Рождение дракона

Толпа обтекала нас с двух сторон, и мы пересекали дворцовую площадь. Молча, неспешно, не привлекая ничьего внимания. Зря я боялась, что кто-то станет показывать в нас пальцем, смеяться или осуждать. Дворцовые стены настолько высоки, что мир по разные стороны от них разительно отличается. Настолько, что в это даже сложно поверить. Во дворце исключительно важно, во что ты одет, какой у тебя титул, с кем ты идешь и все ли правила этикета соблюдаются. Все только и ждут, когда ты оступишься, чтобы позлорадствовать. Здесь же, среди обычных, пусть и довольно зажиточных, даже титулованных людей, ценится совсем иное: твоя деловая репутация, душевные качества. И первое, и второе у меня безупречно. Во всяком случае, никто, кроме графа Братстона, не скажет, что Анотариэль Айнари плохой человек или работник.

— Вы любите пешие прогулки? — дракон нарушил тишину, когда с людной дворцовой площади мы свернули в тенистый скверик и брели под сенью наливающихся соком вишен.

— Очень, милорд! Это заряжает силами. К тому же, сквозь окно кареты мир не разглядеть. Когда ты идешь — весь мир перед тобой. Ты дышишь полной грудью, сам выбираешь свой путь, можешь остановить мгновенье и любоваться им. Это свобода…

Раскинула руки в стороны и глубоко вдохнула аромат позднего лета. Он пьянил и восхищал!

— Как полет, — неожиданно задумался Ролдхар и остановился.

— Да. Что-то очень похожее. Будь у меня крылья, уверена, я бы любила летать.

Голову кружило от непонятного счастья, а щеки болели от улыбки, что никак не желала сходить с лица. Мне нравилось идти рядом с драконом, держать его за руку, ловить на себе заинтересованные взгляды…

— У вас есть крылья, Анотариэль. Просто пока вы этого сами не понимаете.

Он улыбнулся так трогательно и нежно, а потом сорвал бутон горечавки и аккуратно разместил в моей прическе. Там, откуда до этого василек забрал. Не смогла сдержать улыбку, заметив, что тот самый василек выглядывает из переднего кармашка его камзола. Защитный василек, с очень сильным заговором. Я рада, что не только у меня есть защита дракона, но и у него — защита ведьмы. Закончив с цветком, Ролдхар не отошел. Он стоял так близко, что я слышала биение его сердца, чувствовала кожей тяжелое дыхание, прикрыла от удовольствия глаза, когда щеки коснулись горячие пальцы, медленно очертили линию подбородка, приподняли мою голову…

Сердце пропустило удар, дыхание замерло…

— Анотариэль!!!

За спиной раздался тревожный женский крик.

Дракон зарычал:

— Это невыносимо!

— Анотариэль!!! — голос приближался.

— Только не нужно ее испепелять, госпожа Архильда сгорит. Она всего лишь орковица! — я бережно коснулась щеки дракона, покрытой аметистовой чешуей и следы оборота мгновенно впитались в кожу. Коснувшись губами моей ладони, Ролдхар отступил, позволив мне повернуться и узнать, что случилось.

— Анотариэль! — госпожа Архильда запыхалась и, пытаясь отдышаться, махала руками.

— Что случилось?

— Там Лада… Ладушка… Ох… Ай…

Должно быть, орковица заметила нас издалека и бежала, чтобы догнать. Живет она не то, чтобы далеко, но через несколько кварталов отсюда.

— Она рожает?

Лада — единственная дочь почтенной мастерицы-кружевницы госпожи Архильды. Хоть она и из орков — непочитаемых в Гардии существ — ее заслуги в деле плетения кружев шагнули далеко за пределы Астории. Поговаривают, сама кронпринцесса заказывает кружева у госпожи Архильды. Тайно, конечно. Но дыма без огня не бывает. Впрочем, насколько знаю, в последнее время дела в кружевной мастерской не очень. Муж госпожи Архильды тяжело болеет, а помощницы ее плетут не так искусно…

Орковица закивала и потянула меня за собой:

— Рожает, Василек, рожает! Вторые сутки уже как рожает! Да разродиться все не может…

— Почему вы не вызовете лекаря? — дракон, который был вынужден пойти следом — госпожа очень уверенно вела за собой — едва себя сдерживал.

