31. Ника

Мы мчимся по ночному городу на такой скорости, что, кажется, ещё немного – и взлетим. Может, это не машина вовсе, а НЛО? А Илья – инопланетянин, надумавший меня умыкнуть? Я заторможенная настолько, что ничего не ощущаю.

В сумочке вибрирует телефон. Тина. Лишь она умеет доставать со смертоносной настойчивостью терминатора. Вижу цель – не вижу препятствий. Нужно ей ответить, всё равно не отвяжется.

– Ты там живая? – орёт она оглушающе, как только я принимаю звонок.

– А с чего бы мне помирать? – задаю ответный вопрос и удивляюсь собственному спокойствию.

Он мне всё же помог. Драконище. Сам того не понимая. Потому что не оттолкнул. Потому что… Может, это прозвучит странно, дико даже, но я получила очищение, словно отпущение грехов. Будто избавилась одним махом от гадливой мерзости предательства. Заткнула дыру, в которую засасывало мою душу и разум. Пусть это временно, но сейчас я хоть могу дышать. Остальное – потом, когда-нибудь. Собирать и склеивать себя заново.

– Где ты сейчас? – голос сестры настойчиво пробивается до впавшего в коллапс мозга.

– Ты что-то хотела, Тина? – прикрываю её фонтан. – Мне не до разговоров, если честно. Давай поговорим позже. Когда-нибудь, ладно?

– Ты таки его застала, да? – не даёт мне она покоя. И я, уже собравшись нажать на «отбой», лишь плотнее прижимаю к уху телефон.

– Объяснись, – кажется, получилось так зловеще и жёстко, что Тинку проняло, хотя с неё вечно всё сходит как с гуся вода.

– Ну, да. Я следила за ним, – начинает она сбивчиво колоться. – Видела с этой… и позвонила. Только ты не ответила. Это же Астахов! – фыркает она гневно и уверенно, словно это должно что-то объяснить мне.

– Если ты думаешь, что я не знала его фамилию, то ошибаешься.

– А то, что он папенькин сынок, знала? – захлёбывается, избавляясь от душевного балласта, Тинка. – Что бабник, жиголо, прохвост, игрок, знала? Он же пиявка, присосавшаяся к тебе! Я прям обалдела, когда его увидела!

– Знала, – звучит устало и, наверное, обречённо. – Я думала, что у каждого человека есть шанс измениться. Стать другим. Избавиться от груза прошлого. Начать жизнь сначала.

– Ник, ну ты чо, маленькая совсем, что ли? – Тинка спотыкается, недоумевает. Я слышу растерянность в её голосе. – А хотя… всё так и есть, – тон её выравнивается. Она садится на трон старшей многоопытной сестры, берёт в руки скипетр и опускает его мне на плечи с безжалостной жестокостью. – Всегда такой была: наивной, чистой девочкой с высокими моральными принципами. И он этим воспользовался. Это только ты могла уйти из дома, чтобы жить своей жизнью и не оглядываться назад, на отцовские деньги, связи и прочие блага цивилизации. Пахать как лошадь. Ублажать этого ничтожного альфонса. Он же у тебя первым был, да?

– Ты всё сказала? – её слова не ранят, а всаживаются в измочаленное сердце тупыми иглами. Не так-то это и больно после шоковой терапии. – Что ж ты молчала так долго? Зачем деньги дала? Могла бы сразу иллюзии о колено переломать.

– Ты бы не поверила, – очень резонное и здравое замечание. – Я тебе потому и деньги дала, чтобы избавилась от него. Типа, ничего не должна. Моральный долг закрыла и отпустила в свободное плаванье. Увидеть его настоящее облико морале – вопрос времени был. Может, и хорошо, что так быстро. Как у хирурга – чик, и нет ненужного отростка.

– Спасибо тебе, моя добрая, душевная сестра. За операцию.

Я отключаю телефон. Совсем. Не хочу больше ни слушать, ни выслушивать, ни кормиться советами. Илья молчит. Поглядывает искоса. Но я почти готова в него влюбиться за умение не лезть с расспросами.

– Напьёмся, Недотрога, и жизнь наладится, – выдаёт он через некоторое время. Ответить я не успеваю: тормозит этот Шумахер тоже феерично. Хорошо, что ремень безопасности на месте.

