Сложное решение

— Не спится? — улыбнулся владыка. Помотала головой. — Вот и мне тоже. Можно?

Он поднял выше ночные дары: бутылку вина, два бокала и бумажный пакет с пирогами из пекарни господина Лориса.

Молча открыла двери, приглашая гостя в комнату, а ведь должна была прогнать! Это неприлично. Закрыла двери, обернулась.

Владыка уже накрывал на журнальном столике. Достал пироги, разложил на картонные тарелки, наполнил бокалы золотистым вином и пригласил сесть на диван.

Молча села рядом с драконом, неспешно пьющим вино. Пригубила свой бокал, глядя в догорающий камин. Затопила вечером, ведь в Астории необъяснимо холодные ночи.

— С чем?

— Ты обещала, что мы вместе отведаем персиковые пироги. Мне кажется, сегодня подходящий вечер.

Приняла протянутую тарелку и аккуратно откусила кусочек. Удивительное дело, но сейчас они вкуснее, чем прежде. Или это из-за вина? Не часто я вино пью, но это обладает необычайно приятным вкусом. Легкое, свежее. Правда, голову кружит…

Откусив еще кусочек пирога, заметила, что сам дракон есть не спешит. Несправедливо!

Протянула ему свой. Владыка улыбнулся и, мягко придерживая мою руку, медленно откусил.

— И все? Так вы не распробуете. Кусайте еще! Самое вкусное — начинка.

— Тогда мне придется покормить тебя своим.

— Хорошо…

Согласилась и даже не покраснела! Ни когда сама кормила Ролдхара, ни когда он кормил меня и медленно стирал горячими пальцами собравшийся на губе молочный крем. Стыда не было ни капли. А вот необъяснимый жар был. И голову… Да, голову от вина кружило. Но я выпила целых два бокала и ничуть не жалела!

Как хорошо мне было сидеть рядом с владыкой, положив голову ему на плечо, и наблюдать, как лениво мигают красными огнями чернильные угольки в камине. Он ласково гладил мои ладошки, а я таяла от нежности…

Тревоги сегодняшнего дня отступили на задний план, а в душе воцарился покой.

Проснулась неожиданно от чувства невесомости.

— Тише, тише, — прошептал владыка. Меня несли на руках. Голова совсем не слушалась, смазывая реальность. — Я отнесу тебя в кровать. Это коварное вино. Быстро хмелит, но скоро отпускает.

Милорд уложил меня в постель, снял с меня халат и хотел уйти, но я вцепилась в его ладонь и потянула на себя:

— Останьтесь, пожалуйста. Мне тревожно. Побудьте со мной. Немного…

Устыдиться бы, Василек! О чем ты просишь? Но нет… Виной ли тому выпитое вино, стирающее границы запретного, или что-то еще, но я открыто говорила о том, чего мне действительно хотелось. И это не одиночество в ночи. Это Ролдхар рядом. Его тепло, его сила…

Владыка не отказал. Быстро разделся и лег с противоположной стороны кровати, совершенно меня не касаясь.

Это началось по новой. Мягкая перина казалась жесткой, одеяло слишком жарким, без него — холодно. Ни на правом, ни на левом боку, ни на животе, ни на спине покоя не находила. Вновь повернулась лицом к владыке и в лунном свете, очерчивающим величественный профиль мужчины, разобрала улыбку.

— Чему вы улыбаетесь, милорд?

— Ты очаровательна в своем непонимании, Анотариэль, — он повернулся, а я совсем пропала в сияющих яркими аметистами глазах. — Чего ты хочешь?

— Чтобы вы меня обняли, милорд, — выпалила на одном дыхании, а щеки огнем обожгло и в груди заныло.

— Это ведь так просто, — улыбнулся он, отводя в сторону руку, приглашая к себе, но не проявляя инициативы.

Прокралась ближе и очень осторожно положила голову на грудь дракону. Теплая ладонь накрыла мою спину, а вторая опустилась на бедро. Я замерла, как мышка, пойманная в ловушку, а милорд молчал и ничего не делал. Дышал только глубоко и тяжело. Щекой я ощущала жар его тела, в мою ладошку колотилось яростное драконье сердце, а живот милорда, красивый и подтянутый, поднимался в такт дыханию. Не могла отвести взгляда от совершенного творения природы. Провела ладонью по рельефной груди, животу и замерла, услышав хриплый голос:

— Помнишь, что я казал тебе совсем недавно, Анотариэль?