— Куда там, милорд? — орковица сразу распознала в моем спутнике высокопоставленного господина. — На платного у меня даже сбережений не хватит, все на Кыхарда ушли, — и взгляд на меня такой скорбный и уставший. Увы, но ведьмы не могут отменить смертельных болезней. А орк Кыхард болел именно смертельной орочьей болезнью: черной отмерью. Тело гнило, начиная с рук. Мы могли лишь замедлить процесс, но лечебные мази и настойки обходятся не дешево. Яд синей лягушки и слезы эльфов — ингредиенты крайне редкие…

— А бесплатный?

— За бесплатным уже восемь раз посылали! Но очередь пока не дошла. Боюсь, когда дойдет, не лекарь, а поп понадобится! Отпевать мою Ладушку…

— А госпожа Венера?

— Так на собрании она, — орковица замялась, затем добавила, — ну… аптекарей. Вместе со всеми, кто помочь мог…

Точно! Слет ведьм первого и второго кругов. Я и забыла совсем. Как же некстати Лада рожать начала.

— Госпожа Идрис тоже не может?

— На родах она. Некому помочь Ладушке! Но тебя мне судьба послала!

Госпожа ускорилась и разве что не побежала. Позабыв о владыке, я подхватила юбку и поспешила следом. Мы миновали два квартала очень быстро и, когда заходили в двухэтажную деревянную избу, легкие уже огнем горели. В отличие от меня, Ролдхар остался невозмутим. Внешне. Не дай исконная магия кому узнать, что у него внутри в этот миг творилось!

— Вы хотели узнать меня, милорд Ролдхар? Это — моя жизнь, — я виновато улыбнулась и обратилась к госпоже Архильде. — Мне нужно вымыть руки с мылом в горячей воде. Понадобится много воды! Простыни, отвар ромашки и настойка. Та, на кедровых шишках, что от госпожи Венеры.

Остановилась на минутку — в тесном домишке орковицы огромный дракон смотрелся забавно. Он почти упирался головой в потолок, но выглядел при этом невозмутимо и величественно.

— Вы можете подождать на кухне, попрошу сделать вам чаю, — рассеянно бросила ему и ушла мыть руки.

А когда в ванной взгляд на зеркало подняла, то глазам не поверила. На меня смотрел эльф. Тот, который знает, кто я.

— Будешь роды принимать, ты ей главное туда не заглядывай, — и отраженье в зеркале взглядом выразительно на местечко пониже пояса указало. Я приоткрыла рот. — Что за ведьмы пошли? Не заглядывай, говорю, ей туда! Иначе с головой нас выдашь!

— Как я могу принять роды, не заглядывая… туда?

— А вот изловчись!

— Полотенце, Василечек.

Вздрогнула, когда в ванную заглянула орковица. В зеркале отражалась только я, эльф ушел. Возможно, мне это показалось? Не мог же он в зеркало забраться. Хотя, эльфийская магия могущественна и многолика, на все способна по большому счету.

Времени на рассуждения не было. Обработала руки настойкой и прошла в комнату, где на сырой постели металась Лада. Милорд от чая отказался, вошел следом.

Бледная, обессиленная, с синими кругами под глазами, роженица тяжело дышала. Первым делом я ощупала живот. Боялась, что ребеночек погиб — так долго в родах! К моему удивлению, сердцебиение плода оказалось четким, сильным, наполненным. Вот только слишком быстрым. Не человек и не орк внутри.

— Ребенок в порядке, — первое, что произнесла, когда убрала ладони с живота.

— Вы умеете принимать роды? — с неожиданной злостью выдохнул владыка.

— Умею, — несмотря на предупреждения эльфа, нырнула под простынь, чтобы осмотреть родовые пути и от увиденного оторопела.

— Даже если младенец — обернувшийся дракон?

Я и завизжать не успела, когда Ролдхар резко дернул меня за волосы и закрыл своей спиной от огненной струи, вырвавшейся из лона Лады. Орковица завизжала, я обомлела от ужаса, а владыка быстро поднялся и, отбросив простынь, накрыл живот женщины ладонью. Очередная огненная струя ему вреда не причинила, да и Ладе, как ни странно, тоже. Она больше испугалась…

Дальнейшее не поддавалось логике. Владыка на драконьем языке объяснил малышу, что необходимо делать, затем скомандовал:

— Когда начнутся потуги, помоги ей.

