ГЛАВА 7. Воспитание жен и мужей

Не верилось, что мы загремели в застенок! Сидели в одной камере и слушали, как в соседнем помещении ругается жена Иварта. От нервов я ходила туда-сюда и никак не могла усидеть на месте, в отличие от моих стражей. Здоровяки со смирением дожидались, когда нас вызволят. Фрейз изредка почесывал квадратный подбородок, а Оттави вовсе скрестил мощные руки на груди, закрыл глаза и, кажется, задремал.

И только Ирина, осознавшая, что отдала мошенникам почти все свои сбережения, поддерживала меня тихой истерикой. Правда, подруга сидела на лавке, но всхлипывала, сморкалась в платок и что-то периодически искала в ридикюле. Возможно, план побега.

Внезапно голоса стихли, словно весь участок усыпили заклятьем забвения. И от этой странной тишины по спине пробежал холодок. Через некоторое время загремел замок, дверь распахнулась. Через порог шагнул Киан, и показалось, будто в тесной, душной камере повеяло северной зимой.

Он устремил в меня ледяной взгляд и, кажется, не обратил внимания, как с лавки синхронно поднялись Фрейз с Оттави. На его лице ходили желваки, губы были крепко сжаты.

— Киан…

— Анна! — перебил он. — Сейчас — ни звука. Иначе сорвусь.

Киан посмотрел на стражей и произнес резкую, отрывистую фразу. Не поняла, что именно он сказал, но те покаянно опустили головы и уставились на носы своих ботинок.

— Дамы, в карету, — сухо бросил он и вышел в коридор.

Ирина, не отягощенная браком с этим взбешенным спасителем арестантов, мгновенно выскочила следом. Целую секунду я боролась с идиотским желанием запереться в камере изнутри.

— Не бойся, кайрими. Иди, — прогудел Оттави, но посмотрел с сочувствием.

В коридоре меня дожидался только Киан. Стоило показаться, он молча развернулся и твердой поступью направился на выход. Даже его спина излучала гнев.

Однажды мачеха сказала, что в семейной жизни надо уметь вовремя заплакать. Мужчина сразу поймет, как не прав, что злится на святую женщину, свою жену, даже если наломала дров — она. Как ни странно, с отцом всегда срабатывало. В общем, пришло время воспользоваться советом, но слезы не выдавливались. Хоть моргай, хоть до крови прикусывай язык.

— Киан!

— Нет, Анна, — не обернувшись, бросил он.

— Ты должен знать, что случилось страшное недоразумение! — все равно начала объясняться я. — Ирину обманули мошенники. Она думала, что переписывалась с женихом, и приехала сюда. Мы извинились перед теми людьми за ошибку!

Перед нами поспешно открыли тяжелую дверь во внутренний двор. Нагретый воздух пах горячей пылью, после полутемной камеры полуденное солнце показалось пронзительно ярким. Проморгавшись, я обнаружила, что площадь заполнена дворцовой стражей, а на выезде дожидается украшенная гербом карета с открытой дверцей.

— Мне правда стыдно, что ты вынужден вызволять нас из застенка! — не сдавалась я, семеня следом за мужем. — Ты имеешь полное право злиться, но мы честно пытались объяснить, что приехали из дворца. Просто парни не взяли печати, а у меня исчезла брачная метка. Понимаешь, какой ужасный конфуз?

— Просто?

Он резко развернулся. По инерции я едва не влетела ему в грудь и поспешно отступила на шаг. Лицо Киана казалось окаменевшим, взгляд резал на мелкие лоскуты. На правой щеке по коже прошла волна серебристых драконьих чешуек, и слово «озверел» внезапно заиграло новыми смыслами.

— Ты сказала «просто»? Выходит, вернись вы во дворец без шума, все было в порядке?

— Нет, ты прав. Все очень плохо!

— Мне нравится, что ты это понимаешь, — вкрадчиво проговорил он и, подняв рукав, расстегнул на запястье брачный браслет.

Кивком головы Киан подозвал одного из стражей и передал тому украшение. Оно моментально исчезло в поясной сумке.

Внезапно весь двор повернулся к нам спинами. Три десятка здоровяков, смотрящие на стену здания или на высокое каменное ограждение городской темницы, выглядели странно. И крайне тревожно.

— Что сейчас происходит?

— Когда я по-хорошему прошу тебя молчать, именно так и следует поступить, — проигнорировав вопрос, проговорил он. — Каким владыкой я буду в глазах своих подданных, если не способен справиться даже с собственной женой? Прими наказание, Анна Йорн, с открытой душой и полным осознанием.

Я едва не подавилась на вздохе.

— Слушай, не надо перегибать. Мы же не в темных временах драконьих войн!

— Ты останешься в Башне невесты и подумаешь над тем, что произошло. — Он отступил от меня. — Когда поймешь, в чем неправа, вернешься и расскажешь мне.

— Давай смотреть на ситуацию глобально, — заспорила я. — Никто же не умер!

— Анна, сейчас нужно сказать: да будет так.

Я толком не успела понять, что Киан собирается делать, как он превратился. В воздух в одну секунду взмыл огромный серебристый дракон. Брызнули в разные стороны клоки одежды, в лицо ударил поток злого ветра, поднялось облако пыли. В рот попал песок.

Сильные драконьи лапы обхватили меня поперек тела и вздернули над землей. Душа ушла в пятки, с ног свалились туфли. Никак эта самая душа в них не поместилась и столкнула. Мы стремительно вознеслись к небу.

С мощным рывком дракон преодолел неизмеримое расстояние и вылетел из пространственного коридора ровно над озером со знакомой башней, одиноко торчащей на крошечном клочке суши. Приблизилась крыша с бойницами, ноги коснулись нагретой солнцем каменной площадки.

Без особой бережливости, словно выказывая бурлящие внутри эмоции, Киан разжал лапы. Платье спеленало ноги, и устоять не удалось. Я плюхнулась на колени и, пытаясь отдышаться, принялась убирать спутанные волосы. Да еще в рот, заставив скривиться от омерзения, залетела какая-то горькая мошка!

— Да лучше бы наорал, честное слово! — Кое-как поднявшись, я отряхнула руки и пару раз махнула ладонью по пыльному подолу. — Вообще не умеет пар выпускать.

Дракон заложил большой круг, словно проверив, не свернула ли жена шею при жестокой посадке, и исчез в небе. В общем, как в сказке для девочек заточил принцессу в башне. Жаль, никакой романтики: он на мне уже женился, а я была вообще не принцесса.

Со дня свадьбы никто не пытался отремонтировать дверь на крышу. На месте ручки по-прежнему зияла дыра, а половина обшивки осталась обглоданной заклятьем разрушения. В самой башне царили тишина, идеальная чистота и страшная духота. Первым делом пришлось открыть все окна и впустить свежий воздух, а потом уже приводить себя в порядок. По мере сил и возможностей.

