ГЛАВА 4. Выйти замуж за дракона

В коротком путешествии к Башне невесты меня сопровождали горничные и Фрейз с Оттави, а еще весь путь с неба приглядывали драконы. Из закрытой кареты их было не видно, но по изумрудным холмам скользили вытянутые крылатые тени. Охраняли меня как сокровище, хотя вряд ли кому-то на острове могло прийти в голову своровать невесту будущего кейрима.

Башню я увидела с высоты скалистого обрыва, по кромке которого лентой тянулась накатанная дорога. Увенчанное короной зубцов каменное сооружение стояло на островке в центре озера, окруженного пологими горными склонами. Бирюзовая вода, как зеркало, отражало небо и казалась безмятежной. И пусть по изрезанному берегу рассыпалась деревенька, но от башни как будто веяло хрупким, щемящим одиночеством. Похоже, сюда нечасто привозили невест.

Через некоторое время дорога обогнула поросший колючими кустарниками и елями холм и начала спускаться. Мы въехали в поселок с одноэтажными домиками и крышами, покрытыми зеленым дерном. У причала моего приезда ожидали, похоже, все местные жители.

Накануне устроительница свадебного торжества предупредила, что селяне наверняка захотят принести дары. По этому случаю мне вручили кожаный кошель с золотыми монетами — одаривать в ответ, чтобы никто не ушел обиженным. Я быстренько три раза пробубнила фразу про ветер с крыльями и приготовилась со всей ответственностью подойти к миссии и не посрамить фамилию будущего владыки Фьорета. Так разволновалась, что даже руки похолодели.

Оттави распахнул дверцу и протянул ладонь, чтобы помочь мне выбраться. Стоило спуститься с последней ступеньки, как толпа в единодушном порыве согнулась в поклоне.

— Пусть ветер омывает ваши сильные крылья! — без запинки выпалила я на эсхире и добавила: — Здравствуйте. Спасибо.

Последнее, правда, вырвалось случайно, исключительно от волнения. Впервые в жизни мне кланялся целый поселок. Да и в принципе до приезда на остров никто не кланялся.

Народ выпрямился. Вперед выступил седовласый дракон. Глаза у него были с вертикальными зрачками, почти выцветшие, отчего взгляд казался пронзительным и неуютным. На правом виске и под левым глазом темнели неровные кляксы чешуек, выдавшие почтительный возраст.

— Добро пожаловать, кайрими дракона Йорна, — произнес он неожиданно басовитым голосом. Из толпы вышла высокая девица с караваем на вышитом полотенчике. Увенчивала хлеб крошечная плошка с мелкой солью.

— Еда, — едва слышно пробормотал Фрейз, стоящий от меня по правую руку.

Под внимательными взглядами местных я кое-как отодрала кусочек каравая, окунула в солонку и сунула в рот. Между тем старосте передали ларчик с поднятой крышкой. Дракон что-то принялся говорить, а потом вручил этот самый дар, оказавшийся довольно увесистым.

— Ветра в крылья… Господи боже! — вырвалось у меня на родном языке.

Внутри прятались две деревянные фигурки. Женщина с большим животом, явно намекающим, что статуэтка находилась в интереснейшем положении будущей матери. Не знаю, можно ли это назвать везением, ведь крупную голову увенчивали два ветвистых рога.

Рядом на спине возлежал обнаженный приземистый мужичок в полной готовности к победам. В смысле, его мужское достоинство — именно достоинство, а не разочарование, — пальцем нахально указывало прямо мне в лицо. В самый кончик было вдето колечко с маленьким синим камушком, весело трепетавшим от любого движения.

Внезапно крышка сама собой захлопнулась. Вздрогнув, я словно вышла из транса и широко улыбнулась:

— Очень… красиво.

Какие интересные подарки вручают невестам на острове Фьорет!

— Благослови, кайрими, — прогудел староста и кивнул девице с караваем, чтобы она ко мне приблизилась. У той немедленно забрали подношения, Оттави освободил меня от ларца, и я быстренько вручила девушке монетку.

— Благословляю, — произнесла на эсхире.

— Разреши? — спросила она и подержалась за мое плечо.

Внезапно на ритуал выстроилась очередь из молодых девиц. Монетки их мало интересовали, зато потрогать меня они не забывали.

— Что это? — тихонечко обратилась я к Оттави, когда в рядах благословляемых вдруг случилась заминка.

— Хотят выйти замуж за кейрима.

— За моего?

— Твой занят, — флегматично отозвался страж.

Пока искали обделенных благословением девиц, ко мне из толпы выбралась старушка с платочком на голове, подвязанным под острым подбородком. Она опиралась на клюку, но шагала бодро и смотрела пристально. На секунду я напряглась, внезапно припомнив все старые сказки, где в конце действа обязательно появлялась местная юродивая и предрекала что-нибудь недоброе. А предсказание непременно сбывалось!

Она встала прямо передо мной и указала клюкой.

— Кайрими.

— Я!

Старушка ласково улыбнулась и принялась говорить. Беспрестанно кивая в каждой паузе, я покосилась сначала на Оттави, потом на Фрейза. Приятели-охранники никак не хотели подсказать дружеским подмигиванием, не проклинают ли меня на долгую и несчастную семейную жизнь.

— Благослови, кайрими, — наконец договорила «прорицательница» и ласково погладила меня по плечу…

— Бабулечка, и ты туда же, — пробормотала я на валлейском и доброжелательно кивнула: — Благословляю.

