Расследование

Из небытия вынырнула так же стремительно. Резко открыла глаза и села в постели, чем напугала сидевшего рядом Нитаэля. Дракон вскочил со стула, подошел ближе и мягко опустился на мою кровать. Я в своей комнате в доме госпожи Венеры. Жива.

Ничего не понимаю…

Осторожно осмотрелась, внимательно исследовала свои ладони, совсем настоящие, не призрачные, коснулась руки Нитаэля.

— Меня воскресили?

— И тебе здравствуй, Василек, — невесело улыбнулся он. — Нет. Воскрешают лишь мертвых. Я вернул тебя из сумеречного мира, только и всего.

— Значит, сработало! — вздохнула с облегчением и снова опустилась на подушки, подспудно проверяя ощущения. Ничего не болело, ранений нет. Небольшая слабость и головокружение — легко отделалась. — Ирд Д’Остраф… Он ведь жив? Рунический круг впитал проклятье?

— Впитал, впитал, — теперь дракон недовольства не скрывал.

— Слава исконной магии!

— А ведь мог не впитать, Анотариэль. Могло не сработать!

— Но сработало! Не суди меня, Нитаэль. Я бы мимо чужой беды все равно пройти не смогла. Как увидела — тьма рунами стелется, так сразу и поняла, что проклятье, да еще и со смертью связанное. А на мне как раз сильнейший оберег, вот я и подумала…

— Я тебе как есть скажу, чтобы ты больше подобных глупостей не совершала. Это сработало по одной причине: ты инициацию с ирдом Д’Острафом проходила. Вы связаны аурами на ведьмовском уровне. Только поэтому оба и остались в живых.

— Только ли? — мягко улыбнулась и погладила дракона по холодной ладони. Ведь совсем как живой он! Ледяной правда. — Спасибо, Нитаэль. Это же ты меня спас.

— Ох, здесь все сложно и запутано! — выдохнул он, накрывая мою ладонь своей. — Ты велела пространству показать то, что скрыто. А, поскольку в этот момент мы касались друг друга, получилось, что тебя затянуло в сумеречный мир. Но это даже хорошо, ведь ты в итоге и отправила талдоха и двух неприкаянок за грань.

Да. Вот только для этого силу ведьм второго круга использовала, да еще и приказ от имени госпожи Венеры отдала! А за это мне может очень и очень плохо сделаться! Круги ведь недаром создаются. Второй — сила не дюжая, могло и разорвать.

— Откат погасили, остаточные эманации впитали, не переживай, — словно мысли мои прочитав, успокоил дракон. — Госпожа Венера поставлена в известность и посчитала такой поступок оправданным в сложившейся ситуации. Ты воспользовалась этим не в личных интересах, а для защиты всего ковена. Талдох, он ведь не успокоился бы, пока задание не выполнил. А заданием у него было ведьм пятого круга прибрать. Всех, Василек. Это все, что я успел выпытать, и над этим мы уже работаем.

Интересно, почему именно пятый круг? Почему самые слабые ведьмы? Если Дайнара продала душу герцогам нижнего мира, то она и ведьм второго круга знала! Точнее, только их и знала. Да из первого некоторых. Новеньких редко с более высокими кругами знакомят. Не понимаю…

— Подожди. Ты сказал, я отправила за грань талдоха и двух неприкаянок? — я снова села в кровати, примеряясь к ощущениям. Голова немного кружилась. — Двух неприкаянок… Смог их разглядеть?

— Хм. Насчет щепотки я, кажется, ошибся. Ты верно мыслишь. Огета и Раттана.

— Поэтому нам не удалось призвать духи сестер! Из-за привязки к талдоху!

— Да. Он попросту не отпустил их на ваш зов. И питался силой их страданий.

— Нитаэль, — подобрала ноги и обняла колени руками, поверх одеяла. Вспомнила волновавший меня вопрос. — А может ли ведьма Сотхо призвать талдоха?

— Из нижнего мира? Нет. А вот из сумеречного, — дракон задумался, как и я, складывая в уме картинку произошедшего. — Грань в нижний мир была расширена, а в наш — порвана. В сумеречный мир талдоха призвала Борхес, только вы действуете с материей деликатно. А вот в среднем дух мог оказаться по воле колдунов или Сотхо. Но, учитывая, что дракон с проклятием к нам пришел, вывод напрашивается сам.

