29. Драконов

Мысленно чертыхаюсь и не только. Это что сейчас было? Я же не совсем дурак и понимаю: вряд ли она заявилась под ночь в офис, чтобы быстренько перепихнуться со мной. Кто-кто, а Лунина не похожа на искательницу приключений. На тех, кому легко и просто даются вот такие эскапады.

Полный дурак. Кретин. Нужно было остановиться. С ней явно что-то не так – видел же, но верхняя голова проиграла нижней. Разум в такие моменты не всегда работает чётко – даёт сбои.

Провожу пятернёй по волосам, пытаясь прийти в себя. Я сделал что-то не то, но пока не могу уловить очень важную мысль: в голове сумбур и каша, а чёртово тело до сих пор содрогается от воспоминаний.

Всё произошло быстро и неправильно. Она наступала, а я поддался. Отчаянная и решительная, словно от этого зависела её жизнь. Маленькая смелая девочка, шагнувшая в пропасть.

«Stone cold, stone cold», – бьётся в висках полный трагизма голос. Музыка, которая навсегда сплелась с ней, Никой Луниной. Я не жалел о том, что случилось. Чего, наверное, нельзя сказать о ней. Какая-то просветлённая похоть, если можно так выразиться. Естественное действие без фальши, но с тёмным опасным омутом. Я чувствую его дыхание и инстинктивно пытаюсь разобраться в мыслях и вопросах, которые множатся, как болезнетворные микробы.

Снова мучительно хочется закурить. Меня знобит. Видимо, опять температура поднялась. Разберусь со всем завтра – решаю, чтобы наконец-то избавиться от странного послевкусия, оставшегося от слишком тесного «общения» с Никой.

И тут меня словно током прошивает. Чёртов идиот! Она же просилась остаться здесь, в офисе! Вот та важная мысль, что ускользнула, пока я пытался надавить на неё и выяснить, что же случилось. Это значит – ей некуда идти. Я совсем мозги растерял.

Собираю разбросанные по офису вещи и одеваюсь. Тороплюсь, чертыхаясь уже в голос. Вряд ли она успела далеко уйти, если ей действительно негде переночевать. Возможно, притаилась на улице и ждёт, пока я уйду.

Выхожу, чтобы поймать именно тот момент, когда, ревя мотором и визжа тормозами, возле здания останавливается ядовито-оранжевый спорткар. Слишком знакомый. Да вон и Илья выскакивает наружу и открывает дверцу пассажирского места.

В ступоре наблюдаю, как он подаёт Нике руку. Как она грациозно садится в машину брата. Как Илья хлопает дверцей и бежит на водительское место. Авто срывается так, словно все черти преисподней гонятся вслед за этой помпезно-кричащей тачкой.

Ника и Илья? Недолго же она горевала. В груди почему-то становится тесно, словно она превратилась в глухую клетку, куда не попадает кислород. Короткое замыкание. В башке рвутся фейерверками злые обрывки мыслей. Такое чувство, будто меня предали, хотя вроде как никто ничего не обещал.

Я сажусь в машину. Барабаню пальцами по рулю. Не знаю, сколько пребываю в прострации. Какая-то пустота, словно я оказался в космосе без скафандра, и уже бездыханному телу безразлично, почему оно медленно кружится в бездонной темноте.

Встряхиваюсь и завожу мотор. Домой. Выпить таблетки. Упасть. Отжаться. Уснуть. Всё остальное – завтра. Но вместо этого еду совсем в другом направлении. Жму на газ и чувствую, как холодный рассудок пожирает неконтролируемое бешенство – ослепляющее, в тёмно-багровых тонах.

Ну уж нет. Некоторые дела надо доводить до конца сегодня, не ожидая благополучной завтрашней погоды. Можно ошибиться в прогнозах и получить холодный ливень вместо обещанного солнечного дня. Погоду своей жизни я делаю сам.

Когда я не вижу на парковке знакомое авто, понимаю, что промахнулся. Но всё равно поднимаюсь и решительно жму на звонок. Противная трель гулко бьётся о пустую тишину. Их здесь нет.

Вот, значит, как. Илья, этот прожженный бабник и циник, не стал тянуть Нику в свою берлогу. Это что-то новенькое. Но вывод напрашивался сам: кроме этой креативной во всех отношениях дыры, он мог отвезти её лишь в одно место.

Набираю знакомый номер. Ещё не слишком поздно для такого звонка.

– Ба, привет, – здороваюсь, как только бабуля отвечает.

– Дима? – голос её слегка встревожен. – У тебя что-то случилось?

– Нет, всё в порядке, – спешу её успокоить. – Хотел к тебе в гости заскочить.

– Ты как раз вовремя, – коротко хохочет она, – только ты умеешь выбирать для своих внезапных визитов самое неподходящее время суток. И желание меня увидеть – похвально, конечно, но я как бы немного не здесь.

Мысленно даю себе пинка. Нужно почаще общаться с родственниками.

– Да? – мямлю, чтобы скрыть смятение.

– Ага! – жизнерадостно ответствует бабушка Драконова. – Италия чудо как хороша весной! Решила развеяться, отдохнуть от мегаполиса.

– Развлекись тогда на полную катушку, как ты умеешь, – сворачиваю разговор, потому что если бабуля сейчас начнёт выражать восторги, это затянется на час.

– Приеду – позову! – грозится она жёстким голосом. – И попробуй только не прийти!

– Приду, приду, бабуль, – обещаю, заводя машину.

Бабули нет – это минус, но теперь я знаю об этом – плюс. Мне не становится легче. Меня ломает. Больше физически, наверное. То жарко, то холодно, но я еду не домой.

Илья открывает дверь только после трёх длинных звонков. Я не даю ему опомниться и втискиваюсь в коридор. Тактика внезапности срабатывает безотказно: мне легко удаётся потеснить его плечом.

– Какого чёрта, Дим? – сверлит брат меня злыми глазами из-под тёмной прямой чёлки. Даже дурацкой улыбочки не нашёл, как это он делает обычно. Интересно, где он растерял свою дежурную циничную браваду, что не сползает с его лица почти никогда?

Но мне сейчас не до анализа. Поведение брата – меньшее, что меня тревожит в данный момент.

– Ника! – зову я девушку. – Я знаю, что ты здесь! Выходи!

Вижу, как у Ильи удивлённо ползут вверх брови. Ну да. Я сейчас похож на ревнивого рогоносца-мужа, но плевать.

– С чего ты взял, что она здесь? – холодно интересуется Драконов-средний и одним шагом закрывает спиной проход в коридор. С того. Одного этого движения хватает, чтобы понять: я не ошибся.

– Лучше уйди с дороги, – говорю тихо, чувствуя, как бешенство сжимает холодные пальцы на моём горле.

– Хочешь подраться? – закрывает один глаз Илья, а вторым меряет меня сверху вниз и обратно.

Я не успеваю ответить. Лунина, заплаканная и бледная, появляется в конце коридора как привидение.