Она протянула морщинистую ладошку с узловатыми пальцами. С мягкой улыбкой я вложила монетку. Старушка подняла брови, намекая, что ее пламенную речь оценили мелковато. Пришлось добавить еще один золотой. Возникла многозначительная пауза. Бабулька стрельнула глазами на кошель. Вообще, мне чужих денег было не жалко, и я увеличила размер благодарности на пару монет. На этом разошлись. Бабулька довольная наградой, я — в стойком ощущении, что переплатила.

Мы загрузились в лодку и отплыли от берега. Оттави присматривал за служанками, весело щебечущими на носу, а Фрейз, серьезный и напряженный, сидел напротив меня посередке. Видимо, следил, чтобы не перевалилась через борт. С берега озеро обманчиво казалось теплым, а на самом деле вода дышала холодом.

— Фрейз, — тихо позвала я здоровяка, и тот молча кивнул, — сколько здесь кейримов?

Он показал один палец.

— Всего, — произнесла я на валлейском, потому как такие высоты драконьего языка еще не познала. Для полноты понимания в воздухе нарисовала руками неровный круг, мол, интересуюсь совокупной численностью владык.

Страж задумался и выдал какое-то число. Я одарила его выразительным взглядом. Он вздохнул и начал загибать пальцы, произнося названия островов:

— Скар, Винд, Холт, Дрэк, Нотт…

На уроках географии в лицее нас заставляли наизусть учить эти названия. В голове прозвучал скрипучий голос старого географа: «Запоминайте, девицы! Запоминайте как считалочку!» А я не знала, как жизнь повернется, и запомнила только Фьорет и Яркр. Второй — за причудливое сочетание звуков, очень уж название смахивало на ругательство. Бранная-то речь мне всегда легко давалась.

На десятом пальце Фрейз запнулся, посмотрел куда-то мне за плечо тоскливым взором и начал подсчет заново. На третьей попытке он сдался и буркнул:

— Много.

— Столько? — Я развела ладони, обозначая размер этого «много», но Фрейз молча покачал головой и свел мои руки на незначительное расстояние. — Ясно, бабулька в пролете.

Через некоторое время мы добрались до берега. Возле открытых дверей башни меня поджидали слуги. Пришлось преодолеть очередную церемонию из поклонов с ритуальными приветствиями, и я наконец вошла в последнюю обитель своей добрачной жизни.

Внутри оказалось тесно, прохладно, пахло курениями и сияло чистотой. Грубую кладку прятала фактурная штукатурка, с тяжелой потолочной балки спускалась бронзовая лампа на десяток свечей, но совершенно пустая. Но больше всего меня заинтересовала лестница, ведущая в комнату невесты, а дальше — на крышу.

С этой лестницей был связан целый свадебный ритуал. Женщины пели, невеста церемониально поднималась наверх, отпирала дверь ключом и, готовенькая к новой жизни, ждала мужа-дракона. Похищение отрепетировать Киан отказался, зато потренировать подъем по священной лестнице мне никто не запретит.

Слуги, готовившие башню к моему приезду, отбыли на лодке в поселок, и я объявила своим сопровождающим:

— План такой: песня, лестница, ключ и это… — Слово «крыша» вылетело из головы, так что я потыкала указательным пальцем вверх и звонко хлопнула в ладоши: — Приступим.

Оттави нахмурился и скрестил руки на груди. Фрейз склонил голову набок и посмотрел на меня так, словно ему загадали странный ребус. Одна горничная беззвучно похлопала в ладоши, вторая с самым серьезным видом кивнула. Никто не сдвинулся с места.

— Не поняли, что ли? — пробормотала я и повторила на эсхире: — Ключ! Дверь и это…

Теперь они дружно проследили за моим указательным пальцем.

— На крышу? — догадался Оттави.

— Да!

Внезапно случилась заминка. Все четверо принялись задумчиво переглядываться.

— Вы ключ, что ли, не взяли и отпустили народ? Да вы издеваетесь! — возмутилась я на валлейском. — Мне завтра, на минуточку, надо в полдень на крыше стоять, а у нас ключа от чердака нет!

Они ничего не поняли, но посыл уловили тонко.

— Эйлин Анна, все будет хорошо, — мягко улыбнулся Фрейз, заставив меня поумерить пыл. — Оттави даст ключ.

Бедняга Оттави едва не подавился на вздохе и опалил приятеля таким гневным взором, словно хотел плюнуть драконьим пламенем, но воспитание не позволяло.

Искали впятером: открыли все полочки, залезли во все уголочки. Оказалось, что шкатулка с пресловутым резным ключом преспокойно стояла на деревянном сундуке в изножье моей кровати на втором этаже. Даже неловко стало.

К заветной двери я, правда, поднялась без ритуальных песен. Вскарабкалась по высоким ступенькам, сбившись с дыхания еще где-то на середине лестницы. И ключ застрял в замочной скважине!

— Оттави, Фрейз! — перегнувшись через перила, позвала своих охранников. — Сюда!

Никогда не видела, чтобы рослые здоровяки с такой проворностью взлетали по лестнице.

— Что? — выдохнули в два басистых голоса.

— Это конец, — упавшим голосом объявила я и продемонстрировала застрявший ключ.

Но старый замок, видимо, ждал сильных драконьих рук и открылся без закидонов. На крышу невестиной башни мы выбрались втроем. Задувало здесь знатно, зато вид открывался чудесный. Я прошлась по площадке, приблизилась к бойнице между башенными зубцами и обнаружила, что толпа на берегу стала гуще, а к острову плывет лодка, полная людей.

