Глава 32

В этом доме было… беспокойно. Пожалуй, что так. Милдред обняла себя. Ее знобило. И ведь тепло. Объективно тепло. А ее знобило.

- Все хорошо? – Лука подошел сзади.

Хорошо.

Только хочется уйти. Убежать. Не важно, куда, лишь бы отсюда. И странно, что другие не ощущают, насколько им здесь не рады.

Кажется, будто дом смотрит.

Приценивается.

И примеряется к тому, как бы избавиться от непрошенных гостей.

- Все… наверное, - Милдред попыталась улыбнуться. – С ним ведь…

- Жить будет, - Майкл отряхнулся. – Идемте, побеседуем. Шериф, приглядите?

Тот кивнул.

А вот он держится спокойно. Или делает вид? Или и вправду свой для дома? Для самого места? Близость источника Милдред тоже ощущала, впрочем, эта сила казалась настолько чуждой, неприятной, что не возникало ни малейшего желания ею воспользоваться.

Майкл отошел не так, чтобы и далеко.

К лестнице.

Присел у основания, которое стерегла пара каменных драконов, щелкнул левого по носу и сказал:

- Парню несказанно повезло, - он сунул палец в пасть дракону. – Что эта красавица оказалась рядом, иначе, боюсь, мы бы получили в лучшем случае труп.

- А в худшем?

- В худшем государству пришлось бы до конца жизни содержать тело, не способное самостоятельно есть, пить и совершать прочие обычные для среднего человека дела. Так что… да, ему повезло.

Майкл поднялся, перетек на пятки, голову задрал, вглядываясь во что-то на втором этаже. Милдред вот не видела, только чувствовала, что сила и эту лестницу обжила. Она пропитала камень, как пропитала и позолоту вычурного потолка, с которого свисала несколько тысяч фунтов хрусталя.

Сила стекала с него, чтобы утонуть в сияющем паркете.

Она клубилась в тени, где рождались рукава коридоров, что уходили вглубь дома. Она обжила и второй этаж.

- И что это было? – Лука повел плечами, точно пиджак его вдруг стал ему тесен. И тяжелая голова повернулась влево.

И вправо.

Она двигалась медленно, еще немного и Милдред услышала бы скрип заржавевших костей.

- Блок, судя по всему очень и очень старый, - Майкл отступил от драконов, впрочем, лишь затем, чтобы, опуститься на четвереньки. Он растопырил руки, накрывая темные доски паркета, и зажмурился. – Именно поэтому его и не замечали, да…

Он покачивался и выглядел настоящим безумцем.

- При ежегодной проверке сканирование, конечно, проводят, но не глубокое… глубокое блоков не пропустило бы, а парню повезло не замараться в настолько поганых делах, чтобы требовалось мозги выворачивать.

Полное сканирование оставляло после себя ощущение полной разобранности.

Милдред предупреждали, еще тогда, когда Элли нашлась. И бумаги она подписывала, что согласна на проведение, что не будет предъявлять претензий, если вдруг умрет в процессе.

Или получит травму.

Тогда эти предупреждения ей казались насмешкой. Какая травма, когда она, вероятно, никогда не встанет, а Элли…

…она помнит прикосновение чужого разума. И его холодный интерес. Помнит, как пыталась сопротивляться, и как ее уговаривали погодить. Как не получалось, хотя она отчаянно старалась не мешать. И потому, когда третья попытка провалилась, позволила себя ввести в сон.

А очнувшись, обнаружила, что ей снова больно.

Опять больно.

И боль не отпускала долго, а с ней тошнота и желание удавиться. Ей богу, если бы Милдред могла встать с кровати, она бы повесилась. Но в первую неделю она и кружку воды удержать способна не была.

Это нормально.

Как выяснилось позже. Даже самое щадящее сканирование оставляет шрамы. И потому прибегают к нему лишь в особых случаях. Например, когда нужно показания заверить.

…хуже всего, что все оказалось бесполезно. Те крупицы ее дара, о которых Милдред и не знала, защитили ее. Но от боли не спасли.

