ГЛАВА 6. Сундук с фатой

Оторопело я рассматривала оголенное предплечье Киана: крепкое запястье, выступающие под кожей вены, ни следа от брачной метки. Между тем моя-то никуда не делась, по-прежнему тянулась до самого локтя и всем доказывала, что я супруга будущего владыки. Он говорил, что в письменах на древнем языке начертано имя его рода.

— Но она ведь появится?

— Безусловно, — согласился он и принялся расстегивать кафтан из плотной темной материи.

— Зачем… зачем ты раздеваешься? — почувствовав легкую панику, выпалила я. — Наверняка есть другие способы вернуть брачную метку, кроме…

— Самого очевидного? — невозмутимо подсказал Киан.

Взгляд невольно остановился на аккуратно заправленной голубым покрывалом широкой кровати. В голове мелькнула, возможно, не особенно достоверная, но жаркая сцена, и щеки мгновенно вспыхнули.

— Не покрывайся румянцем, Анна. — Он бросил кафтан на спинку стула. — В покоях душно.

— Действительно душновато. — Я принялась обмахивать руками горящие щеки, хотя перед приходом мужа жаловалась горничным, что мерзну, и к ночи попросила принести жаровню с обогревающими камнями. — Но ты ведь не раздеваешься нигде, кроме своей спальни. Достаточно просто прикрывать руку.

Он так красноречиво на меня посмотрел, что мигом стало ясно: идея паршивая.

— Возможно, она исчезла из-за превращения в дракона, — предположила я.

— Или она исчезла, потому что брачный обряд не был завершен, как ему полагается, — парировал Киан.

— Уверена, метка появится, если ты туда-сюда попревращаешься, — настаивала я, и он изогнул брови. — Ах, ты уже пытался. Послушай, физическая близость — это… ну… чувственный контакт. Мы можем…

— Чувственно контактировать?

— Да! — Я щелкнула пальцами, и в разные стороны, выдав нервозность, брызнули магические искорки. — Давай обнимемся!

— Кожа к коже?

— Одежда к одежде! — отрезала я. — Но крайне тесно.

Неожиданно уголки его губ поползли наверх, и на лице появилась ироничная улыбка, словно дурацкая ситуация с меткой начала Киана веселить. Внутри мгновенно вспыхнуло от возмущения.

— Послушай, дорогой муж. Я тут от всей души пытаюсь помочь чем могу. Предложения разные выдвигаю, а ты смеешься? Напомнить, что из нас двоих именно ты женатый дракон на пороге коронации, который не совсем женат…

Мгновением позже он схватил меня за руку и резко привлек к себе. От неожиданности я примолкла и прижалась щекой к его твердой груди, меня окружил терпкий мужской запах, отчего вызывающий странную щекотку внизу живота. Через тонкую ткань рубашки ощущалось тепло его тела, было слышно, как ритмично бьется сердце.

На секунду я ошалела от объятий и вдруг почувствовала, как ладони Киана нахально огладили мою спину. Одна рука начала спускаться чуть ниже талии. Ловко и незаметно, он заставил меня прогнуться в пояснице.

— Что ты делаешь?

— Добавляю чувственности, — прошептал он. — От тебя потрясающе пахнет.

— Это цветочные духи…

Я зачем-то закрыла глаза и вдруг ощутила, как губы Киана прижались к моей шее. Следом он сладко провел языком по нежной коже. Дыхание даже не перехватило, а перекрыло напрочь. Колени мигом ослабели. Понимая, что разум стремительно меркнет, и пока еще хоть что-то соображаю, я хрипловато спросила:

— И как?

— Безуспешно, — поделился он отсутствием прогресса.

— Чувственности не хватает?

— Наверняка.

Кажется, выдохнул всего одно слово, но кожу опалило. Я словно превратилась в оголенный нерв.

— Тогда надо постараться…

— Как скажешь, Анна.

Внезапно, не спрашивая разрешения, властным движением Киан сжал пальцами мой подбородок, заставил приподнять голову и, пока я была чуток в прострации, накрыл губы поцелуем. Сразу глубоким, без прелюдии и колебаний. Да меня никогда в жизни так страстно не целовали!

Он оторвался от моих губ, глаза потемнели и казались шальными. Инстинктивно, не желая останавливаться, я встала на цыпочки, обняла ладонями его лицо и потянулась за новой порцией умопомрачительного удовольствия. От очередного уверенного вторжения языка в мой рот, подогнусь колени. Киан крепко схватил меня за поясницу, не давая упасть, и по инерции подался вперед.

Прижатые друг к другу, не разрывая поцелуя, мы навалились на стол. На пол с грохотом посыпались инструменты, слетела почтовая шкатулка. Уверенным движением Киан усадил меня на крышку стола, и наши губы оказались на одном уровне. Разница в росте больше не мешала наслаждаться возвращением брачных меток… Или что мы там хотели решить, прежде чем я обнаружила, с каким мастерством, достойным громких оваций, целуется мой временный муж?

В легких закончился воздух, а вместе с ним поцелуй. Я тяжело дышала и пыталась вернуться в сознание. Низ живота сводило от желания немедленно продолжить с того места, на котором мы прервались.

— Удалось?

— Что? — Он громко сглотнул, на шее дернулся кадык.

— Метки проявились? — припомнила я, собственно, ради чего мы устроили маленькую демонстрацию из начала первой брачной ночи.

Предплечье Киана вновь украшали письмена. Видимо, чувственности оказалось достаточно, чтобы обмануть капризную магию. Резко выдохнув, он отодвинулся от меня и растер лицо ладонями.

— Благодарю, Анна.

— Ага, обращайся. Всегда рада помочь.

Поверить не могу, я правда это сказала?! На меня нахлынуло просто чудовищное смущение. Я соскользнула со стола, одернула измятое платье и дрожащей рукой провела по растрепанным волосам. На полу валялось все, что можно было опрокинуть. Почтовая шкатулка развалилась на части.

Между тем Киан расстегнул на рубашке пару верхних пуговиц и стянул ее через голову. Я уставилась на крепкий торс с поджарыми боками и медленно, словно обращалась к обнаженным кубикам на животе, спросила:

— Почему ты снова скидываешь одежду?

— Хочу помыться, — как ни в чем не бывало, заявил он. — Сегодня я останусь у тебя.

— Зачем? Брачные письмена снова с нами! — выпалила я, вдруг представив, как мы страстно и с полной самоотдачей продолжаем то, что начали прямо на моем столе. Понятия не имею, как теперь за ним есть.

— Если я уйду, слуги решат, что мы поссорились. Не стоит плодить слухи, — пояснил Киан и преспокойно удалился в ванную комнату.

Какая дивная выдалась ночь! После самого неловкого в моей жизни ужина мы улеглись в кровать, каждый строго на своей половине. Я специально надела глухую, длинную сорочку до пят, не оставляющую места для непристойных фантазий, но та оказалась душной и пеленала ноги. Возможно, следовало меньше вертеться, но присутствие в постели мужчины, внезапно умеющего ошеломительно целоваться, не располагало к спокойствию. Сон не то чтобы не шел — даже не подкрадывался.

