Заговор

Мы расцепили круг, и огонек немедленно исчез. Нет необходимости запоминать или рисовать на карте символы. Дом графа я с закрытыми глазами найду. Если Керот там, необходимо его немедленно вызволять! Но только как может Адриан быть вовлечен во все это?

— Вы знаете, где мой внук? — оживилась госпожа Рафлер. — Вы сможете вернуть его?

На этот раз глаза старушки блестели не от грусти, а от надежды.

— Боюсь, хозяюшка, не все так просто, — Нитаэль вздохнул и внимательно посмотрел на нас. — Мы не можем взять и вызволить вашего внука прямо сейчас — это переполошит осиное гнездо заговорщиков, и они уйдут в подполье. Алафлаю, скорее всего, убьют.

— Ох, — старушка схватилась за сердце, и мы с ведьмой Сотхо поспешили к ней на помощь.

— Девочки. Для надежности нужно помочь госпоже Рафлер забыть о нашем приходе.

Женщина с немой мольбой глянула на меня, на Эстефанию, но, кажется, сама понимала необходимость такой меры. Если иллюзия Алафлаи явится вновь, женщине не придется врать. А ну как рядом будет изумрудный дракон и ложь почувствует? Нет-нет. Совершенно точно необходимо зелье забвения и, судя по тому, как копошилась Сотхо в сумочке, у нее такое имелось.

— Как только мы вызволим Керота, сразу дадим вам знать. Но до тех пор…

Нитаэль кивнул, и Эстефания вылила в чашку с остывшим чаем оранжевую жидкость. Терпкий аромат настурции наполнил комнату, рождая в памяти образы Ролдхара в гнезде. Отогнала наваждение. Сейчас не обо мне речь. Сейчас только госпожа Рафлер и ее горюшко имеют значимость.

Дело было сделано. Мы переложили уснувшую старушку на кровать, а я еще заклятье прочитала, чтобы горе отступило и тревоги прогнать. В палисаднике нашлись васильки, заговорила несколько от беды и злых сил, разложила по дому и только после этого мы отправились к госпоже Венере.

— Как думаете, — поглаживая фиолетово-синие лепестки, рассуждала я. — Нам следует сообщить Абеларду? Или я могу попробовать вытащить мальчика сама? Граф ведь меня не видит, мы ему глаза отвели.

— Сама? — возмутился фамильяр. — Даже думать об этом забудь! И дело не только в твоей безопасности! Если что-то пойдет не так, то…

— Прости, что перебиваю, — встрепенулась я. — Но ты же можешь переместиться к малышу и забрать его! Так, как это с леди Глендой сделал!

— Боюсь, Василечек, с ним это не сработает. Я передвигаюсь по сумеречному миру. Вы, ведьмы, можете в него войти и выйти, а мальчонка, если уж войдет, выбраться не сможет. Я заберу только его дух, оставив бездыханное тело.

Закусила губу и думала, щурясь от палящего солнца. Погода стояла такая дивная, будто не знала, какие зверства творятся вокруг. Удивителен мир человеческий. Живут же звери, по своим понятным законам. И только нам, смертным, спокойно не живется. Только мы не можем довольствоваться тем, чем имеем. А, когда судьба посылает дар, вместо благодарности просыпается жадность. Мало, еще, больше! Почему все так сложно? Как открыть всем глаза? Для счастья вовсе не требуется власть или много денег, для этого вполне хватит куска хлеба, крыши над головой и верного друга рядом. Счастье оно вокруг нас в эту минуту! В изменившемся, более мягком взгляде Эстефании, в ворчливом, но таком заботливом Нитаэле, в мягком бархате васильковых листочков и свежем ветре. А остальное — оно приложится. Главное веру не терять!

— Значит, без Абеларда не обойтись?

— А еще Ролдхара и ирда Фаргсона. Но да, начнем с Абеларда, а он уж пусть сам придумывает, как мы нашли мальчонку и почему должны помочь сыну ведьмы Сотхо.

— Думаешь, Ролдхар поможет? Он скорее поверит, что это ведьма опутала колдунов сетью лжи и разыграла похищение сына, чем погрешит на колдунов, якобы преданных престолу.

— Возможно, тебе не помешает капелька веры в других? — произнесла Эстефания и нахмурила брови, явно не понимая, как могла произнести подобное, но Нитаэль ответил нам обеим.

— Привыкайте, девочки. Не знаю, что вы сделали, но теперь изменения неизбежны. Тебе, Василечек, не помешает немного здравого сомнения, а тебе, Эстефания — веры в людей и мягкости.

До аптекарской лавки госпожи Венеры мы шли пешком, благо погода этому благоприятствовала, а сама лавка недалеко находилась. Фамильяр пояснил, что Эстефанию, раз уж сама природа так распорядилась, теперь следует ввести в ковен Борхес, а меня благословить на вхождение в ковен Сотхо. Как именно это изменит нас и других сестер — неизвестно, но что изменения грядут, это мы с леди Глендой и сами понимали, более того — уже замечали.