На зеркальном столике осталась шкатулка с гребнем и жемчужные шпильки для волос. Под кроватью притулились мои домашние туфли. Слуги, как знали, что в итоге я здесь окажусь с вороньим гнездом на голове и босая. Возможно, у местных владык в принципе было принято в каждой непонятной ситуации оттаскивать жен в Башню невесты, чтобы супруга подумала о вечном. В смысле, о своем плохом поведении.

Обувшись и причесавшись, я забралась на подоконник и начала ждать, когда Киан вернется. Думала, что полетает, проветрит голову и появится. Солнце медленно клонилось за горные зубцы, близился вечер. Я успела подремать и два раза подняться на крышу. Вдруг он нарезает круги над озером? Над озером летали только чайки и плыли кустистые облака. Дракона на горизонте не наблюдалось.

Завтрак переварился еще с утра, а на пустой желудок думалось плохо. Сразу хотелось приложить мужа карающим полотенцем возмездия, а вовсе не просить прощения. Но кухонные полки на первом этаже ничем порадовать не смогли.

— Ладно, сам себя не покормишь, останешься голодным, — рассказала я пустой башне любимую студенческую поговорку и решила быстренько, всего на часок, смотаться в деревню за едой. Сидеть под домашним арестом всяко приятнее сытой, чем голодной!

Запасной ключ от башенной двери висел на гвоздике, вбитом прямо в притолоку, чтобы не потерялся. Без зазрения совести я открыла замок, выбралась из башни и вдохнула полной грудью свежий воздух.

План был подозвать с другого берега паромщика, но получилось лучше: недалеко от островка дрейфовала маленькая лодчонка, видимо, сбежавшая от нерадивого хозяина в свободное плавание. Не то чтобы я умела работать веслами, однако маг способен направить лодку к берегу.

Перебраться удалось без особых проблем. К причалу — увы, — приплыть не удалось, только к узкой галечной полоске в стороне от деревни. Там меня уже встречали местные рыбаки, с любопытством наблюдавшие, как я с ветерком, поднимая фонтан брызг, несусь прямо к берегу с растянутыми на длинных шестах сетями. Мужики помогли подтащить лодку, проскрежетавшую днищем по камням, к кромке воды.

— Сбежала, кайрими? — с весельем в простуженном голосе спросил один из помощников.

— Поем и обратно.

— Если поесть, то к старой Альде, — посоветовали рыбаки.

Без особой грациозности я перебралась к носу лодки, а потом вылезла на крупную, покрытую темными водорослями гальку. Проводить меня снарядили загорелого, чернявого парня лет семнадцати. В неловком молчании мы шли по узким улочкам между невысоких домов с плоскими крышами, покрытыми зеленым дерном. Рыбацкая деревушка, где семьи соседствовали годами, и появление нового лица превращалось в большое событие, неожиданно оказалась шумной.

— Откуда столько народа? — недоуменно спросила я.

— Люди приезжают после свадебного полета, — пояснил парень и указал на каменного дракона. — Священный символ. Трут на счастье.

По дороге нам попалось несколько торговцев с высокими шестами, с которых на прищепках гроздьями свисали обрывки алой ткани и мелкие колокольчики. Ветер разносил вокруг переливчатую мелодию.

— Священные лоскуты от свадебных одежд, — пояснил парень. — Помогают для семейного счастья и излечивают болезни.

В общем, куда ни посмотри, все стало священным!

Я не постеснялась напомнить, что жених прилетел во второй ипостаси и устроить осадки в виде разодранных одежд не мог. Очевидно, что предприимчивые подданные Киана зарабатывали на его свадьбе. Возможно, на следующей вовсе озолотятся.

С этой крайне неприятной, царапающей мыслью следом за парнем я зашла в крошечную едальню. Старой Альдой оказалась бабулька, в прошлом месяце благословленная на причале, а заведение держала ее дочь, сбитая, крепкая женщина. Обе встретили меня как родную.

Я сидела перед заставленным плошками столом со всевозможными закусками, хозяйка поставила передо мной глубокую тарелку с густым супом.

— Помню, как старший Йорн по два раза в год приносил жену в башню, — поделилась Альда и задумчиво добавила: — Хорошо жили и вместе ушли в лед.

— Интересные семейные традиции.

Пока я ела, в двери заглядывали соседи и приносили дары: яйца, теплый хлеб, кувшин с козьим молоком, завязанный тряпицей, горшок с маринованными овощами и прочую снедь. Оставляли гостинцы и быстренько скрывались на улице. Дочь Альды складывала подношения в большой плетеный кузовок, а сама бабулька наставляла:

— Не отказывайся, жена Йорна. Ты деревню благословила, люди благодарят.

В маленькой едальне было по-семейному уютно. Я не понимала половины того, что рассказывали мне женщины, и по большей части вежливо улыбалась. Казалось, что времени прошло совсем немного, но в крошечный зал, как оголтелый, ворвался чернявый парень, проводивший меня к старой Альде.

— Там что делается! Говорят, кухарка в башню приплыла, а тебя нет. Она шум подняла, мужа вызвала! — на последнем дыхании выпалил он и схватился за бок.

— Своего? — не поняла я.

— Твоего! Над деревней драконы летают. Много!

— Кошмар! Поела, называется, супчика! — поспешно поднимаясь из-за стола, выругалась я и полезла в поясную сумку за монетами.

Хозяйки денег взять отказались, всучили мне корзинку с продуктами и с крайне сочувствующими лицами пожелали счастливой семейной жизни. Счастье у нас с Кианом сегодня, ей-богу, было нечеловеческим. Да просто драконьим!

Я выбралась из едальни. Солнце скатилось за горы, снаружи заметно похолодало, а улицу окутали сумерки. В сереющем небе под окрашенными розовым колером перистыми облаками кружили драконы. Киан был среди них и разыскивал меня вместе с дворцовой стражей.

Внезапно он плавно развернулся и начал стремительно снижаться, заставив всех, кто в этот момент находился на улице, рассыпаться в разные стороны. Показалось, что муж схватит меня мощными лапами и у всех на глазах опять поднимет над землей.  Я вжала шею в плечи и вцепилась в плетеную ручку корзинки, но под изумленные крики зевак он пронесся над плоскими крышами. Резкий порыв ветра рванул висящие на углах домов флаги и сорвал со звенящего колокольчиками шеста торговца алые лоскуты. Те запорхали в воздушных потоках, но никто их уже не ловил.

К острову я перебиралась в предчувствии больших неприятностей. На меня накатывали волны дрожи то ли от холода, то ли от нервов. Медленно с гор на озеро надвигалась темнота. Драконы исчезли, должно быть, вернулись во дворец. Киан, одетый в простые штаны и рубаху, ждал моего возвращения на узком деревянном пирсе. Я издалека заметила его высокую, поджарую фигуру.

