ГЛАВА 16.

Магазинчик Майи оказался разграблен: весь тротуар вокруг него был усыпан битым стеклом, в витринах зияли дыры, на декоративных столбиках повисли изодранные в клочья яркие платья. Одеждой знаменитостей Майя приторговывала не через лавку, а через специальный каталог, так что у меня еще оставалась надежда вернуть некоторую сумму.

Только что на вокзале меня ошарашили новостью: поезда из Сильверграда не ходят, неизвестно, когда будет восстановлено железнодорожное сообщение. Мне бы испугаться и растеряться, а я почему-то почувствовала необъяснимую радость.

— Что? — невинно поинтересовалась я у Петеньки, ехидно выдавшего мысль «хозяйка сама не знает, чего хочет». — Бывает, все не предусмотришь. Ничего страшного. Буду осторожна. Да и ты при мне.

Разумеется, я еще не настолько спятила, чтобы расхаживать по улицам Сильверграда с нежитью на поводке. Очевидно, Машенька предусмотрела все варианты: на мой железобетонный аргумент «навья тварь не сможет проникнуть в город мимо ведьмаков», Петенька поднатужился и… начал трансформироваться, вернее, напускать на себя очень качественный морок, под которым у нежити вытянулись кости и уменьшилась длинная пасть. Вскоре передо мной стоял огромный муэр-хантер, болотный пес, охотник на призраков и всякую нежить; я пару раз видела щенков этой дорогой, элитной породы в зоомагазине у дома. Иронично получилось, да.

Пришлось мне с «песиком» добираться до города в фургоне для перевозки коз, никто не соглашался взять в салон «эдакое чудище». В первом же открытом магазине для животных я купила для уморта красивый поводок и бархатный ошейник. Нежить трусила рядом так вальяжно, словно всю жизнь тренировалась изображать собаку. Впрочем, откуда я знаю, как они там со Снегурочкой от скуки в лесу развлекались. Жучку было явно не впервой работать песиком, тем более что в уморта был вживлен дух собаки.

Прохожие с уважением оглядывались на Петеньку, а меня осматривали с недоумением — уж очень я была не похожа на хозяйку дорогого пса. Что ж, от моей былой элегантности не осталось и следа: в условиях жизни на маяке одежда превратилась в нечто линялое однотонное, серо-зеленое, голову украшало сотворенное жесткой водой птичье гнездо, кожа шелушилась. Наверное, Петр совсем изголодался по женской ласке, раз смотрел на меня… так. Стоп, Си, хватит думать о Ракитникове. Был такой человек в твоей жизни да весь вышел, через балкон. Что и следовало ожидать.

Жилье я нашла на удивление просто — вселилась в скромную квартирку, опустевшую после пропажи прежнего жильца. Увы, Рой собрал немало жертв. Люди проклинали древнее колдовство. Мне же было странно думать, что я знаю о нем больше других. Интересно, как дедушка Маши подчинил себе вышедшую из повиновения магию?

Деньги у меня были, однако я понимала, что проем их за пару недель. Мне нужна была работа.

Побродив по городу, я вынуждена была признать очевидное: за время Роя Сильверград изменился. Это выражалось во взглядах людей, сосредоточенных, со страхом, затаившимся в глубине, в оттенках разговоров, что традиционно ведутся в пекарнях и мясных лавках, даже в запахах. Запахи тоже изменились, еда на колесах больше не пахла так вкусно, поскольку торговцы пытались накормить большее количество покупателей дешевле и быстрее. Мне было грустно, особенно от того, что людям стало труднее жить.

Я планировала найти работу, не имеющую отношения к заведениям общественного питания. Надеясь, что старые связи еще в силе, отправилась в «Кутюрье», модное местечко, где постоянно тусили дизайнеры и их модели. Там мало что изменилось, но все же потрясения коснулись даже невозмутимого Диззи Падаву, модельера, имя которого гремело далеко за пределами Города Серебряных мостов. Когда-то я работала у Падавы, демонстрировала на подиуме меховые палантины. Это было еще до того, как Ассоциация защиты прав оборотней решила, что ношение натурального меха оскорбляет достоинство людей-зверей.

Увидев меня, Диззи всплеснул руками и театрально прослезился. Некогда Падава гордился, что его лучшая модель стала известной телеведущей. Некогда… до моего провала.

