Глава 57

57

В от правду говорят: не было бы счастья, но несчастье помогло. И император со своими браслетами, больше похожими на супружеские оковы, и Авес этот прилипчивый. Все послужило ступеньками к нормализации наших с Норденом отношений и ломанию барьеров.

Такое впечатление, что мы обрадовались, когда нас вот столкнули лбами и привязали к друг другу.

Не виноватая я — он сам пришел.

Ничего личного — только волею императора.

Натанцевалась мы с мужем всласть. Я кружилась в танце, ни на кого не обращая внимания, и глупо улыбалась от какого-то внутреннего тихого счастья. Норден тоже. Его глаза светились не безрассудным влечением, как у графа этого озабоченного, нет… В них была ядреная смесь всего подряд: и теплота, и нежность, и надежда, и восхищение. Я таяла в этом облаке эмоций, я кожей ощущала его, как качаюсь в нем, как на ласковых морских волнах, а солнце мягко дотрагивается до меня своими лучиками.

Норден, не устраивая сцену ревности, дал понять, что стал доверять мне. Не полностью, но первый кирпичик лег. Как же мне легко стало.

— Норден, а ты не хочешь у меня узнать, какую магию я себе попросила? — тихо спросила я во время очередного танца.

— Очень хочу, но не буду. Подожду, когда сама захочешь рассказать. Тебя же что-то останавливает?

— Угу, — я на секунду с благодарностью уткнулась носом в его плечо. Мне было страшно. Как он отреагирует, что я не только мальчика вытащила откуда-то из предверия, а еще и сама пришлая душа, непонятно каким образом оказавшаяся в теле Ксан. Про такое я, кстати, не нашла никаких упоминаний в книгах. А может, это вообще жуть жуткая? Это не просто бестелесным призраком присосался к кому-нибудь и пьешь соки — здесь дело страшнее. Здесь возможность переселения в другое тело наблюдается. А вдруг я чей-то эксперимент?

Поежилась, а потом отбросила эту мысль. Я подумаю об этом завтра или послезавтра, а пока получала наслаждение от этого вечера. Мне нравилось разговаривать с людьми, чувствуя сзади поддержку мужа. Мне нравилось обращаться к нему периодически: «А ты как думаешь?», «Верно я сказала, Норден?».

И расцветала, видя, как он, улыбаясь, прикрывает в знак согласия глаза.

Авес мелькал на горизонте, но не приближался. Лицо его было мрачным, а глаза прямо горели каким-то демоническим огнем.

Конечно, я понимала, куда помчался Норден, оставив меня на балконе, — бить морду графу, и меня прямо распирало от гордости за это. Я чувствовала себя под защитой. Это не самой сковородкой по голове отбиваться. Это удовольствие в «быть за мужем».

Мы танцевали, болтали, пили вкусные напитки, даже контракты из головы выбросила — пусть весь мир подождет. Уже поздно ночью мы возвратились в покои. Зашли и остановились. Норден повернулся ко мне и поправил выбившуюся из прически прядь волос:

— Спасибо за чудесный вечер, Ксан. Давно я так не отдыхал.

— Тебе тоже, Норден.

Я встала на цыпочки и коснулась губами его щеки:

— Спасибо, что поверил. Для меня это очень важно.

Норден сглотнул и, медленно подняв руки, обнял меня. Мы стояли, не сводя друг с друга глаз. Замерли, готовые в следующую секунду броситься друг к другу, но тут раздался стук, и дверь резко распахнулась. Лиль! Вот зараза! От этой девушки надо срочно избавляться. Мне прямо обидно стало, что ее опять так не вовремя принесло. Мы вздохнули, и я поморщила нос в недовольстве.

— Спокойной ночи, Ксан.

— Спокойной ночи, Норден.