Лодка причалила, несильно чиркнув корпусом по краю деревянного настила.

— Пусть ветер омывает твои сильные крылья, сын кейрима Йорна, — поприветствовал его по всем правилам паромщик.

Муж сдержанно кивнул и протянул руку, чтобы помочь мне выбраться из лодки. Было странно игнорировать его, по воробьиному нахохлившись на лавке, когда он молчаливо приказывал вылезать. Поднявшись, я сжала его раскрытую ладонь ледяными пальцами.

Рывком Киан поднял меня на пирс и вдруг заключил в тесные объятия. От неожиданности я уткнулась носом в крепкую грудь. От Киана пахло холодным ветром и горьковатым ветивером, сильные руки стискивали мои плечи, щека прижалась к взлохмаченной макушке.

— Думал, с ума сойду, пока искал тебя, — хрипловато проговорил он на эсхире. — Решил, что с тобой случилась беда.

— Да я поесть вышла, — пробормотала я.

— Я точно поседел.

Кое-как вывернувшись, я подняла голову и посмотрела в его лицо. Спутанные серебристые волосы, как всегда после превращения, были пронизаны прядями на несколько тонов темнее и лезли в глаза.

— Нет, ты по-прежнему молод, — уверила я. — Если что, говорят, седина украшает мужчину.

— Украшают мужчину шрамы, — перешел он на валлейский, и в голосе прозвучала знакомая ирония. — А седина намекает, что у мужчины крайне самостоятельная жена.

— Очень злишься на меня, да?

— Очень.

Он выглядел серьезным, но в глазах отражалась улыбка. И, похоже, облегчение.

— Честное слово, я на часок отлучилась поесть, — уверила я. — Потом собиралась вернуться и дальше думать о плохом поведении.

Секундой позже муж накрыл мои губы поцелуем, сразу глубоким, умелым и по-взрослому чувственным. Одна ладонь легла мне на затылок, второй он придавил талию, заставив вжаться в его тело, хотя казалось, что теснее мы не могли стоять. Язык Киана проник ко мне в рот, голова закружилась, и показалось, будто деревянный настил закачался под ногами, как легкая лодчонка на воде.

Уверена, мы нарушили все немыслимые правила и традиции, когда со всей возможной отдачей целовались на глазах у подданных. В смысле, у одного подданного. Но когда нам удалось оторваться друг от друга, паромщик стоял спиной и лицезрел прекрасные виды на отвесные скалы.

— Все еще злишься? — тихо спросила я.

— Уже меньше, — губы мужа дрогнули от улыбки.

Пока он что-то тихо обсуждал с паромщиком, я отвернулась и аккуратно проверила руку. Брачные метки по-прежнему не появились. Между тем Киан забрал тяжелую корзину со снедью, и лодка начала отплывать от причала.

— Разве мы не возвращаемся во дворец? — удивилась я.

— Тогда что будет стоить мое слово? — справедливо заметил он и спокойно зашагал в сторону башни.

— Да я не против, — нагнав его, затараторила я. — Здесь очень тихо. Просто отдых в пансионе для благородных девиц, а не ссылка. А ты когда улетаешь?

— Я останусь здесь.

— Отсиживать назначенное тобой наказание и думать о плохом поведении? — Я даже не пыталась скрыть иронию.

— Решил сам присмотреть за женой, неспособной усидеть на месте.

— Да я всего на часок поесть вышла! — очередной раз простонала я. — Кстати, когда вернется кухарка? Хочу перед ней извиниться.

— Сегодня нас никто не побеспокоит, нам есть чем заняться, — заявил Киан.

— Возвращением брачных меток? — вырвалось у меня.

Он резко остановился.

— У тебя исчезли письмена?

— Ты, видимо, не очень хорошо меня слышал на тюремном дворе, — осторожно предположила я. — И даже сейчас письмена не появились. Ты не переживай, никто не заметил…

Муж молча взял меня за подбородок и кратко, но нахально прижался губами к моим губам.

— Помогло? — невозмутимо спросил он и, скользнув кончиками пальцев по опущенной руке, приподнял широкий рукав моего платья. — Нет, не хватило.

— Да, нам надо хорошенько постараться. Добавить больше чувственности, — растерянно согласилась я. — Может, нам снова поможет стол?

Видимо, он моментально вспомнил, с каким огоньком, раскидывая вещи, мы возвращали брачные метки в прошлый раз.

— Стол? Мне нравится, как ты произносишь это слово.

Что ж, это самый… занимательный домашний арест в моей жизни. Очевидно, Киан больше не собирался держать данное в брачную ночь обещание, и теперь моя честь в ужасной опасности. Но, потеряв здравый смысл по дороге между соглашением и поцелуем на пирсе, я уже готова вручить ему эту честь в подарочной обертке.

Приглашающим жестом он предложил заходить в башню. С уходом солнца помещения погрузились в полумрак, воздух казался сизым. Духота развеялась. Стоило закрыть дверь, как от сквозняка захлопнулось окно наверху, и я невольно вздрогнула. Нахлынуло ощущение, что мы остались вдвоем не то что на острове, а на всем белом свете.

Киан поставил корзинку с продуктами на кухонный стол и уточнил с полуулыбкой:

— Ты имела в виду этот стол?

Выстрелив нарочито сердитым взглядом, я принялась вытаскивать из корзинки продукты.

— Мне кажется, я знаю, что нужно сделать, чтобы обмануть магию.

— Воспользоваться столом, как в прошлый раз?

— Да что ты к столу привязался? — вспыхнув от воспоминаний, проворчала я. — Просто мы толком не помирились, а сразу начали целоваться.

Киан посмотрел на меня странно и помахал рукой:

— С интересом выслушаю твои предложения.

— Сначала я должна тебя задобрить!

— Не уверен, что правильно я понимаю значение этого слова, но у меня возникло много вариантов.

— Сделаю для тебя что-нибудь хорошее. Например, приготовлю ужин! Ты голоден?

— Ты не представляешь насколько.

Пока я не представляла, почему так двусмысленно прозвучали его слова, но уже поймала вдохновение на свершение добрых дел.

— Смотри, мне подарили десяток куриных яичек!

Я залезла в ящичек, в котором лежали обернутые соломой яйца. Половина оказалась разбитой. Видимо, не пережили моего бодрого бега по улицам деревни в сторону лодочного причала. Ну и будем честны, корзинку я случайно выронила, когда залезала в лодку. Так торопилась вернуться под домашний арест, что себя-то едва не уронила!

— Пяток куриных яичек! — торжественно закончила я обозревать остатки.

— И ты умеешь готовить?

— Конечно, нет! — радостно объявила я. — Но ведь у всех когда-то случается первый раз!

— Не поспоришь. Первый раз всегда особенный.

