Глава седьмая

- Господин Армарт? - удивилась маменька. - Если мне не изменяет память, я просила вас держаться от меня и моей дочери подальше.

- О, графиня, прошу меня великодушно простить. Но столик, который я обычно занимал в столовой, сейчас занят. А место, на котором я сижу сейчас, закреплено за мной по праву проживания в пятом коттедже. Вы же не станете это отрицать?

- Нет, конечно, нет. - процедила маменька, но все же позволила мне опуститься на мой стул.

Но тут к ней пришла поддержка, откуда она и не ждала.

За соседний столик сели жильцы четвертого коттеджа: графиня Перуни с дочерью, виконт Пайток и господа с эльфийской внешностью и диковинных белых одеяниях - явно жители восточного континента. Видимо они прибыли сегодня, потому что раньше я их не встречала.

Юная леди Перуни, услышав разговор, повернулась в нашу сторону и изобразила театральный испуг, при этом она прижала руки к сердцу и затрепетала ресницами, словно вот-вот упадет без чувств. Ломает комедию, вернее, трагедию перед молодым виконтом. Он, не будь дураком, с готовностью встал на защиту ее впечатлительной особы.

- Леди Перуни, что с вами? - как истинный рыцарь кинулся он к ней.

-Ах, виконт, меня так пугает внешность этого человека. - простонала девушка.

Все взгляды тотчас обратились к нашему столику.

-Верх невоспитанности! - тихо воскликнула маменька.

Уж не знаю, что ее взволновало больше: то, что леди Перуни открыто указала на шрамы господина Армарта или то. что мы оказались за одним с ним столом, к которому благодаря юной хамке теперь было приковано внимание всех, кто присутствовал на ужине. Лично меня возмутило первое.

Виконт, до этого момента брезгливо, но молча смотревший на Маркинара. теперь пошел в наступление. Словно леди Перуни сказала: "Фас!"- и он сорвался выполнять приказ своей хозяйки.

- Эй, милейший, как вас там? - он обратился к господину Армарту. пренебрежительно махнув рукой.

Сразу видно, что свой титул он получил не по наследству, а за какие-то заслуги, судя по всему сомнительные. Истинный аристократ никогда не опустится до такой невоспитанности. Даже испытывая к оппоненту самые неприятные чувства, он будет предельно вежлив. Настоящий аристократ может унизить человека, не произнеся ни одного оскорбления, соблюдя субординацию и правила обращения -только интонацией, мимикой и жестами. До недавнего времени маменька в совершенстве владела этим искусством, и только в последние недели стала излишне несдержанной и эмоциональной.

Господин Армарт, стоит отдать ему должное, не обратил на этот выпад ни малейшего внимания. Продолжил спокойно есть. Вот оно. поведение истинного аристократа. Все же, я права, и за фамилией Армарт скрывается какое-то громкое имя.

Виконт, не теряя надежды достать господина Армарта. продолжил:

- Я к вам обращаюсь! Вы понимаете, что смущаете своим видом приличных господ? Вы пугаете юных впечатлительных леди! А ведь здесь немало детей, которым по ночам будут сниться кошмары!

К слову, впечатлительные леди старались не то, что на господина Армарта не смотреть, они вообще, кроме своей тарелки не смотрели никуда. А дети... Мальчишки рассматривали его с восторгом и шептались, обсуждая, в каких сражениях он получил такие замечательные шрамы. Я даже как-то видела, как они играли в господина со шрамом. Он им представлялся великим воином, защищающим слабых.

- Виконт, это невежливо, вы ставите себя и нас в неловкое положение. - шикнула на него графиня Перуни.

- Нет, графиня, это он ставит всех нас в неловкое положение! Страх и брезгливость

- это естественные реакции на его внешность. Он бросает вызов обществу, показывая свои ужасные увечья, появляясь на людях без маски, - этот ничтожный человек стоял и с торжеством и превосходством взирал на господина Армарта. Что ужасно, некоторые согласно кивали его словам.

Я начала закипать от злости. Чувство несправедливости душило меня. Я плохо знаю Маркинара, я не знаю, кто он на самом деле, но я не слепая: я вижу, что он воспитан и тактичен, что он более достойный человек, нежели виконт. Я чувствую, что в нормальной жизни его должны уважать, а сейчас он вынужден подвергаться нападкам какого-то мерзавца.

