ГЛАВА 8. Кейрим пришел!

Ритуал принятия власти проходил на закате, когда день исчезал в небытии, и мир, окутанный сумерками, словно стихал в предчувствии ночи. На северных островах этот час называли временем рождения драконьего пламени, способного стать спасением и справиться с бездонной темнотой или превратиться в смертоносное оружие и уничтожить все сущее.

Когда я уже надела праздничное платье, а горничная заплела мне волосы в тугую косу, в покоях неожиданно появился Киан в белых ритуальных одеждах. В его серебристых волосах были видны тонкие косички, закрепленные золотыми кольцами. Лицо казалось серьезным и как будто напряженным.

— Ты готова? — спросил он меня по-валлейски.

— Уже собиралась выходить, — согласилась я. — А ты что здесь делаешь?

— Мы вместе поднимемся в ритуальный зал.

— По обряду ты должен идти один. Как это? — Я щелкнула пальцами, пытаясь вспомнить слова смотрителя дворца. — Он что-то сложное говорил, не могу вспомнить…

— Он?

— Вигдис! Два дня втолковывал мне, кто за кем поднимается по лестнице. И ты был последний.

— И кто мне запретит подняться вместе с женой?

Возникла странная пауза. Киан изогнул брови, ожидая ответа.

— Никто не посмеет, — согласилась я и взяла его за протянутую руку.

В широких коридорах дворца, еще с утра походившего на бурлящие воды фьорда, царила тишина. Мир словно притаился в ожидании прихода нового владыки. Эхо, внезапно пробудившееся в величественных стенах, разносило шелест одежд и шорох наших шагов. Крепко держась за руки, мы поднялись в круглый ритуальный зал, куда совсем недавно во время свадебного обряда принес меня Киан.

Приглашенные к таинству восхождения гости вскарабкались по многочисленным ступеням без моего предводительства и уже дожидались начала ритуала. Полагаю, разобрались в строгой драконьей иерархии. Никто не посмел выказать удивления, что будущий владыка вошел с женой. Разве что советник Ярвуд, стоящий вместе с красавицей-дочерью, сощурил почти бесцветные глаза с вертикальным зрачком, но быстро справился с эмоциями и склонил голову.

В тишине прозвучал первый басовитый удар барабана, а за ним следующий. Тяжеловесный клич разлетелся по властительскому дворцу, вырвался через высокую арку к закатному небу, окрашенному последними лучами спрятанного за горы солнца. Бой-обещание, что в длинной, узкой башне совсем скоро вспыхнет священное драконье пламя, потухшее с уходом в лед последнего владыки северных драконов.

Мы прошли в зал. Киан расстегнул свадебный браслет на запястье, аккуратно закрыл на моей руке и сладко поцеловал в центр ладони. Брачное украшение было мне безнадежно велико и соскальзывало с кисти. Пришлось придерживать его пальцами.

— Хочу, чтобы ты встретила меня после полета.

Я завороженно кивнула и проследила, как уверенной поступью он выходит в центр зала, откуда по плиточному полу расходился сложный геометрический рисунок, и повернулся ко всем лицом.

Смолк барабан. Наступила хрупкая тишина. Киан начал произносить слова клятвы на незнакомом мне языке, столь же древнем, как северные фьорды. Мы встретились глазами. Муж был красивым мужчиной, но в минуту, когда он принимал власть огня и ветра, отвести взгляд от его лица казалось не просто невозможно — физически больно. Не знаю, в какой момент, того не желая, я незаметно влюбилась в мужа, но сейчас осознала, насколько глубоко за короткое время проросло внутри это чувство…

Вокруг фигуры Киана словно забурлил воздух, по линии скулы проступила дорожка серебристых чешуек. Ритуальный зал накрыло волной незнакомого магического тока, вызывающего почти непреодолимое желание преклонить колени перед неоспоримо сильным существом.

Клятва закончилась. Громко и быстро забил басовитый барабан. Затаив дыхание, я наблюдала, как муж приближается к арке. Напряжение, сгустившееся в зале, взвилось до самого купола. Киан свободно раскинул руки и камнем рухнул с высоты. Вопреки здравому смыслу сердце сжалось от страха, но в небо поднялся серебристый дракон. С ревом, огласившим окрестности, он выдохнул столб пламени. В священной башне загорелся огонь. Мгновенно сами собой вспыхнули факелы, расставленные по стенам зала.

— Кейрим пришел! — прозвучал сильный голос храмовника.

Киан, охваченный первобытной силой огня, растворился в тяжелеющем небе, стремительно набирающем чернильный цвет темноты. Я ощущала, как тело впитывает незнакомую энергетику, сильную, древнюю, по-варварски бесцеремонную. Невольно посмотрела на дрожащие руки. На кончиках пальцев потрескивали рыжие огненные искры, чуждые мирному дару бытового мага.

— Кайрими Анна… — раздался рядом вкрадчивый, смутно знакомый голос.

Он словно вывел меня из беспамятства. Я обнаружила, что замерла фактически под аркой, всего в несколько шагах от пропасти, и поспешно отступила от края. В полумраке, склонив головы, замерли Вигдис и слуги с одеждами для владыки. Гости незаметно исчезли. Не знаю, сколько времени я оставалась здесь фактически одна, но внутри по-прежнему бушевали эмоции.

— Мы должны провести таинство облачения кейрима, — проговорил смотритель, не поднимая головы.

— Я сама.

В глазах Вигдиса мелькнуло одобрение.

— Как прикажете.

Мне передали нижнее облачение из тонкого полотна, остальное разложили на каменной скамье в стенной нише, озаренной светом факела, где во время венчального обряда стояли свадебные подношения. Я вновь осталась наедине с пустым залом, наполненным танцами неровных теней. Чужая магия по-прежнему неслась с кровотоком по венам и кружила голову, отчего казалось, что все происходит в странном сне.

Киан появился внезапно, словно соткался из неба. Он стремительно приближался к арке, и через несколько секунд на плиточный пол ступил великолепный обнаженный мужчина. Пряди в светлых волосах неожиданно стали рыжими и яркими, как всполохи огня. Пламя танцевало в его глазах, по мускулам обнаженных рук пробегали волны драконьих чешуек.

— Я помогу тебе одеться, — не в силах отвести от него взгляда, проговорила я в тишине.

— Непременно, — проговорил он и начал наступать.

Когда стало ясно, что одеваться муж не собирается, как и останавливаться, я попятилась.

— Подожди, Киан, надо хотя бы штаны натянуть! Там тебя целая толпа ждет…

— Наплевать.

Без раздумий он вторгся в мое личное пространство, обнял лицо ладонями и накрыл губы поцелуем. От мужа пахло дымом и ветром, тело дышало жаром. Из моих рук выпала ритуальная одежда, покатился по плиточному полу соскользнувший брачный браслет, спина прижалась к ледяной стене. Отступать было некуда, да и не хотелось.

— Киан, сейчас не время, — все еще пытаясь призвать нас обоих к рассудку, пробормотала я.

— Хочу тебя до безумия, — прошептал он, и губы оставили дорожку поцелуев на моей шее.

