Спасение

Изумрудный лес, гнездо ирда Д’Острафа

— Венера, удалось что-то выяснить? — Абелард, на ходу снимая с себя шейный платок, обратился к сестре.

Эстефания поднесла дракону кубок с травяным настоем и села рядом с верховной матерью Борхес.

— Мы с девочками взывали к исконной магии целый день. Вечером получили отклик. Ничего не могу сказать, Нитаэля я не видела, но чувствовала. Что-то изменилось, Абелард. Нити материи между мирами двигались, и это движение шло изнутри.

— Хорошо, но я ничего не понял, — осушив кубок, дракон поставил его на стол и устало расположился в кресле.

Целый день он провел в погоне за изменниками. Драконы и колдуны недооценили силу и влияние ведьм, тем более, если те действуют ковенами в связке. Сотхо и Борхес, объединившись и получив доступ ко всем необходимым ресурсам, смогли за сутки установить две дюжины заговорщиков и предотвратить покушение на самого Абеларда. Установить удалось быстро, обнаружить — чуть дольше, а уж поймать…

Лишь сейчас, когда высоко в небе светила полная луна, изумрудный дракон, совершенно выбившись из сил, смог вернуться в свой дом. И каково было его удивление узнать, что его ждут и встречают укрепляющим зельем и сытным ужином, что дымился на столе.

- Присоединитесь? — оживился дракон, пересаживаясь за стол.

— Эстефания, составь Абеларду компанию. Ты за весь день ничего не съела, а мне необходимо провести еще пару ритуалов. Я не чувствую Азалию и меня это пугает.

Ведьма Сотхо кивнула и, проводив госпожу Венеру, расположилась напротив изумрудного дракона. Она лично готовила для него и ждала реакции с некоторым волнением.

— Что? — спешно работая вилкой, поинтересовался Абелард. В мягком свете свечей он увидел Эстефанию с новой стороны: перед ним сидела нежная, ранимая, хрупкая женщина. Слишком бледная, разве что и… — Прости.

Дракон поджал губы и отложил вилку, когда его взгляд упал на перебинтованную руку ведьмы.

— Перестань. Лишь благодаря тебе я не повторила судьбу сестер. Да и Борхес живы… У нас не было времени, в гнезде твоем творится неразбериха, но… Мы благодарны, Абелард. И это искренне.

— Хорошо, — невесело произнес мужчина.

— Ну же, прошу, ешь. Я простояла у плиты полтора часа, чередуя приготовление зелий и ужина. Не разочаровывай меня.

— Это готовила ты? — изумился дракон, на этот раз пробуя еду неспешно. Он отломил кусочек красной рыбы, обмакнул в соус и отправил в рот. — У тебя талант. Не хочешь сменить род деятельности?

— Из ведьм в поварихи?

— А что? У меня большая кухня, место всегда найдется, — подмигнул он.

— Ты плут, Абелард, — пригубив вино, смущенно улыбнулась Эстефания. — Плут, но мне это нравится.

Некоторое время они ужинали в тишине, бросая друг на друга пристальные взгляды.

— Что-то удалось выяснить на счет лаборатории?

— Бесплодие драконов действительно вызвано искусственно, — мужчина поджал губы и откинулся на спинку стула. — Никогда бы не подумал. Всего-то и требуется горстка ведьм, чтобы узнать, что к чему и выявить виновных.

— Не преувеличивай. Сестры потратили почти все силы на заклинания. Теперь мы не скоро сможем сотворить что-то по-настоящему стоящее.

— Надеюсь, в ближайшее время это и не понадобится. Я все же, повелитель изумрудных драконов, на минуточку, — Абелард отсалютовал бокалом и улыбнулся. Впрочем, улыбка быстро исчезла с его лица. — Хотя, без вас сегодня погибло бы множество ящеров. Этот разрывной механизм с проклятьем в холле дворца… Кто бы мог подумать, что враг так близко?

— Сильнее всего ударяют те, кто рядом с нами. Мы справимся, Абелард. Мы установим всех.

— Обязательно. Тем более, мы схватили этого чокнутого ученого, что ставил опыты с репродукцией сородичей. Думаю, в ближайшие пятьдесят лет популяция драконов существенно вырастет. Это уже радует. Предлагаю выпить за нашу маленькую победу.

— Предлагаю выпить за ее творца, — закусив губу, произнесла Эстефания и мягко коснулась своим бокалом бокала Абеларда.

Хрустальный звон утонул в мягкой тишине и разорвал нить, натянувшуюся между драконом и ведьмой. В следующий миг остатки ужина полетели на пол, а тишина наполнилась сбивчивым дыханием, томными стонами и глухим рычанием.

Темница, дом графа Братстона, Астория

На холодном каменном полу, когда мимо клетки, поскрипывая костями, прогуливается нежить, спится плохо. Откровенно говоря, я вся измучилась, силясь найти удобную позу. В итоге лишь отлежала бока и простудилась. Керот тоже подкашливал. Азалия перебралась к нему — между камерами защиты никакой не было — и, свернувшись калачиком, грела грудь малыша. Хоть бы сена бросили или тряпок старых.