Я ворочалась, но никак не находила удобной позы. Киана живое воображение ото сна не отвлекало. Он отдыхал спокойно и безмятежно, закинув руку за голову. Видимо, не зря я позаботилась и распугала ему все непотребные мыслишки монашеским одеянием.

— Анна, уймись, — внезапно попросил он.

— Ты не спишь? — Я приподняла голову от подушки. — Давай поговорим. Когда в общежитии не получалось заснуть, мы с соседкой всегда о чем-нибудь болтали…

Внезапно муж резко перевернулся. С невероятной проворностью он прижал меня крепким телом к кровати и закрыл ладонью рот. В скудном свете ночной лампы, стоящей на высокой подставке в углу, было видно, как хищно блестят его глаза. Зрачки из вытянутых стали круглыми. Идеальнее способа показать, что я мешаю ему спать, пожалуй, было не придумать.

— Если хочешь, то я готов продолжить. В кровати удобнее, чем на столе, — хрипловатым голосом тихо проговорил он. — Так как? Помочь тебе заснуть?

Было очевидно, что Киан вовсе не дразнит: стоит согласно моргнуть, как он сначала избавит меня от душной ночной сорочки, а потом — от невинности. В замешательстве я едва заметно покачала головой.

— Крепких снов, дорогая супруга.

Спокойно, словно не случилось дерзкого вторжения, он улегся на свою половину кровати и повернулся ко мне спиной, не попытавшись завладеть хотя бы клочком скинутого одеяла. Я уставилась в потолок, стараясь не шевелиться и даже громко не сопеть. Кажется, так и заснула с осознанием, что на долю секунды его предложение показалось мне ужасно соблазнительным.

Второго крайне неловкого утра в нашей семейной жизни не случилось. Видимо, Киан посчитал, что с супруги достаточно, и исчез из покоев в то время, когда меня не поднял бы даже драконий рев. Казалось, особенностей мужской физиологии наблюдать не придется, но я открыла глаза и обнаружила на спинке в изножье деревянные фигурки из свадебных даров. Фьорд по-прежнему тонул в дурной погоде, и сером свете дождливого утра статуэтки рассматривали меня со спинки кровати.

В большом недоумении я оглядела комнату и обнаружила, что эти парочки были пристроены на каждой ровной поверхности. Даже на стол поставили, а бедняга-то уже видел разное, а не только обеды!

— Зачем? — только и спросила я у вызванных горничных.

— Хозяин вошел в ваши покои! — с восторгом воскликнула одна и, хихикнув, прикрыла рот ладошкой.

— Боги плодородия и любви благословят вас детками! — добавила вторая. На самом деле, последнее слово было незнакомо, но по контексту и так стало ясно, что меня всем дворцом представляли в интересном положении.

— А зачем так много этих богов? — Я обвела рукой покои, превращенные в святилище этих древних духов. — Чтобы точно благословили?

Девушки недоуменно переглянулись. Видимо, численность деревянных фигурок у них смущения не вызывала.

— Много деток! — наконец нашлись они и почти синхронно развели руками, обозначая размер большой драконьей семьи.

— За раз? — вкрадчиво уточнила я, и горничные замялись. — Уберите обратно в шкатулки и верните в сундуки.

— Все?

— До последней!

Но слуги всерьез, со всем беспокойством за род Йорнов, вознамерились призвать на наши головы милость богов. Покоями они не ограничились и библиотеку не обошли стороной. На рабочем столе деревянные супруги стояли посередке между письменным набором и ящичком для бумаг.

— Надеюсь, моего мужа вы тоже не обделили!

Я сердито повернула фигурки к себе задним фасадом. В этот момент в закутке появилась профессор Сиан и немедленно уставилась на обнаженно-рогатую заградительную композицию.

— Вы сегодня рано, профессор.

С невозмутимым видом я вернула фигурки в исходную позицию. Уважаемая дама не должна страдать от народного творчества и призывать к себе милость именно этих богов. Она ни в чем не виновата. Но мужик опять самодовольно указывал на меня выдающимся достоинством.

— Пришлось заменить профессора Вальдо, он приболел, — пояснила преподавательница и, не найдя в моем лице понимания, пояснила: — Декан языкового факультета. По утрам ваш муж занимается с ним валлейским языком.

— И давно?

— С тех пор как вернулся из Валлеи.

Если подумать, в последнее время Киан действительно начал так бодро говорить на моем родном языке, что подзабывалось, как тщательно и аккуратно он подбирал слова в день нашего знакомства.

Я уселась в кресло, подвинулась поближе к столу и немедленно взглядом напоролась на деревянное мужское отличие, нацеленное ровно мне в лоб. Повернула божка боком. Стало еще хуже. Профессор оставила комментарии при себе. До конца урока мы активно игнорировали этот образчик примитивного искусства. Более чем уверена, что кабинет Киана свадебными дарами украшать не посмели.

Проводив профессора до дверей библиотеки, я вернулась, сгребла фигурки со стола и решительно направилась на второй ярус. Следовало справедливо распределить божественную милость между супругами! Пусть тоже насладится особой атмосферой от этих свадебных даров.

Дверь между библиотекой и кабинетом Киана оказалась не заперта. Наверняка замок закрывали, если у мужа случались важные встречи и серьезные разговоры, но ради приличий я вкрадчиво постучалась. Ответа, конечно, не последовало.

— Буду считать, что ты меня пригласил, — пробормотала я и вошла на балкон.

В сизом свете пасмурного дня фьорд на картине выглядел темным, почти графитовым. Над потемневшими скалами сгустились дождевые облака, хотя готова поспорить, в прошлый раз погода на полотне была ясной. Драконы и вовсе исчезли.

Киан с кем-то негромко разговаривал. Я хотела незаметно уйти и поделиться радостью от свадебных даров попозже, но услышала женский голос, говорящий певуче и сладко. Нахмурившись, я приблизилась к перилам, и внутренности завязались крепким узлом. Драгоценный муж, мечта любой женщины северных островов, сложив руки на груди, сидел на краешке рабочего стола и с очаровательной полуулыбкой слушал Бриэм Ярвуд!

Не знаю, что меня выдало, возможно, я слишком громко сопела, но Киан поднял голову и устремил в меня прямой взгляд.

— Моя жена уже здесь. — Он кивнул. — Подойди, Анна. Эйлин Ярвуд приехала к тебе.

Учитывая, что в каждой руке я держала по колоритному истукану, спускаться не хотелось, но пристроить божков на балконе оказалось некуда. На книжных полках плотно, один к другому, теснились фолианты, ставить на пол мне не позволяло чувство собственного достоинства. Оставалось надменно нести народное творчество с собой.

Бриэм грациозно поднялась с кресла и повернулась в мою сторону. При виде идолов из свадебных даров Киан промолчал, но брови изогнул выразительно.