— Мы в ритуальной башне, — задыхаясь, пробормотала я.

— Прекрасное место, — тихо отозвался он. — Сюда никто не войдет.

От мощной энергетики владыки драконов меня охватывала дрожь, в крови разливалось жидкое пламя. Никакой застенчивости, это чувство задохнулось в нестерпимом желании, спазмами сводившем низ живота. Киан что-то бормотал мне на ухо, но из-за громко стучащей в висках крови не удавалось расслышать ни слова, словно вновь в башне бил ритуальный барабан, а мы невольно ловили его дикий ритм.

Воздух казался раскаленным, его перестало хватать. И было горячо, по-варварски непристойно, абсолютно безумно. Полностью обнаженный Киан, и я — в смятом праздничном платье, прижатая к стене, совершенно забывшая про скромность.

Мы вместе пришли к финалу, острому, гасящему сознание, и замерли, тяжело дыша. Я прижалась лбом к горячему плечу мужа. Сознание медленно возвращалось. Вокруг разливалась хрупкая тишина. Под ладонью, прижатой к груди Киана, было слышно, как быстро бьется его сердце.

— Ты в порядке? — Голос мужа прозвучал хрипло.

Нет, я в ужасном беспорядке! В полном хаосе все: эмоции, мысли и одежда. Хотелось прямо сейчас вместе с мужем спуститься из башни в спальню, запереться на засов и снова окунуться в огненное безумие.

Подняв голову, я посмотрела в его лицо. Из глаз Киана пропали всполохи огня, взгляд приобрел осмысленность. Волосы были растрепаны, просто спутанная грива.

— Привет, мой кейрим, — с улыбкой прошептала я, кончиком пальца проведя по нахмуренной морщинке между бровей, и та мгновенно исчезла. — Много сжег городов?

— Ни одного не пропустил, — поддержал он шутку. — В небе тебя не хватало, моя воинственная жена.

— Может, спрячемся в покоях? — почти серьезно предложила я. — Пусть сами празднуют.

— Мне нравится, как соблазнительно это прозвучало, — прошептал муж и поцеловал меня в кончик носа.

Полагаю, Киан Йорн оказался первым владыкой острова Фьорет, кто проводил таинство облачения собственными руками: натягивал исподнее, потом штаны и прочую одежду. Сам вставил в ухо длинную серьгу и укатившийся брачный браслет тоже поднял без моей помощи.

Я в это время пыталась привести в порядок себя. Если с волосами кое-как получилось справиться, то платье никак не удавалось распрямить и пришпилить соскочившие с подола жемчужины. От плавающей в воздухе драконьей магии простенькие заклятья искрили на ткани. Но сложнее всего было стереть с лица глупую улыбку и вернуть торжественную мину.

Киан протянул мне раскрытый брачный браслет.

— Поможешь?

— Но ты его не расстегнешь, — напомнила я, что открыть хитрый замагиченный замочек сможет лишь тот, кто застегивал украшение на его руке. Вдруг он в горячке забыл? Мало ли что случается с мужской памятью после умопомрачительных непристойностей у стены зала.

— Ты собираешься меня покинуть? — невозмутимо уточнил муж.

— Не планировала, — со смешком ответила я.

— Тогда застегни. — Мы встретились глазами. — И никогда меня не покидай, Анна Йорн.

— Никогда тебя не оставлю, Киан Йорн.

Я вернула браслет на запястье мужа и внезапно осознала смешной каламбур: Киан говорил на валлейском языке, а я — на эсхире. И наши слова неожиданно прозвучали брачной клятвой. Красивой, искренней и настоящей. Одной из тех, что произносят влюбленные у венчальной чаши на свадебной церемонии, на которой мы говорили ничего не значащую ритуальную чушь.

На высоте казалось, что темнота еще не окутала мир, но на узкой лестнице тьма сгущалась, а огни, зажженные в коридорах, показались пронзительно яркими. В центре зала для приемов в чаше полыхал священный огонь, видимо, вспыхнувший в тот момент, когда загорелись факелы в башне. Народу здесь было гораздо больше, чем во время обряда, куда допустили только приближенных к семье Йорн.

С нашим появлением наступила тишина, и народ согнулся в поклоне, приветствуя нового кейрима. Никто словно не заметил, в каком растрепанном виде мы спустились к подданным. Только Вигдис с трудом спрятал понимающую ухмылку, словно догадался, что мы в лучших варварских традициях нарушили абсолютно все правила священного таинства облачения.

***

На следующее утро Киан отвез факел со священным пламенем к ледяным предкам, спящим в каменных коконах в подземельях древнего Химмеля. На третий день, когда праздник подошел к концу, в сопровождении стражей муж отправился на другой конец Фьорета в глухой скит к оракулу. В драконьих землях, где бережно хранили традиции и следовали древним обрядам, каждый владыка получал предсказание от провидца. Утверждали, что эти пророчества не лгали и всегда исполнялись.

Перед превращением Киан оделся в простые штаны и рубаху из грубого полотна, но спутать его с дворцовыми стражами было попросту невозможно. Теперь от мужа исходила властность и мощная энергетика, ощущавшаяся на уровне подсознания, и мне еще предстояло привыкнуть к этим значительным для любого мага изменениям.

— Наденешь, когда вернусь. — Он протянул мне руку, и я раскрыла брачный браслет.

На прощанье мы обнялись. Киан шепнул, что скоро вернется.

— Пусть ветер омывает твои сильные крылья, мой кейрим, — пожелала я.

Он ласково погладил меня по щеке.

— Не скучай.

— Позвольте молвить, мой кейрим, — как-то очень не вовремя подал голос Вигдис, с умильной улыбкой следивший за нашим прощанием, и Киан кивнул, давая разрешение. — Вашей супруге будет некогда скучать.

— Умеет он испортить момент, — пробормотала я на валлейском, вызвав у мужа откровенно издевательский смешок.

Смотреть, как Киан спокойно шагает с края арки в пропасть, я не могла. Опустила голову и немедленно обнаружила на полу пару крупных перламутровых жемчужин, сорванных с моего праздничного платья. Вкрадчиво я шаркнула ногой, пытаясь оттолкнуть бусины к стене, но те весело покатились как раз к ботинкам Вигдиса.

— Проклятье… — шикнула я себе под нос.

— Вы правы: красиво летят! — вздохнул смотритель дворца, наблюдавший за полетом драконов.

Казалось, от нахлынувших чувств он был готов приложить к глазам платочек. Вот как радовался приходу нового владыки!

Внезапно он действительно полез в поясную сумку. Думала, и впрямь вытащил платочек, но Вигдис извлек женскую золотистую заколку с мелким жемчугом, которую горничные присобачили мне на косу перед праздником, а я напрочь о ней забыла.

— Слуги нашли, когда утром убирали зал, — пояснил он, протягивая мне украшение. — Возьмите, пожалуйста.

— Благодарю, — сдержанно кивнула я и забрала заколку.

— Замок починили, — объявил он и достал две шпильки с крупными жемчужинами. — И вот это.

— Угу. — Я приняла шпильки и обнаружила, что он начал медленно вытягивать из своего поясного вместилища моего брачного позора золотую цепочку. — Это не мое!