На лице маменьки было написано страстное желание поучить хама манерам. Я знаю этот взгляд в одну точку, часто моргающие ресницы и сжатые губы, сдерживающие слова осуждения. Руки лежат запястьями на столе, а пальцы сжимают приборы, спина напряжена. Я сейчас, наверное, выгляжу так же. И только господин Армарт продолжает невозмутимо есть.

-Нет, вы видите? Да он даже не соизволил обратить на меня внимание! Ему глубоко наплевать, что мы все чувствуем! Видимо он и представления не имеет о воспитании.

И тут я не выдержала.

-Виконт, вы видимо забыли, в каком месте мы находимся? Мы в лечебнице. Оглянитесь вокруг - сколько людей с увечьями и шрамами вы видите? Война оставила свой отпечаток на многих, здесь присутствующих. Своей пламенной речью, вы оскорбили не только господина Армарта. но и других людей. Вам следует извиниться перед ними, и в первую очередь перед господином Армартом.

- Леди Маоли, сядьте! - тихо, но жестко приказал Маркинар. - Вам не следует меня защищать. Если бы я нуждался в его извинениях, я бы потребовал их сам. Но меня не волнует треп выслужившегося подхалима.

Тем временем, он закончил трапезу, не спеша отер губы салфеткой, встал, поклонился нам с маменькой и, прихрамывая, удалился, так ни разу и не взглянув на виконта.

По залу вновь прошел ропот. Откуда-то послышались голоса, требующие у виконта извинений, за оскорбление ветеранов, а кто-то осудил непробиваемого калеку.

Я же удостоилась полного негодования взгляда маменьки. Когда мы вернулись в наши комнаты, она озвучила свое недовольство.

- Маоли, что взбрело тебе в голову? С какой стати ты встала на защиту этого человека?

- Потому что виконт Пайток был несправедлив к нему. В конце концов, господин Армарт ничего плохого никому не сделал, а на него все ополчились только потому, что он обезображен шрамом и вынужден скрывать свое настоящее имя и титул.

-Почему ты так уверена, что он имеет титул? - раздраженно спросила мама.

-А вы сами не видите? В нем видна благородная кровь: в манерах и воспитании.

-Да. ты права. - сдалась мама. - это видно невооруженным взглядом. Я тоже давно это заметила, но какая-то непонятная неприязнь к нему не давала мне это признать. Да, дочь, ты права.

- Маменька, я заметила, что последнее время вы сама не своя. Вас что-то беспокоит?

Ее щеки покрыл яркий румянец, она опустила взгляд.

- Ничего плохого. Я потом тебе расскажу, когда перестану беспокоиться за твое здоровье и будущее.

- Хорошо. Вы отмените помолвку? - с надеждой спросила я.

- Детка, пока что я не могу ее отменить совсем, но мы ее отложим на год. Ты еще не готова к этому, да и доктор запретил тебе общаться с Антуилом.

Я расстроилась. Но все же помолвка через год - это лучше, чем завтра вечером. А завтра насыщенный день и не менее насыщенный вечер.

- Маменька, а вы позвали на бал нашего соседа? - спросила я вдруг и только потом поняла смысл своих слов.

- Господина Армарта? Нет, конечно. Что ему там делать? На бал ходят, чтобы танцевать, а кто станет танцевать с ним?

- Я, - вновь выпалила, не подумав.

Глаза маменьки удивленно округлились.

- Ты с ним уже танцевала однажды. Напомнить, чем это закончилось?

- Но ведь не он был виной моего обморока, а мое переутомление.

- Нет, Маоли, я не стану его звать. Его присутствие на ужине наделало много шума. Представь, что будет, явись он на бал?

- Хорошо, маменька. Вы не против, если я подышу воздухом на балконе? Там очень удобные кресла, а я сегодня так устала.

-Да. конечно, ступай, - маменька отпустила меня и сама куда-то ушла.

Я вышла на балкон, что примыкал к моей спальне. Потянулась и вдохнула полной грудью ароматный воздух летнего вечера. Прошла к столику, на котором оставила вчера книгу, зажгла лампу и удобно расположилась в кресле качалке, накрыв ноги пледом.

Не успела я погрузиться в чтение, как слева донеслось:

-Добрый вечер, Маоли, - на соседнем балконе, который от моего отделялся только резным невысоким каменным бортиком стоял господин Армарт.

Он был в стеганом халате поверх рубашки и брюк.

-Добрый...