Встрепенулась, услышав быстрые шаги. Нежить так не ходит — это люди. В коридоре мелькнул свет от факела, а затем в кладовку ввалился пьяный ирд Ламбелиус. Села, прижавшись к стене, и обняла колени руками.

Дракон прикрепил факел на стену и, сально улыбнувшись, загремел ключами на связке. Проснулся Керот, тревожно повела ушами Азалия.

— Что вы делаете?

— Тсс, — прошипел мужчина, тщетно силясь найти нужный ключ. — Мы сейчас с тобой немного позабавимся. От тебя не убудет, красоточка!

— Не трогайте ее! — возмутился малыш.

— А ты молчи, щенок! Ведьминских отпрысков драконий огонь за милую душу кушает!

— Все хорошо, Керот, — попыталась успокоить малыша и поднялась. Стоя проще защищаться.

Фамильяр госпожи Венеры, протиснувшись между прутьями, встала передо мной, готовая, если необходимо, впиться когтями и клыками в драконью глотку. Да только у нее нет ни единого шанса против сапфирового ящера. Тем более пьяного. Алкоголь лишает разума и повышает агрессию. А дракон и агрессия…

Плохо дело. Очень и очень плохо все.

Одно радует, непослушные толстые пальцы ирда Ламбелиуса никак не могли найти нужный ключ.

— Лицо портить не велели, но ведь под юбку-то никто заглядывать не станет! — усмехнулся он и подмигнул. — А на турнире мы с тобой сядем в первом ряду. И ты будешь улыбаться Ролдхару так широко, как только способен улыбаться твой рот.

Наконец, совладав с ключами, дракон открыл замок и, швырнув его в сторону, вошел в камеру. Скрежет метала по камню оглушил. Единственная хлипкая преграда пала.

— Хочешь знать, где в это время будет моя рука, кисонька?

Азалия зашипела, я сжала кулаки и выставила перед собой, готовая, если необходимо, драться до потери памяти. Да не умела я драться. Наверняка и кулаки-то сжала неправильно.

Ирд Ламбелиус, сделав испуганное лицо, выставил перед собой ладони:

— Ой, какие мы грозные!

— Я ничего для вас не сделаю, понятно? И на турнир не пойду! Достаточно того, что вы заставили меня написать то злополучное письмо.

— Пойдешь, куда денешься. Ты сделаешь все, о чем я попрошу, иначе твоей блохастой — конец. И этому мелкому отпрыску — тоже. Вы, ведьмы, бракованный товар. В отличие от колдунов, у вас есть такая мерзкая черта, как сострадание…

Говорил дракон плохо. Его язык заплетался, а сам он пошатывался. Я не была уверена, что он вообще способен сейчас на насилие, но все равно опасалась этого.

— Вам вечно кого-нибудь жаль! Детей, кошек… пф, — мужчина закатил глаза и, пошатнувшись, едва не свалился на меня. — На этом так легко играть! — меня обдало запахом сигарет и дорогого алкоголя. Я постаралась отпихнуть от себя дракона, но не получилось. Азалия впилась зубами в его ногу, но мужчина пнул ее, отшвырнув к стене. — Алафлая, мать его, ну, этого малого, как-то посговорчивей, — бессвязно говорил он, стискивая до боли мои бедра. Я колотила кулаками в широкую драконью грудь, царапалась и кусалась, но это лишь больше злило ирда Ламбелиуса. — Кончай, детка, задирай свои юбочки, иначе…

— Убери руки от моей жены!

От ледяного голоса, которым можно заморозить всю Асторию, мы с драконом замерли. Я — с занесенным для удара кулаком, он — с высунутым языком. Осознание происходящего приходило медленно. Сначала меня окатило ледяной волной страха, а затем горячие мурашки рассыпались от сердца до макушки и пяточек.

Ролдхар!

Он пришел за мной! Он меня нашел!

— Я не стану повторять, ирд Ламбелиус.

— Иначе что?

Дракон не успел ни повернуться, ни договорить. Мир заволокло рыже-золотым пламенем. Оно с яростным шипением кинулось в нашу сторону. Я успела лишь броситься к Азалии и прикрыть ее собой. Горячая волна хлынула на сапфирового дракона, поглотила его, впилась в начиненные магией железные прутья, ломая их, обугливая, превращая в красный дымящийся пепел. Когда огонь схлынул, среди обгоревших осколков решетки осталась лишь я и горстка пепла от сапфирового дракона.

— Значит, это правда, — Ролдхар поджал губы, даже не взглянув в мою сторону.

Не было того родного мне человека. Передо мной стоял наполовину обернувшийся дракон, с хищными щелочками зрачков, полностью покрытый аметистовой чешуей, обуреваемый таким гневом, что от одного яростного взгляда владыки камни должны подобно мягкому воску плавиться и стекать на пол.