— Но слуги нашли ее здесь, — заспорил он.

— Кто-то из гостей потерял.

— Скорее всего, — задумчиво протянул смотритель.

К моему ужасу, он снова полез в сумку.

— Вигдис, у вас когда-нибудь закончатся испорченные украшения?

— Больше украшений не нашли, — невозмутимо уверил он и достал маленькую пуговичку с хрусталиком, отодранную от моего платья. — Нашли пуговицу.

Некоторое время мы смотрели на это доказательство, что священный ритуал облачения был проведен с большим огоньком. Пуговица на ладони смотрителя озорно поблескивала в солнечном свете.

— Отдайте все моим девицам. — Я решительно вложила находки ему в руку.

Вигдис кивнул и выдал незнакомую фразу на эсхире.

— Простите?

— Наш ритуальный зал — место особенное. Здесь все время что-нибудь теряют, — многозначительно заметил Вигдис. — И не только украшения.

Позже, сидя в библиотеке на уроке профессора Сиан, из любопытства я спросила перевод на валлейский язык этой длинной фразы. Преподаватель задумалась на секунду.

— В свете священного огня появляются самые сильные драконы, — произнесла она.

— Какой ужас…

— Видимо, высказывание философа, — предположила она.

— Угу, философа от бога.

Я склонила голову и с трудом сдержалась, чтобы не постучаться лбом о крышку письменного стола. Кажется, у меня вспыхнули не только щеки, но даже уши. И светились, как сигнальные огни на маяке! Очевидно, что говоря, мол, в ритуальном зале теряют не только украшения, Вигдис намекал на совесть и здравый смысл.

— Все в порядке? — заволновалась профессор, естественно, не понимающая контекст этого замечательного философского высказывания от нашего вездесущего смотрителя дворца.

— Давайте просто продолжим, — пробормотала я.

В ближайшую бесконечность сталкиваться с Вигдисом не хотелось, но не зря он был вездесущ. Я проводила профессора до дверей библиотеки и обнаружила в коридоре смотрителя. С вкрадчивой улыбкой человека, знающего все дворцовые секреты, он дожидался окончания занятия.

— Хорошей дороги! — выпалила я и под изумленным взглядом профессора, едва успевшей переступить через порог, захлопнула дверь.

Стук раздался почти немедленно. Выдохнув, я натянула на лицо приветливую улыбку и открыла. Смотритель дворца поприветствовал меня кивком головы.

— Вигдис, и вы здесь! — воскликнула я. — Не увидела.

— Учитель Сиан отравилась в портальную башню, — объявил он.

С полминуты в идиотском молчании мы переглядывались и улыбались. Со стороны одного из стоящих на дверях стражей раздалось едва слышное хрюканье. Очевидно, беднягу распирало от ехидного смеха.

— Снова козу привезли? — сдалась я. — Или лошадь?

— Срочные дела.

Я не совсем понимала, какие у меня возникли дела, если обязанностей особых не было, но кивнула Вигдису:

— Заходите.

Тот забрал у слуги объемную шкатулку и двинулся следом за мной. Я уселась в кресло и заставила исписанные на занятии страницы собраться в ящик. Смотритель в завороженном молчании наблюдал, как бумага аккуратно слетается и складывается в стопочку.

— Любопытное диво, — прокомментировал он, указав на ящичек.

— Пять лет училась, — мрачно пошутила я и скомандовала: — Приступим к делам! Быстрее начнем, быстрее закончим.

Он открыл шкатулку и с важным видом вытащил чуток помятую бумаженцию с каким-то списком. Оказалось, что жена незабвенного Иварта посчитала убыток от нашего посещения. В некотором обалдении я обнаружила в списке разбитое окно, сломанный стол и шесть деревянных стульев, которых в обеденном зале вообще не стояло!

— Будьте щедры к своим подданным и снисходительны к их маленьким хитростям, — с успокаивающими интонациями посоветовал смотритель.

— Хорошо быть щедрым, когда спишь на золотых слитках, — буркнула я на валлейском.

Вигдис не понял ни слова из моего ворчания, но вытащил из шкатулки очередную страницу.

— Здесь размер вашей сокровищницы.

Со вздохом я приняла письмо из королевского монетного двора Валлеи, где у нашей семьи много лет был открыт счет. В последние месяцы перед отъездом на Фьорет он доказывал, что род Васильевых печально разорен. Хотелось верить, что хотя бы на разбитые тарелки для хитрой трактирщицы хватит.

В унынии я глянула на сумму и слегка оторопела. Потом перевела вопросительный взгляд на Вигдиса, словно он мог ответить, откуда свалились капиталы, и снова опустила глаза к документу. Отдалила от носа и приблизила. Цифра мне не мерещилась.

— Размер моей сокровищницы был… меньше, — призналась я.

— Кейрим дал вашей семье откуп за невесту, — невозмутимо пояснил Вигдис.

Вроде как щедро заплатил собственной супруге, что взял ее замуж. Представляю, как бесилась мачеха, когда узнала о целом состоянии на счету, переданном мне по наследству, а добраться до него не имела возможности.

— Господи, я правда сплю на золотых слитках, — пробормотала себе под нос на валлейском языке. — А я-то думаю, почему в последнее время не высыпаюсь? А они бока наминают!

— Что? — вежливо улыбнулся Вигдис.

— Говорю, будем щедрыми с подданными кейрима! — хмыкнула я. — Оплатите той эйнер все побитые тарелки, стол… И что тут еще?

— Стулья.

— Все шесть штук, — согласилась я, пряча приятную бумажку из монетного двора в ящичек для записей. — На этом все?

— На этом мы только начали, — объявил Вигдис и вытащил из шкатулки целую пачку раскрытых писем. — Вам надо ответить на приглашения.

— Почему мне, а не мужу? — удивилась я, забирая внушительную стопку.

— Их прислали для вас, кайрими Анна.

— Сколько я должна принять приглашений? — на всякий случай уточнила я, наскоро пересматривая письма от совершенно незнакомых людей.

Просто так абы-кому не дашь согласие, а в дипломатии я понимала, как обморочная коза в реставрационной магии.

— Ни одного.

— Вы настолько в меня не верите?

С другой стороны, он догадался, как лихо мы с Кианом провели обряд облачения. О владыке драконов смотритель дворца не может быть плохого мнения по определению, а во мне-то здравый смысл явно не подозревает.

— Дворец не должен кого-то выделять, — пояснил Вигдис. — Но с отказом нужно отправить дары.

— Тоже из моей сокровищницы?

— От дворца.

Какое облегчение! А то испугалась, что не успела насладиться мыслью о богатствах, как снова вернусь в обычное состояние наследницы заложенного дома.

— Ветра нам в крылья! — Я щелкнула пальцами. — Берите, Вигдис, стул! Расскажете, какие дары у нас приняты.

Вигдис не соврал, когда сказал Киану, что скучать мне будет некогда. Время шло, солнце клонилось к горным пикам, библиотека наполнилась тенями, а приглашения не заканчивались. Даже оживленные бестии на стене начали смотреть на меня с жалостью. Смотрителю жалости боги плодородия при рождении явно не отсыпали.

