Глава 26

Город.

Городишко.

Один из многих, потерявшихся на просторах штата. Гордый своею уникальностью и все равно неуловимо похожий на другие, о существовании которых он не желал знать.

Аккуратные, даже чересчур уж аккуратные дома. Белая ограда с непременными ящиками для цветов. Правда, теперь из них торчали остатки этих самых цветов.

Деревца.

Улица распадается на рукава, обвивающие солидного вида строение. Мэрия и суд. И еще архив. А за ним – церквушка, на удивление каменная и вида вовсе не заброшенного.

Машины.

Люди.

Ощущение легкого беспокойства, от которого бы отмахнуться, но Лука не привык отмахиваться. И сосредоточившись, пытается понять, что же стало причиной.

Пара женщин в почти одинаковых платьях. У одной в руках коробка, а вторая держит сумочку на сгибе локтя. Второй же рукой размахивает, рассказывая о чем-то…

Старик с ружьем?

Или группа мальчишек, оседлавших чей-то забор.

Одинокий велосипедист, вслед которому мальчишки свистели и выкрикивали что-то наверняка обидное… нет, все, как обычно.

И магазины.

Лавки.

Снова дома.

Деревянное строение, больше похожее на конюшню, чем на офис шерифа. Толпа мужчин перед дверями. Гомон. И ощущение, что здесь будет горячее, чем представлялось Луке.

- Что это?

- Так… наши… слушок прошел, что будете на этого ублюдка охотится. Помочь желают, - меланхолично ответил помощник шерифа. И скорость сбросил. А толпа раздалась, пропуская машину.

Помочь.

В гробу Лука таких помощников видел.

Он выбрался из машины первым, повернулся к толпе, которая разом смолкла, и поинтересовался:

- Есть, чего сказать?

Ответом была тишина.

- Тогда свободны.

Разойтись они не разойдутся, во всяком случае не сразу.

Открылась дверь.

Красная туфелька на каблуке заставила охотников замереть. Лука буквально шкурой ощутил взгляды, эту туфельку облизавшие. И разозлился. И успокоился. И опять разозлился, уже на себя.

- Добрый день, - Милдред смотрела снисходительно, так, что становилось ясно: она видит их насквозь, этих храбрых охотников с простыми их мыслями и почти примитивными желаниями.

Видит.

Понимает.

Прощает. И за желания в том числе.

- Я рада видеть, что произошедшее не оставило вас равнодушным, - она оперлась на руку Луки. И он с трудом удержался, чтобы не сграбастать ее в охапку. – Я понимаю, сколь тяжело вам быть свидетелями преступлений настолько ужасных.

А ведь слушают.

Застыли и слушают. Разве что рты не пооткрывали. Право слово, дети, которые впервые увидели Санта Клауса и искренне считают его настоящим.

- Я бы хотела вам пообещать, что правосудие свершится, - Милдред коснулась рукой груди. – Но это было бы ложью. Правда в том, что мы сделаем все от нас зависящее, чтобы это правосудие свершилось. И нам нужна будет ваша помощь. Не в охоте. Тот, кто пришел в ваш город, кто живет в нем и, может статься, живет давно, сам с немалым удовольствием примет в ней участие.

А взгляд ее скользит по толпе.

Лука тоже смотрит.

Обычные люди…

…в том маленьком городишке, где он провел предыдущий месяц, тоже были обычными. И в обычности своей, в нежелании нарушать ее, закрывали глаза на мелкие странности хорошего парня.

…и в предыдущем городишке мало отличались.

И в том, который был до него.

- Мне нужна ваша память. Ваши рассказы. Обо всем. Обо всех… о тех, с кем вы живете бок о бок, день ото дня. О тех, кто вам симпатичен или, наоборот, не нравится.

- Сплетни собирать станешь?

- И сплетни тоже, - Милдред склонила голову. – Но пока я просто хочу понять, почему он выбрал именно этот город.