— На экскурсию их, что ли, везут? — нахмурилась я.

А главной достопримечательностью, очевидно, являлась невеста кейрима.

— Девы к тебе, — пояснил Фрейз.

— Еще?!

Что за чудный день у меня случился! Благословляла до вечера. Всех без разбора. В ход уже пошла благодать не только на удачное замужество, но и на семейное благополучие, и на процветание. К четвертому заходу я начала с таким пафосом произносить пресловутое «благословляю», что гордость за себя брала. Людям, похоже, нравилось.

Золотые монеты, правда, закончились еще на второй лодке. Приходилось отвечать на дары добрыми улыбками, но эта неловкость никого не смущала. Зато в отряде деревянных фигурок прибывало. Если расставить на полке, то получится целая коллекция рогатых дам на сносях и мужчин с выдающимся достоинством. Весь дворец хватит украсить! Осталось выяснить, чего они символизировали.

Дуэт драконов, зорко следивший за ритуальным беспределом с высоты, утомился кружить, угнездился на скалистом выступе над озером и бдел на расстоянии. Видимо, налетались до ломоты в крыльях.

Когда озеро окутала темнота, на другом берегу возле лодочного причала запалили факелы, а я окончательно выдохлась.

— Парни, — обратилась к Фрейзу и Оттави, от усталости забыв, что те не понимали валлейскую речь, — гасите в башне свет! Они точно на свет плывут!

Но за длинный день мы достигли такого взаимопонимания, что моя верная команда без переводчика расшифровала распоряжение. Возможно, я выразительно тыкала пальцем в направлении пустой потолочной люстры.

Магические огни в настенных бронзовых рожках шустро погасили, а одна из горничных выставила в окне горящую свечу.  Вообще, выглядело так, будто в башне кто-то преставился, скорее всего смертельно уставшая невеста, не дотянувшая до бракосочетания всего одну ночь.

— По какому случаю траур? — прошептала я, словно мы прятались и старались не выдать врагам убежище.

— А? — уточнила служанка.

— Это зачем? — на эсхире спросила я и указала на свечу.

— Невеста спит. — Для полной ясности служанка приложила к щеке ладони.

Чудесно! Коварство — наше второе имя.

— Хороший план, — похвалила ее и пробормотала себе под нос: — В темноте да не в обиде!

Минутой позже я споткнулась о нижнюю ступеньку священной лестницы. Хорошо, что та была покрыта красным свадебным ковром, иначе стоять мне завтра перед алтарем божественно красивой с опухшим носом.

Ради конспирации мыться тоже пришлось в потемках. В кадке плавали ароматные травы и кружочки засушенного цитруса, отчего казалось, будто я купаюсь в бульоне. Ну или бульон варят из меня.

Добравшись до кровати, я упала лицом в подушку и с закрытыми глазами кое-как завернулась в тяжелое пуховое одеяло. Казалось, только отъехала в мир иной, в смысле, в царство сна, а не на тот свет (хотя от усталости и впрямь была готова), как из реальности меня позвал замогильный женский шепот:

— Эйлин Анна, воскресни!

Понятно, что голос сказал какое-то другое слово на драконьем языке, но оно было созвучным с «воскресни».

— Опять благословлять? Они свечку, что ли, не увидели? — буркнула я, натягивая одеяло до подбородка. — Скажите, что у меня много дел: надо спать и видеть сны.

— Свадьба, — прошелестел голос.

— Чья? — сначала не поняла я, а потом как поняла, так мигом проснулась и, резко сев на кровати, обнаружила, что в комнату сквозь загороженное окно сочатся солнечные лучи. — Киан прилетал, а мы не встали?!

С гибкостью и проворностью, каких в себе не подозревала, я скатилась с кровати, словно перина выпустила иголки, и бросилась к одежной вешалке с халатом.

— Время?

— Шесть! — звонким голосом объявила горничная, подвинувшаяся в сторонку, чтобы ее не сбила взлохмаченная невеста.

Я резко замерла и переспросила:

— Сколько?

Решив, что иноземка еще не освоила счет до десяти, она показала число на пальцах и медленно повторила:

— Шесть. Утро начинается.

Я почесала бровь, размяла ноющую от неудобной подушки шею, потом смирилась с объективной реальностью. Лучше встать раньше, чем позже и неторопливо превратиться в невесту из драконьей сокровищницы, а не из преисподней. Возможно, перед ритуалом впасть в легкое волнение. До сегодняшнего дня времени на предсвадебную истерию не хватило, я была постоянно занята.

Но свадебная лихорадка внезапно случилась не у меня, а у драконов. На первом этаже вдруг началось шумное движение: что-то с гулким грохотом роняли, Оттави басовито ругался непонятными словами. Вполне вероятно, на Фрейза.

Замерев с недонесенной до рта чашкой с мятным чаем, я внимательно прислушалась. Как назло, внизу воцарилась тишина, но пару секунд спустя так громыхнуло, что содрогнулась башня. Я едва не плеснула чаем себе в лицо, отставила чашку, обтерла салфеткой подбородок и отправилась проверять, что за сыр-бор случился в нашей дружной невестиной команде. И чем ниже спускалась по священной лестнице, тем круглее у меня становились глаза.

