Глава 8

Когда молодой король ушел, леди Юрха еще некоторое время оставалась у окна.

Можно запереть королеву в покоях. Но лишить ее власти в одночасье нельзя. Слишком долго правила она этим домом, в некоторых вопросах ее влияние было куда сильнее влияния мужа-короля. Но, к сожалению, их мир так устроен, что женщина не может править сама! Она должна зависеть от мужчины — мужа, отца, брата, сына. Вопиющая несправедливость.

Красивое лицо женщины исказилось мрачной усмешкой.

Досадную помеху в лице мужа, который считал, что может задвинуть ее подальше, она убрала. Но вместо того чтобы безмятежно наслаждаться своим законным правом, она вновь вынуждена бороться с той же помехой, только в лице сына?

На которого было возложено столько надежд. А он теперь идет по стопам отца. И хочет сделать королевой дочь рыжей твари.

Королева резко отвернулась от окна и прошествовала к трону. Однако не села. Леди Юрха подняла взгляд на одну из своих доверенных служанок. Эти две были здесь с того дня, когда она совсем юной пришла в этот дворец и стала сначала женой короля, а потом и королевой. Они знали все ее тайны и были безоговорочно преданы своей госпоже. Как же иначе? Ведь их связывала кровная клятва. Королева могла приказать сварить их в кипящем масле, но даже тогда ни одна не посмела бы ее выдать.

Служанка молча поклонилась, накинула на голову капюшон плаща и тихо выскользнула из покоев. Королева повернулась к другой и проговорила:

— Убери все это и одень меня.

Если в этом мире все должно делаться руками мужчин, то мужчину следует встретить как подобает.

* * *

Дункан вырос в этом огромном дворце, но он и понятия не имел, сколько здесь тайных ходов. Иногда незаметная служанка может знать куда больше самого короля.

А король сейчас шел к себе, и совсем другое его занимало.

Осадок. Горечь отравляла все, даже неудержимую потребность видеть Геллу, касаться. Дункан тряхнул головой, пальцы непроизвольно сжались в кулак. Ощущение ее кожи под пальцами как ожог. Так было с самого первого раза, когда он только ее увидел.

Ей тогда было четырнадцать, ему двадцать два. Дункан уже был мужчиной, первый принц драконов, наследник престола, а она совсем девчонка. Тоненькая как тростинка, угловатая, смотреть не на что, только огромные, синие как штормовое море глаза в пол-лица и огненно-рыжие пряди.

Его влекло к этому огню, он хотел забрать ее в свой гарем уже тогда.

Она испугалась, а отец наорал на него и запретил ему появляться в морском замке.

Целых пять лет отец выдерживал его на расстоянии, как пса на цепи, не позволяя к ней приблизиться. Дункан сходил с ума от ревности, сначала думал — отец хочет Геллу для себя. Потом понял, что это просто способ поиздеваться, побольнее ущемить его гордость и самолюбие, показать свою власть над ним. Как он ненавидел за это своего отца!

И вот теперь отец мертв, а она здесь.

Пять лет! Но его одержимость ею так и не прошла.

«Ты слишком спешишь, она не для тебя», — сказал ему однажды Одхан. Плевать. Мужчина снова сжал кулак и закрыл на секунду глаза. Она отвергала его раз за разом. А он просто не мог больше ждать.

* * *

Король стремительно шел по коридору своего дворца и вдруг почувствовал, что на его плечо опустилась тяжелая рука.

Дункан стал оборачиваться.

Кто посмел?!

Взгляд его уперся в хмурое лицо Сахада.

— Что тебе? — спросил он, сбрасывая с плеча руку демона.

— Отмени отбор, — проговорил тот.

Желтовато-зеленые глаза со звериным зрачком светились в полутьме. Королю хотелось рявкнуть: «С чего бы?!» Но темный воин был непроницаем и спокоен. Дункан не стал показывать, что его разрывает от противоречивых эмоций. Он просто сказал:

— Нет.

— Тогда отложи хотя бы на год.

Арррр! Рыком зашлась драконья сущность.

— Нет! — отрезал Дункан.

Повернулся к темному воину спиной и пошел дальше. Но тут услышал:

— Ты знаешь, кто ее отец?

Дункан остановился. Шумно выдохнул и сжал кулаки. Потом резко развернулся и подошел.

— Кто?

* * *

Весь этот день распорядительница гарема не могла найти себе места. С момента появления в гареме рыжеволосой чужестранки айлиду преследовало фатальное невезение. Она столько лет прекрасно управлялась, а тут — как будто ее кто-то проклял. Она просто не успевала, кто-то действовал за ее спиной. Кто-то настолько могущественный, что она даже не решалась предположить, кто это.

Ей оставалось только пытаться сгладить ситуацию и угодить всем. Но последний случай, когда она вынужденно оказалась свидетельницей позора дочери первого советника и фаворитки гарема Альгиры, просто поставил ее на грань катастрофы.

Слишком много врагов! Да каких! А она человек маленький, ее раздавят и не заметят. Как выжить?!

Она просила заступничества у королевы-матери. Но леди Юрха была холодна к ней. Айлида поняла — королева не станет помогать ей.

Оставалось только одно.

Король сказал: «Узнай, кто отравил моего отца». Если она узнает, есть шанс, что государь пощадит ее. Это было безумно опасно, у айлиды закатывались глаза и зубы стучали от ужаса. Но все же она дождалась момента, когда опустились сумерки, с головой завернулась в плащ и тайком выбралась из комнаты.