Как же не помнить! Хмель постепенно выветривался, но стыд так и не появлялся. А чего мне стыдиться? Разве я могу запретить душе чувствовать, а сердцу любить?

Осознав, что люблю владыку, так сильно, что уже жизни без него не представляю, я прижалась к нему всем телом, крепко-крепко и притаилась.

— Ты сама попросила меня остаться.

— Да, милорд, — прошептала очень тихо.

— Сама потянулась ко мне.

— Это так.

— И я ни к чему тебя не принуждал.

— Все верно, милорд.

— А что я обещал сделать в таком случае?

Замерла, не веря в происходящее. Может ли это оказаться правдой или всего лишь сон? Рискнуть всем или жить, жалея, что проявила трусость?

Подняла голову, чтобы смело встретить наполненный нежностью взгляд:

— Не отпускай меня, любимый. Никогда-никогда, несмотря ни на что, прошу, не отпускай меня…

Жар поцелуя прокатился по телу огненной волной. Едва не захлебнувшись от восторга и удовольствия, я жадно припала к губам дракона, позволяя ему опрокинуть меня на спину, исследовать ладонями самые интимные уголки моего тела, которое отзывалось на малейшее прикосновение. Я запустила ладони в густые волосы милорда, подставляя шею под нежные поцелуи, выгибаясь навстречу губам, ласкающим мою обнаженную грудь, позволяя себе дышать любовью… Одеяло давно сбилось, а лунный свет серебрил наши обнаженные тела, ловил тихие вздохи и тяжелое дыхание, гладил сплетенные пальцы и струился по шелковым простыням, прогоняя сомнения. Я крепко обняла милорда, когда наши тела соединились, и растворилась в танце любви без остатка. Все утратило значение. Остались лишь мы, одно на двоих дыхание, одно сердцебиение и мир, рассыпавшийся на миллионы сверкающих осколков, подаривший телу невыразимую легкость и сладость. Ролдхар еще долго целовал меня, а я едва отвечала сквозь сон, неумолимо забирающий в свое царство.

— Аэлита Айнари, завтрак!

Я распахнула глаза и села в кровати. Хотела же встать пораньше, как так получилось, что снова проспала до самого завтрака?

— Аэлита Айнари, позволите войти?

— Проходите, — крикнула из спальни, приглаживая волосы.

Нет, что-то удивительное с мебелью в гнезде владыки. Там я так чудно выспалась, а сейчас у меня все тело болело, особенно ноги. Впрочем, я вчера так набегалась, пока пироги разносила, не мудрено.

Мне что-то снилось… Что-то такое хорошее, от чего в груди невероятная легкость и ошеломительная радость. Но что за сон такой — не помню! До чего же досадно. Сны, от которых так хорошо, хочется записывать, складывать в особую шкатулочку, чтобы, когда плохо или грустно, доставать, просматривать, словно драгоценные камушки и заряжаться хорошими эмоциями.

Неспешно позавтракав, я приняла душ и сменила наряд. Сложно выбрать, когда весь шкаф битком набит разноцветными дорогими платьями, поэтому я вытащила наугад. Благодаря вниманию драконов и нарядов, и украшений у меня было столько, что хватит на всю оставшуюся жизнь, еще и детям на приданое останется. Впору, как и советовал Нитаэль, своей сокровищницей обзаводиться.

Нитаэль…

Я снова безуспешно звала фамильяра, но он так и не появлялся. Зато появился кое-кто другой. Я услышала едва различимый скрежет под дверью и с тревогой выглянула в коридор. Азалия шмыгнула в комнату черной тенью и, мазнув по моей ноге гладкой шерсткой, промурлыкала:

— Ну здр-равствуй, м-малышка.

— Азалия! — схватила пушистую любимицу Борхес и запустила пальчики в густую шерстку. Фамильяр позволяла такую вольность немногим, но на меня никогда не шипела. — Расскажи, что произошло? Где все наши, куда Нитаэль подевался? Я никак не могу его найти.

— М-меня послали за тобой пр-рисмотр-реть, Васил-лечек. Нитаэль в сумер-речном м-мир-ре. Венер-ра говор-рит, он р-раскрыл свою сущность ирде Нойр-рман и отдал ей пр-риказ от им-мени пр-ризрачного др-ракона.