Первый этаж превратился в овощной рынок! Иначе не скажешь. Везде стояли большие корзины с корнеплодами, вероятно, выуженные из кладовых с прошлогодними запасами, два ведра свежей зелени, ящик с куриными яйцами, пара пузатых бочонков и подозрительная кадка с намертво задраенной крышкой. Видимо, с чем-то моченым, что следовало надежно закупоривать, иначе силой ядреного запаха раскидает в разные стороны.

В центре этого безобразия Фрейз и Оттави, одинаково уперев руки в бока, с мрачным видом разглядывали валявшегося на полу пятнистого козленка с окоченело растопыренными ногами.

Внезапно труп ожил! Сделал ловкий поворот на другой бок и поднялся на тонкие ножки. Драконы отступили, горничные возле очага испуганно взвизгнули. Одна из девушек выпустила из рук кастрюльку, да с таким грохотом, хоть мертвых выноси. Козленок в параличе сковырнулся обратно на пол. Похоже, решил, что идея отличная, пусть его вынесут.

— Что это? — заставив всех повернуть ко мне голову, спросила я.

— Базир, — пояснил Оттави и для наглядности приставил к голове указательные пальцы, изображая рога.

— Вижу, что коза, а не верблюд! — выругалась я на валлейском. — Откуда?

— Ночью дары приплыли, — развел руками Фрейз. — Нельзя отказываться.

Я устремила укоряющий взгляд на горничных, промолчавших о бочках, кадушках и обморочной козе. Хоть бы знаками показали, что у нас тут незапланированный зверинец! Одна покаянно опустила голову, вторая просто нырнула за кастрюлькой.

— Они решили, что мы тут кейрима месяц, что ли, ждать будем? — Я раздраженно потерла лоб. — А козу эту обморочную зачем забрали? Боже! Что с ней делать-то?

В этот момент козленок снова ожил, подскочил и рванул к ведру с торчащей зеленой ботвой. Тут у меня возникло смутное подозрение. Прищурившись, я осмотрела заставленную комнату. Похоже, из большой благодарности меня одарили продуктами для какого-то местного блюда. Готовить предполагалось в мануфактурных масштабах, а один ингредиент, быстро портящийся, бегал на своих ножках, деревенел от резких звуков и прямо сейчас кормился другим ингредиентом. Видимо, такого не жалко пустить в еду. Северные варвары!

— Просто… — Я не могла отыскать слов в словарном запасе эсхиря. — Козу — на улицу! Девушки — наверх! Я — замуж!

Через несколько часов, когда солнце окончательно обогрело остров, и утро неизбежно приблизилось к полудню, я огладила ладонями бархатистую алую ткань свадебного наряда и поправила на голове тонкий золотой венец, хотя он сидел, как влитой. Кончики пальцев закололо от магии, призванной не допустить, чтобы во время полета в драконьих лапах платье измялось, туфли слетели с ног, или заплетенные в сложную косу волосы превратились в воронье гнездо.

С первого этажа донеслась приглушенная ритуальная песня. Не знаю, за какие заслуги собирали в хор женщин, приплывших с утра в башню, но пели они задорно и со вкусом. Дверь в комнату открылась, песня зазвучала громче. Внезапно желудок сжался, и внутри забурлило волнение.

— Эйлин Анна, пора, — позвала горничная.

Я коротко выдохнула и пересекла комнату. Только собралась переступить через порог, как замерла. Ключ от чердака забыла! Служанка округлила глаза, когда я попятилась. Видимо, испугалась, что невеста передумала выходить замуж, решила спрятаться в комнате и перегородить дверь изнутри. Наплевать, что та открывалась наружу.

— Ключ!

Развернувшись, я шустренько забрала из шкатулки ключ и зашагала обратно к выходу. По дороге поймала себя на мысли, что возвращаться — дурная примета. Посмотреться в зеркало лишним не будет!

— Еще раз! — объявила служанке и, подхватив длинный подол, рысцой ринулась к большому напольному зеркалу.

Даже кривое отражение показывало в нем красивую незнакомку, наряженную по традициям северных драконьих земель. Вместо белого платья — алый наряд, вместо фаты с жемчужинами, которую мы как-то ради шутки мерили с Ириной в свадебном салоне, — золотой венец.

— Зато не за ростовщика, — пробормотала я и под песню, окутавшую башню, вышла из комнаты.

— Невеста идет! — громко произнесла горничная и с подозрительной поспешностью закрыла дверь.

Я следовала строгим указаниям, полученным от устроительницы свадьбы: сначала показалась хору, потом начала подниматься наверх. Они вновь запели, но песня резко поменяла тональность, стала протяжной и крайне жалостливой, хоть слезу пускай.

— Да как оплакивают, честное слово, — пробормотала я, цепляясь одной рукой за перила, а второй поддерживая длинный подол.

К счастью, ни разу не споткнулась. Добралась до двери без приключений… Они начались, когда ключ намертво застрял в замочной скважине. Время шло, дверь не открывалась, от возрастающей паники взмокла спина. Перед мысленным взором внезапно пронеслась страшная картина, что я стою в чистом поле, в смысле, на лужайке, рядом скачет подаренная коза…

— Вы ведь ее почините до следующей свадьбы? — пробормотала я, подняла повыше рукава платья, чтобы не мешались, и наложила на замок заклятье разрушения.

Женский хор пел, металл с шипением осыпался рыжим пеплом, минуты бежали. Я начала страшно нервничать и едва не притопывала ногой от нетерпения. Не дождавшись, когда разрушение доест металлический механизм, поднажала на тяжелую дверь плечом и выскочила на крышу башни.