— Счастья и богатства вашему дому, — поздоровалась Бриэм.

Будь она на чуточку хуже внешне, кипение у меня в груди, наверняка унялось бы, но этим пасмурным днем «жемчужина Фьорета» полностью соответствовала своему красивому прозвищу. А я со свадебными дарами… Ей-богу, как благословить этих двоих спустилась! Любовью и плодородием.

— Добро пожаловать во дворец, — кивнула я и с невозмутимо-гордым видом пристроила фигурки на рабочий стол владыки, иначе ситуация становилась особенно неловкой. Почему только мне смущаться? Пусть все смотрят и чувствуют себя по-дурацки под оком божественных супругов.

Возникла странная пауза. Мы дружно переглядывались и ждали, кто заговорит первым.

Мы с Бриэм заговорились одновременно:

— Что вы…

— Я привезла дары!

— Козу? — насторожилась я.

— Нет-нет, — уверила она, позволив мне на мгновение расслабиться и мысленно выдохнуть. — Я привезла корову.

Вот и стал реальностью мой самый ужасный страх! Улыбка медленно сползла с лица. Бриэм почувствовала смену настроений и в замешательстве посмотрела на Киана.

— Не молчи, — вкрадчиво потребовал он на валлейском. — Иначе она решит, что ты отвергаешь подношение.

— Я потеряла дар речи.

— На валлейском ты говоришь, — заметил муж.

— Я потеряла дар речи на драконьем.  Вигдис еще не просил запереть меня во дворце за беспорядочные благословения?

У Киана предательски дрогнули уголки губ.

— Нет.

— Скоро попросит.

Бриэм следила за нашим разговором с возрастающим недоумением и некоторым беспокойством, явно понимая, что допустила какую-то оплошность. Ага, допустила. Рогато-копытную.

— Моя супруга плохо знает эсхирь и спрашивает, как правильно благодарить за щедрый дар, — как истинный дипломат, ловко соврал будущий владыка, вынужденный разбираться с возникшим разговорным бардаком.

— Отблагодарить? — встрепенулась Бриэм, внезапно решив, что мы втягиваем себя в круговорот даров на острове Фьорет. — Я бы не посмела, но… эйнер Йорн, благословите еще раз!

Теперь меня действительно покинул дар речи и на валлейском, и на драконьем, да просто язык окаменел от изумления. Бриэм между тем принялась что-то стрекотать на эсхире, ни слова не удалось уловить. Будущему владыке пришлось переобуться из дипломатов в переводчики.

— У Бриэм есть кандидаты в мужья, — пояснил он. — Она хочет, чтобы ты благословила ее на этих мужчин.

Сомневаюсь, что божественная благодать, если она существует, работает по заказу. Но кто я такая, чтобы сопротивляться счастью красивейшей женщины острова Фьорет, на которую строит планы будущий владыка?

— Конечно. Благословляю еще раз. — Я ласково улыбнулась Бриэм и не очень добро покосилась на Киана. — Вашего мужа будут звать Ульвин.

— Но он не претендует! — воскликнула она.

— А я уже благословила.

Муж приколотил меня к полу тяжелым, как молоток, взглядом, но я испытывала такое драконье раздражение, что была готова плеваться пламенем. Странно, что из ноздрей не вырывались струйки дыма и вокруг не пахло паленым.

В этот острый момент, когда, очевидно, подгорало у нас обоих, а Бриэм в замешательстве переваривала новость, что из «жемчужины» вряд ли переродится в кайрими моего мужа, открылись двустворчатые двери. В кабинет влетел крайне озабоченный Вигдис.

— Хозяин, мы не смогли найти… — Взгляд смотрителя остановился на мне. — Ваша жена уже здесь.

Теперь только дурак не догадался бы, что в кабинет я вломилась самостоятельно, без приглашения и не постеснялась подсматривать за теплой встречей. Пусть мой ненаглядный муж запишет этот грешок в общий счет.

— Я заметил. — Киан перевел на него скальпирующий взгляд, успевший меня нашинковать на крупный фарш. — Проводите эйнер Йорн в ее покои.

Он меня отсылал, и я уходила, но с каменной миной.

— Анна, ты оставила божественных супругов, — на валлейском сдержанно произнес муж мне в спину.

— Отдай своей гостье, ей скоро пригодятся, — не потрудившись обернуться, с ледяными интонациями в голосе посоветовала я.

До покоев меня провожал не только Вигдис, но и еще трое стражей. Как в ссылку, ей-богу, отправляли. Смотритель дворца поглядывал с откровенной жалостью, словно прощался на веки вечные.

— Эйнер Йорн, — обратился он, доведя меня до дверей, — вы не сказали, к какому часу и какие блюда отнести вашему мужу.

В последние дни я непременно отправляла Киану обед. Специально вытрясла из профессора Сиан названия северных блюд, аккуратно записала в блокнотик, а потом попросила повара устроить дегустацию. Хотела точно знать, что именно муж съест с аппетитом. Мы ведь с соседкой тоже всегда приносили друг другу перекусы, если кому-то из нас не удавалось вырваться в столовую.

— Зайдите, — проигнорировав вопрос, попросила я.

Совершенно сбитый с толку Вигдис посеменил следом за мной в покои. Возможно, ждал, что ему представят подробное меню на будущую неделю и не придется каждый день обивать порог взбешенной незнамо за что госпожи Йорн, но вместо инструкций получил письмо для Ирины и просьбу отправить это послание в Валлею.

— А обед для хозяина Йорна? — нервно разглаживая бумажные уголки на конверте, напомнил он.

— Хозяин Йорн сам себя покормит, — отрезала я.

— А когда? — моргнул смотритель.

— Когда есть захочет.

Вскоре он заявился ко мне. Видимо, обедом все-таки пренебрег. Со стороны могло показаться, что Киан пребывал в спокойствии, но острый взгляд, крепко сжатые губы и желваки, ходящие на скулах, как бы тонко намекали, что он откровенно недоволен. Служанок в покоях не было, смести волной раздражения могло только меня, а я крепко держалась за подлокотник дивана.

— Поднимись, — коротко бросил он.

— Я прекрасно тебя слышу с дивана, — отказалась я вставать и показным жестом разгладила на колене складочку.

— Не хочу с тобой говорить, как с виноватым ребенком.

Как известно, голодный мужчина по большей части крайне злой мужчина. Я встала. Ростом мы не сравнялись, но его позиция была понятна. Он пришел не отчитывать или вразумлять, а предъявлять претензии.

— В кабинете ты повела себя беспечно, — резковато заявил он, поразив прекрасным словарным запасом валлейского языка. — Через пару недель ты станешь не просто моей женой, а супругой владыки Фьорета…

— Ненадолго, — вставила я.

— Без разницы, — отрезал он. — Научись держать лицо, Анна, даже если тебе что-то не нравится.

Невольно вспомнилось, с каким нечеловеческим спокойствием он встретил мое согласие на брак. Безусловно, Киану не понравилась мысль о женитьбе на незнакомой иноземке, но лицо-то он точно умел держать.