- Я хотел извиниться, что был сегодня резок с вами за ужином. Я восхищен вашей самоотверженностью, - он попытался улыбнуться, опустил голову, спрятал руки в карманы и покачался на пятках. - Я вам благодарен, но... больше так не делайте. Наверное, сейчас я вызываю только жалость, но я в защите не нуждаюсь. Я намного опаснее, чем выгляжу. Опаснее для врагов. Даже в таком состоянии, как сейчас.

Он отломил розу от куста, что рос в кадке на его балконе, взглянул из-под бровей мне в глаза, и протянул цветок. Я его приняла.

- Господин Армарт...

- Марк. Я же просил.

- Маркинар, мне неудобно называть вас так.

- Почему?

- Ну... вы ведь годитесь мне в отцы, наверное... к тому же. мы очень мало знакомы. Он усмехнулся.

- Сколько, по вашему, мне лет?

- Сорок? Тридцать пять?

Кивнул.

- Вы почти угадали. Мне... тридцать два.

Мне показалось, или он только что придумал эту цифру?

- А ближе вы еще меня узнаете, если захотите. И прошу вас, называйте меня только по имени, если мы с вами вдвоем.

- Хорошо, - я улыбнулась.

Утро началось рано, потому что на полдень была запланирована конная прогулка в сосновый бор, в нескольких километрах к югу от поместья. Обед на открытом воздухе, подвижные игры и импровизированные скачки - я любила такие мероприятия. После утренних процедур все начали стягиваться в холл главного здания.

Когда мы с маменькой вошли, то я не без удивления увидела в угловом кресле Маркинара. Он был одет в охотничий костюм, высокие сапоги. По пока непонятной для меня причине я улыбнулась - меня порадовало то обстоятельство, что он тоже едет. Мужчина меня не замечал. Он читал газету и хмурился, даже что-то бормотал себе под нос. Раздраженно бросив газету на столик, он вышел на улицу. Мне стало интересно, что же ему так не понравилось. Я подошла и прочитала название статьи, которая была открыта. "Адмирал Крадар не выжил после ранения". Меня заинтересовал портрет, помещённый ниже. Я села в кресло и присмотрелась.

Мужчина в адмиральском мундире, грудь увешана орденами и медалями, взгляд острый, с прищуром, темные волосы плавными волнами опускаются до плеч, нижняя часть лица скрыта аккуратной бородой и усами. Красивый. Я пробежала глазами статью.

"Адмирал военно-морского флота Каранна не выжил после тяжелого ранения, которое получил в первом же бою в Проливе, когда армия острова Кранирон напала на сторожевую крепость Бенрог. По словам очевидцев, его атаковали двумя смертельными заклинаниями одновременно, и он не успел выставить щит, так как защищал своего младшего брата, полковника Даркинара Крадара. Полковник остался жив. а смертельно раненного адмирала срочно транспортировали в королевскую лечебницу. О его смерти сообщил анонимный источник.

Уже разгорелась нешуточная борьба за пост командующего военно-морским флотом. Среди вероятных кандидатов граф Пролди и младший брат короля герцог Варкасский."

- Маоли, выезжаем, - маменька отвлекла меня от статьи.

Я отложила газету и озадаченная направилась к выходу.

Что же это получается? Господин Армарт - это адмирал Крадар? По портрету не поймешь, он отличается очень сильно. У младшего брата адмирала созвучное имя: Маркинар - Даркинар. Была такая традиция раньше - называть детей похожими именами.

Додумать мысль мне не дал Стеван, который вывел мне мою Шоколадку и помог сесть в седло.

На прогулку отправились человек двадцать. Все дамы в женских седлах, и только я

- в мужском. У меня на родине с недавних пор появилась мода женщинам ездить на мужской манер. Ее ввела королева Элизара. Она страстная любительница поохотиться, но терпеть не может женское седло. Для езды в мужском седле она даже приказала изменить крой платья для верховой езды.

Здесь такая манера не принята, и я смотрюсь странно. Моя верхняя юбка имеет разрез спереди, и когда я сижу в седле, расходится по бокам, почти не закрывая мои ноги, обтянутые тканью бриджей.

Кажется, я удостоилась осуждения местных дам. Мужчины, напротив, одобрительно кивают и улыбаются.

-Маоли, все же, нужно было ехать традиционным способом, - тихо сказала мама, нервно оглядываясь по сторонам.

Сама она ехала в женском седле, и считала мужскую манеру приемлемой только для молодых девушек.