— Вигдис, у вашей шкатулки есть дно? — в какой-то момент воскликнула я.

— Дно есть, — флегматично ответил он, достал очередную пачку и посмотрел внутрь шкатулки. — Но его не видно. Все хотят принимать в своем доме кайрими.

До темноты мы разоряли закрома дворца: винный погреб, оружейную и прочие помещения, где хранились ценные вещи. Даже решили снять одну картину из каминного зала.  Чуть до мужниной сокровищницы не дошли, но письма вовремя закончились. Поздним вечером, совершенно измочаленная делами дворца, я заснула лицом в подушку и проснулась разбитая — даже во сне распределяла дары.

Киан не вернулся ни утром, ни в середине дня. Я поймала себя на том, что все время выглядываю в окно, словно он специально подлетел бы покрасоваться, и даже обрадовалась, когда Вигдис притащил свою злосчастную шкатулку.

Радовалась, правда, недолго. На середине стопки приглашений в винном погребе закончились бутылки с драгоценной настойкой на каком-то крайне редком корне. Осталось только ритуальное змеиное вино. В смысле, внутри прозрачных пузатых бутылей плавали гадюки и выглядели крайне печально. Не дар, а тонкий намек, что именно дворец думает о приглашающей стороне.

Бутылку горничная пристроила на край стола, и разнесчастная мумифицированная гадюка через толстое стекло щерила пасть. Выглядело так, будто она не могла захлопнуть отпавшую от изумления челюсть, что оказалась частью обрядного вина. Смотреть на нее было больно. Больнее, чем на деревянных божков, которых служанки в прошлый раз расставили по всему дворцу.

К вечеру в библиотеке снова возник Вигдис с этой своей вкрадчивой улыбкой почтового маньяка. У меня задергался глаз, едва не попросила вернуть подаренные успокоительные капли.

— Вигдис, скажите, что во дворец прислали козу, а не приглашения, — взмолилась я.

— Козу прислали, — согласился он. — И приглашения.

— А Киан?

— Оракул не всегда призывает сразу. Помнится, отец нашего кейрима неделю ждал, когда его позовут к старцу, — безуспешно попытался меня успокоить Вигдис. — Но в зале совещаний ждет Ульвин Тьер.

— Что ему нужно?

— Привез дар. Не козу.

Уже радует.

— Пусть вернется, когда Киан будет во дворце, — отказалась я встречаться с этим источником дурных новостей, и Вигдис вытянул губы трубочкой. — Нельзя отсылать человека с дарами?

Смотритель развел руками, мол, драконы хитрые и хорошо знают, в какой момент появиться, чтобы не оказаться посланными по ветру за линию горизонта.

Мысленно обругав драконьи традиции, я встала из-за стола. В зал для совещаний добралась через сиротливо пустующий кабинет мужа. Стражи открыли двери в просторное помещение с длинным столом и стрельчатыми окнами, откуда открывался вид на… угол башни. Видимо, чтобы во время важных встреч советники не считали летающих над проливом драконов.

Ульвин Тьер сидел в одном из кресел, на столе перед ним стояла шкатулка, и у меня невольно дернулся глаз. В похожей — слуги притаскивали нескончаемые приглашения.

— Кайрими… — Гость поднялся со своего места и на секунду склонил голову.

— Давай без церемоний, — ответила я на валлейском. — Вигдис сказал, ты хотел отдать дар для владыки.

— Ходят слухи, что Киан изучает старые свитки времен огненных войн. Тогда на северных островах власть передавалась не только драконорожденным наследникам…

— Стоп! — остановила я, чувствуя себя так, словно меня ударили оглоблей по голове. — Что ты сказал? Драконорожденные наследники?

— Когда мать и отец двулики, — пояснил он и понимающе усмехнулся. — Ты, похоже, не знала?

Вдруг вспомнился давний разговор: еще до свадьбы Киан намекнул, что я плохо подхожу на роль его супруги. В тот момент я почти оскорбилась, решила, будто недостаточно хороша для целого владыки, а он просто был честен…

— Ульвин, — сухо произнесла я, — ты мне не нравишься!

— Что? — У него вырвался смешок.

— Каждый раз, когда ты открываешь рот, обязательно рассказываешь какую-нибудь гадость! Киан был прав, когда отлучил тебя от дворца.

— Кайрими, я же принес свадебный дар, — примирительно протянул он, мол, смени гнев на милость.

— Что там? — Я кивнула на шкатулку.

— Ваше светлое и спокойное будущее.

Он поднял крышку. Внутри лежали потемневшие от времени, как часто случалось с магическими документами, перевязанные ветхой бечевкой свитки.

— Сколько хранилось наше светлое будущее, что оно стало таким темным? — с иронией спросила я.

— Довольно долго.

Приблизившись к столу, кончиками пальцев я провела по хрупкой бумаге. От печати еще ощущался слабый магический отклик. Свитки можно было восстановить.

— Ты нашел его в том же месте, где и свадебный договор? — Я бросила на дарителя насмешливый взгляд.

— Мой отец был дворцовым архивариусом и долго хранил секреты Йорнов. — Ульвин развел руками. — Он отдал мне ключи от своей сокровищницы, прежде чем ушел в лед. В ней нет золота, но спрятано много пыльных свитков.

— Вигдис, зайдите, — позвала я смотрителя на эсхире, но дверь не открылась. — Пожалуйста!

Он появился с важным видом, словно не дежурил в коридоре вместе со стражами, и кивнул Ульвину. Я попросила, чтобы горничные принесли рабочие инструменты, а сама аккуратно вытащила первый свиток и попыталась подковырнуть ногтем сургучную печать, но она надежно прилипла к бумаге.

— Здесь нужен реставратор, — осторожно заметил Ульвин. — Очень умелый.

— И он у нас есть.

— Кто?

— Я.

— Ты маг? — удивился он.

— Думала, что ты в курсе всех сплетен, — усмехнулась я и представилась: — Дипломированный маг-реставратор. Хорошо, что хоть где-то этот диплом пригодится, а то я превратилась в главную по дарам.

Сургучная печать вдруг отвалилась от бечевки и упала на крышку стола. Возникла странная пауза. Кажется, мысленно Ульвин попрощался с подаренным нам светлым будущем и начал составлять список других даров.

Смущенно кашлянув, я стянула веревочку и раскрыла свиток. Внутри бумага почернела, и литеры, написанные чернилами, практически растворились на общем фоне. Когда принесли инструменты, каждый документ был проверен, и внутри у меня свербело от желания немедленно вдохнуть в свитки жизнь.

— Ты точно умеешь? — недоверчиво уточнил Ульвин, видимо, сильно переживая за свадебный дар.

Посчитав ниже своего достоинства отвечать на бестактный вопрос, я взяла стило и начала работу. Серебристое острие рабочего инструмента искрило и шипело. Медленно и неохотно, строчка за строчкой бумага светлела, проявлялись вычурные литеры. Растекшиеся со временем чернильные линии становились тоньше и аккуратнее.