— Сотхо! — я оживилась, откинула одеяло и спустила ноги на пол. Поболтала голыми конечностями и смутилась. Госпожа Венера, надеюсь, переодевала. Я ведь в сарафане была до этого.

— Ты куда это собралась, цветочек? Тебе лежать положено. Вот и лежи, — меня легонько опрокинули обратно на постель и даже одеялко подоткнули.

— Но мы должны допросить ту ведьму на отборе!

— Мы — ничего не должны. Этим драконы займутся. Ну, и я, разумеется. Тайком. А ты от этого подальше держаться будешь.

— Но почему? Госпожу Сотхо убьют! Вдруг она невиновна! Нужно это выяснить!

Интуиция подсказывала, что мы что-то упускаем. Слишком странное поведение талдоха. К тому же, если бы Сотхо хотели уничтожить нас, ведьм Борхес, они бы действовали через проклятье, не привлекая драконов и сущностей.

— Да потому что целью талдоха в этот раз ты была!

Замерла, оглушенная услышанным.

— Не понимаю… Зачем кому-то моя смерть?

— А зачем кому-то смерть твоих сестер?

— Наверное, ответ на этот вопрос знает только Дайнара.

Но Дайнара слишком хорошо спряталась. А тот, кому нечего скрывать и стыдиться, кому бояться нечего, прятаться не станет. Я прячусь от графа Братстона именно из-за страха… Если ведьма не хочет, чтобы ее нашли, найти ее не получится. Абелард меня три года искал и не нашел. А ведь я всего пятый круг. Дайнара — второй. И возможностей у нее куда больше.

— Нитаэль, как думаешь, на этом все закончится? Талдох больше не появится?

— Не знаю, Василек. Кто-то ведет странную игру, и ожидать можно чего угодно.

— А если, скажем, Дайнара снова попытается призвать в сумеречный мир духа… Ты сможешь это почувствовать?

— В сумеречном мире — да. Там мои возможности практически безграничны, я же призрачный дракон. Смогу узнать, кто и откуда размывает грань.

— Отлично! Так мы Дайнару и обнаружим!

— Не обнаружим, Василек, — дракон покачал головой. — Для этого я постоянно должен находиться в сумеречном мире, чтобы, когда почувствую размывание границы, мгновенно среагировать. В средний мир сигналы доходят с серьезным опозданием. Ожидание может занять дни, даже недели. Я не могу оставить тебя без защиты надолго.

— Но мы должны что-нибудь придумать!

— И придумаем. Обязательно. Ты всего лишь пятый круг. Твоя задача — совершенствоваться духовно. А биться за ковен первый круг будет.

— Не соглашусь, Нитаэль. Сила Борхес — в единстве. А единство — это сила всех. Каждого!

Дракон недовольно покачал головой, но по глазам видела — понимал меня. Понимал и одобрял. Он словно нарочно испытывал мою веру, склоняя к малодушию. Это самый легкий и простой вариант — сделать вид, что меня это не касается. Переложить ответственность за будущее ковена на других. Но они — семья. И другой семьи у меня, к сожалению, нет. Поэтому я буду за них бороться!

— Ты же все равно не оставишь это дело?

Помотала головой.

— Тебе остается либо помочь, либо бросить меня без помощи. Но одной мне будет гораздо сложнее разобраться в этом…

Нитаэль улыбнулся и тяжко вздохнул. Ответ я поняла и без слов. Он со мной до конца и в трудную минуту окажет поддержку.

Неожиданно дракон изменился в лице и, запустив ладонь во внутренний карман белоснежного камзола, достал оттуда небольшую полураскрытую розу и маленький плотный конверт.

— Чуть не забыл. Это от владыки.

— Владыки?

Нерешительно приняла цветок, поднесла к губам и вдохнула аромат бархатных лепестков. Сладкий, манящий… Под бутоном что-то мешало. Перевернула подарок и заметила привязанное к стебельку атласной лентой колечко. Небольшое, с изящным аметистом в форме капли. Перевела взгляд на Нитаэля.

— Сказал, что защитный артефакт. И я ему верю. Это и правда защитный артефакт, надевай без стеснения и опаски. Изготавливается специально для аэлит из камней, прошедших через коготь дракона.