Мы вереницей выехали из поместья и сразу свернули с дороги на юг, поехали к бору через широкие пастбища. Все разбились на компании, женщины с женщинами, мужчины с мужчинами, некоторые группы включали и тех и других - в основном, молодых людей.

Нас с маменькой сопровождал доктор Раоний и баронесса Бируни. Господин Армарт ехал один, немного позади нас. Я то и дело на него оглядывалась, он криво улыбался мне. Один раз я оглянулась, и не нашла его на привычном месте. Беспокойство завладело моим сердцем, я завертела головой, в его поисках и спокойно выдохнула, лмшь когда нашла мужчину немного в стороне. Он догонял свою шляпу, которую, видимо, сдуло ветром.

Я задумалась. Что в нем так меня волнует? Почему я о нем тревожусь? И почему мне так спокойно, когда он рядом? Может, эти чувства навеяны странным перстнем, который все еще на безымянном пальце правой руки, словно помолвочное кольцо?

Я еще раз без особой надежды, скорее для порядка, потянула его, и перстень неожиданно поддался и легко снялся. Вместо радости, которую я испытала бы еще несколько дней назад, мне стало обидно. Вот так просто взял и слез с моего пальца. Теперь можно его вернуть настоящему хозяину, но. почему-то, не хочется. Я повертела его в пальцах, любуясь алыми переливами в его гранях.

Вздохнула и придержала лошадь. Через несколько мгновений Маркинар поравнялся со мной.

- Добрый день, Маоли, - улыбнулся он.

- Добрый день... Марк, - сейчас нас никто услышать не мог.

Улыбка стала шире, что честно говоря, выглядело пугающе, словно оскал. Но истинные эмоции можно было прочесть в глазах, по крайней мере, в левом. Мужчине это обращение было приятно.

-Я сумела снять перстень. Теперь я могу вернуть его вам, - я протянула его на ладони.

Он приблизил свою руку и заставил мои пальцы зажать кулак, пряча кольцо. Он задержал свою ладонь на нем и, глядя в глаза тихо произнес.

- Оставьте его себе, он ваш.

Честно, я едва сдержала вздох облегчения.

Я хотела надеть перстень на левую руку, но он не подходил ни к одному пальцу. Так же было и с пальцами правой руки, пока с тяжелым вздохом я не надела его на безымянный. Взглянула на Маркинара - он наблюдал за процессом со смехом.

- Простите, это очень своенравный перстень.

- Да уж.

Мы молча ехали рядом и наблюдали за доктором, маменькой и баронессой.

- Я восхищен, как вы прекрасно держитесь в мужском седле, - внезапно произнес Маркинар. - Это непривычно, вызывающе, но потрясающе красиво.

- Благодарю, - невольно засмущалась. Получить похвалу от мужчины за сугубо мужское занятие, вернее, манеру, это очень приятно. - У нас на острове это новая мода у аристократок. Правда ей в основном, следуют юные девушки, как вы можете заметить.

Я кивнула на маменьку и баронессу. Он понимающе улыбнулся.

- Вы не присоединитесь к нашей компании? - спросила я, собираясь пришпорить лошадь.

- Я был бы рад. если ваша мама не будет против.

- Не будет. И я ни за что не поверю, что вы боитесь моей мамы.

Маркинар тихо рассмеялся.

- Конечно, я не боюсь ее. но мне бы не хотелось причинять ей беспокойство.

Я пришпорила Шоколадку, и она словно взбесилась. Вдруг встала в дыбы, а потом понесла куда-то на запад, в сторону гор. Я едва удержалась в седле, прижалась к лошадиной шее и все пыталась ее остановить. Но она как сумасшедшая все неслась и неслась вперед. Позади я услышала крики маменьки и доктора, но они быстро стихли, а я приближалась к лесистому предгорью. Оглянулась - за мной во весь опор скакал Марк.

Я отвлеклась от дороги и не заметила впереди корягу, через которую сиганула Шоколадка. Я не удержалась и выпала из седла. Но, вопреки законам природы, не упала, а зависла в полутора метрах от земли. Лошадь умчалась вперёд, а меня подхватили мужские руки и боком посадили в седло. Я взглянула на всадника и встретилась с испуганным синим взглядом.

- Вы в порядке? - спросил Марк.

-Да. Что с ней случилось? - я посмотрела в сторону подлеска, в котором скрылась моя Шоколадка.