— Ой, — воскликнула я, усаживаясь в кресло.

— Ой, — согласилась Азалия и свернулась калачиком. — Нельзя было. Он пр-риказал пом-мочь тебе, Васил-лек, очистить доброе им-мя ведьм.

Я и без того понимала, что на мне лежит огромная ответственность, а сейчас и подавно ощутила такой неподъемный груз, что страшно стало. Если прежде до меня это никому не удавалось, почему удастся мне? Впрочем, разве до меня кто-то пробовал? Как там говорится… Глаза боятся, а руки делают! Любое, самое сложное дело, всегда можно одолеть, если просто взять и начать. Сколько ниточке ни виться, а конец все равно будет. У меня много друзей и знакомых, еще больше тех, кому я прежде помогла и кто с радостью вернет долг ответной помощью! У нас получится, обязательно получится, тем более, если сама мать Ролдхара на нашей стороне. Волей или неволей — это другой вопрос. Главное, против воли Повелителя не пойдет. Абелард четко дал понять, что слово Нитаэля — непреложный закон и ни один дракон ослушаться его не посмеет.

— Азалия, скажи, а есть способ Нитаэля вернуть?

— Не гр-русти, м-малышка. Однажды он сам-м появится. Он всегда сам-м появляется и никто не знает, почем-му. Никто не знает, откуда берутся пр-ризрачные др-раконы, кто это и что это. Но раз он стал твоим-м фам-мильяром, цветочек, то не спр-роста. Возм-можно, им-мено ты положишь конец вражде м-между драконам-ми и ведьм-мами…

— Я?

Мои пальцы замерли, коснувшись ошейника с колокольчиком на шее Азалии. Осознание ответственности рассыпалось мурашками по телу.

— Тебе удалось пр-римир-рить Сотхо и Борхес. Дум-маю, ты спр-равишься и с др-раконами! Недаром-м исконная м-магия сделала тебя истинной заклинательницей. Мрр…

Она потерлась головкой о мою ладошку и пообещала, что поможет разобраться в хитросплетении интриг. Что кто-то по имени «магистр» плетет интриги, уже очевидно. Я мельком услышала это слово «магистр» от милорда Ваншайна. Полагая, что я ничего не воспринимаю, он много чего говорил ирду Ламбелиусу на месте пожара… О магистре я слышала. И что он будет недоволен — тоже. А чем?

Напрягла память, силясь вырвать из нее то, что сознание слышало, но не воспринимало.

Кажется, они что-то искали на пепелище. Да, они искали…

— Книга Света! Азалия, где книга?

— В сумеречном мир-ре, вм-месте с Нитаэлем-м.

— То есть, колдунам до нее не добраться. Это уже хорошо. Но и нам тоже.

Кошка мурлыкнула, но не выражала беспокойства. Книга, конечно, важна для ведьм ковена, но куда важнее не допустить, чтобы она в руки врага попала. Нельзя позволить, чтобы колдуны собрали артефакт всевластия. Неизвестно, каких бед они могут натворить с его помощью. Того и гляди, самих Аркхарганов сместят и драконами повелевать вздумают. А это беда. Для всех беда.

В дворцовую библиотеку мы отправились вместе. Азалия — существо древнее, связанное с исконной магией, ей доступно то, чего я не вижу. Вдвоем дело у нас куда быстрее продвинется. К тому же, всегда приятно знать, что ты не одинок. Нет ничего хуже одиночества, особенно, когда тебе как никогда требуется поддержка.

Узнав у стражников дорогу, я подхватила Азалию на руки и, поглаживая бархатистую шерстку, неспешно брела по красивым коридорам. К такому изяществу вряд ли можно привыкнуть. Да и мне никогда не понять, зачем человеку украшать стены золотом и дорогими предметами, когда куда душевнее смотрятся картины, выполненные самыми обычными рукодельницами, без всяких там золотых рам, украшенных вензелями и драгоценными камнями.

Я замерла возле одной из таких картин. Высотой с меня, шириной метра три, никак не меньше. Огромнейшее полотно изображало восхождение на трон императора Аркхаргана. По центру в золотом сиянии его императорское величество с венцом на голове, вокруг летают архангелы с огненными мечами, как благословение власти с Небес, за ним — лорд Тьмы, как сила и оплот власти, поддерживаемой Нижним миром, а вокруг — огромное число знати и придворных, склоненных в раболепных позах. До чего же сложна и мудрена жизнь королевская.