— Ты обещал, что твоя бывшая меня больше не побеспокоит, но сегодня она заявилась во дворец! Ты влюблен в нее?

— Нет, — не задумываясь ни на мгновение, ответил он. — И никогда не был.

— Но ты с ней флиртовал!

— В мыслях не держал.

— Я видела своими глазами! — выпалила я и вдруг осознала, что опять ревную, закипаю, как чайник, забытый на очаге, и крышечка уже подпрыгивает, а пар валит из носика в разные стороны. — Имей совесть потерпеть до зимы со своими свадебными планами!

— Ты ревнуешь, Анна? — внимательно вглядываясь в мое лицо, уточнил он.

Внезапно напряжение, витавшее в воздухе и делавшее его раскаленным, несмотря на холодную погоду, начало спадать. Киан словно разгадал запутанный ребус, страшно его зливший, и сразу успокоился, тем сильнее бурлило у меня внутри.

— Слуги все видят, Киан. Ты не хотел слухов, но они поползут по дворцу, если ты продолжишь обхаживать незамужнюю девицу! — на ходу придумала я самую достойную причину, отчего здравый смысл у меня отлетал далеко за фьорды.

— Ты не ответила на мой вопрос, Анна.

— Ты на мой тоже!

— А ты его задала?

Возникла странная пауза. Не знаю, что хотел услышать он, но, быстро облизнув пересохшие губы, я задала вопрос, не дающий мне покоя:

— Ты поцеловал бы меня, если бы не брачные метки?

— Нет.

На мгновение показалось, что меня окатили ледяной водой, даже дыхание перехватило. Сердце ушло в пятки, живот свело неприятной судорогой.

— В таком случае приношу свои искренне извинения, что поставила тебя в неудобное положение своей ребяческой выходкой, — холодно извинилась я. — Что мне сделать, чтобы ты принял их? Нужно поклониться в пояс?

Киан смерил меня тяжелым взглядом, развернулся и направился к выходу. Он шибанул дверной створкой с такой яростью, что грохот разнес хрупкую тишину. Раздался истеричный звон выпавшей из гнезда бронзовой ручки. В ушах шумело, хотя мы даже не орали друг на друга.

— Чудесно, еще и разозлился, — пробормотала я и, уперев руки в бока, прикрыла глаза. — Я тоже хочу хлопнуть дверью.

Избегать мужа оказалось несложно, учитывая необъятный размер дворца. Однако на третий день ссоры мы все же встретились в галерее, широкими арочными окнами выходящей во внутренний двор. Киан шагал в окружении стражей, уверенный и крайне серьезный мужчина, даже сердце заколотилось, и я шла по своим не самым важным делам в библиотеку. Галерея была широкая, никому тесниться не пришлось.

— Ветра в крылья, — небрежно поздоровалась я, проходя мимо.

Внезапно Киан протянул руку и мягко сжал мой локоть, заставляя притормозить.

— Больше не будешь отправлять обеды? — произнес он на валлейском языке.

— Нет.

— Анна, помоги мне найти логику в происходящем.

— Я не люблю ребусы.

— Но этот ребус придумала ты, а я ломаю голову, — заявил Киан и, не дав мне высказать возмущение, пояснил: — Ты задала мне нечестный вопрос и расстроилась, когда получила ответ. Где логика?

— И почему вопрос был нечестный? — взвилась я и посмотрела прямиком в его наглые глаза.

Вообще, глаза оказались вовсе не наглые, а вполне себе драконьи, смотрящие пронизывающе, словно он пытался забраться ко мне в голову. Хорошо, что такой фокус был недоступен ни драконам, ни людям. Киан удивился бы, узнав, какие, отнюдь не скромные, мысли о нем бродят в этой самой головушке.

— Мы договорились, что ты станешь свободна на исходе зимы, когда во дворце начнут говорить о наследниках, — напомнил он условия нашего соглашения. — Это означало, что твоя женская честь со мной в полной безопасности. И я держал слово. Может, не стоило?

Возникла долгая пауза. В голове плохо укладывалось знание, что он вовсе не считал, будто я недостойна его драконьего величества. Сама придумала и разъярилась. Такая самостоятельная и непоследовательная, что от конфуза хочется провалиться в глубокие воды фьорда.

— Похоже, у нас случилось недопонимание.

— И? — Он изогнул брови.

— И мог бы сразу пояснить, а ты разозлился и хлопнул дверью!

— Ты сказала много некрасивых слов.

— Мне извиниться? — ощетинилась я, мгновенно разрушив образ гордой девы в осознании неправоты.

— Не нужно. — Он выпустил мой локоть. — Я прошлые извинения не пережевал.

— В валлейском говорят «не переварил».

— Переваривать их я еще не начал, — заметил Киан и попрощался сдержанным кивком.

Мы разошлись в противоположные стороны. Никто никого не останавливал. Казалось, что в спину подталкивает разделяющая нас волна ледяного недовольства. Прежде чем завернуть за угол, я сорвалась и обернулась через плечо проверить Киана, а он уже скрылся из галереи.

После урока эсхиря в покоях на серебряном подносе лежало письмо от Ирины. Я вскрыла сургучную печать и развернула несколько листиков, исписанных знакомым убористым почерком.

Первую страницу она в обычной манере восхищалась, что письмо ей отдал лично в руки посыльный из драконьего дворца, а сейчас он ждет ответное послание в тетушкином саду. Только на втором листе Ирина выдала грандиозную новость… Она тоже выходит замуж за северного дракона! Заочно познакомилась с будущим супругом через клуб драконьих невест, по письмам успела жутко влюбиться и на следующей неделе приедет на Фьорет, так сказать, увидеть свое счастье воочию.

— Ирина приезжает на остров? — проговорила я вслух, не веря, что смогу встретиться с лучшей подругой, и через горничных попросила вызвать Вигдиса.

Смотритель входил с блаженной улыбкой, словно перед приходом успел приложиться к бутылочке с успокоительным, сложил руки в замок и распевно объявил:

— Привезли еще две козы.

Почему так не вовремя-то? Отара росла, благословленные девицы продолжали счастливо выходить замуж, но количество их как будто не уменьшалось. Смотритель пребывал в смирении, но напоминать о страданиях не забывал.

— Вигдис, мне нужна помощь, — сделав вид, что не услышала о прибавке в поголовье, объявила я.

— Какой обед подать хозяину?

— Никакой! — отрезала я. — На следующей неделе на Фьорете будет моя подруга. Мы можем поселить ее во дворце?

— Я с радостью организую приезд.

— Спасибо, Вигдис! — страшно обрадовалась я.

Блаженная улыбка на его лице превратилась в елейную.

— Но нужен приказ хозяина.

Радость моментально прошла на убыль. Особенно если учесть, что мы с Кианом по-прежнему были в ссоре, а после эпохальной встречи в галерее муж окончательно рассвирепел. Появляться перед ним с просьбой поселить во дворце еще одну иноземку было как будто несвоевременно. Но Ирина вовсю собирала дорожный сундук!