А дальше припустилась мимо главных проходов задворками.

Было откровенно страшно, но айлида выросла здесь. Она попала сюда маленькой девочкой, сначала была самой низшей служанкой при слугах. Низших никто не замечает, низшие всегда клонят лицо к земле и знают все грязные лазейки и тропы. А ей сейчас и нужно было попасть на самое дно.

Какие-то сведения она могла бы получить у мастера наказаний или в пыточной. Ведь совсем недавно казнили заговорщиков, кто-то из них мог под пыткой выдать что-то. Однако айлида ни за что бы не решилась идти с вопросами в пыточную или к мастеру наказаний. Ее могли узнать, и тогда она очень быстро оказалась бы на столе пыток за то, что задавала вопросы о покойном короле.

Но во дворце было еще одно место, где знают все о мертвых. И это место настолько низкое и грязное, что его избегает посещать без нужды даже дворцовая стража. Это двор могильщиков.

Замирая от страха и омерзения, айлида прокралась на тот проклятый двор.

И за несколько монет узнала, что в тот день, когда умер король Одхан, вызывали двоих со двора могильщиков забрать труп маленькой прислужницы. Девчонка была задушена, ее не стали хоронить, а в тот же день сожгли. У распорядительницы гарема мороз по коже подрал от внезапного озарения, она тут же побежала разыскивать короля.

Король был в коридоре, с ним демон, телохранитель принцессы Геллы, и они о чем-то спорили. Слов не было слышно, только характерная глухая тишина полога безмолвия. Айлида решила выждать и спряталась за выступом стены.

* * *

Злость душила короля, но Дункан ждал ответа и смотрел на демона, которого, наверное, мог бы назвать другом. Во всяком случае, доверял ему безоговорочно.

Сахад был заложником.

Такое практикуется между властителями, гарантия лояльности. Драконы отправляли троих юношей из высшей знати, Владыка демонов присылал своих. Обычно это были младшие принцы из боковой ветви правящего клана.

В отличие от остальных, никому точно не было известно, к какому клану относится Сахад. Только то, что он первый клинок Владыки. Подобное инкогнито наводило на разные мысли. Однако он носил одежду простого воина, держался независимо и ни перед кем не склонял головы.

Одхан высоко ценил его. Сначала это вызывало у Дункана бешеную неприязнь, потом между ними завязалось нечто вроде дружбы. Бывало всякое, но демон ни разу его не предал.

Со смертью короля Одхана заложники должны были смениться, все вернулись к Владыке, а Сахад остался. Демон был единственным, кто мог говорить молодому королю драконов правду в глаза и кому Дункан мог доверить самое дорогое. Девушку с огненными волосами.

Что такого он мог ему сказать?!

— Она дочь Владыки, — ровно проговорил Сахад.

Вот значит как. Принцесса! Дункан еще сильнее сжал кулаки и дернул шеей, нервно притопывая. Единственное, что его в тот момент интересовало, — знал ли отец? Судя по всему, знал, а его специально держал на расстоянии.

— Тем лучше! — рыкнул он.

Резким жестом оборвал полог безмолвия и пошел прочь.

* * *

Айлида с трудом дождалась, когда жуткий демон, телохранитель Геллы, ушел, а потом тенью припустилась в покои короля. Застала его, когда тот уже успел сдернуть с себя и кафтан и камизу и остался в одних темных штанах.

Король в гневе ходил по комнате, тугие мускулы перекатывались под смуглой кожей, темные пряди выбились из косы и свешивались на лоб. Женщина застыла, разинув рот, и тут он ее заметил.

— Как ты посмела явиться сюда?! — он развернулся к ней, зрачки горели огнем.

Ей показалось, он сейчас испепелит ее. От испуга она просто рухнула на колени и поползла к нему, оглядываясь и бормоча:

— Государь, не вели казнить меня, умоляю. Я узнала…

— Что ты узнала? — король неожиданно успокоился.

— Я узнала… — прошептала она.

— Что? — Он подошел ближе, и айлида отчетливо ощутила окутавшую их ватную тишину полога безмолвия.

Было очень страшно, но она повторила то, что узнала у могильщиков. И присовокупила собственный очевидный вывод — если от маленькой прислужницы, которой всецело доверял старый король, в тот же день избавились, то именно она его и отравила.

* * *

— Хммм, — король прищурился.

Дункан помнил маленькую сиротку, которую отец подобрал где-то в трущобах. Девочке было не больше двенадцати, она прислуживала ему, подавала еду и заваривала чай. Сказанное могло быть правдой. Возможно даже, что отца отравили ее руками. Но за этим кто-то стоял. Кто-то другой.

— Ты сказала, что в тот день за телом служанки в покои короля вызывали двоих со двора могильщиков?

— Да, государь, — женщина с готовностью закивала.

— Узнай, кто за ними посылал.

Женщина убралась, а Дункан застыл, глядя в одну точку.

Кажется, он скоро узнает имена истинных заговорщиков. Но не это его сейчас волновало, а отбор, который вот-вот должен был начаться. И тогда плевать он хотел на всех владык, никто ему не помешает.

Король уже собирался уйти в ванную и позвать наложниц, чтобы промассировали его и помогли снять усталость, но оказалось, что посещения еще не закончены.

Теперь к нему в покои явился Алехар.