Я усмехнулась, разглядывая полотно, и хотела дальше пойти, но случайно заметила кусочек бумаги, торчащий из-за рамы. Приблизилась, осторожно потянула на себя. Это оказалась записка. Убедившись, что в коридоре никого нет, я спустила Азалию на пол и быстро развернула. В послании говорилось, что графу Братстону надлежит срочно уничтожить доказательства причастности к убийству Раруш Эсмахалион и переместить мальчишку.

Зазвенел колокольчик на груди Азалии.

— М-малышка. Колдуны!

Спешно свернула послание и снова сунула за раму, в потайную выемку. Успела только отступить на шаг и сделать вид, что любуюсь картиной, как из-за угла вышел незнакомый господин.

Кровь от лица отхлынула, особенно, когда он остановился на миг рядом со мной:

— Картина-то какая… красивая, — произнесла едва слышно.

Незнакомец и вовсе остановился. Не он ли доставит послание? А главное, что мне делать? Эстефания в гнезде Абеларда, без нее мне сына Алафлаи не найти. А одна я спасти его не сумею. Владыке говорить тоже бесполезно. Наверняка послание пролежит совсем немного. Вполне возможно, этот господин за ним и явился.

Я рассеянно улыбнулась, неуклюже присела в реверансе и поспешила скрыться, но Азалия меня остановила. Кошка попросилась мне на руки и, коснувшись мордочкой моего подбородка, едва слышно промурчала:

— М-малышка. М-метку на нем-м поставь. Нехор-роший колдун. Знает что-то.

Я обернулась. Колдун мне вслед смотрел и возле картины стоял. Запомнив образ, я отвернулась и быстро прошептала:

— Aspetus ihos tu!

И после этого быстро, пока колдун не заинтересовался мной, скрылась за поворотом. Метку я прикрепила к ауре, почувствовать ведовскую силу колдун не сможет, но срок действия заклинания, увы, недолгое. Да и мне поблизости находиться нужно.

Добравшись до императорской библиотеки, мы с Азалией укрылись в дальних стеллажах, где нас никто не заметит. Это я по обилию пыли поняла, что книги здесь не самые популярные. Корешки сплошь обросли паутиной и вряд ли сюда кто наведается.

— Я посторожу…

Вильнув хвостом, фамильяр убежал, оставив меня в полумраке библиотеки. Где-то вдалеке слышался негромкий гул голосов, слышный исключительно благодаря куполообразному потолку. Казалось, что голоса кружат где-то наверху, подобно ангелам. Вот бы еще они могли подсказать мне, как правильно поступить.

Отрешилась от всего и нацелилась на помеченного колдуна. Сначала ничего не происходило. Шаги, шаги… Звук открывающейся двери, шорох бумаг. Голоса сперва были невнятные, искаженные колдовской защитой от прослушивания, но магия Борхес деликатная, а в связке с силами Сотхо — очень гибкая. Мне удалось разглядеть на расстоянии сети купола колдовской защиты и обойти их. Часть разговора я прослушала, но самое главное, к счастью, услышать успела.

— …ботает?

— Его нет в столице, и владыка об этом знает. Если Абелард появится, не сказав Ролдхару — это, как минимум, вызовет вопросы. Он копает слишком глубоко, подбирается к магистру.

— А ирд Фаргсон?

— Он и должен обнаружить, что Абелард и есть магистр, — заявил отдаленно знакомый голос. Милорд Ваншайн? Ирд Ламбелиус? Не разобрать… — Так мы сразу двух зайцев поймаем.

— Но сапфировые драконы сразу раскроют иллюзию. Если бы все было так просто…

— Ламбелиус! — перебил Ваншайн. Теперь голос точно принадлежал помощнику главного колдуна. — Не забывай, что с нами мощь ведьминских артефактов и колдовская сила. Алафлая приготовила закрепитель иллюзии. От Абеларда, то есть, от тебя, будет разить ведьминской магией за версту, но никто, даже самый сильный сапфировый дракон, не раскроет твою иллюзорную личину. Самое главное — успей убежать, когда заявится Фаргсон с охраной.

