30. Ника

– Домой или в кабак? – деловито уточняет Илья, как только я сажусь в его навороченный споткар.

– У меня… пока нет дома, – говорю отстранённо, без эмоций. Не хочется ничего объяснять, но Драконов-средний дурацких вопросов не задаёт, только спрашивает:

– Он тебя обидел?

– Кто? – сжимаюсь в пружину.

– Дракон Иванович, кто же ещё? – Илья сосредоточенно зол. Губы в нитку.

– Нет, конечно, – выдыхаю с облегчением. На минуту показалось, что Драконов-средний в курсе моих печалей.

– Тогда домой, – уверенно кивает Илья и гонит машину на запредельно большой скорости. Но мне как-то всё равно. У меня ступор.

Он привозит меня в квартиру, наполненную воздухом и объёмом. Я расслабляюсь и даже успеваю всплакнуть.

И вдруг – звонок в дверь. Апокалипсис. Геенна огненная. Я ушам не поверила, когда услышала глубокий голос господина Драконова:

– Ника! Я знаю, что ты здесь! Выходи!

И всё же я медлю, вслушиваясь в перепалку братьев. Вот только драки не хватает для полного комплекта в завершение сумасшедшего денька. Чувствую себя древней старухой, у которой даже корыто разбитое отобрали. Выхожу в коридор, чтобы утонуть в грозовых тучах своего несравненного босса.

– Он тебя обидел?! – рычит мой персональный драконище. Я вижу, как напрягаются мышцы под его дизайнерским пиджаком, а руки сжимаются в кулаки. И в ужасе закрываю глаза.

– Нет! – делаю шаг вперёд, но не успеваю: молниеносный удар достаёт Илью по касательной. Реакция у средненького хорошая, но увернуться, как следует, он не смог.

– Прекрати! – висну я на Драконище, не давая ему замахнуться ещё раз. Каменные мышцы у меня под руками не спешат расслабляться. Как и стиснутые челюсти. У Драконова сейчас не лицо, а агрессивная маска. Где-то там, на задворках декораций, слышен смех Ильи. Оборачиваюсь, не понимая, что его так развеселило.

– Ты не поверишь! – размазывает он кровь из разбитой губы по лицу. – Я спросил её о том же.

– С тобой поговорим позже, – зловеще обещает Дракон Иванович и, не давая кинуться средненькому на помощь, уверенно хватает меня за руку. Ведёт на кухню. Закрывает плотно дверь. Смотрит сумрачно.

– Ника…

– Дмитрий Иванович, не нужно ни о чём спрашивать. Пожалуйста, – перебиваю его поспешно, пока он не начал давить на меня своим драконьим авторитетом.

– Может, всё же на «ты»? У тебя там, в коридоре, неплохо получалось, – холодные льды Антарктиды ничто по сравнению с его интонациями. Отрицательно мотаю головой.

– Ну же, Ника, это несложно. А ты уже видела меня не просто голым. А очень голым.

Я стремительно краснею и продолжаю молчать.

– Посмотри мне в глаза, – он, видимо, учился гипнозу, но со мной эти номера не проходят. По крайней мере, босс не мой папочка. Я падаю на стул.

– Вы бы могли сделать вид, что… ничего не было? – я старательно разглядываю свои колени.

Босс хватает меня за подбородок и заставляет смотреть в сумеречную хмарь своих бездонных очей.

– А с какой стати я должен делать вид?

– Потому что я прошу, – чувствую, как дрожат губы и становятся горячими: Драконище рассматривает их с каким-то извращённым интересом. Тяжёлым и жарким. И эта тяжесть растекается волнами у меня в груди.

– Я тебя тоже попросил говорить мне «ты», однако не вижу компромисса.

– Хорошо, – выдыхаю, пытаясь унять волнение, которое он во мне вызывает. – Давай сделаем вид, что ничего не было.

Его пальцы на моём подбородке становятся мягче, а губы приближаются. Это не поцелуй, всего лишь касание, но оно куда интимнее всех тех вещей, что мы вытворяли в офисе.

– Поехали отсюда, – в его голосе приятная хрипотца, низкие ноты, от которых я готова завибрировать в унисон. – Я... был неправ. Не понял, что тебе идти некуда.

– Можно я останусь здесь? – отстраняюсь как можно мягче. Пожалуйста… Дима.

Его имя я чирикнула, как ополоумевшая птаха. И глаза прикрыла. Сердце подскочило до горла и колошматило так, что я не рискнула бы сейчас и слово произнести.

– Хорошо, – холодно и отстранённо. Словно он только что не сжигал меня взглядом. Не касался губ. Не плавил, как пластилин. Драконище поднимается со стула. – Завтра в девять, Лунина, в моём кабинете. Не забудьте.

И он уходит, снова плотно прикрыв за собой дверь. Я ошалело смотрю ему в спину. Затем кидаюсь к двери.

– Тронешь её хоть пальцем – будешь иметь дело со мной. И разбитой губой не отделаешься, учти, – от таких приказов ноги должны подгибаться. Но Илья не его подчинённые.

– Иди, иди уже, Отелло. Просто сотрудница, говоришь? Да ты прям отец родной для своих слонят! Заботливый такой!

По звукам из коридора – они явно пихают друг друга. Или дерутся. Или Драконище пытается наезжать на среднего, а тот дразнит его и уворачивается. Открыть дверь я не рискую. Затем звуки отдаляются, пока не затихают совсем. Почему-то на цыпочках отхожу задом. Нащупываю стул. Падаю. Перевожу дух.

– Живая? – интересуется Илья, появляясь в проёме. – Чёрт, никак кровь не могу остановить, – жалуется он. И я подрываюсь, лезу в морозильник. Нахожу лёд. Заворачиваю кубики в салфетку и прикладываю к разбитой губе. Илья страдальчески морщится.

– Недотрога, я защищал твою честь, как мог. Пострадал в неравном бою. Давай напьёмся, а, Ника? Поедем в клуб, оторвёмся. По-моему, нужно встряхнуться. Как думаешь? После таких-то разборок.

– Мне завтра на работу, – произношу обречённо, понимая, что это было не предложение, а наезд на проезжей части с нарушением всех правил движения.

– Да брось. Мы недолго. Поднимай свой тазик с оливье – и вперёд.

Он тянет меня за руку, и я понимаю, что между братьями ещё меньше различий, чем я считала.