Судя по ленивой улыбке, муж подумал вовсе не о готовке.

— Да! Я в первый раз приготовлю еду, — невозмутимо продолжила я. — Ты в первый раз попробуешь мою стряпню. Магия в восторге! Испытаем?

— Я все время забываю, что моя жена — неискушенная и невинная девица, — покачав головой, невпопад ответил он.

— Ты о чем?

Киан подступил ко мне очень близко, сжал талию и легко усадил на столешницу. Я охнула, а он вкрадчиво забрал ящичек из моих рук и отставил в сторону.

— О том, что способ со столом мне кажется надежнее. Он уже испытан и нравится нам обоим, — тихо вымолвил муж и, склонившись, легким, крайне интимным касанием лизнул мне нижнюю губу.

Я замерла не в силах отвести взгляд.

— Сделай вдох, Анна, — прошептал Киан.

Однако через мгновение, когда он вновь завладел моими губами, даже воздух, которым мы дышим, стал неважен. Очевидно, поцелуи с мужем — лучшее, что пока случилось со мной на северных островах! Не знаю, как смогу обходиться без них потом, когда мы окончательно сотрем брачные метки. И продолжим жить, словно не было этого странного брака, в котором владыка северных драконов никогда не стеснялся при всех называть меня по-простому «женой».

Постепенно ласки становились смелее. Ладонью Киан сжал мою грудь, и это касание через ткань платья словно прошило насквозь. Хотелось немедленно расстегнуть пуговицы на вороте и почувствовать прикосновения обнаженной кожей. Вжаться в него всем телом, оплести пояс ногами, но мешало дурацкое платье. Одежда в принципе была лишней в нашем чудесном занятии…

Скрип дверных петель, скребущий и неуместно обыденный, разнесся по башне. Именно он словно вернул нас в реальный мир. Мы замерли, тяжело дыша. Глаза Киана были совершенно шальными. Подозреваю, в моем взгляде не читалось осмысленности. Возбуждение не отпускало, в голове гудело. Пауза вызывала глухое, смутное раздражение. Киан осторожно отодвинулся. Я соскользнула со стола и проверила брачные письмена.

— И я снова твоя жена.

— Ты ей и оставалась, — хрипловато заметил он и хмыкнул: — Мне нравится этот стол. Очень крепкий. Надежнее, чем в твоих покоях.

— Ты теперь будешь меня дразнить до старости? — пробормотала я и попыталась застегнуть пуговицы на вороте, незнамо каким образом выскочившие из петелек.

— Я не против. — Он мягко отвел мои руки и начал аккуратно застегивать мне платье. — Да нет, я хочу дразнить тебя до старости, Анна.

Мы встретились глазами, и время словно остановилось. Я судорожно пыталась осознать, что именно он произнес. Сердце заколотилось, словно хотело выпрыгнуть из груди.

— Но ты говорил…

— Я помню, что говорил, Анна, — перебил он и обнял мое лицо горячими ладонями, — но каждый день с трудом преодолеваю желание спрятать тебя от мира в сокровищнице.

Киан опустил руки и отступил от меня. Ошеломленная признанием, я следила, как он направляется к входной двери, и сорвалась с места. Стремительно нагнала его, обхватила руками за пояс, заставив остановиться, и крепко прижалась щекой к горячей спине.

— Не уходи, пожалуйста.

— Анна, я никуда не ухожу, — проговорил он, — мне надо проветрить голову, а лучше окунуться в озеро. Желательно с головой.

— Там ледяная вода!

— В этом весь смысл, — со смешком отозвался он. — Я сейчас не способен вести серьезные разговоры.

— Но я люблю серьезные разговоры.

— А я плохо соображаю и еле сдерживаюсь, чтобы не соблазнить тебя, — хрипловатым голосом признался Киан.

От открывшихся возможностей голова пошла кругом. Перед мысленным взором пронеслись такие горячие сцены, что любовные романы о драконах молча завидовали в сторонке.

— Ты придумал много способов? — через паузу тихо спросила я.

— Более чем.

— Стол в них присутствует?

— Не уверен, что моей невинной супруге, собравшейся зимой от меня сбежать, стоит знать, что именно в них присутствует.

Он попытался разомкнуть мои руки, но я сцепила пальцы крепче. Киан посмотрел через плечо.

— Анна?

В мое имя он словно вложил десяток невысказанных вопросов, витавших в воздухе, но ответить на них я вряд ли наберусь духу. Говорить дерзко и колко все, что произносила героиня в единственном прочитанном любовном романе, подсунутом подругой, у меня не поворачивался язык. Методическое пособие по флирту делу не помогало, пришлось импровизировать.

— Задай еще раз вопрос, который задавал в первую брачную ночь.

— Какой именно? — тихо спросил он. — В ту ночь я задавал много вопросов.

Уткнувшись лбом ему между лопаток, я зажмурилась от собственной смелости.

— Про платье. Ты тогда спросил разрешение снять с меня свадебные одеяния…

Мы не заметили, что вечерние сумерки переродились, и нас обступал густой полумрак. Обычно в темноте проще говорить вещи, которые сложно произнести вслух, но Киан молчал, не пытаясь сделать этот момент чуточку глаже. Заставил прочувствовать остроту и угловатость.

— Ты хочешь спросить, уверена ли я? — не вынесла я тягучей паузы, полной предчувствий и ожиданий.

— Я не настолько бескорыстен. — Аккуратно освободившись, Киан развернулся ко мне лицом и знакомым жестом мягко сжал подбородок. — Ты позволишь снять с тебя это милое платье?

— Да.

Склонившись, он оставил на моих губах краткий поцелуй и легко подхватил на руки. Я испуганно охнула, схватила его за шею и замерла, боясь пошевелиться. Киан направился к лестнице, ведущей в спальню невесты.

Казалось, по дороге случится какая-нибудь ерунда: он споткнется, я зацеплю ногами стену и потеряю туфлю, мы вместе рухнем на ступеньки. Напряжение резко пойдет на убыль, и особенный момент превратиться в фарс. Но он легко, словно я ничего не весила, преодолевал лестничный пролет, ступенька за ступенькой, неторопливо и спокойно. Чем ближе была спальня, тем сильнее меня охватывало волнение.

Почувствовав, что я сжала в кулаках его рубаху, Киан склонил голову и на мне ухо начал что-то шептать на эсхире. Я не знала таких слов, но от его хрипловатого голоса, от дыхания, щекотавшего чувствительную кожу, по спине побежали мурашки.

— Повтори, чтобы я поняла…

— Я говорю непристойности, — шепнул он.

— Скажи на валлейском.

— Я хмелею от твоего запаха, — с незнакомыми, интимными интонациями тихо проговорил он. — Хочу увидеть, как из твоего взгляда исчезнет осмысленность.

— Продолжай, — выдохнула я и невольно заерзала у него на руках.