— Моей вежливой просьбы не хватит?

— По традиции гостей во дворец приглашает хозяин, — с деланным сожалением покачал седой головой Вигдис.

— Скажем, что я не знала.

— Вы можете не знать, — согласился он. — Я не могу.

Справедливое замечание. Набрав в грудь побольше воздуха, я проглотила пресловутое слово «пожалуйста» в ругательном варианте, хлопнула в ладоши и жизнерадостно спросила:

— Что мы говорили об обеде? Я сама отнесу мужу еду!

— Хорошее решение, эйнер Йорн, — кивнул он. — Что приготовить?

Охрана обалдела, когда увидела меня, сосредоточенно несущую поднос с плошечками в сторону кабинета мужа. Посуда задорно звякала, из-под крышечки выплескивался бульон и стекал по расписным фарфоровым стенкам. Один из стражей попытался что-то сказать, но Вигдис так сурово дернул головой, что тот моментально отступил.

— Удачи, эйнер Йорн, — пожелал смотритель и с ласковой улыбкой приоткрыл мне дверную створку.

Я протиснулась бочком, потому как красиво поместиться в щель между косяком и дверью не удалось бы, и сразу поняла, что удача точно не помешает. Киан был не один, а с двумя советниками. Один из них, между прочим, едва не стал моему мужу тестем!

Смотритель Вигдис не дракон, а хитрый лис! Уверена, когда он оборачивался во второй лик, у него, как на оживленных картинах Янгеля Подлунного, вырастал пушистый хвост, а не украшенные завитушками крылья. Ведь знал, что Киан занят! И тут я ввалилась с торжественной миной и плошечкой бульона договариваться о приезде подружки.

Киан мазнул по мне равнодушным взглядом, но вдруг резко поднял глаза. На лице расцвела восхищенно-издевательская улыбка. Оба советника повернули головы, и негромкий разговор окончательно стих. Чувствуя себя с этим звенящим подносом, мягко говоря, по-дурацки, я не придумала ничего лучше, чем нараспев произнести:

— Пусть ветер омывает ваши сильные крылья, уважаемые эфейры.

Эсхирь прозвучал идеально. Сама удивилась, куда делся деревенский акцент, порицаемый профессором Сиан. Советники подобрали челюсти и синхронно перевели взгляд на Киана.

— Дайте нам с женой полчаса, — попросил тот и махнул рукой, предлагая мне уже не оттираться на пороге, не бренчать тарелочками, а заносить еду, пока не остыла.

Где-то в середине его огромного кабинета мы с визитерами неизбежно пересеклись. Тот из советников, кто не претендовал на должность тестя Киана, на мгновение склонил голову, выказывая уважение. Видимо, так сильно впечатлился заботой о будущем владыке. Да я сама чуть не прослезилась от умиления.

— Ты спросил про обеды, — бодренько напомнила я, пристраивая поднос на рабочий стол прямиком перед ним. — Я подумала, зачем передавать? Принесу лично.

— Я уже обедал.

— Это полдник.

— Сейчас два часа дня.

— Второй завтрак после обеда! Приятного аппетита! — Я шустренько подняла крышки с плошек и протянула ему ложку. — Ты можешь просто поесть? Видишь ведь, что пришла мириться.

Усмехнувшись, он забрал ложку, покрутил в руках и прямо спросил:

— О чем ты хотела попросить, Анна?

— Это настолько очевидно?

— Иначе ты не пришла бы мириться.

— Моя лучшая подруга надумала выйти замуж за дракона и на следующей неделе приезжает на Фьорет знакомиться с женихом, — протараторила я. — Мы можем ее принять во дворце?

— Ее приездом начнут заниматься немедленно, — согласно кивнул Киан.

— И все? — удивилась я. — Даже ничего больше не скажешь.

— Ты хочешь услышать мои комментарии по поводу заочных знакомств?

Я предпочла проглотить замечание, что мы тоже поженились не после долгих ухаживаний.

— Уверена, тебе есть что сказать, но воздержись, — попросила я. — Так ты будешь второй раз обедать или просто унести поднос? Еда все равно уже остыла.

— Подогреешь? — просил он, резко перейдя на эсхирь.

— Чего?

— Ты можешь подогреть эти крошечные тарелочки, госпожа бытовой маг? — повторил он на валлейском. — Порция, как для ребенка.

Скривившись, я прикоснулась к плошке с бульоном, чтобы нагреть фарфор, а вместе с ним еду.

— Сам уже поел, а все недоволен…

— Не смущает, что я тебе прекрасно слышу?

— Говорю, твой валлейский стал выше всяких похвал, — лучезарно улыбнулась я.

***

Стремительно приближался день коронации. На драконьем языке ритуал называли сложно, нечто похожее на «великое принятие власти ветра и огня», но точный перевод на валлейский мне подобрать не удалось. Дату церемонии назвали храмовники из священного Химмеля, якобы именно в этот день приходили самые сильные драконьи владыки, но подготовка к церемонии совпала с приездом Ирины.

Вместе со своими горничными я с нетерпением дожидалась появление подруги перед портальными воротами. Неожиданно служанки отступили на шаг и склонили головы. Я обернулась. Оказалось, что энергичной походкой к нам приближался Киан.

Последние дни на острове были солнечные и жаркие. Толстые каменные стены не успели прогреться, но по всему дворцу выставили чаши с охлаждающими камнями, а мой муж, дракон с горячей кровью, облачился в светлые летние одежды. И ему необычайно шло.

Закатанные рукава тонкой белой рубахи открывали по-мужски красивые руки. На левой тянулась брачная татуировка, а на запястье правой руки традиционно для Валлеи был застегнут золотой обручальный браслет. При виде этого символа женатого мужчины у меня внутри сладко сжалось.

— Будет правильным встретить гостью, — прокомментировал он свое появление.

— На браслете исправили замок? — невпопад спросила я. — Тебе идет.

— Брачный знак?

— Мой подарок!

Между тем на закрытых воротах вспыхнули символы на древнем драконьем языке. В лицо пахнуло волной теплого воздуха, нас окружил запах портальной магии, похожий на аромат, возникающий после грозы. Медленно начали распахиваться створки, а нам открывалась интересная картина.

Оттави пытался запихнуть в сундук настырно вылезающую фату и захлопнуть раскрывшуюся во время стремительного перемещения крышку. Тюлевое облако побеждало. Ирина никак не помогала — одетая в легкое цветастое платье она отчаянно прижималась к мощному плечу Фрейза и заодно крепко сжимала его руку.

— Ты благословляла своего стража? — тихо спросил Киан.

— Как догадался?

— Предположил.

Накануне перед отъездом, встав широченной спиной к раскрытым воротам в портальный зал, Фрейз смущенно почесал бровь и прогудел:

— Благослови, кайрими.

Горничные за моей спиной тихонько, но крайне ехидно захихикали.