Он вылетает из машины и ныряет куда-то в сторону. Я выскакиваю следом, инстинктивно, понимая: что-то случилось, а я не успела ничего заметить. Зато у Ильи порядок с реакцией, хоть разбитая губа ненавязчиво говорит об обратном. С другой стороны, это не Илья медлителен. Это кто-то драконистый более быстрый.

Она стоит на обочине – бледная и заплаканная. В мрачном платье, с тёмными растрёпанными волосами. Как её вообще можно было углядеть – не понятно, но Илья заметил. На руках у женщины – распластанный, как поникшая тряпочка, малыш двух-трёх лет.

– Помогите, – голос у неё сорван и сипит. Под глазом – фингал. Но она не похожа на побирушку или алкоголичку. Скорее – на несчастную и забитую. А ещё – на недоедающую – светится от худобы. И возраста она где-то моего, может, даже меньше.

Илья мгновенно оценивает ситуацию. Пальцы его – быстрые и осторожные – ощупывают малыша, словно он доктор. А я стою в ступоре, глазами хлопаю. Никогда ещё не чувствовала себя настолько дура-дурой.

– В машину – быстро, – о, эти знакомые драконовские интонации! Оказывается, средненький не только паясничать умеет.

Бледная тень не ломается, не заставляет упрашивать себя дважды – юркает сразу же на заднее сиденье.

– С-спасибо, – цокает она зубами: её трясёт от нервов, стресса и облегчения. – У меня ни мобильника, ни денег – ничего, – делится бесхитростно. – Он всё забрал, а Кирюшке плохо. Горит весь.

– Разберёмся, – резко бросает Илья. Вид у него сосредоточенный. Рот сжат в линию. Мы снова мчим по городу, но совсем не туда, куда собирались, а в ближайшую больницу.

Он всё делает сам. Лёгкий. Контактный. Напористый. С тем же обаянием, с каким очаровывает девушек, Илья договаривается с дежурным врачом. Мило обхаживает медсестру. Вокруг него кипит жизнь. Крутится волчком. Бьёт фонтаном.

Мы ждём результатов обследования и анализов в коридоре. Ольга – так зовут девушку – сидит рядом, обхватив худенькие плечи руками.

– Ну, вот и выпили, – улыбается Илья лучезарно. – Шикарная ночка!

Я ловлю испуганный Ольгин взгляд. Видимо, её монстр пьёт. Бьёт. И много чего ещё. Об этом не сказано ни слова, но догадаться несложно.

– Тебе есть, куда уйти? – спрашивает Драконов-средний, заглядывая девушке в глаза. Та съёживается ещё больше. – Понятно. Будешь дальше терпеть или хочешь новой жизни?

– Он нас везде найдёт, – тусклый голос, как и её безжизненные глаза.

– Не найдёт, – сжимает упрямо губы Илья. – Лишь твоё желание. Решайся. Кирюху вылечим – и подумаем, что можно сделать.

Ольга не благодарит. Не кидается благодетелю руки лизать. В глазах её лишь такая надежда вспыхивает, что меня током прошибает.

– Я согласна, – она расправляет плечи, и во взгляде её – отчаянная решимость.

У меня слёзы брызжут и в груди сжимается – не вдохнуть. И я вдруг понимаю: всё ерунда. Луноход и его предательство.

Иногда нужны вот такие встряски, чтобы посмотреть на личные трагедии под иным углом. А ещё я внимательно вглядываюсь в Илью. Немного по-другому я о нём думала. Не очень лестно. Наверное, Тинка права: я ничего не понимаю в людях. Не разбираюсь.

– Двустороннее воспаление лёгких. Болезнь запущена, – вычитывает сердитый врач, – ребёнок ослаблен. Состояние тяжёлое.

Ольга зеленеет на глазах. Если бы не Илья, она потеряла бы сына.

Когда мы уезжаем из больницы, часы переваливают за полночь.

– Ещё детское время, – ловит Драконов-средний мой взгляд, прикованный к цифрам на электронном табло, – но, видимо, приключений уже хватит.

Я киваю. Стараюсь, чтобы это не походило на радость толстолапого неуклюжего щенка. У меня два желания: душ и спать. А ещё я знаю, что сделаю первым делом завтра, когда попаду в кабинет Драконища.

______________________________________

Дорогие мои читатели!

Огромное спасибо за комментарии и прочие знаки внимания! Безумно приятно "слышать" вас, читать ваши мнения, сомнения, мысли!

Не забывайте подписываться на автора: только подписчики всегда первыми узнают о новых книгах, новостях и всяких разных приятностях и мелочах.