— А, если они будут проворней?

— Придется вытаскивать тебя из темницы. Но постарайся не допустить такого развития событий. И найди эту девчонку, нелепую такую, лохматую…

Тишина, полная непонимания и раздражения.

— Аэлиту Ролдхара.

— Анотариэль Айнари? — предположил еще один голос.

— Да. Вас должны видеть вместе. Странное дело, но народ ей доверяет. Она ошивалась на развалинах лавки не просто так, повынюхивай, возможно ей что-то известно о книге? Неспроста она раз за разом оказывается в гуще событий.

— Не проще убрать Абеларда? Спектакль может не сработать.

— Остолоп! — возмутился Ваншайн. — Будь это проще, сработало бы еще в первый раз. Нет. Очередным покушением мы можем себя выдать. Нужно обезопасить магистра, отвести от него подозрения и, когда Ролдхар расслабится, нанести сокрушительный удар. На турнире ему не выстоять. Магистр его на чешуйки разнесет.

— А я слышал, что владыка вновь обретает над собой контроль.

Снова тишина, но на этот раз наполненная эмоциями тревоги.

— Да, до меня тоже слухи дошли, — согласился Ваншайн. — Ламбелиус, подумай, как убрать с дороги Айнари. Сдается, дело в девчонке.

— Убить?

У меня сердце в пятки ушло, но я не отступала, продолжала слушать.

— Нет, это разозлит владыку и он станет лишь сильнее. Нужно ударить ему прямо в сердце.

— Совратить?

— Уже ближе, но тоже не то. Думай. Но действовать нужно быстро.

— Я вас понял.

Дальнейшие разговоры я мало понимала — они касались рутинных колдовских дел. Защитных схем города, поставок магических ингредиентов, экономических связей и других важных для империи тем. А потом и заклятие стало слабеть, пока голоса не превратились в едва различимый гул и не исчезли вовсе.

Вернувшись в реальность, я судорожно вдохнула, чихнула, наглотавшись пыли и, на негнущихся ногах вышла из-за стеллажей. Едва успела дойти до дивана и рухнула на него.

— Это кошмар, Азалия, — проговорила, глядя в одну точку. — Это самый настоящий ужас. А хуже всего, что я не знаю, что делать!

— Что стряслось, м-малышка?

Кошка запрыгнула мне на колени и, подставив голову для ласки, замурлыкала. Запустила пальцы в густую блестящую шерстку и пересказала суть подслушанного разговора.

— И что мне теперь делать? Я не могу рассказать владыке — он же мне не поверит! И по замку мне теперь лучше не гулять, если ирд Ламбелиус в облике Абеларда заявится, я же не смогу с ним рядом находиться. На мне амулет, увижу я все! Стоит идти к графу? Попробовать найти те самые документы, которые его просят уничтожить?

— Не нр-равится мне это. Совсем не нр-равится.

— А какой у нас выход?

Азалия нервно вильнула хвостом и, задумавшись, наконец, нехотя промурлыкала:

— Я дум-маю, нужно р-рассказать обо всем владыке. Он любит тебя и повер-рит. Обязательно повер-рит, малышка.

Сердце заколотилось с запредельной скоростью. Казалось, стоит мне подняться, как оно из тела вырвется. Я приложила ладошку к груди. Жарко-то как!

— Идем, Василек, скор-рей! Иначе м-можем-м опоздать! Госпожа надеется на тебя.

Тряхнула головой и, сжав кулаки, быстро поднялась. По замку передвигались очень осторожно: Азалия шла впереди, выглядывала из-за угла, чтобы не приведи исконная магия, не столкнуться в коридорах ни с кем из наших врагов. Столкнуться не столкнулись, но и владыки в комнатах не обнаружили. Слуги тоже пожимали плечами, но дали полезный совет: ирда Фаргсона спросить и даже подсказали, где дракона сапфирового искать.

Передвигаться скрытно оказалось утомительным занятием. Вот уж когда понимаешь, что чрезмерная любовь к длинным коридорам и множеству комнат губительна… Мы плутали не меньше четверти часа, прежде чем вышли в необходимое крыло, и я постучала в добротные двери из мореного дуба. Открыли мне сразу, пожалуй, даже слишком быстро.