Госпожа Венера нас уже ждала. Они пили чай на кухне вместе с Абелардом. Кроме них еще пять сестер было, с которыми я не встречалась прежде. Окинув нашу компанию тяжелым взглядом, верховная ведьма безошибочно остановилась на ладонях. Словно провинившиеся дети, мы с Эстефанией вытянули перед собой руки.

— Любопытная живопись, дамы, — подмигнул Абелард, откинувшись на спинку стула и закинув ногу на ногу. — Ни на минуту нельзя оставить вас без присмотра — что-нибудь да натворите! Это то, о чем ты думала?

Ведьма кивнула и пригласила нас к столу:

— Сестры, подготовьте руническое поле. Нам предстоит ввести в ковен новую сестру.

Эстефания побледнела и осталась стоять на пороге гостиной.

— Чего же ты испугалась, голубушка? — улыбнулась госпожа Венера. — Такова воля исконной магии.

— Но… руническое поле Борхес…

— Убивает Сотхо?

Верховная ведьма рассмеялась и похлопала по стулу рядом с собой.

— Садись, голубушка, садись. И поменьше верь всяким сказкам. Природе вражда не свойственна. Исконная магия — едина, силы — едины. Разнятся лишь люди. Мы, ведьмы разных ковенов, различаемся лишь тем, что по-разному воспринимаем мир, проявления исконной магии в нем. Вражда появилась искусственно и, признаться, я даже толком не помню ее корней. Магия Борхес неспособна сама по себе убить Сотхо лишь потому, что никакой магии Борхес нет! Есть одна — исконная магия, а мы, ведьмы, лишь преобразуем то, что она дает возможность преобразовать.

Эстефания задумалась, анализируя сказанное и нахмурилась.

— Леди Гленда, вспомните слова вашей верховной матери. Довериться сердцу, а не разуму…

Прикрыв на миг глаза, Эстефания вздохнула и присела на краешек стула рядом с госпожой Венерой, что внимательно наблюдала за новой сестрой. Сначала я переживала и боялась, как отреагирует верховная ведьма на то, что мы без спросу привели в место силы Борхес — последнюю из Сотхо, но она ни словом, ни делом, ни взглядом не упрекнула нас. Напротив, похвалила за смелость, решительность и оперативность.

— То, что с вами произошло, — объяснила женщина, делая глоток чая, — называется ритуал единения. Скажи, Нитаэль, ты ознаменовал конец вражды между ковенами?

Дракон кивнул.

— Первый звоночек, Абелард. Грядут перемены, помяни мое слово. Если драконы не одумаются, то скоро сами окажутся в беде. После прекращения вражды вы сделали что-то, что объединило ваши силы.

— Я всего лишь проявила сострадание к Эстефании, а она поделилась своей болью. Только и всего.

Госпожа Венера вскинула брови, а Нитаэль лучезарно улыбнулся.

— Только и всего? — удивились они синхронно, а продолжила ведьма. — Цветочек, нет ничего сильнее в этом мире, чем открытая нараспашку душа ведьмы. Я ничему уже не удивляюсь. Конечно же это Василечку явился призрачный дракон, и именно она смогла примирить Борхес и Сотхо. Мы введем тебя в четвертый круг, Анотариэль, а тебя, леди Гленда, отныне, сестра Эстефания, в третий. Я вижу силу мощную и основательную. Однако Борхес работают с энергией мягко и деликатно. Тебе предстоит научиться многому прежде, чем войдешь в первый круг. Как принимаешь мое решение?

— Со смирением, — вымолвила леди Гленда, округлив глаза. — То есть… Я понимаю, что, учитывая специфику не могу войти в прежний, первый круг. Честно говоря, я и отчаялась вновь стать частью сестринского сообщества. Сейчас все, о чем я думаю — это необходимость спасти книгу и оставшихся в живых сестер. Как верховная мать своего ковена, я просто обязана им помочь.

— А как верховная мать своего, я ответственно заявляю тебе, мать Сотхо, отныне дом Борхес — твой дом. Наши сестры — твои сестры. Мы сделаем все, чтобы возродить ковен Сотхо.

И ведь понимаю, что плакать нет смысла, а глаза на мокром месте. Сейчас происходил исторический момент! Госпожа Венера и леди Гленда обменялись ведьминскими клятвами верности и преданности, а это означало не только конец вражды ковенов, это означало рождение нового, единого сообщества ведьм. Правильно говорят, нет худа без добра. А еще слова госпожи Венеры вспоминаются: «Добро худо всегда переможет». Перемогло! Ведь перемогло же!