В небе уже кружил величественный дракон серебристого цвета. Киан прилетел и дожидался, когда невеста появится на крыше. Я опоздала на собственное похищение! И ради извинений помахала жениху рукой, мол, вижу, что ветер уже принес тебя к девичьей башне.

Дракон резко снизился и загородил солнечный свет. От ощущения ко мне приближается огромная крылатая махина с хищной мордой, я резко закрыла ладонями лицо. Очень смелая девушка. Да просто хватай и тащи жениться! Однако он пролетел над башней и начал закладывать большой круг. Видимо, решил красть с затылка, чтобы не превратить невесту в обморочную козу.

Резкий поток воздуха ударил в спину, заставив сделать пару крошечных шажочков. Секундой позже мощные драконьи лапы схватил меня поперек тела и резко вздернули вверх. Хорошо, что туфли сидели на ногах, как прибитые гвоздями, иначе бы точно из них выпрыгнула.

Я охнула, вцепилась в сильные, неожиданно горячие лапы. Следовало расслабиться и начать получать удовольствие, как советовала устроительница свадьбы Фрея. Правда, она еще велела изобразить в воздухе какую-нибудь эффектную фигуру, словно я циркачка. В общем, мнение мадам не учитывалось.

Киан набирал высоту, остров стремительно отдалялся. Стало видно многолюдную толпу на берегу. На дороге рядом с обрывом, откуда я сама накануне любовалась на башню, стояли повозки и экипажи. Здесь, на этаком «театральном балконе», тоже оказалось немало зрителей, желающих посмотреть на эпохальное похищение.

Порадовав ликующих подданых, Киан рывком ворвался в пространство. Я почти задохнулась от ветра, бьющего в лицо. Внезапно мы словно нырнули в густой туман, в считаные секунды преодолели облачную толщу, и воздух резко очистился. Внизу засверкали на солнце спокойные воды Химмель фьорда, вырос из горы белокаменный дворец со сложной архитектурой, стремительно приближалась храмовая башня с каменным куполом.

Через высокий арочный проем мы проникли в зал. Киан удивительно мягко опустил меня на плиточный пол, украшенный сложным геометрическим рисунком. После стремительного полета голова кружилась, ноги подкашивались, зато ни один волосок не выбился из прически.

В круглом зале звучала ритуальная песня, негромкая, тонкоголосая, очень нежная. На подставках в плошках лежали крупные охлаждающие камни, не позволяющие нагреваться воздуху. В подставке, заполненной песком, медленно тлели палочки с курениями. У стен были корзины с подношениями, в центре стоял сундук с расписными стенками и горбатой крышкой. По брачному канону после похищения невеста помогала будущему мужу одеться, зато ночью — он снимал с нее свадебное платье.

— Анна? — раздалось за спиной.

Я оглянулась. Киан не соврал: драконы действительно превращались в людей без набедренных повязок. И он не пытался прикрыться, демонстрировал товар… лицом. Во всех подробностях.

Щеки вспыхнули, я резко закрыла глаза ладонью и повернулась к нему спиной, но образ красивого мужского тела намертво отпечатался в сознании. Крепкая гладкая грудь, твердый живот с заметным рельефом пресса, поджарые бока и то самое, что у моего жениха явно не вызывало комплексов.

— Извини, Киан.

— За что? — хмыкнул он.

— Я увидела все!

— И?

Проклятье, следовало смотреть ему в глаза! А не туда, куда я смотрела!

— И мог бы прикрыться! — пробормотала я, на что услышала издевательский смешок.

— Ты выглядишь потрясающе, Анна, — невпопад вымолвил он.

— Со спины-то?

— В свадебном одеянии.

Похоже, он ждал ответного комплимента, но что мне сказать абсолютно обнаженному мужчине?

— Ты тоже. Такой невероятно… голый. — Я прочистила горло. — И по ритуалу я должна помочь тебе одеться, чтобы ты тоже начал выглядеть… кхм… одетым.

— Было бы неплохо.

— Сейчас все сделаю! — Я рванула к сундуку и попыталась поднять крышку, но та неожиданно оказалась тяжелой. Издевательство какое-то. — Только не надо подходить. Не нарушай брачный ритуал!

Наконец крышка поддалась. Внутри лежали свадебные одежды, сложенные с превеликой аккуратностью. Сбоку стояли мужские ботинки из тонкой кожи. Я схватила штаны и, не поворачиваясь, протянула за спину:

— Приступай!

— Слушаюсь, — отозвался он совсем рядом и забрал вещь.

Пока он там прикрывал то, что стоило прикрыть в первую очередь, чтобы не вводить меня в состоянии обморочной козы, я вытащила рубашку и почувствовала, как пальцы окутало магией, но не сумела опознать вплетенное в вышивку заклятье.

— И это тоже твое! — пытаясь найти, где верх у рубахи, а где низ, пробормотала я и протянула, как получилось: комом. — Или тебе нужно помочь пуговицы застегнуть?

— Да я неплохо справляюсь, — хмыкнул он. — Уже можно.

— Идти? Ты же не обулся.

— Повернуться.

С ботинками в руках я аккуратно развернулась. Киан стоял на расстоянии широкого шага, в ответ смотрел с откровенной иронией. В волосах у него появились тонкие пряди всего на пару тонов темнее. Похоже, окрасились после обращения в дракона.

С обувью, поясом и алым кафтаном он справился сам, но на мужской серьге, лежащей в шкатулке, отличное самостоятельное одевание пошло не по плану.

— Поможешь? — спросил Киан, с любопытством наблюдая за моей реакцией.