— Кого я вижу! Си, дорогая! Выжила? Как я рад! — Падава вытер невидимую слезинку в уголке глаза. — Я очень за тебя переживал. Такие, как ты, гибнут в первых рядах.

— Какие? — озадачилась я.

— Хрупкие. Стойкие внешне, но хрустальные внутри. Я очень боялся, что ты отдашь свою жизнь за других. Так и видел мысленно, — модельер трогательно закатил черные глаза, — как ты спасешь застрявшего в сугробе котенка… или крысенка.

Ах да, кое-кто когда-то засветился со своей близостью к городскому зверью, пришлось соврать, что я защитница всего живого и даже поддержать петицию оборотней. Хорошо, что Падава — милейший человек, капризный и целиком зависящий от настроения, пребывал тогда в мирном расположении духа, обошлось без увольнения. Поэтому я и пришла сейчас именно к нему, надеясь, что утром он встал с правильной ноги.

Однако меня ждало разочарование. И дело было не в ноге.

— Си, дорогая! — возмущенно воскликнул Диззи. — Как ты могла подумать, что я выпущу на подиум твое лицо? После всего, что говорили о тебе в прессе? Это раньше я шел против мейнстрима, был гордым бунтовщиком, мастером альтернативного пути, но сейчас… Нет-нет, еще один скандал меня погубит! Разорит! Посмотри вокруг. Кто сейчас покупает брендовую одежду? Ни-кто! Люди думают о пропитании и тепле в домах, а не о шмотках. Доходы Дома Павады катастрофически упали. Я, великий Падава, сам низко пал и вынужден был присоединиться к некоторым… околополитическим акциям! Шью коллекцию, отражающую текущие настроения масс. Да, а что делать? Мне предложили заказ — я шью!

— Диззи, миленький! — взвыла я. — Давай я тоже присоединюсь к какой-нибудь околополитической акции, например, к твоей! В чем там суть? Что за заказ?

— Ай! — Павада изящно махнул ручкой и надул пухлые губы. — Все то же и из того же неприличного места — глубокой задницы Пандоры с вечными городскими противоречиями. Драконы ссорятся с ведьмаками, ведьмаки обвиняют драконов в бездействии во время Роя. Однако в этот раз город целиком на стороне ведьмаков. И я понимаю жителей Сильверграда, да. Драконы отсиделись в элитных норах с концентрированным плиточным топливом по семь серебряных солидов за унцию и своим пламенным дыханием, а ведьмаки были на улицах, в самой гуще борьбы с нежитью. И когда мэр предложил небольшой перформанс в честь защитников города, я немедленно согласился. Мы шьем, — модельер взял многозначительную паузу, — коллекцию под названием «От корней» — традиционные сарафаны и кокошники, старинный наряд жителей Солнечного квартала. Как известно, из него происходят самые известные ведьмацкие семьи Сильверграда. Все деньги, за исключением скромного гонорара моего Дома, пойдут в фонд помощи пострадавшим от Роя.

— Диззи, дорогой, я согласна! Я обожаю сарафаны и кокошники! Мне не обязательно выходить на подиум с моим запятнанным скандалом лицом. Я могу, скажем, надеть маску, красивую, изящную, сексуальную кружевную маску. И гонорар мне тоже нужен… скромный!

— В контракте есть обязательное условие.

— Какое?

— Ты должна быть драконофобом.

— Это как раз про меня! Я настолько драконофоб, что разжигаю печь открытками с ликами Сакральной Дюжины.

— Это лишнее, потише, зайчик, — Падава поморщился и огляделся по сторонам. — Ладно. Подумаем, что можно сделать.

Диззи медленно, оценивающе обошел вокруг меня, приподнял прядь волос, скривился. Сказал решительно:

— Нет. На подиум тебе нельзя. Ни в коем случае. Но насчет маски — это мысль. В том плане, что смотри шире и объемнее. Отправишься туда, где тебя и без маски никто не узнает.

… Спустя сутки я вышла на очищенную от снега Фонтанную площадь с кипой листовок. Да, вряд ли кто-нибудь узнал бы меня в нынешнем виде: зеленые брюки-ствол, широкие рукава — ветви и листья, а на голове кокошник с черной серединой и семью огромными желтыми лепестками короной. Я была Подсолнухом. Хорошо, что не блином, говорят, блин — тоже символ солнца.

