Глава 29

Дом стоял на отшибе и выглядел так, будто вот-вот развалится. Лука терпеть не мог вот такие дома, которые и выглядели зловеще, и хранили, как правило, много всякого дерьма. Почти как люди. И сейчас он разглядывал его издали, позволяя Майклу шевелить руками и губами.

Со стороны маг смотрелся полным придурком.

И это не могло не радовать.

Вежливый, мать его… слишком уж вежливый и внимательный к Милдред до того, что охота ноги переломать. Или руки, которые тянутся туда, куда не следует.

- Пусто, - с явным сожалением признал маг, вытирая вспотевшие ладони о штаны. – Есть остаточные следы, но настолько остаточные, что даже принадлежность к роду человеческому определить получится весьма условно. Зато высока концентрация аномальной силы.

Это еще что за хрень?

- Вы ведь были здесь? – Майкл повернулся к шерифу, который важно кивнул. – Вот… и не так давно. И долго?

- Ночь провел.

- Всю ночь. След должен быть четким, а он, что дым по траве.

Поэт, чтоб его… желание сломать магу руки стало почти непреодолимым, и лишь легкое прикосновение Милдред вдруг успокоило.

- Здесь слишком нестабильное поле, - Майкл, впрочем, огорченным не выглядел, он раскрыл чемодан, вытащил оттуда нечто, похожее на треногу из лозы, оплетенную тонкими серебристыми нитями. Вершину венчал кусок оплавленного металла, в который впаяли пару камней. – И потому стандартные методы поиска, как я и предполагал, будут абсолютно неэффективны.

Следом появилась трещотка.

И головной убор из перьев, который Майкл водрузил на голову.

- Сойка, - пояснил он, погладив слегка растрепанные перья. – Сам ловил.

Сойку было жаль.

Хмыкнул шериф. И едва слышно щелкнула камера, запечатлевая мага при работе.

- И что вы собираетесь делать? – поинтересовалась Милдред, которая совершенно не стеснялась задавать вопросы.

- Искать… бытует мнение, что стандартные методы отчасти ограничивают нас. Они эффективны лишь там, где магическое поле имеет более-менее стабильный уровень насыщенности и напряженность не выше двух единиц по шкале Риттенбаха.

Ни о чем не говорит. А Милдред вот кивнула.

- В нашем же случае нарушаются оба параметра. Драконы… - Майкл посмотрел на небо. И Лука тоже посмотрел на небо, лишь отметив, что небо это чистое и никаких драконов в обозримой близи не наблюдается. – Создают одновременно и избыток энергии, и нестабильность, которую компенсировать практически невозможно. Вместе с тем, обращаясь к практикам народов, живущих в подобных условиях, мы видим…

Все-таки маг – зануда.

Лука отошел. Он не собирался уходить далеко, просто надоело это слушать. Да и дом… тревожил. Пожалуй. Лука прислушался к ощущениям.

Так и есть.

Ему не просто не нравилось это место. Оно вызывало неясную тревогу и злость. И желание не то бежать, не то драться.

- Кто здесь жил? – вопрос он задал, почувствовав приближение человека.

И ведь ступал шериф бесшумно, сразу охотника видать, вот только дичью Лука был на редкость неудобной.

- Егеря… в основном. Первого, если верить легенде, Эшби привел. Или привез? – шериф на дом смотрел равнодушно. Не видел в нем ничего-то необычного.

Лука с подобным сталкивался.

Люди ко всему привыкают, даже к темным, перекошенным домам. Или таким же душам, которые порой обретались в зданиях светлых, где, казалось, не место злу. Люди учатся не обращать внимание на странности, и потом вполне искренне удивляются собственной слепоте.

И этот из таких.

Или из других? Из тех, кто достаточно умен, чтобы понять, когда чужая странность становится опасной, но по каким-то, одному ему ведомым причинам, он не станет говорить. Или мешать. Или делать хоть что-то, что выдаст его знание. Потом, когда правда о странностях соседа выходит наружу, они искренне делают вид, что удивлены, что не ждали ничего-то подобного, что…

- Дом тут специально построили, чтоб от людей подальше. Это сейчас город разросся, а тогда лес стоял, да… и пустыня начиналась дальше. Много дальше. Раньше тут и конюшни имелись. Сарай. Скотину держали какую-никакую. Дерри сказывал.

- Кто такой Дерри?

- Егерь. Был. Пару лет, как помер… - шериф размашисто перекрестился и жест этого его показался вполне искренним. – Рак. Долго держался. Уну выучить хотел. Выучил.

- А где эта ваша…

- Кто ж знает, - шериф упер приклад ружья, которое он таскал с собой повсюду, в землю. – Может, у драконов. Может, еще где. Я ей не сторож.