Служанка, ни слова не говоря, пошла следом за мной в комнату и помогла мне переодеться, но в этот раз не болтала, наоборот, была очень молчалива и даже напряжена. И взгляд стал какой-то тяжелый. Когда она вынимала шпильки, я рассеянно задумалась, а сколько ей лет? Тогда в первый раз, я решила, что ей двадцать, но сейчас почему-то показалось, что все тридцать. Девушка не так молода, как мне показалось сначала. Интересно, а чем она занималась до того, как попала ко мне в служанки? Но додумать мне эту мысль не дали, потому как некто, соскучившийся и уставший от дворца, обиженно запыхтел над ухом.

— Мам, здесь скучно. Мы же завтра уедем? Ты всё время занята и даже сказок не рассказываешь.

Я поднялась и отпустила девушку. С платьем она мне помогла, основные шпильки тоже вытащила.

— Можешь идти отдыхать, дальше я сама справлюсь.

Служанка молча поклонилась и ушла.

А я широко улыбнулась:

— Фэн, радость моя, я тебя так люблю! Завтра домой, и обещаю, всю дорогу я и с мечом буду упражняться, и сказки тебе рассказывать.

Последнее я вещала всю дорогу не только моему ветрёнку. После завтрака, когда мы уже вышли к нашим экипажам, ко мне так, между прочим, подошли трое парламентеров от сопровождающей нас охраны и поинтересовались грустно, но с надеждой:

— Госпожа, а что там по поводу дикции? Больше не будете тренироваться?

Я серьезно покачала головой:

— Вы же понимаете, что останавливаться на полпути в таких делах нельзя, только если вы категорически будете против моего бубнения.

— Что вы, что вы, — заверили меня. — Мы вас еще с большим энтузиазмом охранять начнем не только от нападения разбойников, но и чтоб кто-нибудь вашим занятиям не помешал. Плотно в коробочку ваш экипаж будем на это время брать.

— Ага, а впереди дозором кого пошлете? — встрял Норден.

— Может, вы устали от общества и хотите побыть в одиночестве? — невинно воззрились на мужа суровые усатые мужики.

У моего герцога даже глаза расширились.

— А не обнаглели? Я вас должен охранять, пока вы сказки моей жены слушаете? Совсем совесть потеряли?

— Мы должны были попробовать.

Норден только головой смог покачать — слов от возмущения у него не было.

— Значит так, периодически, когда по полям будем ехать, так и быть, можете всё слушать, но в лесу все по местам. И Ксан, — он обратился ко мне, — когда по опасным местам поедем, тебе лучше не отвлекать никого.

Я согласно кивнула. На обратной дороге в экипаж залез и Норден, и Касден, сказавшись древним стариком, у которого задница болит от седла дальних переездов. Да-да, так и сказал. «Задница». На что я приподняла вопросительно бровь и посмотрела на Нордена. А муж пожал плечами:

— Он же не девушка, а старый солдат, пусть как хочет, так и выражается.

А вечерами у нас были тренировки с мечом, и так они интересно проходили. Сражались против Касдена мы с мужем вдвоем. Посмотрев, что я полная неумеха в этом деле, мой благоверный решил помочь.

Норден вставал сзади, обнимал левой рукой, конечно, исключительно для удобства, меня за талию и притягивал к себе, а правой обхватывал кисть моей руки, в которой я держала меч. Стойки мы так отрабатывали. Касден похохатывал. Я млела, у меня руки и ноги тряслись от запаха мужа и его прикосновений, от его шепота над ухом: «Сейчас мы сделаем шажок и отобьем этот удар». Какое обучение? Это был пердимонокль какой-то!

Даже Фэн после очередного занятия, когда мы уже проехали львиную долю пути и остановились в придорожной гостинице, поинтересовался невзначай:

— Мам…

— Что??? — я лежала на боку и, улыбаясь, смотрела в темноту.

— Смотри, что подумал. Ты моя мама?

— Да.

— А герцог твой муж?

— Да.

— А если он твой муж, значит, мой папа?

Я хмыкнула. Логика у малыша была отменная.