Майкл перетек на корточки.

- А здесь блок треснул. И парень начал что-то вспоминать.

- Что?

- Очнется – спросишь. Возможно, скажет.

- А возможно, нет? – Луке подобный вариант пришелся не по нраву. Категорически.

- Возможно, что и нет, - Майкл медленно поднялся. – Этот блок распался, разрушая ткань разума, и мы удержали парня, но сохранилась ли память… и будет ли это вообще памятью. Разум человеческий – такая вот штука… интересная.

Интересная, спору нет.

Вот только откуда провинциальному магу, специализацией которого является поиск, знать о таких тонкостях? И не только знать, но и применять.

Майкл тряхнул головой.

- А вы знали, что шаманы айоха способны беседовать друг с другом на расстоянии? Что до нас дошли описания обряда, разделяющего душу и тело, когда последнее остается в мире материальном, а первая уходит в Земли Драконов? И там уже кого только не встречает… и не всегда она способна вернуться, да… поэтому часто практикуют другой обряд, который называют возвращением души.

Взгляд Майкла слегка затуманился.

А ведь он устал.

И взмок весь. Короткие волосы слиплись, а ворот рубашки потемнел от пота. И дышит тяжело, натужно.

- Вам самому врач не нужен? – поинтересовалась Милдред.

- Нет, пройдет… здесь столько силы. Жаль, что кровь во мне не та, чтобы пользоваться ею сполна. У меня прабабушка была из айоха. Дочь шамана. Ее собирались принести в жертву. Драконам. Обычай тоже, да… а прадед спас. И даже женился. Он был магом. И дед. И мой отец тоже… только более слабым. Напряженность магического поля падает, и магов рождается с каждым годом все меньше. Да и те – лишь тени прошлого. Эта земля так и не приняла нас.

Он поднялся, но лишь затем, чтобы сесть на ступени и вытянуть ноги. С каким-то раздражением, Майкл стянул ботинок, затем и второй, пошевелил пальцами и откинулся, почти вытянулся на ступенях.

- К слову, семьи чистой крови давно выродились… я проверял… и знаете, есть мысль найти себе жену там, в резервации, - он мотнул головой. – Я и денег поднакопил… магам неплохо платят.

Милдред обошла его.

Дом стоило бы обыскать. И его обыщут. Позже, когда Лука получит нужные бумаги. И наверняка, что-то найдется, но сколько будет веры этой находке?

Впрочем, что-то подсказывало, что фарфор и серебро родом отсюда.

- Добрый день, - эта женщина тоже была частью дома. Во всяком случае воспринималась она именно так. Строгий темный наряд. Волосы зачесаны гладко. Из украшений – нить жемчуга на шее. Жемчуг гладок, а шея покрыта узором морщин. – Не могу выразить, насколько я рада вашему появлению.

В руке она держала платок, который прикладывала к глазам.

- Я… пойду посмотрю, как парень, - сказала Милдред шепотом. И Лука кивнул. С женщиной он справится сам.

Его оценили.

Лука привык, что его постоянно оценивают и чаще всего признают примитивным, туповатым, но полезным в тонком деле игры на людях.

И эта женщина не стала исключением.

Взгляд ее скользнул, зацепился, отмечая и бритую его голову, и уродливые ломаные уши, и общую несуразность фигуры. Она едва заметно поморщилась, но затем вспомнила, что и уродам иногда нужно улыбаться. Вот так, слегка снисходительно, но в целом выражая дружелюбие.

- Вы должны меня выслушать, - она обошла сидящего мага, который, кажется, придремал, если вообще не отключился. Луку подмывало подойти и пнуть, исключительно проверки ради, но Лука сдержался. А вот руку дамочке протянул.

Красный лак.

Не слишком вяжется с траурным костюмом, как и чересчур яркая помада.

- Я так давно искала кого-то, кто выслушает меня, - она сжала в кулачке платок. – Вы… проводите меня в гостиную?

- Провожу.