— Мне нравится, как ты прикусываешь нижнюю губу, и твое смущение мне тоже нравится. Продолжать?

— На эсхире ты сказал именно это?

— Нет. — На лице мужа расцвела ленивая улыбка. — Я говорил вещи гораздо хуже, куда как непристойнее.

— Стало еще интереснее, — пробормотала я.

Он снова склонился и прошептал интимным тоном:

— Я хочу медленно расстегнуть на тебе платье, моя невинная, смущенная жена, увидеть тебя обнаженной и стать твоим первым мужчиной.

Киан был прав: звучало непристойно, крайне интимно и отзывалось внизу живота сладким спазмом.

Когда он перешагнул порог спальни, я уже совсем плохо соображала. Он мягко опустил меня на пол и, не давая разорвать зрительный контакт, начал пуговичка за пуговичкой, как и хотел, расстегивать ворот моего платья, его же руками застегнутый. Ладонями он огладил мои плечи, и платье сползло сначала к поясу, а потом с шелестом упало к ногам, оставив меня в тонкой нижней сорочке.

— Твоя очередь, — пробормотала я.

Без подколок и шуток, видимо, принимая мое смятение, Киан отступил на шаг и стянул рубашку. Он тряхнул головой, убирая с лица светлые волосы, и уронил рубаху. Глядя в полумраке на его подтянутый торс, я невольно прикусила губу.

— Ты? — предложил муж.

— На тебе одежды больше.

— Как скажешь, — тихо согласился он.

Мне всегда было интересно, каким образом во время раздевания избавляются от обуви или носков. Ведь это прозаичное, не особенно красивое действие не гармонировало с накалом происходящего. В реальности я даже не заметила, как муж скинул ботинки, потому как потом пришла очередь штанов. Киан в принципе оказался без носков и без нижнего белья. А еще он был полностью готов к продолжению, не то чтобы это скрывала одежда.

Следуя правилам игры, которую сама же затеяла, я несмело взялась за бретельку сорочки и спустила ее сплеча.

— Позволь мне, — остановил меня Киан, одним шагом стирая разделяющее нас короткое расстояние.

Я плохо запомнила, как мы, полностью обнаженные, оказались в кровати. И мне нравилось прикасаться к мужу, чувствовать под пальцами крепкие напряженные мускулы, оставлять на его коже поцелуи. Забываться в его руках.

Когда-то Киан пообещал быть бережным и не солгал. Очевидно, он себя сдерживал, каждое движение было наполненно вкрадчивой нежностью. Неторопливость распаляющих ласк, глубокие поцелуи и горячие прикосновения обернули неизбежную боль в острое наслаждение. Я даже не знала, что бывает так нестерпимо хорошо, когда на несколько, кажется, бесконечных мгновений исчезает весь мир, и эгоистично хочется дальше падать в сладкое забытье.

В пик удовольствия по линии скулы у Киана выступила дорожка мелких серебристых чешуек. Он замер на секунду и со стоном опустился на меня всем телом. Дыхания у меня не хватало. Сердце стучало так громко, словно стремилось проломить ребра.

Говорили, что первый раз для девушки — полная катастрофа. Бессовестно врали! Первый раз идеальный, если он случился с мужчиной, которого хочется спрятать от мира в драконьей сокровищнице.

***

На следующее утро мы с Кианом задумчиво рассматривали сгоревшее месиво, намертво вросшее в сковородку, в котором признать яичницу было решительно невозможно. Плавающий вокруг дым с неохотой втягивался в раскрытые окна. Хотелось верить, что на берегу никто не решит, что, воспитывая жену, будущий владыка начал плеваться огнем.

Никогда в жизни не стану использовать великие знания, почерпнутые из единственного прочитанного любовного романа! С этой инструкцией по приручению мужей явно что-то не в порядке. В книге у девицы, не умевшей готовить большую часть истории, сразу после первой брачной ночи проснулся поварской талант. Дракон за обе щеки уплетал приготовленный ею завтрак и нахваливал.

Как показал печальный опыт, во мне с утра ничего, кроме голода, не проснулось. Сознание и здравый смысл тоже крепко спали, раз в голову пришла идея проверить сюжетный ход на практике.

— Зато ты больше ничего не спалила, — как дракон в той бесполезной книжке, похвалил муж и ласково обнял меня со спины.

— Угу.

Мы одновременно глянули на кухонное полотенце с почерневшим уголком, валявшееся на столешнице. Тоже интересное приключение получилось, когда оно вспыхнуло… Тогда-то Киан и обнаружил меня, с энтузиазмом первооткрывателя сжигающую яичницу и уничтожающую кухонную утварь.

— Но ты не устроила пожар в башне.

— Победа! — со смешком согласилась я и обернулась к нему через плечо. — Уважаемый муж, переберешься ко мне в устоявшую башню? У меня еще остались два куриных яйца и пара кастрюль.

Возникла странная пауза. Киан поцеловал меня в висок и выпустил из объятий.

— Возвращаемся во дворец.

— Я больше не под домашним арестом?

Честно сказать, ссылка превратилась в медовый месяц. Если мы здесь останемся вдвоем, я была не против немножко продлить уединение.

— Ты ведь осознала, почему здесь оказалась?

— Да я и без домашнего ареста все прекрасно понимала, — вздохнула я.

Он присел на край добротного стола и, сложив руки на груди, кивнул. Дескать, излагайте, дорогая супруга, почему из застенка отправились прямиком в Башню невесты приходить к просветлению и осознанности.

— Никто не имеет права бросать тень на дворец. Особенно если речь идет о супруге владыки, — начала я каяться. — Это недопустимо.

— Продолжай, — подбодрил он, хотя у меня-то умные мысли закончились.

— И обещаю, что никогда не стану оспаривать твои решения. Точно не при посторонних.

— Мне нравится, как это прозвучало. Запомни эти свои слова, — похоже, с трудом сохраняя серьезную мину, одобрил Киан. — Вернемся воздухом.

— Опять летать? — Я проследила, как он направился к лестнице, видимо, чтобы подняться на крышу и обернуться во вторую ипостась. — К чему поспешность? Мы же не опаздываем на последний корабль в Валлею. Давай позавтракаем в деревне. Там вкусно кормят!

Он обернулся через плечо и со смешком напомнил:

— Только что ты сказала, что не будешь оспаривать мои решения.

— При посторонних! Но мы-то вдвоем! — воскликнула я и, заработав выразительный взгляд, пробормотала под нос: — Если подумать, во дворце прекрасный повар…

— Согласен.

— Подожду тебя на улице, — объявила я и с озабоченным видом, оставив уборщицам разгромленный кухонный уголок, поспешно улизнула на улицу.

Солнце не успело обогреть озеро. От воды, характерно пахнущей водорослями и тиной, шел ощутимый холод. Лето на фьордах было не самое жаркое, и захотелось поежиться от утренней прохлады.