Мы хотели поделиться с Абелардом и госпожой Венерой тем, что узнали от госпожи Рафлер, но верховная ведьма решительно отвергла разговоры, направив нас в руническое поле. По ее словам необходимые ритуалы следовало провести как можно скорее, чтобы не поколебать магическое поле и не привлекать внимание колдунов. На тонком мире произошли настолько сильные изменения, что даже верховная ведьма почувствовала, и призрачный дракон не смог ровно к нам переместиться. Понимая необходимость успокоения магических эманаций, мы поспешили в знакомую мне белую комнату, где сестры первого круга уже нарисовали необходимые руны, разожгли свечи, раскурили благовония и нараспев читали заклятия, которые я пока понимала лишь интуитивно.

Ритуал был красивым, хотя весьма долгим. Абелард обещал вернуться через несколько часов, уладив дела во дворце. Нитаэль ждал за пределами комнаты. Участвовали только мы с Эстефанией, верховная ведьма и девочки. Я чувствовала силу, слышала ее и видела. Она переполняла меня, отзываясь в каждой клеточке тела волшебным ликованием, теплом и хрустальным звоном. Эстефания и вовсе едва дышала. Руническое поле не только ее не убило, напротив, преобразило! Мрачная и угрюмая ведьма теперь похорошела еще больше! Острые ее черты разгладились, волосы на несколько оттенков посветлели, а некоторые пряди и вовсе белыми стали. Но самое главное — в угольно-черных глазах появился жемчужный блеск доброты и любви ко всему сущему. Тот, что лишь у ведьм Борхес встречается.

Ритуалы всегда отнимают много сил, потому заботливый Нитаэль успел заказать у пекаря господина Лориса пирогов и даже на стол накрыл. Сестры первого круга поблагодарили моего фамильяра и, забрав свои порции, ушли трапезничать в сад, позволив нам уединиться и обсудить случившееся. Абелард появился как раз вовремя, сжимая в ладонях какую-то тряпочку.

— Это оно? — спросила верховная ведьма, изумрудный дракон кивнул в ответ и положил перед ведьмой Сотхо сверток.

Вытерев руки салфеткой, Эстефания аккуратно развернула тряпочку и подняла глаза. Внутри оказался осколок зеркала.

— Леди Прайнет воспылала неожиданной любовью к своим дальним родственникам из деревеньки на окраине Гардии, — пространно начал дракон. — Но, судя по моим данным, так до них и не добралась.

— Может, дорогой что-то приключилось?

— Приключилось, душа моя, — согласился Абелард, отодвигая свободный стул и присаживаясь рядом со мной. — Побег приключился.

— И зачем ей сбегать, если она невиновна?

— Верно. Незачем. Я объявил ее в розыск, но не думаю, что удастся что-то найти.

Госпожа Венера позвала сестер из первого круга и дала им задание попробовать отыскать леди Прайнет по принесенному Абелардом платку. Шансов мало, но попробовать стоило. Если она связана с заговорщиками, то наверняка защищена от подобных заклятий.

— А что с зеркалом? — разглядывая осколок, произнесла Эстефания.

— Весьма любопытная история. Зеркало в ее покоях самое обычное. Никакого магического фона. Но вы, дамы, были так уверены в обратном, что я решил копнуть глубже. Пообщался с прислугой, — дракон задумался и сделал такое лицо, словно впервые осознал данный факт. Общение со слугами для него, вероятно, стало новым опытом. — В общем, зеркало буквально ночью заменили. Якобы, предыдущее случайно разбилось. Милые леди, позвольте, я упущу дальнейшие рассказы о том, какие места мне пришлось посетить, чтобы добыть то, что вы держите в руках. И, святая чешуя, надеюсь, оно того стоило! Мне до сих пор кажется, что от меня несет кислой капустой и отходами.

— От вас вкусно пахнет, Абелард, — успокоила мужчину. — Чем-то свежим и немножко цитрусовым. Мне нравится.

— Правда? — мягко улыбнулся дракон, подарив мне такой взгляд, от которого внутри все обмерло и сердце удар пропустило. Накрыв мою ладонь своей теплой рукой, дракон продолжил. — Судя по артефакту Эстефании, осколок однозначно магический. Работайте.

Ведьма Сотхо прокашлялась и, покрутив в руках осколок, попросила у госпожи Венеры полыневые свечи. К счастью, я знала, где те лежат, и поспешила принести сама. Неловко мне было от близости изумрудного дракона. И держать его за руку тоже как-то неправильно. Нельзя же любить сразу двух мужчин? А, если и можно, то принимать их внимание — совершенно неприлично. Ох, пресветлый василек, помоги мне разобраться в собственных чувствах!

Поставила на стол две толстые серо-коричневые свечи с приятным горьковатым ароматом и внимательно следила за действиями ведьмы.

— Это похоже на извлечение ауры из любого другого предмета, — поясняла Эстефания, выступая в роли наставницы. Я заглядывала ей через плечо и внимательно слушала. — Только в данном случае, зеркало магическое и имеет защиту. Видишь?