А вот теперь лжет.

Знает он, где эта девица шляется, но не считает нужным говорить. Он, конечно, понимает, что и Лука, и другие приехали не в бирюльки играть, что дело серьезное, но все одно считает их чужаками. А своих надо защищать.

Даже когда защищать не надо.

- Явится. Никуда не денется.

- А не боитесь?

- Чего?

- Мало ли, - Лука все же подошел к дому. И камни заскрипели под его тяжестью. – Вдруг да прибьют.

- Уна не такая, как эти ваши девицы, - шериф перехватил ружье.

Интересно, а до ветру он тоже с ним ходит? И главное, держит этак, небрежно, будто не ружье, а дубинку железную.

- К ней просто не подберешься, да и драконы чужака не пустят…

Интересное уточнение.

Лука остановился у тропы, которая огибала дом с севера. За нею начиналась пустыня, темно-красная, раскаленная и пышущая жаром. А вот ветер летел ледяной, и это несоответствие заставляло хмурится, потому как телу было не понятно, мерзнуть ему или задыхаться от жары.

Шериф отстал, позволив Луке оглядеться. А посмотреть было на что. С этой стороны дом выглядел почти обычно. Деревянный настил. Доски поют на разные голоса, то вздыхая, то приговаривая.

Кресло.

И плед, переброшенный через него. Низкий столик, на котором, придавленная камнем, лежит газета. Свежая, что характерно. А вот кружку песком засыпано.

Ставни приоткрыты, и Лука заглядывает в дом, но в сумраке сложно разглядеть хоть что-то. Тень в тенях, и дом кажется живым.

Дверь из тонкого дерева не заперта.

Так ли вошел тот ублюдок? Или через парадный вход не постеснялся? Замок там и вправду условный. Но к ручке Лука прикасаться не стал.

- Протерли.

Треклятый шериф, пусть и держался в стороне, но следил внимательно.

- Ваш парень еще вчера все тут излазил вдоль и поперек. Ручка чистая, хотя не должна бы.

- Почему?

- Уна частенько здесь сидит. Взяла привычку от Дерри…

- Она тут жила с ним?

- А где еще ей жить? Муж ведь…

- И учитель?

Луке такие вещи не нравились. Категорически. Чудилось в них что-то почти столь же противоестественное, как и в живучести подобного рода хижин.

- И учитель. Мамаша ее продала.

- В каком смысле? – дверь манила. Обещала открыть все тайны этого места, которых за сотни лет набралось немало.

- В обыкновенном. Она из айоха, вот старый Саммерс ей документы и не стал выправлять. Покрестить покрестил, а остальное было недосуг. Тогда еще приходилось в Тампеску ездить, а у него дела. Да и не особо нужна она ему была. Он, помнится, больше о торговле думал, чем о детях. А женщина его сама из айоха…

Интересно?

Вряд ли. В маленьких городках и не такое встретишь. Как в том, где Лука отыскал с дюжину детей, которых держали в сарае и кормили помоями. И ведь после такой же шериф, разве что не настолько рыжий, оправдывался, что, мол, оно по традиции.

Заведено так.

Тьфу.

Дверь все-таки приоткрылась, хотя Лука к ней не прикоснулся. А главное, приоткрылась беззвучно, что вовсе не в характере старых дверей.

Пахнуло воском и еще пылью, которая имеет обыкновение накапливаться в любом доме.

Войти?

Или погодить? Магу, если б оно мешало, он бы предупредил. Стало быть, разницы нет, где Лука стоит и чем занимается.

- Я с Дерри говорил. Договор на ученичество ему с малолеткой ему б не заверили, - теперь шериф оправдывался, хотя услышать виноватые ноты мог бы лишь человек с весьма обостренным слухом. – А вот купить по обычаю айоха – это вполне. Тут же земли рядом. Съездили в племя, Дерри заплатил шаману, тот и шлепнул печать, чтоб, значит, в канцелярию. Сразу, кстати, и подал пакет, чтобы девочке оформили и свидетельство о рождении, и паспорт, и прочее.

Порядочный, стало быть.

Шаг.

И пол отзывается протяжным стоном. Доски гнутся. И Лука замирает, прислушиваясь. Его кожа раскалена и сам он напряжен. Он не маг и близко, но сейчас чувствует этот старый дом от глубокого подвала до больной его крыши.

- Только те бумаги и у нас признают. Разводиться он не стал. Кто бы ему позволил с девчонкой жить?

Ага. Просто с девчонкой никак нельзя, а вот в браке если – дело другое.