Поспешила к Ладе, погладила по волосам и сжала ее ослабшую руку. Первое, что требуется от помощницы в родах: успокоить роженицу. Паника может обернуться спазмом родовых путей и закончиться гибелью, как матери, так и плода.

— Все будет хорошо, Ладушка. Это ард Нойрман, он владыка драконов и знает, что делать в таких ситуациях!

Иначе же и быть не может. Уж владыке наверняка известно, как драконов принимать. На моей практике всякое бывало: рождение эльфов в озерных водах, прием бородатых младенцев гномов, даже однажды помогала разродиться мантикоре — удивительному существу, ничего общего с человеком не имеющему. Но вот с драконами — никогда.

Напомнив Ладушке, как дышать при родах и как тужиться, я посмотрела на владыку. Он спокойными и выверенными движениями нажимал на живот Лады, от чего она то стискивала зубы, то стонала, то визжала. Судя по изгибающемуся животу — владыка переворачивал дракона прямо внутри лона! Я наблюдала за процессом, боясь дышать и даже моргнуть.

— Готовы? Это будет быстро, госпожа Архильда.

Она лишь кивнула, глубоко вдохнула и принялась тужиться. Я поддерживала спину и голову роженицы, когда та тужилась, гладила и успокаивала, когда схватка закончилась, затем снова. Ролдхар оказался прав. Уже на второй потуге из орковицы, словно пробка, вылетел маленький сапфировый дракончик, тут же угодивший в широкие ладони своего владыки. В благодарность за спасенную жизнь, дракон заверещал, подпалил камзол Ролдхара и, кажется…

— Ты ж мой маленький, — нежно усмехнулся владыка.

— Ох, как неудобно! Простите малыша, — обомлела кружевница госпожа Архильда, глядя на мокрое пятно. Не везет камзолам дракона. И этот испорчен.

Но, увы, я не могла умиляться. Рождение малыша — полдела. Пока Ролдхар занимался дракончиком, я накрыла ладонями живот Лады и прошептала заклинание восстановления, доступное ведьме пятого круга. Оно не остановит кровь, но способствует скорейшей регенерации. Приняв послед, я тщательно промассировала живот Лады, чтобы матка сокращалась, затем вымыла женщину и осмотрела на наличие повреждений. Это удивительно, что дракон, проходя через родовые пути, почти не повредил маму. Обернулась на малыша, который засыпал в руках Ролдхара и мило сопел. Совсем нежные чешуйки, роговых наростов нет, потому и не повредил. Но зашивать все равно придется.

В доме орковицы нашлись нужные инструменты и травы. Поскольку ее мужа лечу я под надзором госпожи Венеры, то и необходимое в доме имелось. Осторожно работая иголкой, я слушала разговор за спиной.

— Мне придется забрать малыша, как минимум на неделю.

— Забрать? — удивилась госпожа Архильда.

— Не уверен, что человеческая ипостась выжила, — владыка злился. Сильно злился, но, когда мы встретились взглядом, начал успокаиваться. — Он слишком долго провел в лоне матери. Драконы рождаются в человеческой ипостаси. Оборот — крайняя мера, чтобы выжить. А оборот в лоне… Я с таким прежде не сталкивался. Кто отец?

В комнате воцарилась тишина.

— Госпожа Архильда, вам лучше правду милорду сказать. Он поможет, — я успокоила женщину.

Мне орковица всегда доверяла, потому, сев на стул рядом с дочерью и сжав ее ладонь, произнесла.

— Это ирд Фаргсон.

— Что? — прорычал владыка. — Аргус Фаргсон?

— Нет. Младший. Сын его — Ахот.

Лада уже спала и не могла ничего ответить, но орковица не лгала. Дракон не чувствовал обмана. Да и не соврет мать о таких важных вещах.

— Боюсь, Анотариэль, нам все же придется воспользоваться каретой.

По стеклу забарабанил дождь. Тоскливо и лениво, будто нехотя даже. Небо укуталось в серо-черные меха облаков, не обещая сегодня солнца. Жаль. Такой день потерян. Впрочем, возможно, оно и к лучшему.

— Ваша одежда испорчена совсем. Пойдемте, я вам вещи мужа дам. Справные, чистые, вы не переживайте.

Владыка не возражал, ведь дракошка без зазрения совести обмочил своего спасителя повторно. Я как раз закончила обрабатывать разрывы и вымыла руки, а потому новорожденного доверили мне.

