Глава 62

62

Норден

— Ксан, такие вещи не любят вспоминать и тем более рассказывать — это как будто ковыряться пальцем в своей незаживающей ране. Но я должен это сделать.

Я посмотрел ей прямо в глаза и продолжал:

— Ксан, не знаю, сколько нам с тобой осталось, и поэтому ты должна быть в курсе того, что на самом деле тогда произошло. И как погибла моя жена.

Ирен ее звали. Невесту мне подобрал отец. После того как я застрял в полуобороте, девушек я сторонился — не верил, что меня могут полюбить. Но отец мечтал о драконе. Хотя бы внуке. Ирен была из такого рода. Сама, конечно, она не могла оборачиваться — ни одна женщина это не может, но мужчины их все имели вторую ипостась.

Симпатичная, но отстраненная. Послушная воле. Она согласилась выйти за меня замуж. До меня дошли слухи, что ей нравился кто-то другой, но я не знал кто. После свадьбы Ирен сразу забеременела, и у нас родился чудесный мальчик Феннер, — мои губы тронула легкая улыбка при воспоминании о моем сыне.

— Ему наняли няню и даже кормилицу. Мы продолжали жить, никуда не выезжая, только изредка посещая соседей, пока нам не пришло приглашение на бал к императору.

Феннера мы оставили дома, сами отправились в столицу. Там мы провели три недели. Я решал свои дела, а Ирен ходила со служанками по магазинам и портным. В это время я свою жену просто не узнавал. Глаза загорелись, она расцвела. Красивые наряды, новые украшения скупались огромными количествами, хотя я и раньше не ограничивал ее в средствах. Жена наверстывала всё, что она теряла, живя в отдалении от светской жизни.

Когда мы вернулись — начала умолять меня купить дом в столице и переселиться туда. Что она только не делала. Стала радушной и улыбчивой и даже собственноручно стала мне делать чай и приносить его в кабинет.

Я задрал голову кверху и зажмурился. Теперь оставалось рассказать самое сложное. Самое неприятное.

— С графом Авесом мы были соседями. Он был чуть старше меня. Буквально на полгода. Мы дружили, немного соперничали. Если моя мать покинула этот мир давно, его умерла, когда ему было лет двенадцать, что тоже нас сблизило. Как и холодность наших отцов. Ему доставалось вначале больше от своего, если от меня просто отдалились, когда я не смог обернуться, то Новака как будто не замечали с самого рождения.

Граф тоже не смог получить вторую ипостась и потом поддерживал меня, когда я застрял в полуобороте. После свадьбы мы никого к себе не приглашали, даже друзей и поэтому встретились с Авесом только на том балу у императора, раскланялись и разошлись.

Я поинтересовался у бывшего сослуживца, как у графа дела, — ответили уклончиво. Дескать, разорен, живет на средства приятелей и любовниц.

Я посмотрел на Ксан, стараясь увидеть ее реакцию на упоминание мной имени графа, но ее не было. В ее глазах было только участие и интерес.

— А Ирен очень изменилась после того визита в столицу, — я вздохнул. — Как-то Авес попросил о встрече. Написал, что хочет прийти со своими друзьями и поговорить о совместном деле. Я пригласил их к двенадцати часам.

Но буквально за пять минут до их приезда прилетел вестник от императора по поводу забора партии камней, и я попросил, когда они прибудут, обождать в гостиной.

Мой голос зазвучал глуше. Даже стал хрипеть, как будто воздуху приходилось продираться сквозь мое горло.

— Я достал шкатулку и наполнил ее кристаллами. Пришла Ирен. Принесла чай и поставила на стол. Я ей сказал, что немного занят ответом императору и потом выпью. Отставил его на край. А потом прибежал Феннер, он прибегал ко мне по сто раз на день, и, что-то весело рассказывая, схватил чай и выпил его.

Ирен с криком бросилась к нему и выбила чашку. Тонкий фарфор ударился о мраморный пол и раскололся. Феннер испугался, а жена стала трясти его и кричать, чтобы он выплюнул. В следующую секунду мой сын схватился за горло и стал опадать. Я вскочил, а Ирен бросилась ко мне и стала колотить меня маленькими кулачками, крича, что это я во всем виноват.

Она вцепилась в меня и визжала, что она никогда не любила меня и в ее сердце всегда был только Новак.

Я отбросил ее и бросился к сыну. Глухой стук. Краем глаза я увидел, как она упала, ударившись о ручку дивана, и кровь залила ее лицо, но она нашла в себе силы подняться и с ненавистью прошептала: «Ненавижу тебя, всегда ненавидела. Почему не ты выпил отраву? Почему ты не сдох, и я бы стала герцогиней, вышла бы замуж…»

Видимо, удар был очень сильный, потому что она осела, глаза закатились. Но я даже не сдвинулся с места, пробуя помочь сыну. Схватил кристалл и засунул ему за пазуху, перевернул его вниз головой, положив животом на коленку, и хлопал по спине, чтобы вызвать рвоту и вывести яд из тела, но у меня не получилось. Душа сына улетела.

