Глава 2 · Неудавшийся побег

Под замок я попала, как видно, надолго. Вечером, после трапезы, отец, что чуть подсластить наказание, прислал мне подарки. Слуги разложили на столах штуки тканей, кружево, драгоценную тесьму. Отдельно поставили два сундучка с пряжками, крючками и самоцветными пуговицами. Молча поклонились и ушли.

Я взирала на все это гордо задрав нос. Мне совсем не хотелось, чтобы кто-то догадался, как паршиво у меня на душе. Только чуткую служанку обмануть не удалось.

— Не стоит так убиваться, леди Фрейя, — проговорила она. — Вот увидите, все наладится. Батюшка у вас — совсем не зверь.

Клер обвела ладонью щедрые дары и улыбнулась.

— Выбирайте, что вам больше по душе. Завтра придут швеи, все для вас развлечение. Князь велел пошить новые платья. Скоро прибудет ваш жених. Постарайтесь ему понравиться.

Она проследила за моей реакцией, наткнулась на прежнее каменное лицо и выложила на стол последний козырь — небольшую бархатную коробочку.

— А это, чтобы порадовать ваше сердечко.

— Что там? — не выдержала я.

— Откройте. — Клер довольно улыбнулась.

Я протянула руку и взяла футляр. Внутри оказался воистину княжеский перстень, не чета простенькому драконьему колечку с бирюзой. Крупный, с огромным изумрудом, оправленным золотым кружевом. Только сердце мое этот дар не согрел. Ладонь все еще чувствовала тепло того кольца. А сердце плакало от мысли, что его больше нет.

— Передай отцу, что прежнее мне нравилось больше.

Клер покачала головой.

— Это вы ему скажете сами.

И ушла, оставив меня в одиночестве. Громко щелкнул замок. Я опять оказалась взаперти.

* * *

За окном неумолимо темнело. Мысль о скорой встрече с женихом, а, тем более, о замужестве, причиняла настоящую боль. Я терпеть не могла Венсана, будь от трижды княжеский сын. Да будь он хоть сыном Владыки всех людских земель, на душе бы на стало слаще.

Я грезила тем, кто появился сегодня совсем ненадолго. Я думать не могла ни о ком другом.

К ночи мои метания достигли предела, и я вдруг осознала — нечего сидеть и выжидать. Надо бежать! Сейчас! Срочно! Сколько можно быть благовоспитанной девицей! Сколько можно приносить себя в жертву интересам рода? Хватит.

Я решительно поднялась и осмотрела ткани на столе совсем другим взглядом. Парчу, шелка и кружева сдвинула в сторону, а схватила простой и прочный лен. Вот оно — мое спасение.

Дольше медлить не стала. Мир за окном совсем затих. Стражи нигде не было видно. Появилась счастливая мысль, что стены дворца сложены из белого камня, а, значит, моей спасительной веревки видно на них почти не будет.

Я быстро раскрутила ткань, навязала по всей длине узлов, раз за разом отмеряя между ними локоть и задумалась, к чему все это прикрепить так, чтобы было надежно. Не хватало еще сверзиться вниз на камни с высоты третьего этажа.

После минутного замешательства взгляд остановился на старых факельных крюках по обе стороны от окна. Древние строители так надежно забили их в камень кладки, что не удалось вытащить до сих пор. И сейчас я была им благодарна за столь щедрый дар.

Чтобы надежно закрепить «веревку» мне понадобилась еще четверть часа. Зато теперь я была уверена, что точно не сорвусь.

Осталось только ждать. Время текло медленно. Сначала я собрала нужные вещи. Потом просто сидела и считала секунды, нервно вздрагивая от каждого звука за дверями. Но, казалось обо мне все забыли.

В полночь, едва на башне побили часы, веревка полетела вниз. Я перегнулась через подоконник и проследила за ней взглядом. Святые Боги! Все получилось. Хватило на всю длину стены. И даже осталось. Белый лен лег змей на камни мостовой. Следом за веревкой полетела и сума.

Я тоже не стала мешкать, схватилась за первый узел и перекинула ноги наружу.

* * *

Если Боги хотят наказать, они лишают ума.

Я не могла вспомнить, кто это сказал, но как же он был прав. Едва повиснув над пустотой, я поняла, что затеяла не самое умное дело. Лезть было ужасно неудобно, тяжело и, главное, страшно. Длинное платье коварно мешало, норовило подставить подножку. Я едва могла двигаться.

Руки отчаянно затекли. От испуга пересохло во рту. Я сжала «веревку» над следующим узлом и пробурчала, подражая голосу Клер:

— Негоже благородной девице занимать себя таким безобразием. Негоже!

Слова эти меня чуть взбодрили, я распутала из бесконечных юбок ступню и спустилась чуть ниже. Руки, ноги, руки, ноги… Это не побег, а каторга! На середине пути с одна туфелька упорхнула вниз. Я сначала переполошилась, но быстро поняла, что стало куда удобнее. А потому обхватила канат коленями и спихнула следом вторую туфельку.