— Если ты настаиваешь, — вздохнула я, забирая украшение.

Честно говоря, только сейчас заметила, что одно ухо у него было проколото. Я подошла поближе и потянулась, чтобы вдеть серьгу. От дракона пахло ветром и горьковатым ветивером. Дурацкая сережка скользила в пальцах.

— Ну все, вдеваю!

Защелка застегнулась, я отстранилась и посмотрела на золотую висюльку. Она превращала Киана в красивого варвара и удивительным образом шла.

— Нас ждут. — Он протянул мне руку. — Не беспокойся, Анна, никто не посмеет высказать тебе неуважение.

— Что-то я правда начинаю беспокоиться, — пробормотала я, хотя еще полминуты назад ни о чем таком не думала, и позволила увлечь себя к узкому проходу на каменную лестницу.

Под беспрерывное пение, разносящееся в тишине храмовой башни, как в глубоком гулком колодце, мы начали спускаться. Гладкие каменные стены, сжимающие высокие ступени, были изрезаны надписями на неизвестном мне древнем языке. В тех местах, куда попадали проникающие сквозь окна-бойницы косые лучи, литеры светились.

Лестница сделала очередной крутой поворот, и протяжное женское пение разбавилось гулом разговоров. Мы встали под резной аркой, открывающей заполненный гостями ритуальный зал. Пение оборвалось, и наступила тишина. К нам обратились взгляды всех, кому повезло присутствовать в башне, и я невольно расправила плечи.

Устроительница сказала, что на свадьбу пригласили только особенных гостей, никакой многолюдности. Видимо, у нас было разное представление о скромных венчаниях. Приглашенные едва поместились в тесное пространство зала. Воздух, насыщенный запахами курений, буквально дышал любопытством. Похоже, ни для кого не являлось секретом, что в выборе невесты Киану Йорну, будущему владыке острова Фьорет, подсобили предки.

Храмовник, высокий старик в белых одеждах, с тонкими косицами в косматой шевелюре, произнес длинную приветственную фразу. Не размыкая рук, мы с Кианом прошли к чаше, стоящей на высокой подставке. Во время ритуала молодым с помощью ритуального масла наносили брачные метки. Устроительница утверждала, что знаки проявлялись после того, как новобрачные становились супругами в самом сакраментальном смысле, а мы своими уже обзавелись. Заранее. В общем, свадьба шла не по канону.

— Я беру тебя в жены, Анна, наследница человека, спасшего жизнь владыке Фьорета, — произнес Киан на эсхире. — Ты согласна?

Эту фразу я специально вызубрила накануне перед отъездом в Башню невесты, чтобы во время свадьбы нигде не ошибиться.

— Да, — уронила в тишине.

Он поднял мне рукав платья, невольно продемонстрировав всем похожие на татуировку письмена, и по залу разбежались заинтересованные шепотки. Опустив пальцы в маслянистую жидкость на дне ритуальной чаши, Киан начертил линию на моей руке, от локтя до запястья. В свою очередь, я задала сакраментальный вопрос, станет ли он моим мужем, и нарисовала полосу у него на крепком предплечье.

— Да благословят предки ваш союз и подарят крепкое потомство, — проговорил храмовник, закончив обряд.

Мы с Кианом встретились глазами. Сердце отчего-то споткнулось. По валлейским традициям венчание заканчивалось первым супружеским поцелуем, и я замерла, ожидая, как поступит мой новоявленный муж.

Он протянул руку… и неожиданно пальцем мягко провел мне от переносицы до кончика носа. Пересек губы, запнувшись на них, и опустился ниже, по шее до яремной ямки. Наверняка он смог почувствовать, как от этого варварского, но глубоко интимного прикосновения, у меня зачастил пульс.

— Самое время, госпожа Йорн, — произнес он тихо на валлейском.

— Что?

— Начать дышать.

Весь этот бесконечный, шумный день был наполнен свадебными ритуалами, за исполнением которых трепетно следила устроительница Фрея. Абсолютно все шло по тщательно разработанному плану, чтобы никого не обидеть. Даже предков. Их мы с Кианом уважили, высыпав с балкона в пропасть под дворцом по горсти монет. Потом за свадебным столом долго принимали поздравления и дары от гостей. И с каждым часом, приближавшим нас к неизбежной развязке этого празднества, я нервничала все сильнее.

Постепенно дворец обступила темнота, в зале ярким светом расцвели магические огни, и пришло время новобрачной отправиться в покои мужа.

— Ты знаешь, где меня искать, — пробормотала я Киану, поднимаясь с деревянного кресла, отчасти напоминающего трон.

— Скоро буду, — согласился он.

Чувствуя себя не в своей тарелке, под ритуальную песню я пересекла зал. Кое-кто из гостей поднимался со своих мест и бросал мне под ноги мелкие монетки. От волнения слегка плыло перед глазами, а в голове крутилась дурацкая мысль, хорошо, что не осыпали сверху.

Просторные покои Киана окутывала тишина, в полумраке в курильнице мерцали магические камни, источающие запах хвои. На столе стояли угощения и кувшин с вином. Стараясь не смотреть в сторону кровати, спрятанной в алькове, я подошла к окну.

В темноте было видно, как в небо поднимаются белые бумажные фонари с мерцающими внутри огоньками. Устроительница Фрея говорила, что их запускают и просят предков благословить невесту крепким потомством. В общем, на меня со всех сторон, как ни погляди, давили!