Вот эту картину и увидел ворвавшийся в кабинет граф со своими приятелями. Меня скрутили, вызвали дознавателей. Время безвозвратно утекло, и маги уже ничем не могли мне помочь.

Я всё рассказал императору, и он не стал меня наказывать, сочтя это несчастным случаем, но приказал перестать поддерживать в теле сына жизнь.

— Вот оно что, — пробормотала Ксан, — вот почему император спросил меня, по твоему указанию ли я действую.

— Ты о чем?

— О магии, которую я попросила. Я попросила дать мне кристалл призывателя душ. Та птичка, она умерла, а я, считай, оживила ее.

Тут до меня дошло всё, что тогда происходило во дворце. Ее молчание, подозрительные взгляды и вопросы императора.

— Ты хочешь, чтобы Фэн обрел тело?

Ксан кивнула.

— Я боялась, что ты рассердишься, когда узнаешь о нем, решишь, что он неприкаянная душа, и вызовешь магов-изгонителей, — Ксан обняла меня и прижалась ко мне, потом дернулась и отстранилась:

— Фэн проверил пещеру и говорит, что ниже в ущелье есть дыра и она куда-то ведет. Еще сказал, это единственное, что он смог найти, ну, кроме того лаза, через который мы сюда пролезли. Но, честно, я туда обратно не хочу. Кстати, Норден, как думаешь, мы где? Далеко от моего замка?

Я задумался, представляя в голове карту гор и мысленно прикидывая направление, куда мы двигались.

Поскреб рукой подбородок:

— Хм, хороший вопрос. Ты будешь смеяться, но мы, похоже, напрямик сквозь горы двигаемся в направлении торгового пути.

— Это там, куда император собирается прибыть с магами, чтобы разобраться с пауками?

— Да. Кстати, первый отряд уже отправился на место для разведки. Наш венценосный должен вначале к нам заехать, а потом двинуться туда.

Ксан вздохнула:

— Приедет, а нас нет, — потом повернула голову в сторону и сказала: — мы идем, сынок.

И так тепло это прозвучало.

— Ты называешь его сыном?

— Да, — девушка улыбнулась, — он мне, правда, как родной стал. И я его очень люблю. Ты ему, кстати, тоже нравишься, он мне сразу про это сказал. Еще когда я на тебя злилась.

— Спасибо, Фэн, ты мне тоже очень симпатичен.

В лицо подули. Я рассмеялся. Почему-то в глубине души возникло чувство, что у нас всё получится и мы выберемся отсюда.

Ксан подошла к краю и посмотрела вниз.

— Фэн говорит, проход прямо за вот этим уступчиком.

Внимательно осмотрела скалы.

— Зацепы здесь хорошие и расщелинки есть. Норден, я полезу первая. Смотри внимательно, куда ноги ставлю и за что буду хвататься. Готов? — моя жена вопросительно посмотрела на меня.

— Да.

— Ну тогда поехали.

И Ксан начала спускаться. Осторожно, перехватываясь руками. Я фиксировал глазами ее движения, пробуя запомнить. Еще минута, и она исчезла в стене.

— Теперь ты, — донеслось до моих ушей.

Худо-бедно я смог спуститься.

Фэн был прав, в стене был проход, причем довольно большой — взрослый человек мог идти не сгибаясь.

Ксан выдохнула:

— Хоть нормальный коридор. Эти змеиные ходы меня просто бесят.

Сколько мы шли, не знаю. Остановились, когда сил уже не осталось. Нам еще раз повезло — наш мальчик отыскал капающую из расщелины воду, и нам ее хватило, чтобы напиться.

Легли спать здесь же. Я обнял мою любимую. Сейчас я уже мог себе в этом признаться. Любимую. Ксан. Мою первую и единственную любовь в жизни. К Ирен у меня было уважение как к матери сына, привычка, ну и просто меня тянуло к ней как к женщине.

С Ксан всё было по-другому.

Кристаллы ветра лежали тут же, служа нам ночником. Жена, уютно устроившись в моих объятьях, уснула сразу. По сравнению со мной она устала гораздо больше, и я, пользуясь этим, рассматривал ее лицо.

Моя красивая, нежная, сильная Ксан. Умная, яркая, веселая, смелая, любящая, добрая. Я не мог перечислить всё, что рождалось в уме. Я понял, что влюбился не в ту красавицу на балу, а в ту дерзкую, явившуюся на свадьбу. Улыбнулся, вспомнив незабываемый бросок туфли, поправил ей волосы. Ксан, засопев, уткнулась носом в грудь. И меня затопила такая нежность к ней. Я понял, что не отпущу ее. Никогда. И буду рядом всегда. В браслетах я буду или без них.