— Разве маги не щелкают пальцами, и все готово? — наблюдая за мной, проговорил Ульвин.

— Щелчком пальцев я могу выставить тебя из дворца, а реставрация — дело тонкое и небыстрое, — проворчала в ответ и аккуратно отложила стило. — Уже можно что-то прочитать.

Одновременно мы склонились к разложенному на столе свитку, хотя я-то вообще не могла понять ни слова. Документ был составлен на древнем эсхире, а на уроках с профессором Сиан мы пока штурмовали детские сказки с крупными литерами. Иначе приходилось вчитываться по пять раз.

— Что там? — шепотом спросила я, когда Ульвин очень подозрительно нахмурился и вид приобрел весьма обескураженный.

— Не то, что нам нужно, — уклончиво ответил он. — Давай проверим следующий.

Но и следующий восстановленный документ оказался пустышкой. Не теряя азарта, я принялась реставрировать другой свиток. Пришлось долго возиться, но его содержание тоже не приблизило нас с Кианом к обещанному светлому будущему и безоблачному семейному счастью.

День постепенно угасал, вокруг сгустился полумрак. Слуги принесли перекус, потом чай, а следом уже зажгли огни. Я удивленно подняла голову от работы и посмотрела на большую потолочную люстру, озарившую зал ярким светом. Ульвин, беспардонно задремавший в кресле, резко открыл глаза и поспешно убрал со стола вытянутые ноги.

— Стемнело, — пояснил с вежливой улыбкой Вигдис и неслышно скрылся за дверью.

Через некоторое время, заскучав, Ульвин поднялся с кресла и начал рассматривать мои инструменты. В общем, прикоснулся к святому! Я одарила его таким выразительно-недовольным взглядом, что он моментально выронил шило, неприятно громыхнувшее о стол.

— Ульвин?

— Не трогаю! — Он поднял руки и присел на край стола рядом со мной. — Признаться, я считал, что Киан станет владыкой и через пару месяцев отправит тебя в Валлею. Но, говорят, в ритуальный зал вы вошли вместе и всем показали, что ваш брак настоящий.

У меня дернулась рука, кончик стило с шипением прочертил выжженную линию, и я взвилась:

— Господин Тьер, тебе поболтать не с кем? Тогда поболтай с Вигдисом! Позвать?

— Вигдис меня с детства не любит.

— Прекрасно его понимаю, — буркнула я. — Сейчас ты мне нравишься еще меньше, чем днем.

— А ты мне нравишься все больше, госпожа Йорн, — нахально улыбнулся он.

— Поэтому ты сидишь к моей жене так близко? — раздался из дверей голос Киана.

Ульвин поспешно поднялся, а я обернулась. Радость и облегчение, что муж вернулся, накрыла с головой. Он выглядел усталым, но как-то по-особенному умиротворенным. Хотелось броситься ему на шею.

Приблизившись, муж приобнял меня за талию и поцеловал в висок.

— Добро пожаловать домой, — вздохнула я.

Ульвин на секунду склонил голову.

— Приветствую, мой кейрим.

— Не помню, чтобы позволял тебе вернуться во дворец, — с усмешкой вымолвил мой муж, переходя на валлейский язык.

— Я привез свадебный дар, — скромно пояснил Ульвин, видимо, подозревая, что прямо сейчас его выставят восвояси.

Однако владыка поднял один из восстановленных свитков, раскрыл и спокойно спросил:

— Реставрируете списки боевой амуниции?

— Что? — охнула я и возмущенно посмотрела на замявшегося дарителя. — Нет, я, конечно, благодарна тебе за щедрость, но ты свитки собирал закрытыми глазами?

— Шкатулка стояла на полке с документами о наследниках Йорнах! — начал защищаться он.

— Не посчитай за грубость, но твой отец прятал в сокровищнице все, что было красиво написано?

— Такое тоже случалось, — легко согласился тот.

— Вы, смотрю, подружились? — вкрадчиво спросил Киан, наблюдавший за нашим спором.

Мы с Ульвином переглянулись и почти одновременно ответили:

— Да! Нет!

Он под драконий монастырь, что ли, хочет меня подвести?

— Нет! — твердо повторила я. — Господин Тьер мне не друг.

— Мы приятели, — немедленно опроверг тот.

— Ясно, — вздохнул мой муж, похоже, уяснив только одно — мы путаемся в показаниях, и кивнул еще на один свиток: — Список продуктовых запасов для крепости Химмель. Ульвин, ты увлекся временами огненных войн?

— Слышал, что ими увлекся ты, мой владыка, — спокойно парировал он.

Киан бросил на него острый, предупреждающий взгляд, приказывая помалкивать.

— Он мне уже все разболтал. Твоему другу следует укоротить язык, — заметила я и вернулась к реставрации.

Мужчины задумчиво молчали.

— Твоя жена предложила отрезать мне язык? — спросил Ульвин на эсхире.

— Валлейская традиция, — невозмутимо пояснил Киан. — Мне нравится.

— Варвары, — пробормотал он.

Я только закатила глаза и кивнула на документ, у которого успела отреставрировать чуть больше одной трети.

— Здесь есть что-то полезное? Мне продолжать?

Оба бывших друга посмотрели на свиток. Зал погрузился в тишину. По лицу Киана было невозможно прочитать, о чем он думает, но в глазах на секунду вспыхнуло торжество, и взгляд показался хищным.

— Закончи, Анна.

Работа проходила в тишине. Никто не лез с советами, не заглядывал через плечо и не подгонял. Я проковырялась больше полутора часов, но восстановила каждую букву и снова вдохнула жизнь в магическую печать, мгновенно сверкнувшую алым всполохом.

— Готово!

— Остальное доделаем утром, — распорядился Киан, забирая свиток.

Впервые за много месяцев он предложил бывшему другу остаться ночевать во дворце. Со всем почтением Ульвин принялся благодарить за гостеприимство длинными ритуальными фразами. На четвертой — я зевнула, прикрыв рот ладонью.

— Добрых снов, кайрими, пусть боги… — начал тот.

— До завтра, — перебила я, почуяв, что прощание на ночь сейчас пойдет по второму кругу.

Мы с Кианом добрались до покоев. Едва муж повернул в замке ключ, я встала на цыпочки и потянулась за поцелуем. Второго приглашения не требовалось. Нетерпеливо мы срывали друг с друга одежды, чтобы упасть на аккуратно заправленную кровать.

Позже, кутаясь в халат, я вышла из купальни, но мужа в спальне не было. В комнате, утопленной в полумрак, горел один ночник. Обычно запертая дверь, в которую я во время первой брачной ночи настойчиво пыталась выйти, оказалась распахнутой. За ней стеной стояла темнота.

— Киан? — приблизившись к дверному проему, позвала его.

— Я здесь, Анна. — Голос мужа звучал, как из глубокого колодца.