— Госпожа Айнари? — удивился дракон и не пригласил меня внутрь, он сам в коридор вышел. — У вас ко мне какое-то срочное дело? Простите, я опаздываю в гнездо…

— Нет, я… То есть, я ищу владыку. Вы не знаете, где он может быть?

— Знаю, — мужчина застегнул пуговицы на камзоле и указал рукой направление движения. Очевидно, он торопился, но отказываться от разговора со мной не стал. — Он в гнезде ард Нойрманов. Как раз сейчас идет совещание по поводу турнира, на которое я, к своему стыду, опаздываю. Что-нибудь передать ему?

Дракон остановился и внимательно посмотрел на меня сильным, цепким взглядом. Таким взглядом можно запросто выведать любые тайны, но у меня иммунитет на страшных людей. Точнее драконов. Ведь я их чувствую. И дракон ирда Фаргсона сейчас был сыт и доволен, не выказывал агрессии, исключительно настороженность и любопытство.

Итак, вопрос истины. Могу ли я поведать ирду Фаргсону о разговоре, который услышала? Если он предан владыке, то поможет мне. А если нет…

Ведь я — единственный шанс Борхес и последних выживших Сотхо на спасение. Цена моей ошибки слишком велика. И пусть интуиция не чувствует за сапфировым драконом опасности, я не могу знать наверняка.

Мотнула головой, неуверенно улыбнулась. Азалия в поддержку потерлась о мою ногу. Предупреждает быть осторожнее…

— Нет, ничего не нужно. Это личное.

— Что ж, — ирд Фаргсон улыбнулся и, прежде чем уйти, добавил, словно по секрету. — Я не знаю, госпожа Айнари, чем уж вы с владыкой занимаетесь, но, — он замолчал, натягивая белоснежные перчатки. — Продолжайте в том же духе. Стае как никогда нужно единство и сильный руководитель.

Хоть дракон и не сказал ничего предосудительного, щеки все равно потеплели. Ответить в такой ситуации мне и вовсе нечего.

— Всего доброго, аэлита.

— Всего доброго, ирд Фаргсон.

Уже глядя вслед удаляющейся фигуре я думала, правильно ли поступила? Его помощь оказалась бы весьма кстати. Но разве бывают в жизни простые решения? Волнение и страх — худшие советники, но мне казалось, что я мыслила рационально и выбрала меньшее из зол. Сохранив тайну своего знания, я во всяком случае уберегу Сотхо и Борхес от новых бед. А получится ли выручить сестер… Это мы узнаем совсем скоро.

Я решила, что медлить нельзя, а потому, подхватив Азалию на руки, поспешила в дом графа Братстона. Путь до него не близкий. От центра города до окраины на юго-западе не меньше сорока минут быстрым ходом или двадцати на карете. Решила нанять транспорт и по дороге обсудить с Азалией план.

— Итак, м-малышка. Что будем-м делать? — спросила кошка, свернувшись клубочком на бархатном диванчике кареты.

— Я не уверена, что поступаю правильно, — сказала, а у самой сердце в ушах колотится. — Но с другой стороны, я очень хорошо знаю поместье графа. Знаю, как оно охраняется и где что располагается. Знаю, как спрятаться от нежити, как укрыться от их глаз. Сейчас Адриан наверняка отдыхает. Он любит отдыхать примерно в это время. Значит, я смогу пробраться незамеченной и проверить вещи в его кабинете.

— Дум-маешь, улики там-м?

— Да. У него сейф и, если пароль не поменялся, то я смогу его открыть. Адриан не любит перемены. Думаю, и комбинацию менять не стал, — я задумалась, еще раз проверяя изъяны своего плана. — А если схватит, так он не знает, что мы больше не связаны. Поостережется мне вред причинять.

— Согласна. Но все р-равно, м-мне тревожно, м-малышка.

— Мне тоже, Азалия. Но разве в такие моменты мы не должны быть храбрыми? Проще всего сейчас отойти в сторону, спрятаться, подумать о себе. Это так просто, заплатить извозчику и уехать далеко-далеко. Да хотя бы обратно, в родное село. Сейчас, когда я больше не связана проклятьем с графом Братстоном, меня ничто в Астории не держит.

— Ничто?

Замялась, понимая, что на эмоциях наговорила лишнего.