- Да и с наследством оно попроще. Родни у Дерри не было, но все равно завещание оформил. И дом этот, и машина, и все, что имелось, Уне отошло. Правда, немного. Он изрядно потратился.

- И сколько такой дом стоит?

А ведь прочный.

Лука положил ладонь на стену, пытаясь прикинуть толщину. Из камня сложен. Не чета тем щитовым, которые он в городе видел. Дерево тут лишь сверху и больше для того, чтобы этот дом с другими сроднить.

- Понятия не имею. На него никто, кроме егерей, не позарится. Да и там… может, тысячи две дадут. Или три. Знаю, что мать Уны хотела, чтобы та дом продала. Только Уна послала ее куда подальше.

Лука тоже послал бы, вздумай матушка его продать.

- Жить тут осталась. Они не больно ладят.

- А с братом?

- И с ним. Вихо… проблемный парень. Был.

И вправду был.

В доме пусто. И ощущение, что Лука вот-вот потеряется в этой пустоте. Впрочем, оно скоро исчезло.

- Свет тут есть?

- Есть. Дерри провел. Правда, время от времени пропадает, но так везде. Бури вот случаются. И обрывы. Чинят быстро. Эшли за это доплачивает.

- Любите вы его.

Это было сказано чуть в сторону, скорее интереса ради, чем и вправду в надежде получить стоящую информацию, но шериф ответил:

- Мы служим им. Я служу.

- Им? Или закону?

- Закону. И Эшли. Мой прапрадед был главой личной охраны лорда. И знак свой получил из его рук. Он честно прожил жизнь, как и его сын, и сын его сына, и…

- Я понял.

Что ж, бывает и такое.

Лука коснулся рукояти ножа, что валялся в умывальнике. Старенький, но острый с виду. Кухня небольшая. Несколько шкафчиков, ящики выдвижные. Полка для кружек, а кружек всего пара. Из них одна с трещиной. Третья, помнится, на террасе осталась, зарастать песком.

Ножи.

Тарелки.

Дуршлаг и банки с консервированной фасолью. Ага, есть в томатном соусе, есть в белом. Тушенка имеется. И что это? Крупа, вареная с мясом? Такого Лука не пробовал. Местные, должно быть, производят. Лука, покрутив банку – надо будет отыскать, купить интереса ради – вернул ее на полку.

Заглянул в последний шкаф.

Не оставил без внимания стол.

И свет включил, зажмурился, позволяя глазам привыкнуть. С прошлого вечера роскошь убранства несколько поблекла. Цветы вот осыпаться стали. Свечи погасили, чтоб не сгорели раньше времени. Но в целом впечатляет.

Должно было быть красиво.

Подходить ближе он не стал: потом, когда маг потрясет своим веником из перьев и решит, что и нестандартные методы работают плохо, Лука все осмотрит. А сейчас он просто знакомился с домом.

- Что они вообще за люди?

- Кто?

- Уна эта…

Шторки веселенькие, но какие-то чужие, что ли? Как и эта огромная супница в виде рыбы. Она была настолько лишней здесь, что Лука скривился. Лишних вещей он не любил.

- Уна хорошая девочка, только несчастная, - шериф стоял, прислонившись к косяку, и баюкал ружье. – Мать у нее… белее белой стать желала, и дочку под себя гнула. Потом познакомитесь. Страшная женщина.

- В каком смысле?

- В прошлом году она диктовала церковному комитету, как украшать город на Рождество. И церковь. И в позапрошлом тоже. И раньше… по-моему, с тех пор, как с Зои несчастье произошло. До того, конечно, та, как Эшби, командовала. А вот отошла, и Саммерс остальных подвинула. Моя, помнится, очень злилась.

В рыбе было пусто.

Но пахло едой, такой вот сытный привязчивый запах, заставляющий принюхиваться.

- Саммерс ей никогда не перечил. Хотя при нем она и держалась тихо, как и подобает хорошей жене. Вихо с матушкой не спорил. Пожалуй, она единственная, кто мог с ним управиться. А вот с Уной не выходило. С детства та сама по себе. И при старике Эшби, пожалуй. Он с ней возился. Одно время наши шептались, что Уна его дочь, только внебрачная, но потом бросили. Уж очень она на Саммерса походила.

Снимков нет.

Ни одного, что странно.

На полке книги выстроились, разномастные, потрепанные, но пыли на них Лука не обнаружил. Вытащив одну, он раскрыл наугад, хмыкнул, скользнув взглядом по строкам, и вернул на место.

Статуэтку дракона, вырезанную из дерева, Лука разглядывал долго.

- Это Гевин делает. Он большой мастер. И парень рукастый, даром, что диковат.

- Кто такой Гевин?