— А-а… — без страха дернула за ленточку и надела на палец колечко. Аметист сверкнул золотым светом и погас.

— Защита активировалась, — пояснил Нитаэль.

— И как она работает?

— Да чешуя его знает. Спроси владыку при встрече. Хотя, сперва ударь его коленкой по самому ценному, а потом вопросы задавай. Он заслужил, поверь мне.

Признаться, я уже так не считала. То, что Ролдхар заставил меня забыть жестокость своего зверя, говорит о многом. О стыде, о вине, о человечности. Он не справился с драконом и не знал, как загладить последствия. Для этого и понадобилось зелье. Вот только куда большую боль мне причинило его дальнейшее поведение. Приказ человека лечь в постель… раздетой! Этому оправданий у меня уже не было.

Перевела взгляд на конверт. Решительно открыла и прочитала на бежевой карточке аметистовыми буквами сухое: «прости». Ни подписи, ничего больше. Прости…

— А что здесь делал владыка? — чтобы не давать воли подкравшимся слезам, я поспешила заполнить тишину звуками. Хотя бы собственного голоса.

— Ты серьезно? — удивился Нитаэль. — Как происходит нейтрализация проклятия?

Отложила подарок и подобралась, вспоминая, чему учила госпожа Венера и что узнала из книг.

— В зависимости от вида проклятья, требуется амулет, заклинание либо схема-защита. В моем случае — последний вариант.

— Я не об этом. Энергетически. Сам процесс.

— Пресветлый василек! — выдохнула испуганно и выскочила из постели, чтобы оценить масштаб катастрофы.

Деревья, цветы, кустарники, даже камень — все вокруг лавки госпожи Венеры почернело на десятки метров. Первое, что следует знать при нейтрализации проклятия — энергетический выброс. Чем сильнее проклятие, тем больше энергии в него вкладывается, тем сложнее его нейтрализовать без последствий для окружающих. Я же не впитала его, а отразила. В результате мгновенную смерть обрело все живое в радиусе десятков метров.

— Кто-то погиб?

— В такое время на улице, к счастью, никого не было. Но будь это полдень…

Я схватилась за голову, осознавая, что могла натворить! Я бы спасла Абеларда, но убила других! Нет, конечно, откат он чаще всего не смертелен, да и рассеянная волна существенно слабее концентрированного направленного воздействия, но перекалечить с десяток человек эта хворь способна.

— Громыхнуло так, что магический всплеск моментально зафиксировали императорские колдуны. Уже через пять минут прибыли люди Циббериуса, а через четверть часа и владыка.

Четверть часа. Должно быть после того раза он не рисковал обращаться драконом. Ему следует как можно быстрее найти хранительницу. Не меня… Другую…

— Все же, совершено покушение на верховного главнокомандующего. Милорд Ваншайн сразу обнаружил остаточный след проклятья.

Я побледнела. Нехорошо-то как! Привлекла внимание к лавке госпожи Венеры! Слава исконной магии, что на здании защита колдовская поверх ведьмовской стоит. Не возникнет вопросов, почему здание уцелело. Хотя опасно. Очень опасно! Если начнут вынюхивать или…

— Не переживай ты так, Василек. Все обошлось! Дракон твой и госпожа все уладили. Удалось убедить Ваншайна, что проклятье подавил сам дракон, а ты едва уцелела. Никто и не подумает теперь, что ты ведьма. Да и не колдуют ведьмы рядом с местом силы. Лавка госпожи Венеры тоже теперь вне опасности. Если и подозревали вас прежде, теперь не станут.

— Или напротив, — невесело заключила я. — Тот, кто проклятье на милорда Абеларда наслал… Он ведь наверняка задастся вопросом — как так получилось, что проклятье не сработало и талдох с неприкаянками в нижнем мире очутились?

— И ты, по сути, не пострадала…

Нитаэль посмотрел на меня с тревогой.

— Цветочек. У меня под Эсаилом живет один старый и очень хороший друг…

— Я не сбегу! Об этом и речи быть не может.

— Но ты разрушила планы таинственного злодея! Дважды спасла ирда Д’Острафа! Такое не прощают ни ведьмы, ни колдуны. Тебя будут искать. И найдут!

