53. Ника

Это была плохая идея – ползти в понедельник на работу. Всё ещё слабая и не до конца долечившаяся, я на чистом упрямстве решила не сдаваться. Баба Ася ворчала и грозилась позвонить Драконищу, но я сделала всё по-своему.

С ним я чувствовала себя хорошо. Без него – полной развалиной. Кажется, я влипла. Стремительно и впервые. Наверное, глупо и смешно, особенно если учитывать, что до этого я упивалась любовью к человеку, которого считала чуть ли не божеством – идеальным и великолепным. Но… это было что-то незрелое. Ненастоящее. Прекрасное, но не до конца проснувшееся.

Луноход будил во мне эстетические чувства. Как картины или музыка. Он был моим первым мужчиной, но остался чем-то таким стерильным, чересчур холодным и даже скользким – с послевкусием горечи и краха, когда умирает маленькая наивная девочка, потерявшая свои высокие и чистые грёзы – неоформившиеся фантазии, в которых главное – это клубок противоречий.

С Драконищем я познала страсть – глубокую, как синий цвет с разнообразными оттенками. Как драгоценность, что играет гранями на свету и постоянно меняется. Её не познать до конца. Её не изучить, потому что она каждый миг – разная. И не измерить, ибо она без дна.

Наверное, я почувствовала это сразу, как только увидела его. Осознала, как только он коснулся меня бёдрами в полутёмном офисе. Но не хотела ни верить, ни понимать, что это настолько серьёзно.

Как жаль, что всё так запутанно. И жаль, что однажды всё закончится. Но пока есть возможность, я не хотела упустить ни единого дня и часа, что нам предстояло быть вместе. Я мечтала его видеть. Общаться. Жить им, пока это возможно. А что будет потом – не всё ли равно?

– Нам надо поговорить, – средний Дракон ждёт меня на подходе к офису. Он решительно хватает меня за руку и тянет в сторону. Я не сопротивляюсь. Он так жалко выглядит сейчас. Бледный. Измученный. Горький. Нет в нём ни лёгкости, ни огня, что способен зажечь далёкие планеты женских сердец. – Скажи, что всё это неправда, и я не стану больше ни о чём спрашивать. Скажи, что вас ничего не связывает с Димкой, и я затолкну в задницу все неудобные вопросы.

Он смотрит мне в глаза. И уже по моему взгляду понимает, что проиграл.

– Илюш… – я тяну паузу в надежде, что он психанёт и уйдёт, а мне не нужно будет ничего объяснять. Но раз я не произнесла заветных для него слов, значит он хочет слышать подробности. Вздыхаю и пытаюсь сосредоточиться. Как же ему сказать-то правильно? Что рано или поздно всё закончится, но шансов на то, что он дождётся моей благосклонности, всё равно нет? – В общем, если и ты подумал, что это хорошо отрежиссированный спектакль, то это не так.

– Значит правда, – тускнеет он на глазах. Поправляет рукой непослушные волосы. – Но у меня всё равно не стыкуется, не укладывается в голове. Когда, как, почему? Ведь ты только рассталась с этим своим… Не верю, что ты могла обманывать!

– Как там Тинка? – спрашиваю я наугад, чтобы не отвечать на неудобные вопросы.

– Что с ней станется? Отсыпается после бурных выходных, – выдаёт Илья на автомате информацию и только потом замирает, соображая, что брякнул лишнее.

– Теперь ты понимаешь, как оно бывает вот так быстро?

Илья хватает ртом воздух, хочет что-то сказать и не находит слов.

– Она неплохая, Тинка. Взбалмошная немного да избалованная. Ну, старшая, любимица. И все дела. Но у неё масса достоинств.

– Ты что, сватаешь меня? – Илья кривит рот в усмешке. Таки пришёл в себя.

– Ну, а почему бы и нет?

– Забудь. Ты и твоя семейка. А также мой папахен вместе с вами. Я не Дракон Иванович. Прогибаться под папу не буду. И на вашей Тинке не женюсь – так и знай!

Он разворачивается и несётся вперёд так, словно жаждет кого-то убить. Я грустно смотрю ему вслед. Мне не обидно. И не горько. Немного жаль его. Но надо спешить: рабочий день вот-вот начнётся.

Илья ждёт меня в дверях.

– Извини, – цедит он сквозь зубы, словно это маленькое слово даётся ему с большим трудом. – И вообще. Это ничего не меняет. Мир?

Он протягивает руку, и я не могу ему отказать. Вкладываю свою ладонь и получаю крепкое горячее пожатие.

– Надо Ольгу навестить. Поедешь? А то я с этими свадьбами последние мозги растерял.

– Конечно, – улыбаюсь ему в ответ. – И к Ольге поедем, и к Дрону. Но после работы, – мягко освобождаю руку и спешу на встречу со своим любимым слоновником. Они улыбаются мне. Милые. Забавные. Команда, к которой я прикипела душой.

– Ника, – сумрачный взгляд из-под жёстких прямых ресниц. Он снова замкнут, мой Драконище. Запечатан в форму делового бизнесмена. Но меня этой маской уже не обманешь.

– Здравствуйте, Дмитрий Иванович, – улыбаюсь и ему. Доброжелательно. Открыто. Честно. Скрывая обожание и тоску, но чувствую: ласкаю его глазами. Немного. Чуть-чуть. Самую малость.

Он жестом приглашает меня в свой кабинет. Надиктовывает кучу дел, а я сижу перед ним и строчу в блокноте пункт за пунктом. А затем варю ему кофе. Такой, как он любит. Ставлю перед ним чашку, но он даже не прикасается к ней. Он прикасается ко мне. Поправляет прядь, что падает мне на глаза.

– Ты бледная. Надо было отлежаться, Ник. Два с половиной дня – слишком мало, чтобы выздороветь. И переносить болезнь на ногах – плохая идея.

– Ну да, – смеюсь, – особенно, если учесть, что я беременна.

– Я соскучился, – неожиданно говорит Дима, и я замираю, как и моё сердце, что мучительно сжимается и делает слишком громкий толчок.

У Драконища жадные глаза. Боже, какая я дура. Гляжу и не могу на него наглядеться. Никакой гордости и выдержки.

– Мы с Ильёй вечером хотим навестить Ольгу. Поедешь с нами?

Папа был прав: когда всем выдавали мозги, я спала беспробудным сном. Испортить такой момент могла только я. У Димки темнеют глаза. Сверкают холодным серебром из-под ресниц.

– Давай ты отработаешь день, Ника, а потом мы посмотрим, куда ты поедешь. К Ольге или я тебя сам в палату уложу. Лечиться.

– «Уложу» в твоём исполнении звучит вполне эротично, – огрызаюсь я и спешу удрать, пока гром и молния не упали на мою многострадальную голову.

Ревнивый засранец. Дикий единоличник. Махровый диктатор. Драконище жадный. Ну, погоди. Я научу тебя уважать мои интересы и мнение.