- Ваши коллеги пусть займутся домом. Знаете, я все записала.

- Что записали?

- Все, - она приподняла записную книжку. – В золотой гостиной у него коллекция нефрита стоит, статуэтки в количестве двухсот сорока трех.

- Это еще не преступление.

- А в каталоге коллекции говориться от двухсот тридцати семи. Последние пять были приобретены не так и давно. И когда, спрашивается? Он говорит, что думает только о моей несчастной дочери, тогда как сам скупает нефрит.

Ее рука дернулась, скрючились пальцы, точно дамочка собиралась впиться в руку Луки.

- Еще он приобрел картины. Семь. В пополнение родовой коллекции. Серебро… у меня есть список всего. Проверьте. Наверняка многие вещи окажутся украденными.

- Почему?

- Потому что такова натура Эшби. Они всегда получают то, что хотят.

И злость исказила черты ее лица. Рот приоткрылся, вытянулся подбородок, а на шее проступили нити артерий.

- Мы разберемся, - пообещал Лука.

Дом все равно осматривать. Можно и картины глянуть, так, на всякий случай, хотя, конечно, вряд ли хозяин настолько дурак, чтобы с чистым криминалом связываться. Верней, не столько связываться, сколько хранить незаконные приобретения открыто.

- Я вам покажу?

- Покажите.

Ей столь откровенно хотелось увести Луку, что он позволил. Маг все еще дремал или бродил в мирах иных. Милдред, присев у дивана, о чем-то тихо говорила с девушкой. А та сидела рядом с парнем и за руку держала.

Идиллия.

- Сюда… и дальше… здесь все за мной следят. Он знает, что я его не люблю.

- Кто?

- Ник, - женщина шла быстро и появилась в ней какая-то нездоровая суетливость. Она оборачивалась то через правое, то через левое плечо, или, остановившись на мгновенье, начинала прислушиваться, то взмахивала руками и этим нелепым своим блокнотиком, то, спохватившись, прижимала его к груди. – Он знает, что я ему не верю. Поэтому и хочет отправить меня с Зои.

- Куда?

- В Вашингтон, кажется. Или рядом? Он говорит, что там центр реабилитации хороший, но сам он поехать не может… почему не может?

- Не знаю.

В доме едой не пахло. Лука не жаловал такие дома, в которых не пахло едой. Неживыми они ему казались. И этот вот аккурат из тех. Огромный, что ангар, и такой же пустой. Нет, вроде бы все есть, и вазы на полу здоровущие, и картины на стенах, и шторы с золочеными кистями, за которые так и тянет подергать. А все равно пустой. И шаги эхом тонут в этой пустоте.

- Он просто хочет убрать меня отсюда. Он бы и выгнал, но не может. Что о нем подумают? Он ведь Эшби, он должен заботиться о репутации.

Женщина толкнула дверь из темного дерева и, посторонившись, велела:

- Проходите. В эту комнату заглядывают редко.

Да уж.

Пыльно.

- Дверь вообще была закрыта, но я ключи подобрала.

И темно. Шторы плотно сомкнуты, но щель все равно остается, и сквозь нее проникает солнечный свет. Он наполняет комнату, слишком большую, чтобы этих крох хватило разглядеть ее содержимое.

Кабинет?

Похоже. Огромные в потолок шкафы с темными стеклами. Что за ними скрывается? Стол тоже немаленький. Впрочем, кажется, в этом доме вообще любят крупные вещи. Кресло темного цвета. Не черный, нет. Коричневый? Или красный? Тускло поблескивают гвоздики, манят присесть, убедиться, что, несмотря на прошедшие годы, кресло крепко.

И Луку выдержит.

Пожалуй, что.

Еще одно, в которое опускается женщина. Она обнимает себя и замирает ненадолго, сосредотачиваясь.