- Потому что здесь обитают драконы, - очень тихо произнес Майкл, которому в толпе явно было неуютно. Он закутался в темную кожанку, и над воротником торчала лишь макушка.

- Пояснишь?

В полицейском управлении людей не было. Только тощий взъерошенный парнишка подремывал за столом, положив руку на газету. Под газетой скрывался револьвер почтенного возраста и устрашающего вида. При появлении чужаков парнишка встрепенулся, потянулся и, подавив зевок, сказал:

- Без происшествий… мисс Уильямс приходила.

- Зачем? – поинтересовался шериф, газетку приподняв. – Опять ты свою пукалку притащил. Джереми…

- Я так, на всякий случай. А мисс Уильямс говорит, что надо организовать поисковую экспедицию. И к егерям обратиться, чтобы драконов попросили.

Воображение Луки тотчас нарисовала матерую зубастую тварь, на спине которой устроился человек с биноклем. И револьвером. Вот аккурат навроде того, который стыдливо был убран в ящик стола.

- Обратимся.

- А еще к Эшби адвокаты пожаловали.

- Кто такой Эшби?

Фамилия была смутно знакомой. И Лука насторожился.

- Хозяин земли, - сказал шериф. Лука ждал, что тот улыбнется, показывая, что прозвище это выдуманное, но Маккорнак оставался предельно серьезен. – И города. Правда, городские об этом несколько забыли. Вы потом с ним сами встретитесь.

- Это не тот ли Эшби, - Милдред остановилась у стены, увешанной снимками. – Который владелец «Эшби инкорпорейтед»?

- Он самый.

- Интересно… - смотрела она на снимки. И внимательно так. – Он здесь живет?

- А где еще? – удивился шериф.

- Не знаю… просто… владелец крупнейшей компании, которая занимается торговлей драгоценными камнями, и «Фармтека», да и в остальном… живет здесь. Это он?

Она коснулась снимка, бережно, будто опасаясь причинить вред этим прикосновением.

- Он, - подтвердил шериф. – Эшби всегда тут жили. Так заведено.

Сказал, как отрезал, будто не могло быть иной причины.

А и вправду странно.

Нет, городок чистенький, стоило признать, что выглядит он куда лучше иных, однако… миллионеры в подобных местах не водятся.

Парень на снимке был хорош.

Лука таких навидался и ненавидел искренне, со всею широтой души. Высок. Строен. Спортивен. Волосы светлые, глаза, небось, голубые. Фото черно-белое, но кажется, что голубые. Правильные черты лица. И немалые деньги, дававшие золотому мальчику чувство собственного превосходства над другими людьми.

Такое ли, чтобы открыть охоту?

- Разберемся, - Милдред убрала руку и отвернулась, разом оказавшись перед Лукой. Как-то слишком уж близко. Грудью уперлась в грудь.

Пахло от нее… женщиной.

И Лука отступил.

- Так что там с драконами? – она обошла его, будто разом вдруг застеснявшись случайной этой близости. – И с айоха?

Майкл кинул на стол куртку, отправил следом перчатки и потянулся.

- Они вносят помехи в поле, - маг тоже подошел к стене и долго ее разглядывал, перебирая один снимок за другим.

Люди.

Много людей, которые Луке не знакомы. Серьезные и задумчивые. Улыбающиеся. Злые. Расстроенные. У парня, что делал фото, определенно имелся талант. Он показывал людей… живыми?

Настоящими?

- А тело где? – робко поинтересовался Джонни.

- Так… тут, - парень с револьвером выбрался из-за стола. – И голова тут. Проводить?

- Проводи.

- Магия есть по сути способность оперировать живой энергией мира, - Майкл сел на стол и руки сунул в подмышки. – Врожденная. У кого-то эта способность выше, у кого-то ниже. У кого-то она находится в зачаточном состоянии или отсутствует вовсе. Есть предположение, что во времена прошлые способностями обладали многие люди. Во всяком случае и в Древней Греции, и в Риме, и в иных древних империях, о которых нам известно, одаренность считали благословением богов.