Дверь тихо отворилась. Вздрогнув, я оглянулась. Киан вошел в покои, бросил в мою сторону внимательный взгляд и громко щелкнул замком, заперев нас от внешнего мира.

— Анна…

— Есть очень хочется! — бессовестно соврала я. — Давай поедим! Налить тебе вина?

В нервном приступе я рванула к столу, схватила графин и начала наполнять бокал. Кувшин звякал о толстый хрустальный край, выдавая, как сильно у меня трясутся руки. Киан неслышно приблизился и мягко перехватил мою руку. Я отставила злосчастный кувшин и, сама от себя не ожидая, спросила:

— Ты сейчас будешь меня раздевать?

Прозвучало крайне наивно. Понятно, что мы собрались в этих чудесных мужских покоях со сдержанным интерьером не для того, чтобы накачаться вином и счастливо заснуть на удобной по виду кровати.

— Мы обязаны следовать брачному ритуалу. — В его голосе совершенно несвоевременно прозвучало веселье. — Скажи мне…

— Да! Для меня это впервые! — выпалила я.

— Это очевидно.

Я подняла голову и встретилась с Кианом взглядом.

— Тогда что еще ты хотел узнать?

— Ты меня боишься?

— Нет! Вовсе нет! — поспешно уверила я. — Понятно, что ты превращаешься в огроменного дракона и хватаешь лапами поперек тела…

Пришлось прикусить язык, чтобы остановить этот несвоевременный фонтан откровений. Может, драконы чувствительны, когда нелестно отзываются об их втором лике, а у меня в самый неподходящий момент случился приступ честности.

— Продолжай, — подначил Киан, бросив на меня вкрадчивый взгляд из-под ресниц, и сделал плавный шаг.

Расстояние между нами оказалось фактически стерто.

— В смысле, во второй ипостаси ты производишь неизгладимое впечатление, — пробормотала я, чуток отступая.

— Не надо убегать, Анна. — Он взялся за кончик пояса у меня на талии и, потянув за него, развязал бант. — Мне нравится твоя попытка быть дипломатичной. Что еще?

Пояс соскользнул по платью и упал к моим ногам. Я быстро облизала пересохшие губы.

— И в человеческом обличии ты весьма привлекательный.

— Хорошо. — Ладони Киана легли мне на талию. — Раз мы выяснили, что я все-таки не монстр, ты позволишь снять с тебя это чудесное платье?

— Угу, — едва слышно выдохнула я, отчего-то не в силах произнести ни одного внятного слова.

Он опустил голову и кончиком носа провел по шее, словно вдыхая аромат духов.

— Не дрожи, — прошептал Киан, щекоча дыханием, и только сейчас я осознала, что от нарастающего нервного напряжения тело действительно охватывала дрожь. — Я буду бережным.

Отстранившись, он обнял ладонями мое лицо. Широко раскрытыми глазами я следила, как приближаются его губы.

— Стой! — выпалила я на эсхире за мгновение до поцелуя. Киан замер и, вопросительно изогнув брови, отодвинулся. — Ты не монстр, и я правда тебя не боюсь… Но мы фактически незнакомы.

— Анна, у нас брак по расчету, — напомнил он. — Ты хотела выйти замуж за владыку. Я понимаю это желание. Ни одна женщина не откажется от такого предложения.

— Я не поэтому согласилась, — выдохнула в ответ. — Мне были нужны защита и убежище! Ты мог их дать.

Киан поменялся в лице, убрал руки и прочистил горло. Пауза повисла монументальная, такая может и придавить, как каменная глыба. Кусая губы, я настороженно проследила, как он прошел к столу и начал наполнять еще один бокал. В тишине звякнул графин.

— Похоже, Анна, самое время нам поговорить по душам.

— Платье снимать не будем?

— Отложим раздевание, — хмыкнул он. — Наши брачные письмена уже увидели. Для всех мы супруги во всех смыслах этого слова.

Киан протянул мне бокал, а когда я забрала его, кивнул на кресло, предлагая присаживаться. Спорить не стала, но, устроившись в кресле, не сводила с новоявленного мужа взгляд. Он с задумчивым видом поднял со стола свою порцию вина, уселся напротив и сделал глоток.

— То есть замуж ты не вышла, а сбежала, Анна. — Он усмехнулся, разглядывая темный напиток. — Как там звали того человека?

— Беспределов.

— Именно от него. — Он помолчал, что-то обдумывая, может, слова подбирал. — Если я скажу, что побег удался, и я готов тебя отпустить?

Я поперхнулась терпким вином и, приложив к губам ладонь, отставила бокал.

— Прямо сейчас?

— Мне по-прежнему нужна жена. Я все еще планирую стать владыкой этого острова. — Киан кривовато улыбнулся. Сережка хищно блеснула, поймав блик от горящего ночника. — Ритуал пройдет в середине лета. На исходе зимы ты получишь отступные и сможешь покинуть дворец.

— Почему зима?

— В это время заговорят о наследниках.

— Я согласна!

— Ты всегда принимаешь судьбоносные решения, не подумав ни минуты, — протянул он. — Не торопись, у тебя есть время поразмыслить и выдвинуть свои условия.

— Бог мой, да какие условия? Меня все устраивает! — поспешно уверила я, не сдержав в голосе радость. — Откровенно сказать, могли бы и раньше договориться.

— Думал, ты хочешь стать кайрими[1], — с иронией вымолвил он на эсхире, а я сделала вид, будто ничего не поняла.