Раздался шелест крыльев. В небо начал подниматься серебристый дракон. Чешуя вспыхнула на мгновение на солнце, и я невольно прикрылась ладонью, чтобы проследить за величественным полетом. И пока муж красиво делал круг, словно обозревая близлежащие к островку владения, по воде поплыли разодранные лоскуты одежды… Видимо, раздеваться ему было не по статусу.

— Что за привычка портить одежду? — проворчала я.

Между тем Киан стремительно возвращался к башне. После двух полетов я уже знала, что нужно делать. Скрестила руки на груди, вжала шею в плечи и зажмурилась. Морально тоже подготовилась. Однако меня обдало потоком холодного ветра и мелкими брызгами, а ноги по-прежнему крепко стояли на земле. Я приоткрыла один глаз и невольно попятилась, обнаружив драконью морду на расстоянии вытянутой руки.

— До сердечного приступа доведешь! — воскликнула я, внезапно осознав, насколько он огромен вблизи. Болтаясь в драконьих лапах, как-то не особо задумываешься о габаритах второй мужниной ипостаси. Да и в принципе, как только начинаешь думать, сразу становится страшно.

Киан раздул ноздри и мотнул башкой. Без слов было понятно, что он предлагал забираться на него, как на лошадку.

— Мы это никогда не обсуждали, но ты должен знать. Я не умею ездить верхом.

Драконий взгляд сделался знакомо красноречивым. Просто увидела, как наяву, лицо мужа, когда он выразительно смотрит и словно удивляется, за какие грехи в прошлой жизни ему досталось этакое нечеловеческое счастье.

На строительные леса мне тоже приходилось забираться высоко, правда, не в длинном платье, но с покорением дракона я справилась. Киан поднялся, земля начала отдаляться. Охнув, я вцепилась в длинные костяные отростки, но сопротивления не почувствовала. Ей-богу, кто бы подумал, что выражение «сидеть на шее у мужа» можно использовать в прямом значении этих слов.

Неторопливо мы поднимались в небо. Отдалялись башня, озерный берег и многочисленные домики с плоскими, покрытыми дерном крышами, местами зелеными, кое-где выгоревшими на солнце.

Полет на драконе и в лапах дракона сравнить невозможно. Впервые в воздухе я почувствовала себя в полной безопасности и ощущала, как за спиной взмахивают мощные крылья. Не было преодоления пространства одним немыслимым рывком, выбивающим из тела дух. Ловя восходящие воздушные потоки, Киан спокойно парил над землей. По холмам скользила вытянутая драконья тень с расправленными крыльями и исчезала, стоило нам спрятаться от солнца под кустистыми облаками.

Внизу возник фьорд, спокойно и властно, разрезающий покрытые мхами каменные стены. Муж сделал плавный поворот. Мы пролетели над скалистыми вершинами, ухнули вниз, отчего в животе защекотало, и оказались в долине. Пролив проникал сюда узкой протокой, спадал с уступа водопадом и, не находя выхода, разливался многочисленными озерцами с прозрачной водой.

Киан опустился на землю. Рядом, выбивая пену, шумел водопад. Я скатилась по драконьему боку, не особенно гибко спустилась на крупные камни, обточенные до гладкости водой. Он поднялся в воздух, но только для того, чтобы войти в водопад. Вылетел из вертикальных струй и вошел в глубину. Под прозрачной толщей драконье тело словно перетекло в человеческое, и из воды появился превосходно сложенный мужчина, совершенно не стеснявшейся своей наготы. Ладонями он убрал с лица мокрые волосы и протянул руку:

— Иди ко мне.

— Самое время упомянуть, что я совершенно не умею плавать, — призналась я.

— Я буду крепко тебя держать. — На его лице в капельках воды появилась соблазнительная улыбка. — Не бойся, Анна.

Раздеваться перед ним по-прежнему было неловко, но просить его отвернуться казалось глупым. Перебарывая стеснение, я скинула одежду и туфли, осторожно пробралась к плоскому валуну и мягко соскользнула прямиком в объятия мужа.

Внезапно почувствовав смелость, словно возможность спрятаться в воде добавляла раскованности, я обвила ногами его пояс и обняла за шею руками. На меня нахлынули ощущения: холодное озеро и тесно прижатое горячее тело мужа, его крепкие руки, дыхание на щеке.

— Это твое место силы? — спросила я, едва не касаясь губами его губ. От поцелуев нас отделяла лишь тоненькая, незначительная прослойка воздуха.

— Нет. — Он улыбнулся. — Здесь просто красиво, а я нестерпимо хотел тебя поцеловать.

До Химмеля мы добрались только к полудню. Когда стены с вытянутыми башнями, словно утопленными в низких белоснежных облаках, замелькали на горизонте, появилась четвертка драконов. Подозреваю, что нас ждали и отправили сопровождение, чтобы устроить красивую встречу. Держались стражи на уважительном расстоянии и немедленно исчезли, стоило нам приблизиться к дворцу. В общем, долетели красиво, со свитой.

Ирина встретила меня слезами и причитаниями. Она вцепилась в мои плечи и с такой силой прижала к себе, что я чувствительно ударилась носом о ее плечо.

— Я себе места не находила! — принялась подруга всхлипывать мне на ухо. — Какое счастье, что ты в полном порядке! Здесь же никто не говорит по-нашему. Никаких новостей! Тебя пытались похитить?

— Да кто бы решился? — со смешком ответила я. — В неудачное время уехала в деревню супчика похлебать.

В большом недоумении она отстранилась и громко шмыгнула носом.

— И как, вкусно было?

— Неплохо.

— Ты не в курсе, но твой муж с лица сошел, когда сказали, что ты исчезла из башни, — укорила она. — А я всю ночь, между прочим, не спала!

Оставалось смущенно пожать плечами, мол, не хотела устраивать переполох, но не всегда, когда хочешь как лучше, получается именно как лучше. Обычно выходит наоборот.

— Ну ладно. — Ирина шумно высморкалась в платок. — Даже хорошо, что ты сбежала. Я целые сутки не думала о мошенниках, а переживала за тебя. Ты вернулась, и я опять начинаю думать, в какую ужасную историю попала.

Про Фрейза и Оттави она ничего не знала. Недобрые вести мне принес, вернее, привел Вигдис, чтобы я увидела их воочию и познакомилась. Подруга только успела рассказать, что вчера Киан обещал разобраться в ужасной ситуации и помочь, а тут смотритель дворца с двумя незнакомыми стражами нарисовался.

С суровыми минами парни встали плечом к плечу, убрали руки за спину, как на построении, и начали внимательно рассматривать что-то у меня над макушкой. Невольно я проверила, что интересного завелось на стене, но даже царапины на дубовой панели не нашла.

Ирина на всякий случай вжалась в спинку дивана, словно хотела слиться с обивкой.