Посчитав, что открытая дверь сойдет за приглашение, я переступила через порог и оказалась на лестничном балкончике с фигурными столбиками. Внизу обнаружилась круглая комната с открытыми добротными шкафами, скрывающими необработанные каменные стены. Полки, поделенные перегородками, занимали разновеликие шкатулки и ларцы, простые и инкрустированные камнями, некоторые выглядели крайне старыми. На столике в центре горела необычная шарообразная лампа. Под хрустальным голубоватым колпаком тускло светились магические огоньки: поднимались к куполу и опадали снежными хлопьями, — этакое беспрерывное мельтешение.

Раздетый до пояса муж стоял возле одной из полок и аккуратно убирал в замагиченный тубус восстановленный свиток. Киан словно не чувствовал, что воздух вокруг дышал холодом.

— Твоя тайная комната? — спросила я.

— Сокровищница, — с улыбкой пояснил он.

— И никакой горы золотых монет? — пошутила я, припоминая, как в той самой дурацкой книжке про любовь дракона и девы, после ранения кейрим забирался к себе в пещеру и спал на золоте.

— Спускайся, Анна, — пригласил мой дракон, который предпочитал спать в удобной кровати, а не на монетах.

Аккуратно придерживая длинный подол, я преодолела высокие ступени, плавным изгибом уходящие вниз, и приблизилась к мужу.

— Что ты здесь хранишь?

— Вещи, которые мне важны.

— Другими словами, это и есть твое место силы, — вздохнула я и проследила, как он аккуратно закручивает крышку на тубусе. — Почему важны эти свитки?

— В этих свитках доказательство, что не существует закона, который запрещает человекорожденному двуликому стать владыкой. Во времена огненных войн таких было немало.

— Но ты ведь просто можешь назначить наследника.

— Если боги одарят нас сыном, то владыкой будет он, Анна, — мягко произнес Киан, и при мысли о детях у меня вдруг споткнулось сердце. — Но северных островов много. Все должны знать, что род Йорнов с острова Фьорет не идет против древнего уклада, а следует традициям. Иначе конфликты неизбежны.

Он убрал замагиченный тубус в шкатулку и опустил крышку.

— Мне всегда было любопытно, почему владыка должен быть женатым?

— Драконы часто воровали невест с соседних островов.

— Хочешь сказать, в женатых мужчинах умирает инстинкт похищать сокровища? — с иронией хмыкнула я.

— Нет, но он не будет воровать женщин, — широко улыбнулся Киан и погладил мои плечи. — Ты замерзла? Давай подниматься.

— Подожди! — попросила у него. — Я не стала спрашивать при твоем друге… Но что сказал провидец?

Возникла задумчивая пауза.

— Показал мне будущее, — наконец произнес Киан.

— Светлое, как обещал Ульвин?

— Ульвин любит громкие слова, — ловко перевел тему он.

Очевидно, муж не хотел обсуждать встречу с оракулом, и настаивать я не стала, предпочла поддержать шутку.

— Твой друг в принципе любит поговорить. Не отправляй его в тайные миссии. Он с порога разболтает секретные планы!

Однако Ульвин оказался не только болтлив, но и бесцеремонен! Во дворце он задержался на двое суток. Если вначале его оправдывала реставрация свитков, то на второй день Вигдис взвыл.

— Кайрими, вам стоит самой посмотреть на мужа! Они с эфейром Тьером с обеда празднуют сахрам[1] ! Как во время трапезы начали, так не остановятся!

— Что значит «сахрам»? — не поняла я.

Вигдис моргнул, явно не готовый к такому вопросу, словно напрочь забыл, что перед ним иноземка, вынужденная шустро постигать трудности драконьего языка. Он принялся объяснять значение слова, при этом, помогая себе руками, изобразил целую пантомиму. Ясно стало одно: слово означало примирение врагов. И муж с другом прилично насахрамились…

Я растерянно посмотрела на письмо, утром присланное с гонцом от советника Ярвуда. Вскрывать конверт и читать послание поостереглась: вдруг залезу в дела, которые меня не касаются? Но Киану сегодня, определенно, было не до дипломатии.

— А теперь кейрим с Ульвином хотят спуститься в термы! — сокрушался Вигдис.

— Боитесь, что они утонут?

— Раньше они туда звали танцовщиц и банщиц… — наябедничал он, что до брака у моего мужа была интересная и разнообразная жизнь. — А еще…

— Достаточно, — сдержанно бросила я и поднялась из-за стола. — Где, вы говорите, они?

— В малой трапезной! — немедленно выдал тайное место Вигдис.

В семейную столовую я вошла во время жаркого спора. Мужчины сидели за столом и не сразу обратили на меня внимание.

— Празднуете? — сухо вымолвила я, заставив их повернуться.

— А вот и моя любимая талантливая жена! — протянул Киан на эсхире, отставив бокал.

Ульвин, раскрасневшийся от вина, широко улыбнулся.

— Все-таки мудрые предки удачно подобрали тебе женщину, мой кейрим. И жена… — Он посмотрел на правую руку, а потом на левую: — И дворцовый маг!

— Вигдис говорит, ты в термах решил утопиться? — сдержанно спросила я.

— Хорошая идея, — поддержал Ульвин. — Что скажешь, кейрим? Спустимся в термы, как в старые добрые времена!

Киан посмотрел на меня и получил в ответ весьма красноречивый взгляд. Даже руки на груди скрестила и голову набок склонила, чтобы без слов понял мнение супруги о мужских примирениях в холостяцкой манере.

— Не сегодня, — заключил он.

— Да, сегодня не стоит топиться, — согласилась я и скомандовала: — Господин Тьер, тебе пора домой! В следующий раз ты приедешь в этот дворец, когда будешь женатым. Не раньше! А тебе, дорогой муж, советник Ярвуд оставил послание.

Я сунула ему в руки конверт.

— Смотри, Ульвин, письмо от твоего будущего тестя, — протянул Киан.

— Он уже отказал мне отдать свою дочь, — вздохнул Ульвин. — Живу с разбитым сердцем.

— А будешь жить с подрезанными крыльями, если немедленно не уедешь домой! — отрезала я.

— Киан, предки дали тебе такую суровую жену! — охнул он и, с глупой улыбкой уткнувшись лбом в крышку стола, громко засопел.

Ульвин Тьер был просто невыносим! Сегодня еще и в прямом смысле слова: не выносим из дворца, а из малой столовой его выволокли силами слуг. Перегрузкой в спальню управлял лично Вигдис, кажется, теперь невзлюбивший болтуна еще сильнее.

Дворец загостившийся друг покинул только на следующий день. Очень тихо и без многословных прощаний. Видимо, постеснялся столкнуться со мной. Киану от меня деваться было некуда.

— Ты сегодня бледноват, мой владыка, — без зазрения совести дразнила я, застегивая ему на запястье брачный браслет. — Садись позавтракай.

Завтрак накрыли прямо в покоях. Муж уселся за стол, и слуга поднял колпак, под которым пряталась крупяная каша на воде.

— Что это? — тихо спросил Киан, с большим вопросом разглядывая мою тарелку с аппетитным омлетом.

— Здоровая еда помогает от похмелья, — беспечно пояснила я и принялась хрустеть поджаренным тостом.

— Почему она выглядит болезненной?

— Добавь перца для вкуса и цвета.

Киан одарил меня мрачным взглядом, но оставил комментарии при себе. Он прихлебнул из чашки питье и скривился от горечи.

