. Постепенно лицо нашего венценосного вытянулось, и он нахмурился. Бросил на меня быстрый взгляд и отрывисто что-то спросил, показывая в мою сторону рукой.

Ксан помотала головой. Тоже посмотрела на меня как-то напряженно и даже виновато и что-то ответила.

Император задумчиво стал ее рассматривать, как будто в первый раз увидел и склонил набок голову. Лицо у него было очень серьезным.

Что она попросила у него? Что? И это что-то было связано именно со мной. Развод? Земли обратно? В груди заклокотало и заледенело. Тогда это будет предательством с ее стороны.

Император кивнул. Потом подозвал к себе одного из помощников и что-то ему сказал. Тот поклонился и увел Ксан. Всех вокруг распирало любопытство, но не меня. Я опять превратился в Ящера. Безучастного, равнодушного, холодного.

Когда она вернулась, я ничего не спрашивал, а она молчала. Между нами опять выросла непонятная стена.