Милдред опустилась на край стула и слегка поморщилась.

Спина?

Или ноги? Вот упрямая женщина. Нет, женщин вообще понять сложно. Та же Милли постоянно жаловалась, что от косметики у нее глаза чешутся, но все равно продолжала краситься.

Зачем?

Лука как ни пытался, а разницы особой не усмотрел. Впрочем, может, это только он такой, ненаблюдательный, а во всех этих мучениях имеется скрытый смысл.

- Позже с ростом популярности христианства концепция несколько изменилась. И одаренность стала синонимом одержимости. Что, в свою очередь, привело к значительному уменьшению количества одаренных. Были утрачены многие знания…

А ведь и шериф слушает.

Стал в уголочке и не шевелится. Хороший охотник. Умеет притворяться незаметным. Тоже дар своего рода. А взгляд внимательный, цепкий.

- Следует понимать, что эволюция магических способностей шла разными путями. Сейчас массово исследуют возможности аборигенов Африки. Правда, там тоже осталось не так много одаренных. Их истребляли в первую очередь, когда поняли, что один обиженный шаман способен свести с ума целый город… взять хотя бы историю с потерянным островом.

- Покороче, - Лука поскреб щеку. Маги все отличались какой-то ненормальной говорливостью. И главное, их хотелось слушать.

Милдред вон слушала.

- Покороче… в настоящее время известны несколько основных эволюционных ветвей магии. Европейская, из которой некоторые выделяют русскую, обладающую рядом специфических черт. Азиатская… весьма неоднородная группа. Африканская. Северо и южноамериканская… относительно последней несколько десятилетий ведутся споры, следует ли разделять магию ацтеков и майя или все же считать их вариантами одного типа ритуальной магии. В Европе ритуалы используются крайне редко. Наша магия – это прежде всего внутренний контроль над разумом, и уже после – вспомогательные элементы. В Азии наоборот, там на первом месте стоят именно вещи. Камни драгоценные и полудрагоценные. Части животных, в том числе и драконов.

Дракон на стене тоже имелся.

И страшным не выглядел, скорее задумчивым. Он смотрел сверху вниз на девушку, которой вздумалось присесть, опираясь на кожистое его крыло.

- Драконы по сути своей являются материальным воплощением магической энергии. Да, все животные в той или иной мере способны накапливать силу…

У дракона темная чешуя.

И длинная шея. Хвост тоже длинный и лежит полукругом, заслоняя ноги ненормальной… надо полагать, та самая девица-егерь, которая приходилась покойнику сестрой.

- Некогда в мире обитало куда больше магических зверей. Мантикоры и единороги, способные пронзить пространство. Гарпии.

Будто сказку рассказывает.

И слушают все, очарованные. Вон, Милдред чуть наклонилась, не замечая насмешливого взгляда. И предвкушения в нем.

- Стеллеровы русалки… условно разумные, кстати. Но истребленные переселенцами, как были истреблены и другие. Кто-то из-за страха, кто-то из жадности. А кто-то просто потому, что люди меняют мир. И мест силы, в которых могут обитать существа, по сути частью силы являющиеся, остается все меньше. Как и самой магии… - это было сказано с грустью. – Мы убиваем себя. Это данность, которую давно приняли и осознали. Да, пытаются изменить, но… медленно. Однако дело в том, что в местах, где обитают магические звери, само поле нестабильно. Мир более жив, чем где бы то ни было, и наш убийца это знает. Живая сила меняет не только пространство. Она искажает следы. Она переворачивает все наизнанку…

Драконы, значит.

Что ж… если понадобится, Лука лично допросит каждого жителя этого сраного городка. И сам городок перетряхнет.

- Я одного не понял, - сказал он нарочито грубо. – Агент ваш где?