— Ashe! — прошептала едва слышно, когда леди Гленда повернула зеркальце так, чтобы на него падали солнечные лучи.

Серебристая гладь немедленно покрылась сетью непонятных символов, которые скоро выстроились в смутно знакомый ряд знаков и вспыхнули паутиной черных нитей.

— Охранительное заклинание, — спокойно пояснила ведьма, аккуратно распутывая невидимые остальным узоры. — Сложное. Ведьмовское. Круг второй, никак не ниже. Вот здесь, — она указала на нить, за которую я бы потянула в первую очередь, — обманка. Стоит распутать этот узел, как вся информация с зеркала сотрется. Мой прием. Начинать нужно отсюда.

Эстефания указала на противоположный край осколка, туда, откуда я бы точно начинать не стала.

— Пробуй.

— Да что вы! Это же так ответственно!

Я даже дыхание затаила, на миг забыв, что мы с ведьмой Сотхо не одни и вокруг стола собрались наши верные друзья.

— Это всегда будет ответственно. Иначе и научиться нельзя, если будешь думать, словно имеешь право на ошибку. Действуй!

Нитаэль освободил для меня стул. Аккуратно положив перед собой осколок, повернула его так, чтобы солнечные лучи отражали магию, хорошо высвечивая черные нити ведовского заклятия. Самое удивительное, я, Борхес, понимала его и видела. А не должна была. Осторожно коснулась пальчиком одной нити, потянула ее, подхватила другую нить и распутала первый слой символов. Они растворились, словно рассветный туман, являя второй слой заклинания.

— Молодец. Дальше я сама. Здесь сила Сотхо второго круга необходима.

Тем не менее, я внимательно следила за действиями и словами Эстефании и, когда дело было сделано, смогла спокойно выдохнуть и даже пот со лба смахнула. Улыбаясь до ушей, подняла взгляд и только сейчас заметила, с каким напряжением и даже изумлением за нашими действиями следили остальные.

— Что? — недовольно поинтересовалась Эстефания.

— Ничего, — загадочно протянула верховная ведьма с довольной улыбкой. — Хорошо работаете.

Дальнейшие действия мне были знакомы. Мы поместили зеркальце меж двух свечей, произнесли простое заклинание и принялись вглядываться. Первым увидели Абеларда и перевели взгляд на него.

— М? — дракон приподнял бровь.

— Эта аура уже не актуальна. Видишь сероватую дымку? Значит, она уже отработана.

— Ее нельзя использовать повторно? — спросила с волнением. Вдруг Абеларду по-прежнему угрожает опасность?

— Не переживай, Анотариэль. Твой изумрудный дракон в ближайшее время под действие проклятия точно не попадет. Если в зеркала незнакомые смотреть не будет.

Мужчина закатал рукав серебристого камзола и продемонстрировал леди Гленде ее же кожаный браслет.

— Решил, пусть будет подарком от вас, — самодовольно заявил он.

— Пусть будет, — благосклонно позволила ведьма. — Ipsitum!

Голос Эстефании звучал хрипло и грозно, аура Абеларда дрогнула, побледнела и медленно исчезла из зеркала.

— Простое заклинание разрушения?

— А ты думала? — улыбнулась Эстефания. — Недаром на артефакте защита. Сняв ее, с аурами может работать даже ведьма пятого круга, даже самый слабый маг. Dastreos, — скомандовала она дальше и артефакт подчинился, показывая ауру второго дракона.

— Это же…

— Кажется, ирд Солеус. Хрустальный дракон. Он один из участников отбора.

— Аура активна? — Абелард достал из внутреннего кармана блокнот, карандаш и записал нашу находку.

— С ней пока не работали. И не смогут. Анотариэль.

— Ipsitum! — приказала я, даже не задумываясь.

Аура дрогнула и тоже растворилась, защищая хрустального дракона от возможного проклятья.

— Зеркало — уникальный инструмент. Разбей его на сотни осколков и каждый станет проводником к общей информации. Но при этом через каждый такой осколок ты с этой информацией можешь работать. Уничтожив ее здесь, уничтожаешь везде.

— А это не опасно? — посмотрела на Абеларда. — Мы не выдадим себя? Не спугнем заговорщиков?

— Уже спугнули, раз леди Прайнет сбежала, — Абелард пожал плечами. — Давайте посмотрим, кто там еще в закромах имеется, и будем думать по мере поступления информации.

В зеркале оказалось не меньше дюжины мужчин. Две ауры принадлежали погибшим драконам, еще три были активны, но снять с них проклятье на расстоянии ведьма Сотхо не могла. Даже Нитаэлю и госпоже Венере это не под силу. Остальные ауры решили пока не трогать, уничтожив лишь одну. Ту, что принадлежала Ролдхару.

— А леди Прайнет шалунья, — изумрудный дракон закончил писать и почесал подбородок.