А с Фэном буду играть в мяч. С этими мыслями я и уснул. Один раз проснулся, когда жена зашевелилась и встала.

— Что-то случилось?

— Ничего, всё хорошо. Мне отойти надо. Спи.

Когда проснулся второй раз, Ксан рядом не было. Она исчезла. И Фэн. Сколько бы я ни звал их — тишина и ни дуновения ветерка.

А вот браслет пульсировал. Вскочив, я был в таком смятении и начав метаться по огромной пещере с кристаллами в шарфе, я поначалу не обратил на боль внимание. Не до того было, а когда, наконец, заставил себя остановиться и лихорадочно думать, почувствовал боль и направление, куда ушла Ксан.

И ушла ли? Тут меня, как водой ледяной окатило — пауки! Она же маг. Ментальное воздействие — и жертва идет куда надо. Ее никто не утаскивал — сама.

Я оглядел пол в поисках подходящего камня. Мне нужен был как клык с острой гранью. С голыми руками выходить против этих тварей — себе дороже будет.

Схватил шарф с кристаллами и побежал по нити. Спотыкался, падал. Вставал и снова бежал. Не должны были Ксан сразу убивать, не должны, но вдруг. Страх сковал ледяным хватом сердце и сжал.

Сколько же я спал? Судя по разрастающейся боли, гораздо больше четырех часов. А почему не проснулся? А потому. Тоже попал под воздействие. Идиот влюбленный, ни за что себе не прощу, если с ней что-то случится.

Я бежал, полз, лез. Боль разрасталась, это значит, что скорость Ксан увеличилась, но как? Получается, ее потащили. Ксан, видимо, упала, а для пауков размером с собаку она была совсем не тяжела. Они и мужчин крепких вносили.

Император, спасибо тебе за этот браслет. По гроб жизни обязан буду, в ноги поклонюсь за эту чудесную нить. Без нее я бы давно сбился с пути и заплутал в этих бесконечных коридорах.

Император, ты хочешь уничтожить пауков? Это невозможно! Сюда войска не отправить, недры этих гор поглотят армию.

Свет кристаллов выхватил что-то новое между каменных стен. Паук. Первый. Я остановился и выставил вперед камень. Тварь зашелестела и бросилась ко мне. Конечно, ментально воздействовать одному не получится, и ему остается только впрыснуть меня яд, который парализует меня.

Только ты ошибся, дружок. Я — дракон, хоть и в полуобороте, меня должны будут укусить полчища пауков, чтобы остановить. Я убил его. Вперед я уже не бежал. Шел. Но быстро.

А потом в лицо радостно подуло. Снова и снова.

— Фэн? — прошептал я.

Снова порыв ветра. Значит, Ксан недалеко.

Я развел в сторону руки.

— Фэн, я сейчас буду тебя спрашивать, а ты будешь отвечать «да» и «нет». Когда ты захочешь сказать «да» —дуй в левую руку, «нет» — правую. Понял?

Левая кисть качнулась от порыва. Верно Ксан сказала — умный мальчик.

— Ксан рядом?

— Да.

— Она одна?

— Нет.

— Пауки?

— Да.

— Много?

— Нет.

— Сколько? Десять? — я растопырил пальцы на руках.

— Нет.

— Больше?

— Нет.

— Меньше?

— Да.

— Больше пяти? — показал одну руку.

— Нет.

— Четыре?

— Нет.

— Три?

— Нет.

— Два?

— Нет.

— Один? — удивился я. И тут до меня дошло. Я протер рукой лицо.

— Паучиха-мать? Огромный паук?

— Да, да, да.

Ксан оттащили царице. Надо спешить. Случиться может всё что угодно.

— Фэн, Ксан очнулась?

— Да.

И я побежал, шепча:

— Фэн, лети вперед. Если нарвешься на пауков — предупреди, подуешь в лицо.

— Да.

Эти коридоры, казалось, никогда не закончатся, когда я, повернув, выскочил на освещенную площадку. Зрение, отвыкшее от яркого света, подвело. Меня ослепило, и на несколько секунд я дезориентировался. Зажмурился, проморгался и судорожно втянул воздух носом. Я попал в коронный зал пауков. Он же обеденный. Многочисленные каменные колонны убегали ввысь, в уже непроглядную темноту. И оттуда на паутине свешивались многочисленные коконы, а яркий свет шел от бесконечного количества совершенно разных магических кристаллов всех цветов, покрывающих стены.

Браслет потянул вглубь зала. Держись, Ксан, я иду.