— Нитаэль, — улыбнулась, тревожно обхватив себя руками. — Я…

Резкий стук в дверь и в комнату вошел Абелард. По сути, стук и вовсе был излишним, ведь моего ответа не дожидались. Когда обернулась, Нитаэля в комнате уже не было.

Встревоженный взгляд дракона скользнул по мне и замер на моих коленках. Обнаженных!

Словно крапивой ужаленная, я вздрогнула и бросилась к кровати. Забралась под одеяло по самую шею и уже только после этого принялась краснеть под откровенно смеющимся взглядом:

— Именно по этой причине, милорд, после стука мужчина дожидается дозволения войти!

— Именно по этой причине я не люблю дожидаться дозволения! Смущать девушек — мое любимейшее развлечение!

— Вы невоспитанный мужчина! Чем оправдаетесь?

— Все так, как вы сказали! Даже удивительно слышать от столь доброго и светлого создания подобные уничижительные характеристики, — ситуация его откровенно веселила.

— Милорд, — взмолилась я.

— Две минуты. Потом вхожу, — снизошел он и покинул мою спальню.

Испытывать судьбу не стала. Но, то ли переоделась куда быстрее, то ли милорд нарочито меня стращал, постучался он не скоро. На этот раз дождался дозволения войти, внимательно осмотрел заправленную кровать, одетую меня, остановился взглядом на своем амулете, что висел на моей шее и улыбнулся. Впрочем, улыбка с его губ быстро пропала. Он прошел в комнату, занял пустой стул рядом со мной и начал по-деловому:

— Итак, душа моя. Обстоятельно, без лирики. Это, подери меня чешуя, что такое было?

— А… Разве госпожа Венера вам не рассказала?

— Мне вот, знаешь ли, любопытно твою версию услышать. И давай обойдемся без твоей коронной фразы.

— Но вы умирали!

— Ну, если без нее никак, — жестко усмехнулся Абелард. — Теперь к сути.

Напускную веселость как рукой сняло. Передо мной сейчас не озорной человек сидел, на меня ящер смотрел. Властный, сильный, не терпящий возражений. И этот ящер требовал ответов. Пришлось, опустив взгляд на скрещенные пальцы, рассказывать:

— Я собиралась в императорский дворец, на отбор. Вышла, а на улице вы. Вы что, ночевали на лавке?

Абелард приподнял бровь, и мне стыдно стало за свой вопрос. Конечно, мы расстались перед утренней встречей всего за пару часов, но дракон вряд ли стал бы ждать меня всю ночь под окнами аптекарской лавки…

— Я вышла, увидела вас, а потом… Проклятье. Оно уже активировалось, и вы бы не спаслись. Это «мгновенная смерть». Боюсь, даже драконы не способны жить, если у них разорвется сердце.

— Печальный факт. Таким умением я действительно не обладаю. Дальше.

— Дальше я потеряла сознание и… вот.

— Один раз соврала и упустила весьма значимую деталь, — он прищурил красивые изумрудные глаза и мне совестно стало. Пришлось рассказывать больше. Госпожа Венера не оставила бы нас наедине, если бы уже не рассказала дракону все, что известно нам с Нитаэлем.

— Талдох больше не опасен для драконов. Я заперла его в нижнем мире.

— Милая. Талдох — приходил за тобой. Эту важную деталь ты упустила.

Значит, ему действительно все рассказали. Совсем все.

— Поверьте, целью были вы, а не я! С талдохом у нас свои счеты, еще с того момента, как вы с неба упали! Это не из-за меня произошло, правда…

— Святая моя душа, — усмехнулся дракон. — На меня покушаются раз в три дня. Телохранителям Ролдхара вообще мухоморы за вредность работы выдают.

— Помогает? — удивилась я.

— Куда там. Средний срок жизни самого увертливого охранника — полтора месяца. Все серьезно. В последние годы мы стали наглядным пособием для начинающих убийц и террористов.

— Мне жаль.

— Лирика жизни, — отмахнулся он, и задумался, постукивая пальцами по столу. Я следила за этим незамысловатым действием и у меня родилась идея. Точнее, вопрос. Или, скорее, даже предположение…

— А как вы справились с первым проклятием? В тот день, когда с неба упали? Вы должны были погибнуть, но не погибли.

— А кто сказал, что меня тогда прокляли? — пальцы дракона замерли, а взгляд изумрудных глаз, внимательный, испытующий, заставил умерить пыл.