— А это что?

— Попросила заварить тебе травок от похмелья, — не дрогнув, объявила я. — Выпей, сразу попустит. Но могу предложить капли от головной боли, средство от несварения и снова отлучить от дворца Ульвина Тьера…

Муж одним махом выпил горький отвар, вытащил у меня из руки тост и откусил большой кусок.

— Полегчало?

— Да не то слово, — хмыкнул он. — Твоя забота бесценна.

На обед я отправила ему похмельный суп, в ответ получила Вигдиса с похоронным лицом и запиской. Вчерашнее послание из замка Ярвуд оказалось приглашением на большое семейное торжество: внучатому племяннику советника исполнялся год. Киан принял это приглашение и попросил собрать дары.

— Ничего не понимаю в детских подарках, — расписалась я в полном бессилии.

— Кейрим хочет показать, что род Йорнов и Ярвудов по-прежнему живут в мире и согласии. Надо быть щедрой.

— Насколько?

— Изрядно, — вздохнул Вигдис. — Дарят праздничные одежды, оружие, драгоценные камни… Золотые слитки.

— В Валлее детям обычно дарят деревянных коняшек, — через паузу вымолвила я.

К моменту отъезда я знала все о подарках для детей и из собственного чувства прекрасного ко всему прочему выбрала маленький бубен с крошечными, но звонкими колокольчиками. Ведь до стрелкового лука из особой породы древесины ребенку еще дорасти надо, а бубен был легкий, изящный и с очаровательными рисунками в виде крошечных драконов. Показала Киану, а он даже не восхитился!

— Ты настолько не любишь Ярвудов? — спросил он, с иронией разглядывая игрушку.

— С чего ты решил? — обиделась я. — Хочешь сказать, что золотой слиток ценнее?

— Он не издает звуков.

— Много ты понимаешь! — презрительно скривила я губы. — Что взять с дракона?

В замок Ярвуд, стоящий фактически у подножья горы недалеко от Ледяного моря, мы отправились порталом. Сопровождали нас стражи из дворцовой охраны и Ульвин. Он нес в руках замагиченную шкатулку с золотым слитком. Остальные дары переслали накануне.

Едва мы оказались в тесном портальном зале, как из-за высоких плотно сомкнутых дверей раздался зычный голос глашатая:

— Кейрим, пришел!

Медленно с натугой портальные служители раскрыли тяжелые створки. Оказалось, что встречали гостей исключительно мужчины из рода Ярвуд, плечистые, высокие здоровяки в традиционных одеждах. Ни одного дракона смешанных кровей среди них попросту не было. Не знаю, почему я раньше не осознавала, как мало вокруг меня человекорожденных двуликих.

— Пусть ветер омывает ваши сильные крылья, мой кейрим. — Советник, не уступающий ростом молодым сородичам, склонил голову. — Кайрими, да одарят вас крепким здоровьем боги ветра и огня.

На здоровье я никогда не жаловалась, но поблагодарила за беспокойство о моем драгоценном самочувствии. Старый Ярвуд мне откровенно не нравился. И то, как он едва заметно кивнул сыну бывшего дворцового архивариуса, игнорируя законы гостеприимства, не понравилось еще больше.

Однако Ульвин даже бровью не повел, встретил хозяина замка улыбкой и передал Киану шкатулку со слитком. С пожеланиями, чтобы сокровищница маленького Ярвуда никогда не оскудела, муж вручил дар. На этом приветствие закончилось, нас развели по разным частям замка.

— Воины ждут своего кейрима, — важно объявил советник, и меня проводили на женскую половину.

Я сидела на диване в большой гостиной, полной дам всех возрастов, и чувствовала себя крайне странно. Рядом со мной на краешке дивана притулилась красавица Бриэм. Наверняка абсолютно все присутствующие в шумной комнате дамы знали, что ей пророчили свадьбу с кейримом, но не подавали вида.

Погода на побережье оказалась паршивая. Окрестности утопали в дождливых сумерках. Влажная дымка застила вид из окон и гасила дневной свет. Горела потолочная люстра, а в углах стояли жаровни с обогревающими камнями, источающими тонкий запах цветочного благовония.

Слуги открывали шкатулки и под оханье дам торжественно объявляли имена дарителей. Я тщательно следила за лицом, в смысле, сдержанно улыбалась и радовалась дарам вместе со счастливой матерью пухлого малыша Эрвика Ярвуда, вертящегося у нее на коленях.

Наконец он вырвался из рук матери, сполз на пол и, покачиваясь, как хмельной матрос, неопределенным курсом начал пересекать комнату. Дамы примолкли, с придыханием следя за перемещениями малыша. Очевидно, что я стала свидетелем какого-то ритуала, но не понимала, в чем его смысл. Малыш замер, стараясь удержать равновесие, резко поменял траекторию движения и рванул к ближайшей опоре. Ко мне.

— Маленький Эрвик выбрал кайрими! — с восхищением воскликнула супруга советника, в отличие от ее мужа, исключительно приятная женщина с проседью в светлых волосах. — Возьмите его на руки! Дети приносят счастье!

Мы с малышом уставились друг на друга. Он щурил голубые глазенки с вытянутым по-драконьи зрачком. По насупленному личику было понятно, что Эрвик хотел на свободу из нашего курятника. Возможно, на мужскую половину, где драконы мерились маскулинностью, а попал к незнакомой тете.

— Привет, — пробормотала я и усадила мальчика на колени.

Одаривание продолжилось. Малыш между тем с любопытством исследователя изучал крупную изумрудную подвеску у меня на шее. Не успела я отреагировать, как он молниеносно схватился за таинственно подмигивающий камень и потянул. Попытка освободить украшение едва не закончилась катастрофой: малыш свел бровки домиком, скривил губы и вознамерился заплакать. Даже в жар бросило!

Боясь провалить экзамен на пригодность к материнству, я шустро сняла кулон и вручила маленькому вымогателю под умилительную улыбку его родительницы. Одна длинная сережка-висюлька тоже ушла в пользу детей. В общем, дракон был маленький, а блестящие побрякушки уже любил как большой.

До второй серьги мы не добрались. Слуга с большой помпой объявил, что пришло время даров от кейрима, и первым делом зашел с козырей. В смысле, вытащил ненаглядный расписной бубен! В воздухе рассыпался веселый перезвон колокольчиков, и на комнату опустилась зловещая тишина. Даже егозливый ребенок затих и перестал терзать драгоценности.

— Эту игрушку сделали специально для малыша! — принялась нахваливать я, не понимая, отчего женщины так прилично напряглись, словно ребенку не бубен привезли, а бутылку с ядом.

— Очень милая вещица, — как-то нервно улыбнулась мать Эрвика, и я явственно увидела, как у нее задергалось веко.

Но мы с мальчиком оказались командой! Он тоже пришел в восторг от бубна и немедленно потянул пухлые ручонки к звенящей диковинке. Вручали подарок ему в молчании. С удовольствием он им замахал, колокольчики зазвякали… Мне на ухо.