В глубине души даже было совестно, что мне не удалось по достоинству оценить грандиозный статус мужа.

— Надеюсь, я тебя не задела, — поморщилась я и поднялась с кресла. — Если ты не против, то лягу спать. Но тебе все равно придется снять с меня платье, самой с этими дурацкими пуговицами не справиться. Их застегивали в четыре руки.

— Ты больше не смущаешься? — с любопытством поинтересовался он.

— Больше незачем. Мы выяснили, что ты ни на что не претендуешь, а свою соседку по комнате я тоже не стеснялась.

Он выразительно усмехнулся, но скомандовал весьма обыденно:

— Поворачивайся.

Киан поднялся, и я развернулась к нему спиной. Ловкие пальцы принялись одну за другой расстегивать жемчужные пуговицы. Получалось умело, сразу была заметна сноровка. Я запретила себе думать, сколько пуговичных рядов на женских платьях расстегнули опытные руки моего мужа. Тяжелый наряд начал медленно съезжать с плеч, выказывая тонкие лямки нижней сорочки алого цвета. Пришлось подхватить платье на груди, чтобы не свалилось под ноги.

— Побыстрее нельзя?

— Могу разорвать, — невозмутимо предложил Киан.

Перед мысленным взором вдруг возникла странная картинка, как сильные руки легко разрывают ткань, пуговицы летят в разные стороны, а потом он возвращается к тому, с чего мы начали. Меня бросило в жар.

— Дальше сама справлюсь.

Он немедленно отступил, а я, крепко прижимая платье, пошагала к ближайшей межкомнатной двери.

— Там заперто, — подсказал Киан. — Тебе направо.

Пришлось развернуться, ведь нелепо ломиться в закрытую дверь, которая даже не ведет в ванную комнату.

— Другое «право», Анна, — последовал сдержанный комментарий.

Я нехорошо зыркнула в сторону мужа, словно исключительно по его вине заблудилась в свободном пространстве, и немедленно споткнулась о подол.

— Да боже! — простонала в потолок и с раздражением вытряхнулась из свадебного наряда.

Платье с шелестом красиво упало к ногам, я перешагнула через него и наконец добралась до ванной комнаты.

В одной постели с мужчиной мне пришлось спать впервые, но ночь прошла без неловкостей. Я заснула быстрее, чем успела записать Киана в коварные соблазнители.

Эти самые пресловутые неловкости начались с утра, когда темнота, фальшиво делающая все сложные вещи простыми и понятными, исчезла. Я проснулась завернутая в край серебристо-серого одеяла. Остальная часть спускалась с кровати и заботливо грела пол с моей стороны. Киан лежал на спине, прикрыв глаза рукой, и его грели только спальные штаны. Они же предательски выдавали особенность утренней мужской физиологии, о которой мне, безусловно, было известно, но лично наблюдать это смущающее явление довелось впервые.

Недолго думая, я начала тихонечко затаскивать одеяло обратно на кровать, а потом небрежным движением накинула на мужа. Получилось неудачно: уголок тяжелого покрова плюхнулся поперек его обнаженной груди, оставив все, что следовало прикрыть, преступно неприкрытым.

— Что ты делаешь? — не меняя позы, тихо спросил он.

Я на секунду замерла, борясь с дурацким порывом плюхнуться лицом в подушку и сделать вид, что по-прежнему сплю, как в глубоком обмороке.

— Ты замерз, — наконец прошептала в ответ. — Решила тебя одеялком прикрыть.

— Как ты это определила? — Киан убрал руку и посмотрел на меня ясным взглядом, словно давным-давно проснулся.

— Ну…

Не зная, как деликатнее сказать, что у нас образовался некоторый конфуз, я выразительно скосила глаза в направлении его нижней половины. Возникла задумчивая пауза. Прочистив горло, одним плавным движением он повернулся ко мне широкой спиной и сел на край кровати.

— Прости, что ночью оставила тебя без одеяла, — извинилась перед новоявленным мужем-соседом, вернее, перед его затылком. — Обычно я очень спокойно сплю.

Не то чтобы кто-то мог подтвердить этот факт.

— Ты боролась за него, как за последнее одеяло в этом дворце, — не желал он сделать утро чуть менее неловким. — Подумал, что тебе нужнее. И еще…

— Не говори, что я ударила тебя каким-нибудь заклятьем! Если что, никто не контролирует себя во сне…

— Я хочу встать, — с улыбкой в голосе прервал он, — если ты, конечно, не против.

— Конечно! — Резко крутанувшись, я уткнулась носом в подушку и промычала: — Не смотрю! Путь свободен.

Он пробормотал на эсхире что-то малопонятное, по полу прошелестели шаги. Я тихонечко приподнялась на локте и проследила, как Киан с ленивой грацией направляется в ванную комнату. Волосы были собраны невнятной загогулиной, но при этом выглядели до странности привлекательно. Он весь выглядел преступно привлекательно. Особенно в одних спальных штанах.

— Анна. — Киан внезапно повернулся, застукав меня на слежке.

— Что, дорогой?

— Доброе утро, — произнес он на эсхире, устремив взгляд на сползшую с моего плеча тонкую лямку сорочки.

— Угу, — промычала я, смущенно возвращая лямку на законное место, и попыталась изобразить эсхирь: — Пусть ветер… в крылья.

Когда он скрылся в ванной, я повалилась на кровать и прикрыла лицо ладонями.

— Дорогой?! Господи, совсем рехнулась, Анна!

[1] Кайрими (эсхирь) — жена владыки северных островов