— У меня родилось предположение… Знаете, мы, Борхес, не боевые ведьмы. Мы зла не делаем. Но талдоха одна из наших сестер в сумеречный мир призвала. В средний же он являлся по зову кого-то другого. Я думаю, что катализатором выступало проклятье. Оно прорывало материю между мирами и, пользуясь силой, высвобождаемой со смертью носителя или контр заклинанием, сущность врывалась в наш мир, чтобы…

— Чтобы?

— Делать свое черное дело, — ответила пространно, не зная, имею ли право обсуждать с Абелардом убийства сестер нашего ковена. — Милорд, не сочтите за наглость или неблагодарность, но… Почему вы не доложите о нас с госпожой Венерой? Драконы ненавидят ведьм и служат Аркхарганам.

— Мы служим Аркхарганам, — подтвердил милорд. — Но, существенная поправка: Ролдхар ненавидит ведьм, не я. Это у него вендетта. Я всего лишь слуга закона и выполняю его предписания. Но, душа моя, всеми силами пытаюсь склонить владыку на свою сторону. Увы, безуспешно.

— Это замечательно, но вы не ответили.

— Что ж, мой юный следователь. Я так скажу. Я уже портил прекрасных леди, когда маленькая девочка с белыми, как снег волосами и глазами цвета липового меда взрывала наш особняк своим заливистым хохотом. А уж сколько от нее было проказ! Ты знала, что у Венеры отменный художественный вкус? Она шедеврально дорисовывает недостающие детали картинам великих классиков! Этот талант родился у нее в три года и к шестнадцати вылился в нечто изумительное. Мою маму шалости племянницы забавляли, меня — злили, — он улыбался, погружаясь в воспоминания, а мои брови поднимались все выше. Абелард — родственник госпожи Венеры? — Но шли года, Венера взрослела, менялся ее характер, круг общения, интересы… Она рано лишилась своей матери и моя — стала нашей общей.

— Ваша мама была ведьмой Борхес? — поразилась собственному предположению.

— В то время это не считалось проблемой, — пояснил дракон. — А сейчас… Двоюродная сестра смотрит на меня как на чужака и делает вид, что мы незнакомы. Не доверяет. И я не могу судить ее за это, ведь драконы убивали и продолжают убивать таких как она. Еще жив в памяти год красного жнеца…

Мы оба замолчали. Пять лет назад, когда ведьм обвинили в бесплодии и безумии императрицы, нас разрешили убивать на месте. Сколько сестер тогда полегло — не сосчитать. Меня спасло лишь то, что тогда я ведьмой еще не была…

Но Абелард — двоюродный брат госпожи Венеры? Почему она молчала? Ни словом, ни взглядом не выдала родства! Да и за все годы дракон ни разу не появлялся в лавке. Вот я неразумная! Потому и не появлялся, чтобы внимания лишнего к сестре-ведьме не привлечь. Он заботился о ней.

— Но мы отошли от главного, — дракон вывел меня из мыслей.

— Именно. Вы не ответили. Как вам удалось справиться с проклятьем?

Вот я неразумная! Если матерью Абеларда была ведьма, то он вполне знает многие ритуалы, заклинания и способы защиты. Это могло помочь первый раз. Враг, кем бы он ни был, невероятно умен, потому что проклятие мгновенной смерти опасно тем, что сплести контр заклинание невозможно. Попросту не хватит времени.

— Мне не удалось. Потому что в первый раз не было никакого проклятья. Мне стало плохо, я потерялся в пространстве и начал падать. Но поверь, душа моя. Проклятьем это не было.

— Что же тогда?

— Вот тебе вопрос: как и где я получил сегодняшнее проклятье?

— А что госпожа Венера говорит?

— Повторюсь, что мне любопытно твою версию послушать. Порой юный ум видит и мыслит шире. А порой, просто глубже сует свой очаровательный носик.

Я фыркнула тем самым носиком, который охарактеризовали как очаровательный. Какое завуалированное оскорбление! Но, увы, справедливое…

— Проклятье такой силы могла наложить лишь очень сильная ведьма Сотхо. Возможно, колдун, но без знаний Сотхо… маловероятно. Вот вы сейчас на ведьм грешить начнете, а ведь я сердцем чувствую, что дело здесь нечисто. За Сотхо не скажу, но с Борхес, что талдоха призвала, точно не все так просто, как может показаться.