- Я не знаю, - мужчина глядеел на меня, не отрываясь. - Я так испугался за вас.

Его лицо было очень близко. Я смогла разглядеть рубцы и язвы шрамов, но смотрела в утягивающие в свою глубину синие глаза. Вернее, в левый, а так хотелось видеть оба. Я невольно протянула ладонь и провела по правому веку. На нем был рубец, который не давал глазу открыться полностью. Я погладила его, потом еще и еще.

Мужчина сидел, не шевелясь, и настороженно наблюдал за мной. Вдруг под пальцами словно отвалилась короста. Кусочек ороговевшей кожи остался в моих руках, а на месте его остался розовый гладкий след. Веко поднялось. И теперь на меня удивленно смотрели два синих омута. Я смутилась, и убрала руку, но глаз не отвела.

Его дыхание было глубоким и взволнованным. Он почти не мог дышать носом, потому что его переносица была рассечена.

Мы так и сидели, боясь пошевелиться, и только его пальцы на моем плече медленно сжимались.

- Маоли! - Послышался крик маменьки.

Мы обернулись. Доктор и маменька галопом скакали к нам.

- Маоли, ты в порядке? Где твоя лошадь? Что произошло?

Пока мама и доктор проверяли меня на царапины и ушибы, Марк вкратце описал эту странную ситуацию.

-Как вам удалось спасти мою девочку? - спросила его мама, когда я рассказала, что вылетела из седла, но не упала - Марк об этом умолчал.

- Я, все же. военный маг. Левитацией я владею.

- О! - воскликнул внезапно доктор, уставившись на мужчину. - Отпала первая короста! А вы не верили в целительную силу озера.

- А? Да, отпала. Я ее случайно сковырнул: она еще утром цепляться начала, когда я умывался.

Я в удивлении приподняла брови.

"Это правда", - Марк украдкой прошептал мне.

- Но все же, в чем причина странного поведения лошади? - не унималась маменька, и они втроем принялись рассуждать над этим. А я думала о другом: куда ускакала Шоколадка и как ее вернуть?

- Не беспокойся о ней, - успокоил меня доктор, когда я об этом спросила. - На ней клеймо поместья. Если ее найдут, то вернут нам.

- А если ее волки задерут? - возразила в ответ. - Я слышала, как ваш охотник Фероний сетовал, что их нынче развелось слишком много.

Все призадумались.

- Я могу ее поискать, - вызвался Марк.

- Да? Это было бы замечательно, - тут же подхватила идею маменька. Все-таки, она нервничает в его присутствии.

- Тогда вы отправляйтесь на пикник, а я ее приведу.

Я представила, что сейчас скакать в сосновый бор, там игры, скачки, а я уже сейчас чувствую себя, как выжатый лимон, видимо, от пережитого испуга.

- Нет, я, пожалуй, вернусь в поместье. Маменька, вы не против? Вы не расстроитесь?

- Нет, я тоже перенервничала и сейчас не настроена на подобные мероприятия.

-Решено, - подвел итог доктор, - мы отправляемся в поместье, а вы приведете лошадь, как только найдете.

На том и разошлись.

Вернувшись, я легла отдохнуть и проспала до обеденного часа. В столовой было почти пусто. За соседним столиком сидели эльфы и с интересом разглядывали меня, отчего кусок не лез в горло. Место Марка пустовало.

Выходя из столовой, я столкнулась в дверях с одним из эльфов. Он остановился и пристально посмотрел на меня.

- Недуг ваш необычен, но вы излечитесь. Половина имеется, - произнес он с певучим акцентом загадочные слова. Что я излечусь, это, конечно, радует, но вот о какой половине он говорил? Половина чего?

Пришло время готовиться к балу. Гости, приглашенные мамой, уже начали съезжаться. Меня мыли и натирали ароматными маслами, красили и завивали. Я не замечала всех мучительных процедур - меня не отпускало беспокойство, предчувствие чего-то нехорошего. Когда я сидела посреди комнаты, окруженная камеристками, в наши апартаменты постучали.

- Графиня Авир, - послышался голос Марка. - Я нашел Шоколадку, а так же еще одну запряженную лошадь из конюшни поместья. Передайте Маоли, что с ее лошадью все в порядке.

Я выдохнула с облегчением. То ли от того, что все в порядке с Шоколадкой, то ли от того, что все в порядке с Марком. Но, тем не менее, я со спокойным сердцем стала собираться на бал.