— Видеть рождение дракона — невероятная удача, — с таинственной улыбкой произнес Ролдхар. — А принимать роды дракона — и вовсе благословение небес. Ты благословенна, Анотариэль.

Я смутилась, когда прямо в присутствии госпожи Архильды меня нежно погладили по щеке, но закопошившийся дракончик, устраивающийся в моих руках поудобнее, отвлек внимание. Когда я снова подняла голову, в комнате уже никого не было.

В детстве мама часто пела мне колыбельные, и я засыпала, наслаждаясь ее бархатным голосом. Есть что-то особенное и чарующее в звуке материнского голоса, в ее ласковых руках и объятиях. Что-то, что дарит ощущение покоя и невероятного блаженства. Пусть исконная магия не послала мне пока детей, но малышу-дракончику колыбельная понравилась. Вскоре, закрыв сапфировые глазки, он задремал, тревожно вцепившись коготками в мой сарафан. Я переложила новорожденного в кроватку и улыбнулась, прислушиваясь к хриплому драконьему дыханию. Рождение малыша явно ждали. Кроватка — работа господина Пенована. Лучшего плотника Астории, который дорого берет за свои услуги, но отрабатывает каждый медяк. Колыбелька выполнена из редкого дерева, люлька — в форме листочка, который покоится между двух березок. На одной расположилась белочка, под другой сидел зайчик. Очень искусно! Еще раз проверила отдыхающую Ладу и прошла на кухню, где у печи суетилась госпожа Архильда.

— Все будет хорошо, — окликнула хозяйку. — С Ладой. Но как только вернется госпожа Венера, вам следует ее пригласить. Пусть осмотрит, проверит, нет ли воспаления и… поможет.

— Он знает? — шепотом спросила орковица, намекая на дракона, я мотнула головой и приложила палец к губам. У драконов слух отменный, может даже через стены и запертые двери услышать. — Отнесла бы ты ему одежду чистую. Он как вышел из комнаты — сразу на улицу отправился, знаки какие-то в воздухе чертить. Невзирая на дождь!

Мы обе подошли к окну. Милорд искрящимся аметистом чертил незнакомые мне руны. В отличие от госпожи Архильды, я видела магию и чувствовала ее. Сейчас в воздухе мерцали десятки небольших знаков.

— Красив, — мечтательно произнесла орковица, сжимая белоснежный передник.

— Это да.

Я с восхищением наблюдала за плавными движениями дракона. Его волосы, выбившиеся из прически, облепили лицо, намокшая рубашка обнимала мускулы, а глаза сияли аметистовым светом. Он так хорош был в этот миг, что ни я, ни госпожа Архильда, глаз отвести не могли.

— И добр.

— Да, — прошептала одними губами.

При первой нашей встрече я и представить не могла, что дракон умеет роды принимать! Или может проявить сострадание и даже нежность! А уж каким грубым и невыносимым он показался в гнезде и позже, в карете, когда я от него сбежала. Кошмар, а не мужчина! И вот теперь… Теперь его совсем не узнать.

Дракон что-то прорычал на своем языке, сиреневые руны задрожали, вспыхнули и исчезли.

— И любит тебя.

Когда Ролдхар неожиданно повернулся, мы с орковицей резко отпрянули от окна. Я уронила табуретку, а госпожа едва не упала, налетев на стол. Вскоре милорд, весь сырой, но довольный, показался на кухне. Он разглядывал нас с нескрываемым любопытством. Орковица смущенно теребила фартук, я и вовсе разглядывала доски на полу.

— Может, баньку? — первой отмерла хозяйка.

— Полотенца и сухой одежды будет достаточно. Малыш?

— Уснул, — отважилась поднять глаза, но тут же об этом пожалела. Почему милорд так смотрел? От такого взгляда сердце невольно замирает.

— Ты приручишь любого зверя, — без удивления заметил владыка и отправился в комнату, куда указала орковица.

Неловко как-то стало. Потрескивали поленья в печи, барабанил дождь по стеклу, мурлыкала на лавке кошка. Но я слышала лишь, как в груди громко-громко сердце колотится.

— Отнесла бы ты мужику своему одежду да полотенце, — снова засуетилась госпожа Архильда, протягивая мне стопку. — Простынет ведь.

— Он не мой, госпожа Архильда, — но одежду приняла, не став объяснять, что от простого дождя дракон не простынет.