Медленно, но неумолимо приближалась земля. До нее я доползла почти без сил. Там же и плюхнулась на траву, прислонившись спиной к прохладному камню. Пальцы дрожали. На ладонях проявились алые ссадины. В одном месте стремительно надувался волдырь.

Я скептически оглядела свои руки и выдала:

— Красота несказанная!

Ну и ладно. Отдохнула? Теперь в путь. Не ровен час, появится стража. Я натянула туфельки, с трудом поднялась, подхватила суму и захромала к ближайшим кустам, чтобы оттуда осмотреться и решить, что делать дальше.

Дальше! Эта мысль пронзила меня подобно стреле. Я понятия не имела, куда бегу, где искать Эльмара. Я о нем вообще не знала ничего, кроме имени. Странно, но осознание этого факта меня не остановило, лишь придало сил и скорости. Не знала? Узнаю! Точка. Нужно только убраться подальше отсюда.

Подальше и побыстрее.

Возле кустов мой путь и завершился.

— Ночи доброй, княжна. Куда спешите? — раздался насмешливый голос.

Я от испуга отпрянула, подняла взгляд и увидела довольное лицо капитана княжеской стражи.

* * *

В кабинет князя меня доставили почти силой. Только что связывать не стали.

Отец был полностью одет, казалось, он даже не собирался спать. Он сидел за столом и что-то писал. Увидев нас, отложил перо, сжал губы и вопросительно поднял брови.

— Все, как вы и думали! — капитан тихонько подтолкнул меня в спину, и мне пришлось сделать шаг. — Пыталась бежать.

Я увидела, как лицо отца наливается кровью, а в глазах зарождается опасный огонек ярости. Он кулаками оперся о стол, медленно поднялся и прорычал:

— Ты почему позволил ей так рисковать собой?

Глава стражи испуганно отшатнулся.

— Мы не знали, — попытался объясниться он, — что княжна решится на такую глу…

Мужчина запнулся и тут же смягчил слова:

— На такое безрассудство. Там высоко. А она благородная девица…

— Она моя дочь! — рявкнул князь. — В ней моя кровь! Этим сказано все.

Мне показалось, что он едва сдерживается, чтобы не прибить несчастного служаку.

— Фрейя, иди сюда!

Палец отца указал на место у стола. Я не стала дожидаться, пока меня туда притащат силком, дошла сама.

Князь кивнул и рявкнул:

— А ты пошел вон! С тобой я завтра разберусь!

Капитал тут же испарился. Хлопнула дверь.

Отец уселся за стол и сжал в замок пальцы. Я молчала. Он тоже не издавал не звука. Эта молчанка могла бы продолжаться вечность, но князь был благоразумнее строптивой дочери.

— Этот дракон совсем лишил тебя разума, Фрейя.

Я сжала губы и опустила глаза.

— Ты творишь то, что недостойно княжеской дочери.

Если отец думал, что я буду оправдаться, то он не угадал. С моих губ не сорвалось ни слова. Тогда он сменил тон.

— Ты не хуже меня знаешь, дочка, что помолвку нельзя разрывать. — Отец чуть помолчал и пояснил: — Уж точно не семье невесты.

— Почему? — бросила я с вызовом.

Отец оживился, дождавшись реакции, поднялся и неожиданно погладил меня по голове. Как когда-то давно. Как в детстве.

— Это оскорбление, Фрейя. Для рода жениха. Смертельное оскорбление. И плата за это одна.

Он вновь замолчал, ожидая, что я продолжу сама. Но я опять упрямо сжала губы, хоть и догадалась, о чем идет речь. Я же не дура. Слышала не раз, как решаются смертельные оскорбления.

Отец не дождался моих слов и ответил сам:

— Кровная месть, Фрейя. И по закону они будут правы. Мы не найдем нигде защиты. Ты же не хочешь получить свою любовь ценой крови наших подданных? Нашего рода?

* * *

Глаза мои уставились в пол. В них снова было море слез. И я не стала себя сдерживать. Горячие капли упали на подол, на темный камень, на мысы парчовых туфель.

— Пообещай мне, дочка, — отец говорил совсем тихо, но слова его отдались в моей голове набатом. — Пообещай, что не станешь делать глупостей.

— Но Боги… — еще попыталась я.

— Боги далеко, а род Венсана рядом. Вот, — князь раскрыл перед собой ладонь, — только руку протяни. Как думаешь, откуда быстрее придет беда?

У меня не осталось слов, чтобы возразить. Счастье такой ценой мог выбрать только мерзавец или глупец. Я не была ни тем, ни другим.

— Клянись, Фрейя! Клянись, что не нарушишь обетов данных семьей.

Губы мои дрогнули, поток слез стал таким, что я перестала различать окружавшие меня предметы. Но все равно произнесла:

— Клянусь!

Собственный голос показался мне голосом приговоренного к смерти.

Отец одарил меня нежным взглядом.

— Я знал, дочка, что ты сделаешь правильный выбор.

Той же ночью под моим окном поставили стражу.