— В принципе — да. Он, кстати, как? Играет с тобой?

— Ага. Он на остановках всегда полянку находит, и мы мяч кидаем.

Вот оно что, — хихикнула. А я думала, куда Норден постоянно уходит надолго? Даже решила, может, у него проблемы с кишечником нарисовались какие. Хорошо хоть не спросила))).

— Ксан, — когда мы были в полудне пути до замка, обратился ко мне Норден, — в замок всё равно по пути, заедем, мне надо дела порешать.

— Логично, но только давай еще в Новгор заглянем. В банк мне нужно. Гарантийные письма взять. Да и денег на жизнь снять.

— Тебе часа хватит?

— За глаза и за уши.

— Письма бери, а про деньги на жизнь даже не заикайся, так как мы с тобой теперь вместе будем жить, я себя уважать не буду, если тебя объедать придется. Сколько тебе надо в месяц? И да, нам слуги понадобятся?

Какой гордый! Но мне эта мысль понравилась — по-мужски прозвучала. Я замахала руками:

— Даже не упоминай это слово. Кроме Гарта, конечно. А от имени Лиль меня вообще в дрожь бросает. Только Гарта мне селить негде.

— Давай ему пристройку сделаем. Стройматериалы ты сможешь перекинуть?

В окне появилась голова склонившегося Касдена:

— Норден, Ксан, вы для слуги дом собрались пристраивать, а про любимого учителя не вспомнили? А кто тебя, Ксан, тренировать будет? А?

Тут же послышалось с другой стороны многоголосье охраны:

— А защищать? Мы тоже кровь из носа как нужны. И на ком, извините, вам дикцию отрабатывать?

Вот называется, разговаривай потом наедине. Кругом уши, оказывается.

— Норден, — шепчу, — а Гарт справится на такую ораву еды готовить?

— Справлюсь, госпожа, и на большее количество людей готовил, — отозвался довольный слуга, подрабатывающий возчиком. А довольный был, потому что, видимо, его гордость обуяла от значимости.

Н-да, в моем одиноко прилепленном к скалам гнезде стенолаза намечается пополнение. И значительное. С другой стороны — так это же хорошо. Груз можно подрядить на склад затаскивать. Одной корячиться долго да и муторно. А тут и денежкой лишней людей отблагодарить. И все свои, главное.

В банке я все-таки себе на булавки денег сняла и в сумочку засунула. Я же не знаю, как у нас будет выглядеть использование семейного бюджета. Может, мне по каждой надобности с протянутой рукой ходить придется, а такое мне быстро надоест.

Норден поступил красиво, за что я его еще больше возлюбила.

В банк мы пошли вместе. К каждому подбежали свои менеджеры и развели в разные стороны. Вышел муж с увесистым кошельком.

— На, держи. Когда деньги закончатся, скажешь. Еще принесу.

Да ты ж мой хороший! Уважаю! Даже очень уважаю. Поцеловала бы, но слишком уже часто я к нему с нежностями лезть стала.

— Норден, давай тогда уж и на рынок забежим. У меня в гнезде — шаром покати.

Согласился. Кочевряжиться не стал. Даже сам корзину со снедью тащил. И незазорно ему было. Украдкой погладила браслет императора. Может, и к лучшему — единение это?

— Норден, ты вообще что любишь есть? — я задумчиво осматривала продуктовые ряды.

Пока дом для наших помощников строиться будет, готовка на мои хрупкие плечи упадет..

— Блинчики любишь? Кармовку жаренную? Котлетки, мясо под сыром?

— Люблю. Всё люблю, — категорически кивнул Норден и сглотнул слюну.

— Так и запишем: всеядный, непривередливый. Золото, а не муж. Только давай договоримся — посуду вместе потом моем. Вот чем-чем, а этим делом я не особо люблю заниматься.

Кивнул.

Ближе к замку хорошее настроение Нордена испарилось. Появилась напряженность во взгляде. Он молчал и думал о своем, а потом вообще вылез и поехал верхом. Я его не удерживала. Самой хотелось выстроить в голове планы.