Я сидела, прижимая к груди Азалию и едва не рыдала. Узнал. Владыка обо всем узнал, поэтому не побоялся применить огонь. Ведьмам он не страшен. Только ведьмам…

— Графа взяли?

Жесткие слова впивались в сознание раскаленными гвоздями. Но говорил он не мне. Оказалось, из соседней камеры уже спасли Керота и сейчас малыш, закутанный в теплое одеяло, шел с кем-то из драконов на выход. Он улыбнулся мне украдкой, я улыбнулась ему в ответ.

— Да, милорд. Его уже везут на допрос.

— Арду Нойрман доставьте в гнездо и обеспечьте всем необходимым, — сказал Ролдхар, направляясь к выходу.

— Простите? — ирд Фаргсон перевел взгляд на меня, внимательно осмотрел, задержался на моем кольце. Я подняла ладонь. Даже не заметила, в какой момент камень на подарке Ролдхара стал молочно-белым. А ведь недавно аметистовым был. — Понял. Будет сделано, владыка.

Неужели он хотя бы не посмотрит на меня?

— Ролдхар! — позвала негромко.1208b0

Дракон замер на миг. Его спина напряглась. Я чувствовала, человек в нем борется с гневом, желает обернуться, посмотреть мне в глаза, пообещать, что все будет хорошо, и мы переживем это!

А потом он ушел. Ушел, так и не обернувшись…

— Как вы, арда Нойрман?

— Почему вы зовете меня так? — я неуверенно поднялась, позволив сапфировому дракону накинуть на мои плечи теплое одеяло.

— А как вы хотите, чтобы я вас звал?

— Как и прежде. Анотариэль. Или госпожа Айнари.

— Простите, но по вашему статусу это не положено. Вы можете идти самостоятельно?

Могла. Но ирд Фаргсон все равно помог дойти до кареты, в которой… меня никто не ждал. Я ехала в каком-то странном отрешении, гладила Азалию и смотрела на звезды в черном небе. Меня сопровождал лишь Аргус. Он задавал вопросы, много вопросов. О том, как я оказалась в доме графа, что видела, кого видела, что они говорили, какие планы обнаружили.

— Из всего, что мне удалось понять, я сделала лишь два вывода, — произнесла устало, растирая виски. — Некий магистр будет участвовать в турнире и ему очень важно вывести владыку из себя, потому что он слабее. Магистр слабее Ролдхара и не победит в честном поединке. А второе… Вы же знаете, Алафлая, ведьма Сотхо, что вредила драконам, делала это из-за сына. Вы спасли его сегодня.

Ирд Фаргсон кивнул и посмотрел за окно. Стояла глубокая ночь. Обычная тихая ночь, не предвещающая никакой беды. Даже не полнолуние. Но сегодня случилась моя личная трагедия. Взгляд Ролдхара — пустой, глядевший сквозь меня — ранил в самое сердце.

— Думаете, он сможет меня простить? Вы же знаете, кто я?

Дракон усмехнулся.

— Ему придется вас простить, арда Нойрман. У драконов не существует разводов. Если пара скрепила союз — то это на всю жизнь. И с последствием сделанного выбора придется жить до конца дней. Через год, через пять лет, через век. Однажды простит. Все, что требуется от вас — ждать и верить.

Я много о чем хотела расспросить мужчину, но мы остановились перед гнездом. Что значит — скрепить союз? Я не заключала никаких союзов, не становилась ни невестой, ни женой владыки, да мы, стыдно сказать, даже не спали вместе.

В гнезде нас уже ждали. Меня встретили служанки, лекарь и драконы в военных мундирах. Ирд Фаргсон, оставив меня на попечение этой толпы, дал указания драконам в форме и ушел в другую сторону.

Меня проводили внутрь, разве что не на руках несли, поддерживая со всех сторон, хотели Азалию отобрать, но я крепко ее держала, не дала. Расспрашивали о самочувствии, желаниях и предпочтениях. В данный момент желание одно: поспать.

— И поесть немножечко, если можно.

Зря я это сказала… Вокруг меня начался такой гомон, что впору уши закрывать. Служанки наперебой пытались узнать мои предпочтения в еде, но я пообещала съесть все, что принесут, не ведая о драконьей щедрости.

Через двадцать минут я уже сидела в маленькой столовой за круглым столом, накрытым аметистовой скатертью. В огромные окна с интересом заглядывал месяц. Ему тоже было любопытно, как в одну маленькую меня все это поместится. А ведь обещала, что все съем…

В результате, даже несмотря на помощь Азалии, до кровати я еле дошла, искренне сочувствуя беременным уткам, потому что именно беременной уткой я себя и чувствовала. Раздеться мне помогли, в кровать тоже уложили и даже долго стояли над душой, дожидаясь пока усну. Снова пытались отобрать кошку. Снова не дала. Но все утратило значение, когда сквозь сон в мой мир ворвался уставший голос владыки:

— Оставьте нас.