- Здесь меня считают неблагодарной тварью. Им кажется, что я не вижу, что не понимаю очевидного… Ник заботится. О да, Эшби умеют казаться заботливыми. Но правда в том, что эта забота ничего ему не стоит. У него миллионы… и что? Он нанимает сиделок. Он отправляет Зои ко врачам. Оплачивает эти поездки. И мои долги. Он содержит и меня… и не только меня. Мой брат готов мне шею свернуть за одно слово против Ника. А почему? Потому что Ник выплачивает его долги. И Так может пить, не думая о последствиях. Я… мне приходится подыгрывать, хотя мы оба знаем, что все вокруг – ложь…

- Что именно?

Лука обошел женщину, которая сгорбилась и разом постарела, будто полумрак стер маску, обнажив истинное лицо.

- Там… есть лампа. Включите. Пожалуйста. Только шторы не трогайте. Это кабинет Станислава… отец Ника… он был хорошим человеком. По-настоящему хорошим… и он не допустил бы этой свадьбы, да…

Вздох.

И лампа действительно есть, массивная, с медным основанием и шляпкой абажура, расписанного розами и драконами. Стекло почти растворяется в электрическом свете, и кажется, будто эти розы парят в воздухе. И драконы с ними.

- Ник сюда не заглядывает. Да и я… честно говоря, случайно нашла. Думала, что они все перестроили.

- Кто?

- Ник и Зои. Она сказала, что Ник попросил поработать с домом. Что обстановка устарела. Господи, моя девочка была так рада. Она просто светилась от счастья. А мне уже тогда было не по себе. Я отговаривала ее.

Круг света лежал на столе.

А кресло оказалось алым. Яркий насыщенный цвет. И стоило прикоснуться, как оно медленно повернулось, не признавая за Лукой право сидеть здесь.

- Но разве повзрослевшие дети слушают своих родителей? Нет, им кажется, что они сами все знают, что… - женщина всхлипнула. – Я путано рассказываю, но я… я уверена, что это Ник.

- Я вас не понимаю.

А за пылью витрин проступают силуэты… кукол? Нет, быть того не может. Или… Лука провел рукавом по ближайшему стеклу. И лампу поднял, убеждаясь, что зрение его не подвело. В шкафах и вправду стояли куклы.

- Да, простите… я сейчас… я так долго пыталась рассказать, но никто не слушал. Шериф служит Эшби…

- Взятки берет?

- Нет, он честный. Просто… служит. Это сложно объяснить. Он из тех, кто пришел с Гордоном Эшби на эту землю и решил остаться здесь. И не забыл о корнях. О прошлом. Он связан с Эшби. И потому верен семье.

- Больше, чем закону?

- Да, - ответила она, не колеблясь.

А вот шкаф был закрыт. На замок. На хороший такой замок, хотя за стеклом Лука не обнаружил ничего, кроме вот этих кукол.

Тайник?

Или у богатых свои причуды?

- Но вы пришли извне. Вы не связаны клятвой. И вы поможете, - это прозвучало убежденно. – Вы должны остановить это…

- Что именно.

- Все. Время Эшби ушло. Им пора оставить эту землю, уйти… - она выпрямилась и заговорила уже спокойней. – Да, вам скажут, что Эшби многое сделали для города. Что они всегда готовы помочь… что когда у дочки Райанов нашли лейкемию, Эшби оплатил ее лечение в Нью-Йорке. Они вообще любят детей. И Станислав, и Ник… и дети отвечают взаимностью. Почти все…

Она погладила темный блокнот.

- Но порой случается… странное. Здесь не все. Около двадцати пяти лет тому на Дальних камнях нашли тело Альберта Хендриксона. Это старший брат вашего мальчика. Он утонул. Я помню этого мальчишку. Несносный, как все Хендриксоны… безумная семейка из числа тех, от кого стоит держаться подальше. Но паренек умел плавать. И рыбачил частенько. Сам. Да… я разговаривала со стариком Макферни, который его нашел. Так вот, он утверждал, что мальчик лежал у воды. И одежда его была сухой.

Куклы смотрели на Луку.

Что-то было в них этакое, жутковатое.

- В городе считают, что он утонул.

- А на деле?