- Так, егерь, - шериф пожал плечами, будто удивляясь, как можно не понимать очевидного. – Но они все… не совсем нормальные. То есть, не психи, конечно, просто драконы им ближе, чем люди.

- Насколько ближе?

А ведь Лука не слышал, чтобы дверь открывалась. И ступать Милдред умела тихо, крадучись, хотя цветочный аромат духов ее выдавал.

- Ближе. Понятней.

Шериф смотрел на Милдред без восхищения. Скорее читалось в его взгляде недовольство. Знать бы чем? Впрочем, Милдред обладала удивительной способностью злить мужчин.

Или привлекать. Или и то, и другое разом.

- Настолько ли понятней, чтобы людей и вовсе… не считать за равных? – она не коснулась статуэтки, но склонила голову набок, любуясь ею.

А ведь и вправду красиво.

Дракон сидел на полированном камне, вцепившись в него всеми четырьмя лапами и тонкий хвост служил дополнительной опорой. Чуть приподнятые крылья. Опущенная шея. Изящная голова. И главное, исполнено все так, что диву даешься.

- Не знаю. Мне не докладывают, - довольно резко ответил шериф. – Сами у них и спросите.

- Спросим, - согласилась Милдред и, обращаясь уже к Луке, сказала: - Здесь мы ничего не найдем. Надо поговорить с этой девушкой… хотя…

Она огляделась.

Дом обыщут.

Перевернут от подвалов до чердака, и потом снова и снова, пытаясь вытрясти из пыльного древнего нутра его хоть что-то полезное.

Но Милдред права.

Не тот это зверь, чтобы оставить следы.

- Я пройдусь, - она не спрашивала, она ставила в известность. И Лука кивнул.

Дракона чуть подвинул.

Подошел к столу, который, казалось, Милдред совсем не заинтересовал. Она смотрела не на это представление в фарфоре и серебре, но на дом. А Лука смотрел на нее.

Ему ведь велено было приглядывать?

Вот он и…

А что любуется, так есть чем. Вот Милдред остановилась у стены, задумчиво коснулась пальцами губ, а потом этой самой стены, будто передавая той то ли поцелуй, то ли часть дыхания. Вот дрогнули ноздри и Милдред резко развернулась. Тонкая прядь скатилась на лоб, пересекая его надвое.

…узнает ли он Милдред? Тот охотник, который когда-то выбрал другую жертву.

Насколько она изменилась?

Лука догадывался, что сильно, но если выйдет так, что узнает? Не захочет ли Чучельник присоединить ее к своей коллекции?

Милдред присела у низкого дивана, погладила истрепанную обшивку его. Взгляд скользнул по пледу. И на стену. На темные пятна, что едва заметно выделялись на выгоревших обоях. И выходит, снимки здесь были, но потом кто-то снял их.

Кто?

Книжная полка. Книги Милдред изучает особенно внимательно. И хмурится. Или улыбается. Едва заметно, но ей к лицу улыбка. Прикусывает губу…

Встает.

Покачивается, перетекая с носка на пятку. Ей явно непривычно в туфлях на низком каблуке, и эта едва заметная неловкость делает Милдред живой.

Почти.

Когда она покидает комнату, Лука идет следом.

Он заглядывает в ванную комнату, правда, для этого приходится стать близко к Милдред, но та не проявляет недовольства. А Лука отмечает, что сегодня от светлых волос пахнет яблоками. И волосы эти приподнимаются на макушке. А еще видна тонкая длинная шея с полосой старого шрама. К нему хочется прикоснуться, и пытаясь сдержать неправильное это желание, Лука прячет руки за спину.

- Щекотно, - Милдред оборачивается и оказывается слишком близко.

Глаза темные.

А волосы светлые, будто пеплом припорошенные. И брови такие же. Вовсе она не бледная немочь… не немочь.

- Когда ты дышишь в спину.

- Извини.

- Ничего. Мне сказали, что тут есть убежище.

Кто сказал? И почему ей, а не Луке? Хотя у него никогда не получалось заводить тех легких, ни к чему не обязывающих отношений с людьми, которые сполна окупались информацией. Люди Луку сторонились. Женщины просто боялись. Мужчин он раздражал.

- Здесь во всех домах есть убежище на случай бури, - она подала руку, и Лука принял. Ладонь холодная и пальцы чуть подрагивают.

Ей страшно?

Или это не страх? Тогда что? Предвкушение охоты? Азарт? (2c670)

Он плохо разбирается в эмоциях, но знает лишь, что они сподвигают людей делать глупости. Даже очень умных людей.

- Думаешь, найдем что-то?

- Вряд ли, но я хочу посмотреть. Этот дом… понимаешь, он пустой. Чужой. Любой человек что-то да привносит в свое жилье…