— И ты знаешь Сотхо, что могла это сделать?

— А вы? Где вы были вчера?

— Ты хотела спросить, с кем? С леди Глендой.

Имя мне ни о чем не сказало.

— Аэлитой. Высокая, худая, копна иссиня-черных волос до самой за… Длинных, в общем, волос, — спохватился дракон и подался вперед, заметив мой изменившийся взгляд. — Что?

— Нам нужно с ней поговорить. Мне нужно с ней поговорить.

— Так, а теперь мы переходим к другому, важному уже для меня вопросу. Скажи, кто перед тобой?

Я замешкала с ответом, не понимая, что милорд имеет в виду.

— Вы… Милорд Абелард? — неправильные ответы. — Дракон?

— Именно. С небольшой поправкой — я повелитель изумрудных драконов. А мы, напомню, неуязвимы и бессмертны.

— С этим я бы поспорила… Жизнь показала обратное.

— Почти бессмертны. Не перебивай, женщина! — он закатил глаза, но говорил без малейшей злобы. Я, признаться, поражалась его способности контролировать зверя. Милорд Ролдхар уже давно пригвоздил бы меня к стенке за подобные расспросы или на цепь посадил, пугая разъяренным ящером. — Это мне следует закрывать тебя своей грудью, мне — умирать за красивую женщину и греметь в истории после героической смерти. Мне, понимаешь?

— Уверена, ваши потомки будут о вас очень хорошо отзываться.

— Невыносимо! — он всплеснул руками и пригладил без того идеально прибранные волосы. — Я о том, душа моя, что люди в моем мире к долгой жизни не приспособлены. Вы же хрупки, как стекло. Удивительно, как вы вообще умудряетесь до старости дожить, — на меня сейчас взирали с откровенной жалостью. Что-то подобное я слышала от милорда Ролдхара.

— Вы это сейчас говорите человеку, спасшему вашу жизнь. Неуязвимую и вечную.

— Дважды, — отмахнулся Абелард. — Но ты, лепесточек, нуждаешься в защите. Особенно, после того, как сорвала планы по моему убийству.

— У меня есть защита. Ваш амулет защищает от магии, госпожи Венеры — от проклятий, а владыки… — я подняла ладонь, рассматривая колечко.

— Успел уже, — Абелард недовольно поджал губы, глядя на кольцо. — Ладно. Допустим, колдовская магия тебе не страшна, проклятия — тоже. Но кто защитит от клинка?

— Вера в то, что все будет хорошо?

Мужчина внимательно на меня посмотрел, а затем жестко произнес:

— Прежде столь тонкой иронии за тобой не замечалось!

— Это не ирония, милорд.

— Ладно. Отбросим глупости. Ты знаешь, что лучшая хранительница для дракона — это его жена? — помотала головой. — Намеков не понимаем. Жаль. Поженимся?

Я смотрела на дракона, ожидая продолжения предложения, но смысл произнесенного никак не хотел до меня доходить.

— Что вы имеете в виду?

— Как бы тебе объяснить. Это когда мужчина и женщина связывают свои судьбы…

— Милорд, я знаю, что такое брак. Я не понимаю, почему вы предлагаете его мне.

Дракон от такого даже рот открыл. Вероятно, мой вопрос выбил у него все аргументы и последующие предложения. Поспешила заполнить паузу объяснениями.

— Вы не похожи на мужчину, который будет хранить верность одной женщине и который способен на серьезные отношения.

— Этот вывод ты сделала потому что… А почему, собственно? — Абелард явно не понимал столь очевидных вещей.

— Милорд, вы… За столько лет вы так и не связали себя узами брака.

— И это говорит о моей неразборчивости? — он приподнял бровь и рассмеялся.

— Нет. Боюсь, это говорит о том, что вы не готовы связывать себя привязанностью к одной женщине. Как и я, вы цените и любите вашу свободу. Она — ваша возлюбленная и супруга.

— Душа моя, ты очень плохо знаешь драконов.