Когда мы въехали во двор замка, слуги выстроились шеренгой и радостно кидали в воздух чепчики:

— Господин вернулся.

Норден лично подошел к экипажу и помог мне выбраться. Приобнял и произнес медленно, чеканя слова:

— Еще раз представлю вам мою жену. Госпожу Ксан. Слушать ее, как меня. Если узнаю, что приказания моей жены плохо выполнялись — человек дорабатывает месяц и уходит восвояси. Все услышали?

На последней фразе он понизил голос.

Слуги загудели, быстро поняв, куда ветер дует:

— Добро пожаловать, госпожа Ксана.

Норден повернулся ко мне:

— Куда тебе захочется — тебя отведут, хоть у меня в кабинете располагайся.

— Нет, мне свой личный стол нужен.

— Тогда в свою комнату. Мы здесь на часов пять. Я сначала выслушаю доклады, потом дела кое-какие, а затем в шахту спущусь.

Кивнула, потом подняла на него глаза:

— А с тобой в шахту можно? Я одним глазком только. Так интересно, как вы кристаллы добываете.

Он задумался на миг, потом, решившись, сказал:

— Можно. Только в мужские штаны любимые переодевайся, спускаться глубоко надо будет.

— Тогда как раз в комнате всё и сделаю.

Подошла Лиль:

— Я с вами, госпожа?

— Нет, — я покачала головой, — занимайся другой работой. Мне твоя помощь уже совсем не нужна.

Норден показал глазами главному на Лиль, типа «пристрой девушку», и ушел.

Ко мне подошла женщина и поклонилась:

— Я вас проведу, госпожа. Мы как раз всё приготовили. В прошлый раз надо было нам всем слечь из-за этих ягод.

Коридор привел нас к той самой комнате, куда меня привезли перед свадьбой. Я зашла осматриваясь. Нормально. Вот и стол есть с пишущими принадлежностями.

— Принесите мне, пожалуйста, стопку листов и чашку чая.

Служанка поклонилась.

— Если что понадобится — в колокольчик звоните, подбегу.

— Хорошо, спасибо.

Я уселась за стол и стала вытаскивать исписанные листки из моей сумки, хотела сразу заняться делами, как женщина остановилась и сказала:

— Да, мы еще плащ ваш постирали. Если что, он в шкафу висит.

— Какой плащ? — я обернулась.

— Тот, в котором вы на свадьбу приехали. Очень он уж был пыльным и грязным.

Конечно, я же в нем со скалы той упала — не выпачкаешься тут.

— И если вам книжечка ваша магическая понадобится — она в столе лежит.

— Какая еще книжечка? — удивилась я.

— Ну ваша, которая во внутреннем кармане плаща была.

— А с чего ты взяла, что она магическая?

— Так на ней камешек-защелка, на хозяйку настроенный, она только в ваших руках открыться может.

Книжка? Магическая? Во внутреннем кармане плаща настоящей Ксан? Я дернула ящик, он заскрипел и выполз. Да, так и есть. Вот она — с ладонь, в коричневом кожаном переплете, а на обложке камень-застежка.

Служанка ушла, а я приложила к кристаллу палец. Книжка раскрылась, и мои глаза пробежали по верхней строчке рукописного текста: «Я, кажется, влюбилась».

Дневник? Я полистала, просматривая даты. Нет, не дневник, скорее как записи. Беспорядочные отрывки. Видимо, когда девушке не с кем было поделиться или посоветоваться — она выливала душевную сумятицу на бумагу.

Перелистнула в конец. На последней странице, исписанной быстрым неровным почерком, стояла дата, когда меня перетащило в этот мир.

Внутри похолодело, и стало немного страшно. Будто ты собираешься заглянуть в темный подвал, из которого доносится чей-то шепот.

Глубоко вздохнула и раскрыла первую страницу.