— Вещи меня не держат. Но держат люди… Я слишком привязалась ко всем. К госпоже Венере и девочкам, к пекарю господину Лорису, к почтенной портнихе гномихе Рикитюль, к Талии, ко всем… И мне страшно представить жизнь, где нет всех вас, Азалия. Поэтому я лучше попытаюсь все вернуть, защитить то, что мне дорого, чем сдамся. Уверена, Нитаэль бы мною гордился!

— Он бы попытался тебя отговор-рить, — Азалия дернула хвостом, и мне показалось, что даже улыбнулась. — Непр-ременно.

— Но у него бы ничего не получилось. И он бы смирился, — мне не хватало моего странноватого эльфа-дракона. Очень не хватало, но сейчас не время для грусти. — Я еще не отринула надежду. Думаю, если мы сможем помирить ведьм и драконов, то исконная магия простит Нитаэлю вмешательство в наши судьбы. Поэтому, Азалия, давай вспомним все. Как началось гонение на ведьм.

Кошка кивнула и, задумавшись, начала рассказывать.

Все началось в 1235 году, когда Асторию всколыхнула новость о жестоком ритуальном убийстве темной эльфийки по имени Раруш. В ходе расследования, проведенного колдунами и драконами совместно, было установлено, что к убийству причастен ковен ведьм Олорэ. Раруш — заклинательница владыки драконов. Ролдхар обезумел от смерти своей избранницы и уничтожил весь ведьминский ковен.

— Он уничтожил всех? До единой?

— Всех, Василек. Так гласит истор-рия.

Знала я эту историю, и она мне всегда не нравилась. Это как нужно горевать, чтобы покарать невиновных? Пусть бы даже несколько ведьм объединились, но остальные-то невиновны… Но он разбираться не стал, значит, владыка в гневе страшен. Хотя, уверена, действовал не человек, а дракон. Пусть пламя дракона ведьмам не причинит вреда, но когти и зубы еще ни одной не пощадили.

— А куда делась книга, что говорит история?

— История ум-малчивает. Но м-мы знаем, что книга у колдунов.

— Подожди, — я встрепенулась и подалась вперед. — Подожди, Азалия! А что, если убийство Раруш изначально подстроили колдуны? Что, если Олорэ даже не были к нему причастны? Циббериус отдает приказ, ведьм подставляют, на них обрушивается гнев Ролдхара, а о том, куда подевалась книга — никто даже и не подумает. Ни драконы, ни другие ковены.

— Слишком-м велика скор-рбь, — согласилась Азалия. — Когда задались вопросом-м, куда делась книга, ее уже и след пр-ростыл!

— Вот ведь… Коварные, кошмарные колдуны! И почему им только мирно не живется? Почему обязательно необходимо захватить власть, кого-то убивать, уничтожать, подставлять, обманывать, ну почему?

Я со злостью ударила кулачком по бархатному дивану, и символ Сотхо на моем запястье вспыхнул серебристым светом. Это не мое… Борхес не гневаются, а в моей груди такая лютая злость клокотала, что я никак не могла найти ей выхода.

После убийства Раруш ведьмы подняли бунт, но император Аркхарган быстро его подавил. Драконы в своем праве, никто бы не посмел упрекнуть их, уничтожь они всех ведьм. Слишком велика их сила, и с ней императору приходится считаться. Ведьмы быстро поняли, что заступиться за них некому, а колдуны, которые никогда не были нашими союзниками, радовались нашим несчастьям.

Два следующих года стали переломными. Ведьмы сидели тише воды, ниже травы, драконы никого не трогали, хотя сестры сторонились их и старались из толпы не выделяться. Но вскоре начался массовый падеж скота и неурожай, которые привели к голоду. Многие погибли тогда… Во всем обвинили ведьм ковена Сидах — хранительниц животного и растительного миров. Приказом императора ковен был уничтожен. Борхес и Сотхо спешно меняют места силы, многие ведьмы расстаются с ведовством, новые — не спешат проходить инициацию. Страдают, в итоге, простые жители, которые остаются без медицинской и ведовской помощи. Сестры боялись обнаружить себя и боялись недаром. В 1238 году ведовство объявляется вне закона, Верховная ведьма Гардии казнена.

— Я всегда задавалась вопросом. А почему все так легко приняли, что именно Сидах виноваты в голоде и падеже скота?