- Мне удалось заглянуть в копию свидетельства о смерти. Инсульт. У ребенка двенадцати лет.

- Интересно.

- Именно, - она прямо вытянулась. – А еще через пару лет находят девчонку Макграви… еще одна семейка, где только умеют, что пить и делать детей. Эшби был частым гостем. Лечил бесплатно. Он ведь добрый, он не берет денег с местных, да…

Небольшие, в ладони две высотой, куклы были сделаны с удивительным мастерством. Вот одна в клетчатом платье вытянула ручку, будто желая коснуться стекла ли, Луки ли. И голову склонила, смотрит, улыбается.

Вот другая держит корзинку.

Третья сидит, расставив бледные ножки. Платье желтое в горох… а Лука не может отделаться от ощущения, что в этих куклах есть что-то знакомое. Они похожи друг на друга, но все-таки отличаются.

- Пошла собирать ягоды и заблудилась. Тело нашли спустя два дня. Снова инсульт. Год спустя точно также от инсульта погиб Кристиан Грени.

Тихо шелестели страницы блокнота.

А Лука запоминал имена и пытался понять, что не так с этой выставкой. Нет, у богатых случаются причуды и эта не самая странная, но все же…

- Единственный сын… семья уехала из города. И никто не связал эти смерти с Эшби.

- Кроме вас?

Случайность?

С детьми порой всякое происходит. Но вот причина смерти уж больно необычна. Нет, Лука не медик, но знает, кому вопрос задать.

И имена перепишет.

- Его видели со Станиславом. Ничего удивительного, тот часто беседовал с детьми. Ему это нравилось. И на уроки приходил. Спросите мисс Уильямс… впрочем, она, как и другие, ослеплена. Я тоже была такой, пока Зои… моя Зои…

- Вы полагаете, что Станислав Эшби убил их?

- Да. И… не знаю. Я помогала матери Кристиана… это долг христианки… к похоронам надо многое подготовить. И я помню, что она не могла ничего. Она просто сидела и повторяла, что зря позволяла мальчику гулять по жаре. Что ей следовало быть строже, настоять, чтобы он шапочку надел. А он не надел. Вот в голову и напекло. Но я еще помню, что эта шапочка лежала среди вещей, которые ей передали. Потом, после… и нет, на теле не было ран. Пара ссадин. Синяки. Но он ведь мальчишка, а мальчишки вечно в синяках ходят. Моя Зои всегда была хорошей девочкой, никогда… разве что с этой полукровкой…

Лица разные.

Определенно.

А бывает так? Куклы ведь делают по одному образцу, а потому в большинстве своем они похожи друг на друга. Эти же… точно, вот у той, которая в клетчатом, носик вытянут. Не кукольный. А та, в желтом с горошками, с узким лицом и кажется оно темноватым…

- Были и другие… я все записала. Дюжина смертей за пять лет. Мальчики. Иногда девочки, но реже. Одиннадцать-двенадцать лет. Дюжина – это ведь много?

Много.

Для городка столь небольшого и вправду многовато, но… как понять, стоит ли обращать на нее внимание? Впрочем, запрос Лука отправит.

- И недавно…

- Нет, - она покачала головой. – Уже лет давно ничего такого… то есть, никто не умирал. Если не считать моего внука. Мне говорили, что он просто упал неудачно, что Зои, когда с лестницы свалилась, и его… насмерть. Только я знаю, что Ник сам проводил вскрытие. И что был зол… страшно зол… когда Эшби злятся, находится рядом просто-напросто невыносимо. Мне хотелось бежать. И не только мне. Тогда шериф заглянул, так… сбежал…

Интересно.

И все же кого ему напоминает та кукла в желтом платье?

- А потом он похоронил ребенка. И знаете, что написал в заключении? Инсульт… как у младенца может случится инсульт?! – она почти выкрикнула этот вопрос, и пылинки закружились, потревоженные звуком ее голоса. Впрочем, миссис Фильчер быстро справилась с собой. – Тогда Ник исчез. Сразу после похорон. На несколько дней. Моя дочь была на грани смерти. У моего супруга сердце не выдержало, и он тоже оказался в больнице. Он любил Зои. А Ник исчез. Его пытались найти… я пыталась… и я знаю, что в тот день, когда случилось несчастье, Ник был в городе.