— Дружище, только не ты! — простонала я на валлейском и бросила на Оттави умоляющий взгляд, надеясь, что тот сможет вразумить приятеля. Однако дракон, обычно выступающий в дуэте за умного товарища, серьезно кивнул, дескать, госпожа талисман, не пожадничай небесной благодати.

— Фрейз, ты жену хочешь? — спросила я, готовая выдать ему любую из своих смешливых служанок, минуя высшие силы.

— Золотые нужны, — пояснил он, что планы не матримониальные, а материальные и даже в некотором роде меркантильные. Возможно, кто-то денег задолжал и никак не желал расплачиваться.

— Благословляю, друг мой! — торжественно вымолвила я и позволила ласково потрепать плечо шершавой ладонью. — Если получишь не деньги, а жену, то без обид.

— Деньги!

— Не ручаюсь.

— Монеты! — упрямо повторил Фрейз.

Сейчас, после перемещения, он со смирением в лице застыл с прижатой к локтю иноземкой. Возможно, что-то начал подозревать.

Ворота полностью раскрылись. Ирина подняла голову, осторожно огляделась вокруг и заметила меня. Отступив от дракона, она радостно помахала рукой.

— Анна, я приехала!

Вдруг подругу повело. Молниеносным движением Фрейз сжал ее локоть, не давая изобразить странный танец человека, страдающего портальной болезнью.

— Если я так сильно рада тебя видеть, почему мне настолько плохо? — промычала она, когда мы крепко обнялись.

— Из-за портального перемещения, — не сдержала я смешка.

Из зала она выходила, уже вися на моем локте и тихо бубня, что портальные перемещения — это полный мрак. По совету тетушки она, дескать, сунула в рот леденец, но от страха его проглотила и сделала только хуже.

— Боже… — резко перестав жаловаться, прошептала она, — это и есть твой муж?

— Угу.

На Киана она уставилась широко раскрытыми глазами. Портретные карточки моего мужа, которые мы рассматривали в академической столовой, не передавали, какое ошеломительное впечатление он в действительности производил.

— Добро пожаловать в Химмель фьорд, эйлин Ветлицкая, — мягким, спокойным голосом поприветствовал Киан на эсхире. — Чувствуйте себя спокойно в нашем доме.

— У вас будут очень красивые дети! — выпалила она.

На мгновение я замерла и испуганно посмотрела на мужа. Его губы дернулись в едва заметной улыбке, в ответном взгляде заискрилось веселье.

— Благодарю, — самым невозмутимым тоном вымолвил он на валлейском.

Как бы смешно ни звучало, от приступа мучительной неловкости Ирину спасла очередная волна портальной болезни. Подруга на глазах позеленела, взгляд сделался крайне жалобным, и стало ясно, что она прямо сейчас примет горизонтальное положение.

В себя Ирина пришла через пару часов стараниями дворцового лекаря, постучавшегося в гостевую комнату, едва мы сами в ней оказались. Пока он отпаивал болезную снадобьями, слуги принесли курильницу с сандаловыми палочками. Считалось, что пряный запах сандала помогал облегчить неприятные симптомы.

— Если меня не прикончит портальная болезнь, я умру от неловкости перед твоим мужем, — простонала с постели Ирина, когда мы остались вдвоем. — Господи, я чуть не упала в обморок перед владыкой драконов!

— Строго говоря, владыкой Киан станет только на будущей неделе, — попыталась успокоить я подругу, но та успокаиваться решительно не желала.

— Я даже поблагодарить его не смогла, а он лекаря прислал! — продолжала сокрушаться она. — Клянусь, если мой Иварт окажется хоть вполовину таким же внимательным, то я буду абсолютно счастлива.

— Как ты вообще нашла своего Иварта? — присев на краешек кровати, спросила я.

Оживившись, Ирина приподнялась на локте.

— Совершенно случайно! Помнишь Злату? Она попросила сходить с ней в женский клуб, а там была сваха. Так все и закрутилось. — С мечтательной улыбкой подруга повалилась обратно на подушки. — Иварт писал такие романтичные письма. Я их с собой взяла, потом покажу.

— Он говорит на валлейском?

— А как бы мы переписывались? — удивилась она. — Он влюблен в Валлею и пару лет назад даже приезжал к нам. Когда думаю, что мы могли случайно встретиться на улице, мурашки бегут.

— Что сказала твоя тетка?

— Конечно, была резко против переезда, но потом увидела портретные карточки и сразу нас благословила. Представляешь, она помогла мне выбрать фату! Иварт уже и домик подыскал. Сказал, что мне точно понравится!

Чуть позже она показала портретные карточки жениха в профиль, анфас и в полный рост. Иварт оказался привлекательным темноволосым мужчиной около тридцати лет. И письма писал красивые. Без единой грамматической ошибки. Видимо, очень любил валлейский или просил кого-нибудь помочь с переводом, что тоже казалось страшно милым.

До темноты противная хворь окончательно отступила, мы успели всласть наговориться, пересказать по три раза все новости и посмотреть мои покои.

— Вы спите отдельно? — удивилась Ирина.

Вопроса я не ожидала, поэтому ляпнула первое, что пришло в голову:

— По традиции супруги живут в разных покоях.

Ненавижу врать, особенно близким людям, но тайна о брачном соглашении принадлежала не только мне. Вряд ли Киан обрадуется, начни я вываливать наши секреты лучшей подруге. Ведь то, о чем знают трое — знает весь мир.

— Так вы по ночам друг к другу в гости ходите? — со странной улыбкой спросила она. — Не смущайся, подруга! Тетушка говорит, что предвкушение всегда подогревает желание.

— Уверена, твоя тетка никогда в жизни такого не скажет! Она сухая и жесткая, как столетняя баранка.

— Значит, в любовном романе прочитала, — с легкостью переобулась Ирина.

Ужинали втроем в столовой для семейных трапез. Большие окна были слепы от темноты, окутавшей скалистый фьорд. Камин не зажигали, но в потолочной люстре горел теплый магический свет, и пространство было наполнено уютом. Прежде чем мы уселись за стол, Ирина долго и путанно благодарила Киана за теплый прием, за лекаря и в принципе просто так.

— Я рад принимать друзей Анны в нашем доме, — ответил тот, невзначай опустив щекотливый момент, что дом — это властительский дворец, и он тут единоличный хозяин.

За столом в основном говорила Ирина, никак от нервов. Она внезапно принялась рассказывать, как мы оживили афишу с певцом, а потом вздрагивали. Я проигнорировала насмешливый взгляд Киана, видимо, впечатленного обновленными картинами с бестиями сильнее, чем он показал.

Подруга умудрилась рассказать еще десяток позорных историй с моим активным участием, а потом, когда она расслабилась, Киан незаметно перевел разговор на заочного жениха. Как будто небрежно он начал задавать крайне неловкие вопросы: как долго семья Иварта живет на Фьорете, кто его родители? Ирина отвечала сбивчиво и путано. Очевидно, будущими родственниками она особенно не интересовалась.