— Пропаганда, малышка, стр-рашная сила! Чем выше сидишь, тем м-меньше видишь.

— Выходит, правителей ничего не стоит обмануть? Думаешь, император искренне считает, что во всем виноваты ведьмы?

Промелькнула даже мысль, что нужно не к графу Братстону, а к императору ехать, да только кто меня примет? Никто не примет. Пусть я аэлита владыки драконов, но ведь не заклинательница еще. Ко двору не представлена, на прием не записана. Да даже если бы его императорское величество меня принял, ни единого доказательства, кроме честного слова, у меня нет. А слово честное нынче не в почете. Особенно, если это слово ведьмы.

— Не знаю, Василек. Дум-маю, он не слишком-м-то разбирался.

— О книге Сидах тоже ничего не известно? Кто исполнял приказ императора?

— Колдуны, — фыркнула Азалия. — И книга у них. Но никто об этом-м не задум-мывался тогда.

После казни Верховной ведьмы следовало несколько лет затишья. Сотхо и Борхес обживали новые места силы, пытались инициировать новых сестер, восстановить знания. Начинают понемногу практиковать, снова привлекают к себе внимание. В 1240 году кронпринца находят ритуально распятым за городом. Императрица, признанная бесплодной, сходит с ума и погибает. Под ее кроватью находят мандрагору и ведьмовской мешочек безумия. Ведьм разрешается убивать на месте. За голову ведьм даже установлена награда. Многие тогда были уничтожены. Госпожу Венеру спасло лишь то, что Верховной матерью она стала не так давно, и о назначении новой главы Борхес мало кто из непосвященных знал. Только это и спасло многих девочек от погибели.

И вот, сейчас, уничтожен ковен Сотхо. Почти полностью. Благодаря тому, что Нитаэль укрыл книгу Тьмы в сумеречном мире, уничтожить всех ведьм у колдунов не получится. Они просто не найдут остальных сестер, а это значит, что надежда для Сотхо еще жива, чего не скажешь о ковенах Сидах и Олорэ. И я сама могла бы поверить в историю, в которую нас пытаются заставить поверить, если бы не была ее участницей. Не ведьмы проклинают драконов. Точнее, ведьмы, но не мы зачинщицы. Колдуны пытались представить все так, словно Сидах и Олорэ, затаив обиду, решили отомстить императорской семье, за что убили кронпринца и довели до смерти императрицу. Теперь пытаются очернить Сотхо и Борхес, будто бы мы призывали Талдоха уничтожать драконов. Но Абелард сказал, что не был проклят, а у Алафаи сына похитили и это все меняет.

— Азалия, а колдуны могли наслать мор на скот и неурожай?

— Не дум-маю. Скор-рее всего, это сделали Сидах. Но м-мы знаем тепер-рь, что у любого действия есть пр-ричины.

— Ведьму могли заставить, но сейчас мы уже ничего не докажем. Виновных ведь даже не искали. Сразу уничтожили всех сестер, — я выдохнула и посмотрела за окно. Васильковое поле… Совсем близко уже. И чем ближе, тем сильнее глухие удары в груди и голове. — Мне казалось, я многое в жизни повидала, особенно в доме графа Братстона, но я раз за разом поражаюсь человеческой жестокости.

Жестокость, ненависть — эмоции, которые мне так сложно понять, а принять и вовсе невозможно. Как исконная магия вообще допустила их существование? Или они нужны, чтобы показать мощь любви и силу прощения? Ведь все познается в сравнении.

Я попросила извозчика не подъезжать близко к дому. Нежить, патрулирующая периметр, сразу заметит незнакомый транспорт и доложит хозяину. Я столько раз сбегала из ненавистного поместья, что не сосчитать, но каждую ночь, ровно в полночь возвращалась в комнату, каждый сантиметр которой выучила наизусть. Интерьер, запахи, цвета… Все въелось мне в подкорку.

По спине пробежался холодок. Возвращаться в логово зверя, да еще и добровольно — опрометчивый поступок. Но иначе я не могла.

Расплатилась за поездку и, отпустив Азалию на траву, произнесла:

— Что ж, дорогая, ты готова?

— Если ты готова.

А я не была. Можно ли вообще быть к такому готовой? Как госпожа Венера повторять любит: глаза боятся, а руки делают. Самый сложный — это первый шаг. И я его сделала, ступив в высокую траву.