— Я на свете прожила достаточно, Василек, чтобы разбираться в двух вещах: кружевах и мужчинах, — улыбнулась женщина, но добавила с тревогой: — Вот только дракон…

Да. Дракон — погибель для любой ведьмы.

— Он — не мой, — произнесла твердо. — Но ваша забота — бальзам для моего сердца. Может, заглянуть к вашему супругу? Я бы могла…

— Иди, Василек. Владыка ждет. А Кыхард сегодня у брата. Получше ему, вот и гостит. Массаж твой помогает, на ноги его ставит!

Идти к дракону не хотелось. Оставаться с ним наедине в комнате не хотелось еще больше. Не знаю почему, но при мысли об этом все внутри обмирает. Орковица грустно вздохнула, провожая меня тяжелым взглядом, а я шла очень медленно, прижимая к груди несколько рубашек и полотенца. Остановилась возле нужной двери, но стучать не спешила.

— Я чувствую, что ты там. Входи, Анотариэль.

Решилась. Вошла.

Пожалела.

Дракон стоял в одних штанах. Сырая рубашка брошена на пол, распущенные волосы завились кольцами, облепили шею и грудь, вода с них капала на обнаженный торс. Пресветлый василек! Когда инициацию с изумрудным драконом проходила, я даже не разглядела ничего. Темно было, да и не раздевались мы толком. А тут владыка во всем великолепии, от которого я глаз оторвать не могла! Словно зачарованная, следила, как крупная капля упала на его грудь, очертила ее, скользнула по торсу, медленно поползла по упругим бугоркам ниже и впиталась в жесткий пояс брюк. Я беззастенчиво разглядывала фигуру владыки, пока взгляд не замер на груди Ролдхара, где на кожаном шнурке покоились какие-то подвески, а среди них небольшой аметист. В форме сердца.

«Сердце влюбленного дракона» — фраза леди Рейнгард.

Сердце владыки драконов. Вдруг, имеется в виду амулет? Всего лишь безобидный камень в форме сердца? Что, если в нем мое спасение?

— Полотенце? — хрипло произнес дракон.

— Полотенце? — не сразу поняла, о чем он говорит. Все мысли были о камушке на его груди. — Да, полотенце! Конечно… — положила стопку на стул, достала из нее необходимое и протянула мужчине. — Вот это для тела, а это для волос. Волосы у вас очень красивые, милорд!

Тут же пожалела о врожденной непосредственности. Ну что же я за человек!

— А тело? — тут же поинтересовался Ролдхар, промакивая полотенцем капли.

Отвела взгляд, а затем и вовсе отвернулась. Мало того, что мы наедине, так еще и в такой компрометирующей ситуации! Моя репутация всегда была кристально чиста, не хотелось бы ненужных слухов. Я и помолвленный мужчина…

— Поздно смущаться, Анотариэль, — с насмешкой произнес дракон. — Ты уже подробно рассмотрела все, чем наградила меня природа.

— Не думаю, что это заслуга природы, милорд.

— Кто? — раздалось над самым ухом, а всей спиной я почувствовала опасную близость дракона, чей зверь сейчас свернулся ласковым котенком и был спокоен, словно удав. Приятно, что мое присутствие действует на ящера владыки таким образом, но… Но!

— Ролдхар, — прошептала, боясь даже дышать, не говоря уже о том, чтобы повернуться.

— Поможешь?

По телу прошла волнительная дрожь, когда дракон нежно провел ладонью по моему плечу, разворачивая меня к себе. Рубашка. Он может надеть ее сам. Господин Кыхард уже дракона в плечах, но все же.

Я должна отказать. Должна…

— Хорошо.

Владыку не смутила грубая льняная ткань, да и мои нечаянные прикосновения к его горячему, словно раскаленному телу не смутили тоже. А вот я едва заживо не сгорела. Каждый раз, когда мои пальцы касались его торса, через меня словно огненная волна проходила. Изменилось и поведение дракона. Если до этого он мирно дремал, то сейчас был неспокоен. Не могла разобрать, какие эмоции он испытывает. Что-то похожее на агрессию или злость, но не они…

— Кажется, все, — выдохнула, когда дрожащими пальцами завязывала ленты на вороте рубашки.