— Что они хотят? — громко прошептала подруга, не сводя покруглевших глаз с охранников.

Мускулистые драконы действительно выглядели колоритно, но не обращали ровным счетом никакого внимания на иноземку. Стена интересовала их больше. Очень сосредоточенные парни.

— Эйнер Анна, сначала должен сказать, что ваш первый брачный полет был прекрасен. Ничего красивее не видел. — Вигдис сложил руки в замочек и мечтательно вздохнул. — Ах! До сих пор помню, как Йорн-старший нес на спине матушку вашего мужа.

— А стражей зачем привели? — уточнила я, не понимая, почему нужно придаваться воспоминаниям на фоне боевых драконов.

— Хозяин выбрал вам новых охранников, — резко поменяв тон на деловой, объявил Вигдис. — Теперь сопровождать вас будут Олаф и Вандер.

Те по очереди склонили длинноволосые головы.

— А где Фрейз с Оттави?

— Остаются в городской темнице, — невозмутимо ответил смотритель дворца. — Завтра ваш муж объявит свое решение официально. Скорее всего, они отправятся в морскую крепость Нур.

Я почувствовала, как меняюсь в лице, а заодно вместе со мной поменялась в лице Ирина.

— Вигдис, вы можете говорить все плохие новости сразу?

— Но новости хорошие! — удивился он. — Хозяин был очень зол. Он хотел выставить ваших стражей из дворца.

— Он их выставит!

— На пару лет, а потом вернет.

— Какая хорошая новость, — с иронией фыркнула я.

— Я и говорю, — довольно кивнул Вигдис.

Сразу видно, человек продолжает принимать выданные ему успокоительные капли. Сам спокоен, как дракон на солнышке, а других энергично нервирует. Под другими я имею ввиду себя, конечно, и Ирину. Она вообще уже сидела с таким видом, словно мысленно читала молитву.

— Что он сказал? — воскликнула подруга, едва мы остались одни, а я принялась мерить шагами комнату. — Владыка передумал? Меня выставляют с острова без права возвращения? Не щади мои чувства, говори как есть!

— А? — Я недоуменно моргнула. — Фрейза с Оттави высылают из дворца.

— Какое счастье! — Она схватилась за сердце, но тут исправилась: — В смысле, это ужасно! В неприятности мы попали из-за меня. Я попрошу у твоего мужа за стражей!

— Не стоит.

— Ты права: не стоит, — немедленно поддакнула Ирина. — В гневе твой муж очень страшный.

Однако разговор о наказанных охранниках тянул не на маленький поднос с супчиком, поданный в кабинет, а на целый ужин со свечами. Киан от ужина отказался, служанок отослал и попросил есть без него. Со слов горничных он был страшно занят: собрал много народа в зале совещаний, и все с задумчивыми минами ковырялись в старых свитках.

В общем, на ужин муж не шел, пришлось с ужином идти к нему. Не в кабинет, понятно, а в покои. Ирина пожелала мне удачи и посоветовала встречать Киана сразу в шелковой ночной сорочке. Идея была чудесной, но не подразумевала серьезных разговоров. Сорочку я решила оставить последним аргументом, когда остальные закончатся.

Я долго ждала за накрытым столом, по ощущениям целую бесконечность. Два раза подогревала еду, потом навела магию, чтобы фарфоровые блюда все время оставались теплыми, и задремала, подперев щеку кулаком. В итоге локоть неловко соскочил с края стола, я едва не уткнулась носом в пустую тарелку и проснулась.

Оказалось, что Киан сидел в кресле напротив и, потягивая вино из хрустального бокала, с полуулыбкой следил, как я вдохновенно его дожидаюсь.

— Сколько времени?

— Почти полночь, — ответил он. — Вигдис сказал, что в покоях меня ждет сюрприз.

— Тогда почему пришел только сейчас? — Прикрыв рот, я сладко зевнула и размяла затекшую шею. — В коридоре заблудился?

— Вырвался как смог. — Он не сводил с меня глаз. — Давай сразу начнем с того, что предполагалось после ужина.

— Ты чего такой быстрый? — Я поерзала на кресле, начиная подозревать, что он не понял мотива к ужину при свечах, торчащих незажженными пиками в канделябре. — Дай хоть свечи зажгу для атмосферы.

— Говори, Анна.

Ах, нет! Мотив ему ясен.

— Я просто хотела…

— Продолжай.

— Верни мне Фрейза и Оттави!

— Как я и думал, но надеялся, что удивишь. — Со вздохом он отставил бокал и откинулся в кресле. — Твоя охрана не выполнила свои обязанности, Анна. Я доверил им жену…

— Они меня защищали! — перебила я и заработала многозначительный взгляд. — Извини, продолжай.

— Я доверил им тебя, но нашел вас всех в городской темнице. Они понимают, что наказание неизбежно.

— Парни отлично выполняли свои обязанности! Они не устроили потасовку, — загибая пальцы, с азартом принялась перечислять я, — сразу сдались городской страже и никого ко мне не подпустили. Ни на шаг! И даже никого не ударили! Хозяин едальни не в счет. Он сам полез в драку. Что им оставалось делать? Не выпускать меня из кареты?

— Мне нравится этот вариант.

Все-таки не освоила я искусство женских уловок. Видимо, стоило внимательнее слушать наставления мачехи Валентины. И надо было рубануть с плеча!

— А можно еще раз попробовать? — поморщилась я. — Сделаем вид, что я только проснулась, а ты на меня смотришь?

— Если ты хочешь поужинать мирно, то оставим этот разговор.

Все! Пришло время плакать по заветам мачехи. Я глубоко вдохнула, потерла глаза и попыталась настроиться.

— Ты рыдать надумала? — невозмутимо спросил Киан.

— Пытаюсь, но не выходит, — промычала я. — Просто назначать им наказание по проступку.

— Какое? — усмехнулся он и сложил руки на груди. — Готов выслушать твои предложения.

— Отправь их на месяц на мою ферму, — предложила я самое безобидное, что пришло в голову.

— Старшину дворцовой стражи и его помощника грести навоз? — с иронией в голосе утончил Киан. — Да ты умеешь придумывать наказания.

— Нет, подожди… — Я осознала, что, похоже, лучше не сделала. — Зачем навоз-то грести? Коз охранять. А потом верни мне. Мы сдружились с парнями, Киан!

— Они тебе не друзья, а твои стражи, — с прохладцей напомнил он. — По причине мне непонятной, вы об этом забыли.

— Ладно, ты не оставил мне выбора, — пробормотала я и поднялась.

— Решила ночевать в своих покоях? — со смешком спросил он.

— Придется предъявить последний аргумент! — Я дернула за завязки на расшитом золотом халате, но ленты, как назло, не распутались, а стянулись в узел. — Ни заплакать не могу, ни раздеться!