— Мне жаль…

— Жаль? Ах, это. Душа моя. Я не собирался на ней жениться. Только секс, ничего личного. Но Ролдхар… Неожиданно, неожиданно.

Вот и меня аура владыки драконов смутила. Неужели он тоже… пользовался услугами леди Прайнет? В сердце впились неприятные иглы ненависти. Ледяные, острые, жадные до крови. Так горько стало, что захотелось сжаться в комочек и расплакаться. Но нельзя! Совсем никак нельзя, когда такое творится.

А еще выяснилось, что кроме нас с леди Глендой никто ауры драконов не видит. Только ведьмы Сотхо могут их заметить с этого артефакта. А из всех присутствующих Сотхо лишь мы. Как непривычно осознавать себя в новом статусе. Непривычно и приятно! Эстефания очень внимательно и терпеливо учила меня азам своего ведовства, которое ощущалось несколько иначе. Если сила Борхес теплая, светлая, ласковая, то Сотхо — холодная, грубая, но куда более мощная. С ней нужно осторожнее быть. Она кружит голову, как хмельное вино. Ощутив ее, кажется, что ты прикоснулся к чему-то несоизмеримо более могущественному, чем сама жизнь…

По коже рассыпались мурашки.

Мы попробовали описать мужчин, которых увидели, но это мало что дало. Тем более, во дворце мы с ними ни разу не встречались, но, судя по описанию внешности и одежды, встретим, если очень постараться.

— Что ж, дамы. Придется вам сопровождать меня сегодня на деловом ужине. Судя по описанию, в зеркале ауры кого-то из приближенных Ролдхара. Во дворце они бывают редко, чаще заседают в гнезде.

— И следует спешить. Трое из них в большой опасности. Я, к сожалению, присутствовать на ужине не смогу. У меня очень важное дело к госпоже Венере, которое не требует отлагательств и займет много времени.

— Я помогу тебе проводить заплутавших сестер за грань, — мягко улыбнулась верховная ведьма, удивив Эстефанию.

— Спасибо, — едва слышно ответила леди Гленда, сдерживая слезы, что блестели в уголках ее глаз. — Анотариэль справится. Найдите драконов, которым грозит опасность, а дальше я…

Ведьма хотела продолжить, но не могла. Сила Сотхо пока побеждала в ней Борхес. Я с легкой душой помогла бы драконам, попавшим в беду, но леди Гленда сделать этого не могла. Ведь именно драконы убили всех, кого она любила. Именно драконы приложили руку к тому, что Эстефания осталась без сестер. И как после такого быть милосердной, проявить к врагу сострадание?

— Все в порядке, — успокоила ее госпожа Венера. — Если ты не можешь, никто не заставит тебя. Мы с сестрами постараемся сделать все возможное, чтобы снять с драконов проклятие. Но, Абелард…

Мужчина стиснул зубы. Он и сам прекрасно понимал, насколько щекотливая складывается ситуация. Драконам нельзя раскрывать личность ведьм, но и скрыть от них проклятие — тоже, это приведет к гибели, возможно, приближенных и доверенных Ролдхара.

— Есть кое-что еще, — начал Нитаэль, тщательно подбирая слова. — Я уж не знаю, как ты все представишь Ролдхару, но нам необходимо спасти мальчика из дома графа Братстона. И сделать это нужно без лишнего шума, в противном случае, его мать убьют. А она одна из последних Сотхо. Смекаешь?

— Вы сейчас серьезно?

Абелард даже поднялся. Отерев ладонью лицо, он окинул нашу компанию изумленным взглядом.

— Серьезно! Поразительно! — мужчина усмехнулся, а его ящер недовольно зарычал. Не нравилась ему перспектива врать владыке. — Значит, мы должны спасти ребенка Сотхо? Ладно, и с чего бы вдруг Ролдхару одобрять подобную благотворительность по отношению к врагу?

— Потому что, — аккуратно начала я. Если Абелард сейчас сердится, но тщательно скрывает, то узнав все, разозлится еще сильнее. А на меня — не страшно. Меня он обидеть боится. — Потому что это та ведьма, которая вас прокляла.

— Тогда туда ей и дорога.

— Но Абелард! — поднялась и подошла к дракону. — Вы не понимаете, ее заставили!

— Всегда есть выбор, душа моя.

— Она выбирала между сыном и вами…

— И выбрала сына. Молодец. А между тобой и ведьмой, пытавшейся меня убить я, разумеется, выберу тебя. Не замечаешь аналогии? Как вы, Борхес, любите говорить? Все возвращается? Ну, так и ей вернется.

— Вы сейчас не серьезно, милорд.