— Увы, имела возможность даже слишком тесного знакомства с драконом милорда Ролдхара, — хищно дернулись ноздри Абеларда и, впервые за все время, я увидела, как опасно медленно его зрачки вытягиваются в тонкую линию, рассекающую изумруд радужки напополам. В такие моменты приходит острое понимание, что перед тобой не человек и что у кое-кого слишком длинный язык. В присутствии человеческой ипостаси повелителя изумрудных драконов я и правда забываю обо всем на свете. Мне так легко с ним, словно мы знакомы всю жизнь. Но эта легкость обманчива. Поспешила исправиться, чувствуя, как ящер начинает нервничать. — С драконом арда Нойрмана.

— Мне отказала человечка! — после долгого молчания усмехнулся мужчина. — Человечка! Дожился. Уйти в запой?

— Не думаю, что это выход из ситуации, милорд, — я накрыла его ладонь своей и улыбнулась, чтобы придать своему отказу более мягкую форму, но это восприняли по-своему. Дракон поднес мою ладонь к губам и медленно поцеловал, затем еще раз и еще. Перевернул и коснулся губами запястья. Эта непривычная странная нежность отозвалась уже знакомой тяжестью внизу живота. Постыдной, но такой волнительной!

— Милорд… Абелард, — мой голос дрогнул, а мужчина от удовольствия прикрыл глаза и довольно улыбнулся.

— Я ведь чувствую твои эмоции сейчас, — взгляд прожег насквозь, рождая в моей голове совсем уж непотребные мысли.

— Слабость тела, милорд, свойственна всем женщинам. Даже ведьмам. А вы умеете найти подход к любой даме.

Осторожно отобрала свою ладонь и поднялась, чтобы больше не поддаваться искушению.

— Мы должны побеседовать с той леди, как вы ее назвали?

— Леди Гленда, — дракон сложил руки на широкой груди и откинулся на спинку стула. — Но вы не станете в этом участвовать.

— Знаете, что требуется для проклятия мгновенной смерти? — мужчина приподнял бровь, ожидая ответа. — Вот и я не знаю. Уверена, что госпожа Венера тоже, потому что формулы своих проклятий ведьмы тщательно охраняют.

— Думаете, она откроет ее вам?

— Думаю, у меня больше шансов, чем у других. Кому она скорее поверит: дракону или сестре по несчастью?

— А давно Сотхо и Борхес стали лучшими подругами?

Я оперлась обеими ладошками о стол и наклонилась ближе к дракону, полная решимости развязать этот узел.

— Я чувствую, что смогу до нее достучаться! В любом случае, вы будете поблизости. Со мной ничего не случится. А, если у меня не получится — всегда сможете попробовать сами. Ну, решайтесь же!

— Твоя решимость, лепесточек, невероятно заводит! Мы одни, и здесь есть кровать…

— Милорд! — я понимала, что он делает — пытается меня смутить, перевести тему и сбить с мысли, чтобы я забыла о своем плане, а он — сделал по-своему. — Я жду ответа.

— Да ты и демона уговоришь в монашескую рясу обрядиться! — он решительно поднялся и, вот уж чего не ожидала — поцеловал меня.

Быстро, решительно и властно. Я даже отшатнуться не успела. Так и стояла, ошарашенная произошедшим.

— Теперь, во всяком случае, я знаю, как быстро и эффективно выбить ненужные мысли из твоей головы, — прошептал он и попытался повторить то, что только что сделал, но я отшатнулась.

— Нет. Я не передумаю и не отступлю! На мне столько защиты, что дети императора позавидуют! Пока злоумышленник переставляет фигуры на шахматной доске, пока спешно меняет план, мы должны действовать.

Мужчина смотрел на меня тяжело и напряженно, а ящер его не скрывал своего гнева, молотил тяжелым хвостом по полу и пускал дым из ноздрей. Я так отчетливо видела сейчас огромного зверя, едва помещающегося в тесной комнате, что не по себе становилось. Но это касается безопасности моих сестер, моей безопасности! Я должна, обязана помочь всем, чем смогу.

— Я могу передумать в любой момент, потому быстро одевайся и пошли!

— Вы самый замечательный дракон, милорд! — я подпрыгнула на месте, хлопнула в ладоши, а затем и вовсе поцеловала милорда в щеку и полетела к дверям, где и остановилась. — Вы идете?

Он тяжело вздохнул:

— Замечательный… Я самый несчастный дракон, который медленно превращается в лучшую подругу…