Мне хотелось отстраниться как можно быстрее, чтобы снять с себя это постыдное волнение. Хотелось, чтобы Ролдхар перестал смотреть на меня так внимательно и пристально, а его зверь столь странно реагировать. Казалось, дракон хочет напасть, обхватить меня лапами и не отпускать, словно я его добыча, желанное сокровище, которым он ни с кем делиться не станет. С одной стороны приятно, с другой… Ох, столько всего! Еще и камушек в форме сердца. В этой рубашке, с разрезом на груди, аметистовый кулон виден всем.

— Сердце дракона, — заметив мой интерес, произнес владыка. — Нравится?

— Очень красиво, — закончила с завязками и сделала шаг назад, но меня рывком притянули обратно. Положила ладони на грудь владыки, пытаясь вновь отстраниться, но дракон словно не замечал моих попыток. Или не принимал во внимание.

— Возьми себе.

— Что вы! Это ваше. Наверняка какой-нибудь амулет или даже артефакт и… Нет, конечно.

Отвела взгляд, не зная, куда себя деть. Щеки пылали, но стыдно было даже не потому, что я стояла в объятиях дракона в комнате госпожи Архильды, а потому, что мне это нравилось! Сейчас я чувствовала себя в безопасности. Так хорошо и уютно, словно весь мир замкнут в кольцо рук владыки. Нет ничего за пределами этой комнаты, за пределами нас: ни графа Братстона, ни моей инициации с ирдом Д’Острафом, ни гонения на ведьм, ни отбора, ни невесты владыки, ни лжи… Ничего кроме нас. Если бы только все было так просто.

— Посмотри на меня. И не смей закрывать глаза! — приказал дракон прежде, чем я зажмурилась.

Помотала головой и спрятала лицо на его груди.

— Анотариэль…

Как нежно звучал его голос. Как бережно и осторожно он погладил мое лицо, приподнял за подбородок.

— Прости, что был груб, когда оттолкнул от Лады. Новорожденные драконы всегда выпускают пламя. Он мог навредить тебе.

Не мог. Ведьмы не горят. Как же горько обманывать его! Как же от этого больно!

— Вы меня защищали. Спасибо.

А самой плакать хочется. Скажу правду и все изменится. Ведьмы убили его хранительницу, хоть и сложно в это поверить. А обман владыка карает полным забвением. Я не могу сказать ему. Просто не могу.

— Я всегда буду защищать тебя, Анотариэль. Теперь, когда мой зверь покорился тебе, твоя жизнь изменится.

Моя жизнь уже изменилась. В тот самый миг, как с неба упал ирд Д’Остраф. Или с того момента, как на голову Ролдхара свалилась надкушенная баранка.

— Я сразу почувствовал его слабость к тебе — обычной человечке. Как же это разозлило меня! Невыносимо разозлило. Но теперь… — он замолчал, а я не дышала почти. — Посмотри же на меня, — в голосе дракона чудилось отчаяние. Словно мой взгляд исключительно важен.

Сердце сжалось и замерло, когда я отважилась поднять ресницы. Подняла и тут же утонула в аметистовом сиянии глаз милорда.

— Какая же ты у меня трусишка.

— Я не…

Да хотя кого обманываю? Страшно!

Он осторожно коснулся пальцами моих губ. Время словно остановило бег. Остались только мы и одно дыхание на двоих. Неужели он поцелует меня?

— Владыка!

Кажется, мир против того, чтобы это случилось. Зверь яростно зарычал, владыка стиснул зубы и сжал меня в объятиях крепко-крепко, как пес стискивает зубами косточку, заявляя «моя»!

— Пусть катятся на все стороны!

— Боюсь, это что-то важное, — ответила куда-то в грудь дракона. Где лицо свое бесстыжее прятала.

— Ард Нойрман! — мужчина стучал настойчиво.

— Это за малышом, — вздохнул владыка и, на миг прижав меня еще крепче, отпустил.

Без него реальность нахлынула неожиданно остро. Словно время снова ускорило бег, а вокруг стало невыносимо холодно. Я складывала сырые полотенца и рубашку милорда, прислушиваясь к разговору. Действительно прибыли за новорожденным, и владыка давал распоряжения на его счет. Воспользовавшись возможностью, я покинула комнату и поспешила на кухню, где передала орковице сырые вещи. Рубашку следует высушить, иначе она совсем придет в негодность и помочь сможет только госпожа Рикитюль. Гномиха любые проблемы с одеждой уладит, у нее настоящий талант!