— О, любимая, я сейчас серьезно. Как никогда! — дракон обхватил меня за плечи, заставляя посмотреть в его разъяренные глаза. Ящер. Хищно сверкнула изумрудная радужка, выбивая из моей груди возражения. — Стоит Ролдхару узнать, что ты ведьма, и я навсегда тебя потеряю! Стоит ему узнать, что мы помогаем сыну ведьмы, и он уничтожит меня. Не стоит думать, за себя я не боюсь и достойный отпор при случае дам, но ему же крышу сносит от всего этого ведьмовского дерьма. И ты знаешь почему.

Я горестно вздохнула. Знаю. И понимаю опасения Абеларда. Но не могу их принять. Возможно, если я попытаюсь поговорить с Ролдхаром сама… Как-нибудь осторожно и деликатно… Но в любом случае, принять новость, что я ведьма, быстро он не сможет. А мальчику помощь прямо сейчас требуется.

— Если вы не поможете… Я… Я одна туда пойду!

— Очень сомневаюсь. Сложно куда-то пойти, будучи привязанной к моей кровати!

— Абелард! — вмешалась верховная ведьма.

— Нет, Венера. Ты знаешь, я лоялен к ведьмам. Но когда дело касается семьи или… Анотариэль, я непреклонен.

— То есть вы так запросто позволите умереть ни в чем неповинному малышу? Вы хоть на секунду можете себе представить, каково ему в доме, где нет ни единой живой души? Где нечисть приносит завтрак, обед и ужин, если вообще приносит! Где нечисть его стережет и одной исконной магии известно, что еще делает!

— Непросто, наверное. Но я не поставлю благо незнакомого малыша выше блага тех, кого люблю. Я постараюсь донести до Ролдхара эту информацию более мягким способом, но не стал бы надеяться на успех операции. Если парня и спасут, то Сотхо, вероятнее всего, погибнет. И, поверь, никто из драконов по этому поводу плакать не станет.

Эстефания усмехнулась, а я поежилась, сбрасывая с себя ладони Абеларда, ставшие вдруг такими чужими, холодными и неприятными.

— Вы чудовищные вещи говорите!

— Она посягнула на жизнь драконов! — настаивал Абелард.

— Да выбора у нее не было!!! — впервые я повысила голос. От отчаяния, от невозможности достучаться до дракона, от собственного бессилия. — Разве можно судить ее за то, что она защищала то, что любит больше всего на свете?

— Но за то же самое ты судишь меня, душа моя.

— Я… я…

— Ты?

Сжала кулачки и, топнув ногой, зарычала. Словно сама драконица. Хорошо, что в этот момент сестры зашли, иначе бы я свои кулаки в ход пустила. Ну что мне грозит? Можно же не рассказывать Ролдхару, придумать что-то, самостоятельно к графу Братстону сходить… Если бы не риск для ведьмы Сотхо и ребенка — так бы и сделала! Но, боюсь навредить. Очень боюсь!

— Госпожа Венера, у нас новости о леди Прайнет.

Руслана, одна из известных мне сестер первого круга, продемонстрировала переданный Абелардом платок. А на нем руна смерти. Леди Прайнет погибла.

— Полагаю, допросить ее не получится, — изумрудный дракон скрестил руки на груди.

— Напротив, дорогой брат, — верховная ведьма тяжело поднялась и приняла из рук Русланы платок. — Мы допросим ее куда раньше, чем вам, драконам, удалось бы самим. Советую хорошенько пересмотреть свое отношение к ведьмам, Абелард. И дело не только во мне или Анотариэль. Неужели ты не видишь, что и драконы скоро погибнут? У нас общий враг. И тебе следует убедить в этом Ролдхара, пока не стало слишком поздно.

— Он не пойдет на союз с врагом. Никогда.

— Тогда ты должен доказать ему, что мы не враги драконам.

— Не знаю, где ты была последнюю сотню лет, Венера, но ваши сестры сделали все, чтобы убедить нас в обратном.

— И ты так уверен, что это наших рук дело?

Непробиваемое спокойствие госпожи Венеры изумляло. Под испепеляющим взглядом Абеларда, под мощью беснующегося внутри него ящера она стояла неприступной скалой, не дрогнув, не испугавшись ни на миг. Сложнее всего, когда кто-то зол и нападает на тебя, проявить силу воли, обратиться к внутренней доброте, переломить себя и пойти навстречу первым. Но только в такие моменты можно познать силу Борхес. Только в такие моменты осознаешь всю мощь добра. Как скала недвижимо и гордо встречает яростное нападение беснующихся волн, не дрогнув, не проявив слабости, так и верховная ведьма стояла перед драконом, вызывая восхищение.

— Абелард, — мягко улыбнулась госпожа Венера, погладив дракона по щеке. Он стиснул зубы, сузил глаза, но смолчал. — Дорогой. Я не могу ответить за других, но я тебе книгой Света клянусь, сердцами сестер, что никогда Борхес не выступали против драконов. Никогда.

Изумрудный накрыл шершавую ладонь сестры своей и ответил уже спокойно:

— А я слышал, что некая Борхес призвала талдоха, который убил двух драконов.