Она протянула свой блокнот.

А Лука взял.

Много ли будет пользы в этих записях, сделанных нервной рукой, он не знал. Но не взять не мог. К чему заводить врагов на пустом месте?

- Он говорил, что не возвращался, что ушел искать Вихо… но я знаю, что все это – часть спектакля… это он убил Вихо.

- За что?

Или она ненавидит зятя настолько, что полагает его виновным во всех бедах и не только собственных, или парень и вправду темнит.

- За то, что он и Зои… поймите, моя дочь была обыкновенной девушкой, быть может, несколько легкомысленной… я предупреждала ее… я умоляла… но она… у них был роман, - миссис Фильчер призналась в этом шепотом, будто до сих пор стыдясь. – Я… я узнала случайно… увидела, как они общаются… у нас… раньше я жила в своем доме. И Зои приезжала в гости… то есть, она говорила, что скучает по мне и отцу, а на деле… встречалась с Вихо.

А вот это и вправду интересно.

Настолько интересно, что Лука отвернулся от витрины. И на женщину взглянул по-новому.

- Они ведь были друзьями, верно?

- Кто? А… не совсем… Ник думал, что Вихо его друг, тогда как для Вихо Ник всегда был подопечным. Его приставили… служить, только он был не из той породы, которая и вправду служить готова. Не знаю, почему Эшби выбрал его. На самом деле не знаю. Может, и вправду хотел помириться с айоха? Или надеялся, что Ник выберет эту полукровку? Может, кровь айоха могла бы снять проклятье? Хотя… конечно… тогда он просто купил бы жену. У нас все знают, что Саммерс купили. Это порой так забавно… она пытается вести себя, как равная, иногда даже свысока держится, а я смотрю и знаю, что ее купили. Как скотину. И скотиной она для своего мужа была.

- Значит, Вихо не считал Эшби другом?

- Не знаю, может, и считал. Когда я увидела… нет, не застала их в постели, это было бы чересчур. Просто… когда мужчина и женщина вместе, они держаться иначе. Смотрят иначе. Прикасаются. Опытный человек видит такие вещи. Я надавила на Зои и она призналась. Не сразу. Сказала, что любит Вихо. Какая глупость…

- Все творят глупости.

- Но не все за них платят! – она стиснула кулаки. – Я умоляла ее прекратить отношения. Или хотя бы подать на развод. Не стоило дразнить Эшби, но Зои отказалась.

- Почему?

- Сказала, что… знает о Нике кое-что. Кое-что такое, что дорого стоит. Так она выразилась. И что она разведется, но позже. Просто нужно подождать.

- Чего?

- Не знаю… потом оказалось, что Зои беременна. И я подумала грешным делом, что она образумится. Беременность меняет женщин. И она стала мягче, спокойней. И про Вихо больше не говорило, да и он появлялся редко. Заезжал, конечно, привозил всякие мелочи. Не скажу, что приходила в восторг от его визитов. Я надеялась, что Зои родит и поймет, что лучше быть женой Эшби, чем разведенной подругой проходимца-полукровки, у которого за душой нет ни гроша. А сказки о его миссии…

- Какой миссии?

- Не знаю. Зои была убеждена, что у Вихо в наших краях какое-то очень важное дело, которое он должен раскрыть, что на самом деле он не проходимец… в общем, обычные сказки, которые плетут проходимцы доверчивым глупышкам. И мне, конечно, не хочется признавать, что такая глупышка – моя дочь, но… это правда. Она поддалась на сказку, а потом раскаялась, но было поздно.

- Ребенок?

- Когда он родился, я сразу поняла, что это не кровь Эшби. И уверена, что Ник тоже понял. Что… именно тогда он и решил их наказать.