— Чем занимается ваш жених?

— Он продает… разные вещи, — не особенно уверенно ответила она. — Мы обсуждали, что после свадьбы вместе откроем торговую лавку с бытовыми артефактами.

В столовой появились слуги во главе с Вигдисом. С большой помпой тот начал раздавать указания, куда выставлять сладкое и порезанные фрукты. Воспользовавшись заминкой, я тихо проговорила на эсхире:

— Киан, ты задаешь странные вопросы.

— Кто-то должен их задать, — невозмутимо ответил он.

— Тебе правда интересно?

— Нет, но ты точно расстроишься, если твоя подруга попадет в неприятности. — Он перевел взгляд на Ирину и заговорил на валлейском: — Мы с супругой обсуждаем, что вам стоит отправить жениху записку и пригласить во дворец. Посыльный отдаст письмо лично в руки.

— Ни в коем случае! — всполошилась Ирина. — Я уже очень благодарна! В смысле, вы сделали достаточно. Вы помогли мне с приездом, и завтра мы увидимся с Ивартом. Он очень ждет нашей встречи.

Утром она страшно волновалась, аккуратно сложила все письма и портретные карточки в ридикюль. Сундук я уговорила ее оставить, но подруга все равно поглядывала на вместилище фаты, словно в этой самой фате собиралась предстать перед будущим мужем.

— Надо посидеть на удачу. — Она плюхнулась прямиком на сундук. — Садись! Ритуалы важны.

С серьезным видом я опустилась в кресло. В гостевой комнате повисла тишина. Сквозь окно с фигурным переплетом проникали косые солнечные лучи, в этих полосах света плавали сверкающие пылинки. Ирина посмотрела на меня большими несчастными глазами.

— Что?

— А если я ему не понравлюсь? — пролепетала она. — Ты должна знать, что я схитрила и отправила ему самый удачный портрет! Помнишь, который мне рисовали после третьего курса? Художник сделал меня худее.

— В жизни ты выглядишь лучше.

— А вдруг Иварт мне не понравится? Он ведь может оказаться лет на тридцать старше своего портрета!

— Ты только сейчас об этом задумалась?

— Анна, ты меня не успокаиваешь! — возмутилась она. — Самое время сказать, что все непременно получится!

— Вы с Ивартом встретитесь и даже не вспомните про портретные карточки, — поспешно уверила я.

— Поедешь со мной? Иначе я скончаюсь от нервов!

Из дворца мне никто не запрещал выезжать, но каждый раз поднималась ужасная суета, точно отправляли в секретную сокровищницу драконье золото. Страшно представить, как испугается Иварт, если вместе с невестой к нему заявится отряд дворцовой стражи, а парочка боевых драконов начнет наворачивать круги над крышей дома. Да он с перепуга входную дверь подопрет шкафом и окна досками заколотит!

— Пожалуйста! — заметив, что я замялась, взмолилась Ирина. — Ты мне очень нужна! Или тебе надо спросить разрешение у мужа?

— Нет, конечно. Просто предупрежу.

Ради всеобщего спокойствия и отдала горничным записку для Киана и предупредила, что тихо и незаметно отправилась с Ириной в качестве группы дружеской поддержки. Мы без помех выехали из ворот дворца. Видимо, муж согласился, что ни к чему громкое явление талисмана Фьорета.

Торговую лавку Иварта пришлось искать. Несколько раз Оттави останавливал карету и спрашивал дорогу у местных. Наконец, покружив по горячим от солнца каменным улицам города, экипаж остановился.

— Мы на месте, кайрими, — послышался голос Фрейза.

Ирина вспыхнула от волнения. Отодвинув занавеску, мы с любопытством припали к оконцу, и с лица подруги начала сползать нервная улыбка. Оказалось, что стражи привезли нас к едальне с раскрытой настежь дверью и крупной вывеской. Прочитать слова я могла, но значение их не знала. Перед входом стояли крепкие столы. Посетителей не было.

— Ты говорила, что у Иварта торговая лавка, — посмотрела я на подругу.

— Ну… — Она ответила нервным взглядом. — Может, постеснялся сказать, что торгует вином и пивом?

— Продавать выпивку не так прилично, как книжки, — пробормотала я. — Пусть Фрейз проверит. Вдруг мы ошиблись улицей и домом?

Из дверей едальни он вышел задумчивый. Следом появилась невысокая полнотелая женщина в фартуке, косынке на темных волосах с заметной проседью и с тряпкой, перекинутой через плечо, в которой было сложно заподозрить кухонное полотенце.

— Где она? — громко спросила женщина у Фрейза. — В карете?

— Что она говорит? — пробормотала Ирина.

— Спрашивает про тебя, — пояснила я.

— Наверное, это матушка Иварта. Он просто дал мне адрес родителей! Господи, а я уже перепугалась! — Подруга нервно схватила ридикюль. — Пойдем к ней!

Не успела я и слова пикнуть, как она широко раскрыла дверцу и чуть не съехала со ступенек кареты. Видимо, очень волновалась и не посмотрела под ноги. Она встряхнулась, сделала несколько неуверенных шагов в сторону будущей свекрови и принялась что-то искать в сумке.

Пока Оттави помогал мне выбраться на мостовую, Ирина вытащила бумаженцию и с трясущимися руками прочитала на плохо понятном эсхире:

— Здравствуй! Я и есть Ирина. Приехала к тебе!

В домашней заготовке встреча со свекровью явно не учитывалась.

— Ирина приехала к Иварту, — быстро поправила я.

— Невесту привез себе? — тихо проговорила она, уперев руки в крутые бока. — Ты тоже невеста?

— Нет, я уже замужем.

— Заходите, — оглядевшись по сторонам, кивнула она и скрылась в едальне.

— Что она сказала? — испуганно спросила подруга.

— Приглашает войти. Рина, мне все это не нравится, — призналась я. — Давай подождем Иварта на улице. Обстановка какая-то напрягающая.

— Но она ведь нас пригласила! — прошептала та. — Вдруг решит, что я пренебрегаю гостеприимством?

Вчетвером мы вошли в тесный зал с четырьмя длинными столами, лавками вместо стульев и нечищенным камином. В углах стояли ящики с осколками охлаждающих камней. Возле стены были пристроены бочонки с вином, и в воздухе витал кисловатый запах дешевого алкоголя.

Женщина кивнула на Фрейза и Оттави, вставших в дверях:

— А это кто?

— Мои стражи, — пояснила я. — Вы, наверное, мама Иварта?

— Мама? — Она начала багроветь лицом, и над бровями внезапно вылезли полосы мелких чешуек цвета древесной коры. — Я жена его!

Правда свалилась на меня, как кирпич, даже в ушах тонко и противно зазвенело. Не успела я объявить подруге страшную весть, как из подсобных помещений в обеденный зал ввалился бородатый здоровяк и воззрился на нас небесно-голубыми глазами с узким вертикальным зрачком.