— Нет! — воскликнула я, повинуясь порыву накрывшего меня осознания. — Нет-нет, Абелард! Это не так! То есть, да, Дайнара действительно призвала Талдоха в средний мир, но не от него погибли ваши драконы, а от…

— Проклятья, — иронично закончил мужчина. — Какая разница — Борхес, Сотхо. Ведьмы воюют с нами.

— Да нет же! Я другое пытаюсь объяснить. Дайнару обманом заставил призвать Талдоха некий сапфировый дракон. Она думала, что к ней за помощью обратился любимый, она… А Сотхо защищала сына… И…

У меня в голове крутилось столько мыслей и хотелось донести их все сразу и подобрать правильные слова, а в результате я попросту задыхалась от разрывающих меня эмоций, от бессилия, ведь Абелард не желал меня понимать. К горлу подступали слезы и…

— Подожди, — изумрудный дракон накрыл указательным пальцем губы, анализируя полученную информацию. — То есть ты полагаешь, что кто-то решил подставить ведьм?

— Именно!

С моих плеч словно гора свалилась. Наконец-то мы друг друга поняли!

— Это же очевидно! Дайнара вовсе не хотела вреда драконам. И ведьма Сотхо тоже. Им просто выбора не оставили! К тому же, когда вы упали с неба, то сами сказали, что прокляты не были. Что было что-то другое.

— Это так, — подтвердил Абелард. — Это не ведовство. Словно какая-то болезнь, но драконы не подвержены заболеваниям. Разве что… Магистр…

Мужчина обвел присутствующих напряженным взглядом и кивнул каким-то своим мыслям.

— Я поговорю сегодня с Ролдхаром. Не могу обещать, что он поверит или будет на нашей стороне, скорее всего даже рассматривать эту мысль не станет. Если бы были какие-то доказательства, кроме ваших слов, то…

Мы и сами понимали, что необходимы доказательства, да только где их достанешь? Ведьме Сотхо не поверят, духу Дайнары, даже если его призвать из-за грани, тоже. Нужно что-то такое, чтобы наверняка. Вот только что?

— Давайте не будем терять времени, — предложила госпожа Венера. — Лучше допросим леди Прайнет, узнаем, кто приложил руку к ее гибели и под чьим руководством она действовала. Станет ли это тем самым доказательством, что ведьмы не причастны к заговору против драконов?

— Вполне вероятно. Это будет хотя бы первым шагом на пути. Идемте.

Абеларда на руническое поле не пустили. Святое место не терпит присутствия чужаков во время ритуала. С таким количеством сильных ведьм и с присутствием Нитаэля, который изъявил готовность в случае сопротивления силой притащить леди Прайнет за шкирку, у духа не было шансов. Она явилась практически сразу и, угодив в ловушку, зашипела загнанным зверем.

— Кто вы? Что вам от меня нужно? Где я?

Фигура женщины в простом белом платье серебрилась лунным светом и едва заметно дрожала. Сомнений нет — перед нами обычный человек. Не ведьма, не колдун. Что-то подсказывало, она такая же обманутая бедняжка, как Дайнара и Алафлая.

— Леди Прайнет, — спокойно произнесла верховная ведьма, дав знак сестрам первого круга, что их помощь больше не требуется. — Меня зовут госпожа Венера, и я помогу вам обрести вечный покой.

Если дух является сразу и выглядит подобным образом, значит перейти за грань не смог, либо человек погиб в ближайшие сутки. Столько требуется для трансформации души.

— Вечный покой? Это какая-то дурная шутка? — дух мигнул. — Если шутка, мне совершенно не весело!

— Нам тоже, леди Прайнет. Думаю, вы уже смогли осознать ту мысль, что погибли. Вы же видели свое тело, кружили над ним.

Судя по тому, как натянулись нити силы, удерживающие духа в среднем мире, леди Прайнет начала осознавать свое положение. Дух по разным причинам за грань перейти не может: незаконченные дела, чье-то заклинание или проклятье, ловушка для духа, вроде той, которая сейчас удерживает женщину на руническом поле, либо отказ осознать свою смерть. Когда причина, по которой дух не может обрести покой, исчезает, грань раскрывает свои объятия и забирает новопреставленного. Вот сейчас грань как раз пыталась это сделать, а мы этому мешали.

— Осознали, — констатировала госпожа Ведьма. — Леди Прайнет, чтобы ваша смерть не была напрасной, вы должны нам помочь. Расскажите, что случилось? Кто вас убил? Почему вы бежали из дворца? И… Кто заставил вас повесить в своей спальне зачарованное зеркало?

Леди Прайнет смотрела куда-то в пустоту и, кажется, не слышала голоса ведьмы. Непросто осознавать, что твой земной путь завершен, ох как непросто. Тем более, если нить твоей жизни оборвали насильно и неожиданно.