— Тебе помочь?

— С последним аргументом? — Я посмотрела на него. — Пожалуй. Иначе до утра будешь ждать, пока я его предъявлю.

— Анна. — Он встал с кресла и, сделав ко мне шаг, легонько сжал плечи. — Мне нравится, что ты снимаешь одежды, но решение не изменю. Мы можем спокойно поужинать и провести время вместе. Я буду рад, если ты захочешь остаться в моих покоях.

— Ты отправишь их в крепость Нур? — пробормотала я.

— Хороший вариант, — со смешком ответил Киан. — Он мне нравится не меньше ссылки на ферму.

Ночевать я все-таки осталась в покоях мужа, а на следующий день ровно в полдень стояла рядом с Ириной в его кабинете и наблюдала, как хозяйка едальни, сильно робея перед будущим владыкой, что-то ему объясняет на эсхире.

Она говорила очень быстро и все время поглядывала на мужа. Незабвенный Иварт, одетый в традиционные одежды, выглядел исключительно важным. Сочный фингал у него под глазом озарял и без того залитое солнечным светом помещение. Если я правильно поняла, склонивших головы стражей пытались обвинить в появлении этой говорящей отметины, но мы-то вообще были ни при чем.

— К фингалу Оттави с Фрейзом непричастны, — едва женщина примолкла, подала я голос.

— Если хочешь что-то сказать, то говори на эсхире, Анна, — сдержанно попросил Киан.

— Я не знаю, как на эсхире будет слово «фингал».

Комментарии он оставил при себе и обратился к супругам:

— Я приношу извинения за нас с женой. Мы не хотели доставить вам неприятности и возместим ущерб. Виновные понесут наказание.

Хозяйка немедленно выдала ритуальную фразу про ветер, крылья и все такое. Заодно толкнула мужа локтем в бок, чтобы он не забыл поблагодарить будущего владыку за понимание. Киан кивнул и обратил на меня непроницаемый взгляд.

— Анна Йорн, ущерб, нанесенный добрым людям, ты возместишь золотыми монетами из своей сокровищницы. По десять монет за каждую испорченную вещь.

Видимо, под сокровищницей подразумевался пустой счет в Валлейском монетном дворе. Невольно вспомнилось, сколько тарелок побила хозяйка едальни, весь пол был усыпан осколками.

Не услышав от меня согласия, Киан выразительно изогнул брови.

— Да будет так, — вздохнула я.

И хозяйка едальни заметно оживилась. Видимо, тоже начала считать разбитые тарелки.

— Госпожа Ветлицкая, — проговорил Киан на валлейском, и Ирина от паники вцепилась в мой локоть. — Сегодня до заката вы покинете Фьорет. Ступить на земли северных островов вам позволено только через полгода.

— Спасибо! — с улыбкой воскликнула она. — В смысле, да будет так, господин Йорн!

Дальше пришла очередь распинать моих стражей. Киан отправил их в Валлею вместе с Ириной, а потом приказал вернуться во дворец и продолжить службу в ранге обычных боевых стражей. Ни на ферму, ни в крепость Нур, где бы это пыльное местечко ни находилось, он парней не сослал! Я даже выдохнула.

— Да будет так, сын кейрима Йорна, — склонили они головы.

Казалось, собрание пострадавших и наказанных можно было торжественно завершать, но тут вперед вышел Иварт. Он одернул голубой кафтан, повел плечами, словно разминаясь, и проговорил:

— Мы тут обсудили с женой…

— Продолжайте, — милостиво позволил будущий владыка.

— Если надо, я женюсь на этой иноземке!

В смысле?! Думала, эти добрые люди совершат хороший поступок и откажутся от денежных притязаний. Сами же крушили обеденный зал и колотили посуду! Но видимо, я что-то не знала о доброте.

На кабинет опустилась ошеломленная тишина. От удивления даже солнце на несколько секунд подавилось ярким светом, и воздух посерел. Сохраняя невозмутимый вид, Киан кашлянул в кулак, точно пытался сдержать смешок, и ровным голосом спросил:

— Вы с супругой не носите брачных меток?

— А как же, носим! — вместо Иварта быстро проговорила его по-прежнему действующая супруга. — Уже пятнадцать лет носим. Но мы их уберем! Большая честь жениться на подруге кайрими. Лучшей судьбы своему мужу я не желаю. Сама их благословлю!

— Мы должны спросить мнение невесты, — предложил Киан, удивительным образом сохраняя серьезность в абсурдной ситуации.

Все взоры обратились к Ирине. Тихонечко попятившись ко мне за плечо, она пробубнила сквозь зубы:

— Почему на меня все смотрят?

— Лучше тебе не знать, — прошелестела я.

— Что тут спрашивать? — как будто даже возмутилась хозяйка едальни. — Она приехала к Иварту. Мой муж Иварт. Я готова его уступить!

— Я слышу имя Иварт, — громко прошептала Ирина. — Переведи, ради бога!

— Он сделал тебе предложение, — пояснила я.

— Какое?

— То самое! Руки и сердца.

— Да пусть оставит себе все части тела! — воскликнула она. — Скажи, что я решила уйти в монастырь.

— Девица против, — произнесла я на эсхире.

— И почему? — возмутилась хозяйка едальни и похлопала мужа по плечу. — Вон какой крепкий мужчина! Молодые не сравнятся! Поверьте, я пятнадцать лет его проверяла. Иварта хватит надолго!

— Она хочет замуж за моего стража, — первое, что пришло в голову, а главное, что мне удалось произнести на эсхире без запинки, ответила я.

Фрейз вскинул голову и посмотрел на меня с таким душераздирающим обалдением, что стало неловко.

— Вот как? — Хозяйка едальни недобро покосилась на здоровяка, ошалевшего от внезапно открывшихся свадебных возможностей. Казалось, что прямо сейчас он попросит его отправить в крепость Нур по собственному желанию.

— Довольно, — тихо уронил Киан, и мы все прикусили языки. — Эйнер, не к лицу уважаемой женщине торговать собственным мужем. На этом закончим.

Вечером, когда солнце склонилось за горизонт, и коридоры дворца обступили глубокие тени, я провожала подругу обратно в Валлею. Слуги внесли в портальный зал сундук с вещами, которые она так и не успела разобрать. Мои разжалованные стражи с серьезными минами дожидались в сторонке.

— Напиши, как только доберешься до дома, — крепко обняв подругу, попросила я. — Буду страшно скучать.

— Эйнер Анна, пора, — напомнил портальный смотритель, что на другом конце мира ждут, когда из дворца владыки Фьорета доставят путешественников.

— Ты не в курсе, почему от меня шарахается Фрейз? — тихонечко спросила Ирина.

Мы одновременно повернулись к стражу, и тот ответил настороженным взглядом.

— Понятия не имею, — с честным видом соврала я.