Под восхищенное оханье женщин и беспрерывное музыкальное сопровождение бубна слуги начали демонстрировать остальные подарки. Ритуальные одежды, стрелковый лук, шкатулку с магическими кристаллами, способными впитать тепло и солнечный свет, а потом служить источником обогрева и освещения. К тому времени, как они добрались до самоцветных камней, мне казалось, что звон звучит у меня в башке.

Дзинь и дзинь. Без пауз и перерыва на отдых! Клянусь, игрушка, придуманная в преисподней. Наверняка демоны трясут такими же бубнами, чтобы мучить грешников. Самое паршивое, что в роли демона выступила я и была готова позорно сдаться: обменять вторую сережку на бубен и выбросить его в окно. К счастью, вручение подарков подошло к концу, прежде чем я сумела вступить в торг с маленьким владельцем мракобесной трещалки.

В гостиной появился слуга и зычным голосом объявил:

— Ритуал начинается.

Ребенка у меня забрали вместе с бубном и отжатыми украшениями. Последние, видимо, тоже пошли в качестве подарка от кайрими. Единственную сохранившуюся после набега маленького варвара сережку я сняла и сунула в карман.

Мать с дитя на руках возглавляла нашу процессию по дороге в замковый храм. В ритуальный зал, озаренный ярким светом магических ламп, мы входили под задорный звон бубна. Мужчины уже ждали. Киан стоял возле ритуальной чаши, готовый к благословению.

Речь храмовника, напыщенного старика с мелкими камушками, вплетенными в спутанные волосы, сопровождалось веселым звяканьем. Маленький Ярвуд наяривал, что было мочи. Забрать у него расписной бубен оказалось невозможно. Владыка с трудом удерживал торжественную мину и с ехидцей поглядывал в мою сторону. Когда он мне подмигнул, я захотела провалиться под пол. Ей-богу, лучше бы коняшку вручила, если так приспичило одарить ребенка игрушкой!

Внезапно бубен отлетел и, подняв фонтан масляных брызг, бултыхнулся прямиком в ритуальную чашу. От секундной паузы в концерте даже храмовник поперхнулся словами. А Эрвик сделал глубокий вдох и залился таким драконьим ревом, что проведение ритуала в принципе оказалось на грани провала.

Дитя успокоили совершенно непедагогично: сунули в рот краешек носового платка. Мальчик примолк, принялся мусолить платок, и храмовник сумел закончить молитву. Или чего он говорил, я все равно ни слова не понимала.

Мать передала Эрвика владыке. Киан, явно знакомый с детьми еще меньше моего, взял его неловко, словно в первый раз в жизни держал ребенка в руках. Возможно, так оно и было.

— Пусть ветер омывает твои сильные крылья, Эрвик Ярвуд, — произнес он. — Благословляю тебя вырасти сильным воином.

Киан опустил палец в ритуальную чашу, а потом нарисовал священным маслом блестящую линию на лице мальчика, протянул невидимую черту ото лба, по носу и губам до подбородка. И вдруг вспомнилось, как во время свадебного ритуала точно так же он провел кончиком пальца по лицу у меня. Благословил, выходит, на счастливую жизнь под крылом владыки северных драконов. Как неразумное дитя.

Из ритуального зала всех пригласили к праздничному ужину. Совершенно не смущаясь, Киан положил руку мне на спину и по-валлейски тихо шепнул на ухо:

— Ты сняла украшения?

— Меня раздел младший Ярвуд, — пожаловалась я. — Одна серьга и кулон отправились в его сокровищницу.

— Полна впечатлений? — хмыкнул муж.

— Да не то слово, — буркнула я. — Напомни, если я когда-нибудь забуду: никаких бубнов нашим детям! И свистулек. У меня до сих пор в ушах звенит.

За праздничной трапезой жены сидели строго с мужьями, возглавлял застолье кейрим. Ульвина отселили в конец праздничного стола, которым верховодила жена советника. Правда, жизнерадостного болтуна и это, казалось бы, не смутило. Он подкладывал дамам вкусные кусочки, с очаровательной улыбкой сыпал шутками и постоянно встречался задумчивым взглядом с Бриэм.

— Кейрим Йорн, большая честь принимать вас за нашим столом, — подняв бокал, произнес советник.

— Да хватит почестей, советник Ярвуд, — улыбнулся муж. — Добрачный портрет твоей дочери уже готов?

Мы дружно повернули головы к Бриэм и застали ту в очередном раунде гляделок с Ульвином. Советник нахмурился, но его голос по-прежнему звучал медово и как будто немножко льстиво:

— Нарисовали еще зимой.

— Тебе пора ей найти хорошего мужа. — Киан выглядел абсолютно спокойным, но что-то неуловимо изменилось, словно от него волнами начала исходить властная энергетика, заставляющая прислушиваться и подчиняться. — Слышал, что Ульвин Тьер приходил к тебе с предложением. Род Тьеров старейший на острове Фьорет, а их сокровищница полна. Присмотрись к нему внимательно.

Намек, что советнику стоит забыть о планах породниться с владыкой, был прозрачен. В воздухе сгустилось такое напряжение, что по спине побежали мурашки. На лице Ярвуда-старшего не дрогнул ни единый мускул, разве что складки возле рта стали глубже, и побелели костяшки пальцев, с силой сжавших столовые приборы.

— Но он рожден одноликой женщиной, — не удержал ценное мнение отец маленького Эрвика, сразу после ритуала вместе с няньками отправленного в детские покои.

— Такой же, как моя супруга? — уронил Киан.

Казалось, в один момент он начал подавлять всех рослых воинственных мужчин, сидящих за столом.

— Приношу извинения за племянника, мой кейрим, — сдавленным голосом проговорил советник.

— Времена меняются. Мир не стоит на месте, — с прохладцей вымолвил Киан. — Твое право, советник Ярвуд, идти в ногу с этим миром или увязнуть в огненных войнах.

Слова мужа, сказанные спокойно, но многозначительно, витали вокруг нас, когда мы покидали замок, и отравляли праздничное настроение хозяев. Не всех, правда… Улучив момент, когда мужчины прощались длинными ритуальными фразами, Бриэм подошла ко мне.

— Нельзя благословлять четыре раза. Боги точно прогневаются, — на ходу сочинила я, намекнув, что еще одного благословения не будет.

Девушка замялась и тихо попросила:

— Кайрими, завтра вызови меня во дворец.

— Зачем? — От удивления я едва не уронила челюсть, но вовремя спохватилась, что в любой непонятной ситуации нужно держать лицо.

— Книги тебе почитаю.

В голове появился десяток задорных идей, чем могут закончиться девичьи чтения. Безобразная драка, в которой мы швыряемся детскими книжками с картинками, была самым безобидным финалом.

Я бросила растерянный взгляд на Киана, но тот слушал советника и не торопился бросаться на помощь.

— Пожалуйста! — пробормотала Бриэм и выразительно скосила глаза на Ульвина, со смиренным видом стоящего в стороне от мужчин.

— Ах, вот такие книги…

Талисманом острова Фьорет я была, а вот феей любви — еще ни разу!

[1] Сахрам (эсхирь) — примирение после вражды