— Это был он! — вздрогнула женщина и указала дрожащим пальцем на показавшегося в дверях Абеларда.

Дракон прибыл для допроса и сейчас замер на пороге.

— Я был… что? Дня доброго, леди Прайнет. Хотя в вашем положении доброго, конечно, маловато, — иронично заметил он, кажется, ничуть не сожалея по поводу безвременной кончины своей любовницы.

— Абелард! — я постаралась устыдить дракона, но мой взгляд на него не подействовал.

— Это он заставил меня повесить в спальне то зеркало! Он сказал, что ведьмы замышляют против драконов заговор и все, кто посмотрят в это зачарованное зеркало, получат защиту.

— Я? — дракон скрестил руки на груди и приподнял бровь. — И что же еще я тебе говорил? — он выделил местоимение и сделал шаг вперед. Медленный, угрожающий.

Дух отпрянул, но продолжил говорить.

— Вы называли имена драконов, которым требуется защита. И я всеми правдами и неправдами заставляла их смотреть в то зеркало.

— Какой я… коварный! — ирд Д’Остраф процедил ответ сквозь зубы. — Дальше? Называй имена.

Леди Прайнет поморщилась, словно разжевала дольку лимона, но продолжила. Она назвала тринадцать имен, перечислила всех, кто смотрел в то зеркало, однако мы с Эстефанией все равно не могли назвать по этим данным драконов, которым грозит непосредственная опасность, чьи ауры уже взяты в работу ведьмой Сотхо.

— Подозрения обретают плоть. Это приближенные Ролдхара, и они будут в гнезде. Скажи-ка, дорогуша, некоторых присутствующих очень интересует вопрос. Хорош ли владыка в постели?

Мне кажется, от стыда у меня даже уши покраснели. Я посмотрела на изумрудного дракона рассерженной волчицей, но он с улыбкой на леди Прайнет глядел, ответа ждал.

— Откуда мне знать? Он на мои знаки внимания взаимностью не ответил. Пришлось вести его к зеркалу обманом. Кажется, я обещала показать ему какие-то документы в своей комнате. Но он быстро догадался, что к чему, поэтому я не уверена, что защита на нем установлена как надо.

— Почему ты бежала из дворца? — дракон скрестил руки за спиной.

— Так вы же сами сказали, что мне грозит опасность! Ведьмы узнали, что я помогаю защитить драконов, решили от меня избавиться.

— Вздор! — вспыхнула Эстефания.

Мы с госпожой Венерой согласно кивнули. Большей ерунды и выдумать сложно.

— Вы же помогли мне собрать вещи, наняли карету, которая прямо под покровом ночи увезла меня из дворца, но…

Леди Прайнет снова мигнула — зов грани становился сильнее, затягивал ее, рвал сдерживающие ведьмовские путы.

— Какой я, оказывается, заботливый. Даже вещи помог собрать! Неужели это на меня похоже?

Леди Прайнет растерянно пожала плечами, осознав, что позволила себя обмануть.

— Но? — надавил дракон. — Какое «но»?

— Я проснулась от сильного удара, упала с лавки, а потом и вовсе вылетела из кареты в…

Ее глаза расширились от ужаса, наполнились слезами. Женщина всхлипнула и накрыла рот ладошкой.

— Неужели… Неужели это правда?

Она посмотрела на нас немигающим взглядом. Смотрела, но никого не видела. Вот теперь полностью осознала, что больше никогда ее нога не ступит по земле, а пальцы не почувствуют тепло нашего мира…

— Мне жаль, леди Прайнет, — вырвалось у меня. — Мне так жаль…

Дух повернула голову в мою сторону и грустно ответила:

— Спасибо, Василек.

— Откуда вы меня знаете?

Но дух таял, как первый снег под солнцем: стремительно и неумолимо.

— Леди Прайнет, откуда вы знаете Анотариэль? — рыкнул Нитаэль, но духа словно засосало за грань, вырвало из сетей удерживаемой нами ловушки.

Меня, леди Гленду и госпожу Венеру оттолкнуло от руны в центре комнаты. Если бы не мягкие стены в руническом поле, наверняка бы перекалечились.

— Венера, есть варианты? Откуда ей известно о Васильке? — Абелард помог сестре подняться.

— А почему она думает, что ты отдавал приказы и заставил повесить зеркало в своей комнате? (2c670)

Мужчина поджал губы. Он наверняка понимал, что версия о том, что против ведьм плетут искусные интриги обретала плоть, но слов духа, которого нельзя призвать повторно — недостаточно. Учитывая, что единственным свидетелем ее показаний является он — и вовсе провокационно. Дракон, побывавший в святом месте ведьм. Ролдхар скорее поверит в сговор изумрудного дракона с ведьмами, чем в желание Абеларда помочь своим собратьям.

— Тупик, — прорычал мужчина.

Сжав кулаки, он покинул руническое поле. Вслед за ним вышли и мы.