— Вот и Иварт явился! — прокаркала женщина, медленно стягивая полотенце с плеча.

В воздухе запахло большими неприятностями, притом абсолютно для всех. На портретные карточки хозяин едальни не был похож ни единой черточкой!

— Что хотели, уважаемые? — прогудел он.

— Невеста к тебе приехала! — заявила женщина, и от изумления у Иварта в прямом смысле слова отпала челюсть.

— Стоп! — привлекая их внимание, проговорила я, и супруги повернули ко мне головы. — Вашего сына тоже зовут Иварт?

— У нас дочь! — процедила женщина, а в следующий момент швырнула в лицо мужу полотенце.

Второй раз видела, чтобы мои стражи двигались с такой проворностью (в первый — они бежали по лестнице в Башне невесты). Я запаниковать не успела, как Фрейз заслонил нас с Ириной мощной спиной, а Оттави едва не сгреб в охапку и оттеснил к выходу. Мы сами не поняли, как оказались на улице. Через открытую дверь было слышно, что супруги собачились, как озверелые.

— Что происходит? — пролепетала Ирина. — Почему матушка Иварта бьет отца Иварта? Они так сильно мне не рады?

— Они в принципе не рады, потому что это не отец, а сам Иварт, — пояснила я.

— Но этот мужик… — Подруга указала трясущимся пальцем на двери. — Он совершенно не похож на портретные карточки! Даже если портретам тридцать лет! Нам нужен их сын!

— А у них только дочь.

— В смысле? — опешила она.

В обеденном зале что-то разбилось. Мы с подругой подскочили и встали поближе друг к другу.

— В смысле, мы заявились к хорошим людям, которые в душе не знают о твоем женихе, и устроили… вот это все.

— Я не понимаю…

— Да что тут понимать? Неправильный адрес дал твой Иварт! Надо сказать, что случилось недоразумение, и извиниться, пока все живы, — решила я и обратилась к стражам: — Парни, вы можете их успокоить? Мы поняли, что моя подруга ошиблась. Попросим прощения.

Убийственный взгляд, каким Фрейз одарил нас, говорил лучше любых слов, что он думает об иноземках, сеющих хаос в мирных землях северных островов. Ирина громко всхлипнула и покаянно опустила голову.

Вздохнув, Оттави развернулся и тяжеловесно, даже как-то значительно, переступил через порог. Не знаю, что он сказал супругам — Оттави умел быть значительным не только в походке, но минуты не прошло, как все стихло. Он выглянул наружу и кивнул, дескать, иди, кайрими, извиняйся за свою бедовую подругу.

— Подожди, Анна! — Белая, как погребальный саван, Рина схватила меня за руку ледяными пальцами. — Ты спроси их про деньги.

Я почувствовала, что меняюсь в лице.

— Какие деньги?

— Почти все, что оставили родители! — Она едва не плакала. — Я отправила сюда деньги с доверенным лицом. На домик!

— Ты что…

— Иварт написал, что надо внести залог. Думала, сама привезу, но дом уходил с молотка за сущие медяки! Надо было торопиться. Ну я и передала, а потом начала собираться на Фьорет. Фату купила… Понимаешь?

— Подожди, пока не очень, — медленно проговорила я и потерла виски, вдруг почувствовав, как голову прострелило болью. — Ты кому-то отдала родительское наследство? Боже!

— Что мне теперь делать? — Она смотрела несчастными глазами.

— План такой! — решительно объявила я. — Мы извинимся, вернемся во дворец и спросим совета у умного человека.

— Это у кого?

— У моего мужа!

С уверенностью, какой обе вовсе не испытывали, мы перешагнули через порог. Казалось, в обеденном зале случилась пьяная драка. На полу валялись осколки разбитой посуды, и столы стояли кособоко.

Хозяйка едальни подбоченилась одной рукой, а другой — грозно постукивала полотенцем по ноге, как розгами. Косынка у нее сползла на затылок, волосы торчали в разные стороны. Со лба чешуйки исчезли, зато на шее все время исчезала и появлялась большая темная клякса. Иварт выглядел потрепанным в прямом смысле этого слова: рубаха на нем была разорвана до пупа, и один рукав держался на честном слове.

— Эйнер, эфейр, примите извинения…

Я судорожно пыталась подобрать слова, чтобы попросить прощения. Желательно многословно, возможно, с красивыми ритуальными фразами, но приличный эсхирь вдруг выветрился из памяти. В голове крутилось «пожалуйста» в его бранном исполнении и идиотский вопрос про библиотеку. Ни то ни другое — делу не помогали.

— Мы выяснили, что ваш Иварт — не наш Иварт! — торжественно объявила я. — Простите нас за беспокойство!

— Не ваш Иварт?! — охнула она, словно мысленно уже попрощалась с мужем и отправила его жить в иноземное королевство.

— Хозяйка, говори с почтением… — попытался осечь воплощение ярости Оттави.

Сразу стало ясно, что напрасно он подал голос. Женщина принялась размахивать полотенцем. Ей-богу, карающая тряпка возмездия! Страж выставил руку, запрещая приближаться к нам с подругой.

— Не трогай мою жену! — вдруг прорычал Иварт, хотя никто никого вообще не трогал. В смысле, пока он не бросился в сторону моей охраны. Через секунду Фрейз скрутил мужика бубликом, окончательно отодрав рукав его рубашки.

Ровно в этот момент в едальню вломились трое городских стражей. Возможно, кто-то на улице услышал вопли и позвал их разобраться с дракой. В сторону моих охранников были немедленно направлены дубинки с голубоватыми магическими искрами, танцующими на торцах. Фрейз молча убрал руки от скрюченного мужика и отступил на шаг.

— Нас что, арестуют? — охнула Рина.

— Эфейры, уберите… это. — Я указала на оружие. — Произошла ошибка. Мы из дворца кейрима и извиняемся перед хорошими людьми. Парни, покажите печать.

Оттави скорбно покачал головой, давая понять, что дворцовая печать, круглая костяная бляшка с гербом Йорнов и красной кисточкой из шелковых нитей, с какой ходили все служащие, начиная от простых уборщиков и заканчивая смотрителем, не при нас.

— Ты сказала: едем тихо, — басовито пробормотал он.

— Но почему без печати?

Стало ясно, что сейчас нас всех упакуют в тюремную карету и посадят в застенок. Страшно не хотелось объявлять, кто устроил скандал в дешевой едальне, но выбора не осталось. Представлять лицо Киана, когда он узнает, с каким огоньком жена проводила день, было страшнее.

— Эфейры стражи, я Анна Йорн, — с властными интонациями в голосе представилась я и начала приподнимать рукав платья из тонкого шелка, — супруга…

Кожа на запястье была чистая, светлая, с тонкими прожилками вен. Ни следа от брачной метки. Поменявшись в лице, я резко одернула рукав и выдохнула едва слышно:

— Проклятье, съездили по-тихому.

— Что? — прошептала Ирина.

— Киан нам всем подрежет крылья.