Надо отдать должное Падаве: даже костюм промоутера он умудрился создать «с изюминкой». В моем случае изюминкой были семена подсолнуха из черных самоцветов. Они украшали мой лоб и спадали висюльками до самых бровей, холодя кожу. В целом, костюмчик был весьма неплохим. И теплым. С неба срывался снег, а я пыталась втюхать прохожим «Именной сертификат Почетного спонсора» в обмен на пожертвование в пять медяков.

Сертификаты особым успехом не пользовались. Я сама привлекала гораздо больше внимания. Но недолго, примелькалась. Проблема была в том, что вознаграждение в сто шеленгов я могла получить, лишь продав за неделю все сертификаты. «Используй свое знаменитой обаяние, стерва Си! — с воодушевлением втолковывал мне Падава перед отправкой на «горячую точку». — Тебе просто нужно набрать новую преданную аудиторию».

— Покупайте именные сертификаты, — обаятельно, но несколько заунывно подвывала я, бродя по площади. — Помогите одаренным детям из Солнечного квартала получить магическое образование! Больше ведьмаков городу Сильверграду!

Настроение окончательно упало, когда мой зеленый «ствол» попыталась окропить бродячая шавка. Я топнула на нее и вспомнила о Петеньке. Специально сняла часть дома с садиком, чтобы нежить не томилась в четырех стенах. Надеюсь, уморт не решит в мое отсутствие прогуляться самостоятельно. Морок у него, конечно, крепкий, однако ведьмаки тоже не вчера родились.

— Больше ведьмаков — меньше нежити! Жертвуйте на магическое образование одаренным детям!

Ноги загудели. Я присела на каменное ограждение фонтана, отключенного, но из-за недавнего холода все еще покрытого причудливыми ледяными наплывами, и тихонько вздохнула, положив ногу-левый стебель на ногу-правый стебель.

Петр Ракитников, где ты сейчас? Приводишь в порядок свою харчевню? Ждешь посетителей? Еще немного, и город вернется к прежней жизни. А я уеду. Кстати, «Вольный маг» совсем недалеко. На душе немного потеплело. Я коснулась губ пальцем в перчатке. Почему я не пришла к нему в ту ночь? Какая разница, что бы он обо мне подумал! У меня было бы воспоминание, мой тайный уголок в памяти.

— Мой милёнок, пень сухой, с дефицитом страсти. Говорит, что любит, — а сам не приголубит! Ни разу, эх, — тихо проныла я. Погрущу, пожалуй. Вслух.

— Эх, — печально, со всхлипом поддакнули мне.

Я подняла голову. Надо мной стояла крупная тетка в цветастом платке.

— На что деньги собираешь? А. Дело доброе. Вот и меня когда-то так ведьмак замуж звал. Да только не свезло ему, потому как я другого полюбила. А сейчас вот думаю, прогадала. Муж мой был, как у тебя в песне, пень сухой. Почем там твои бумажки?

Тетка, лавочница из Торгового квартала, купила у меня почти два десятка сертификатов. Я приободрилась. Пришло время вспомнить свой алкогольный репертуар. Пить не буду, даже для вдохновения, даже пиво, а то на такой работе и спиться недолго. А вот спеть… почему бы нет?

— Коромыслом по хребту, ухватом по харизме — понижаю у милёнка уровень сексизма! Господа, подходим, покупаем именные сертификаты. Впишу ваше имя в список спонсоров! Оно останется в веках! Господин ведьмак, купите сертификат! Спасибо! Давайте я выдам вам сертификат и впишу ваше имя… Не надо? О, очень щедро, благодарю!

Перед пожилым мужчиной в узнаваемой экипировке ведьмаков, плаще и мягких сапогах, расступилась толпа. Он пожертвовал золотой солид и молча удалился, улыбаясь в бороду. Я бережно уложила монету в отельный кошелек. Сама опущу в коробку со спонсорской помощью, не поленюсь. И за каждый проданный сертификат отчитаюсь. Однако люди приходят на площадь не ради того, чтобы купить яркую, грубо отпечатанную бумажку, а чтобы послушать меня и полюбоваться на Петеньку.

Я научила уморта подходить к прохожим и с жалобным видом демонстрировать табличку на груди. «Я тоже боюсь нежити» крупными буквами было написано там. Горстка мелочи в нашей копилке начала расти гораздо быстрее.

В наше первое совместное выступление на Фонтанной площади я купила Петеньке миску для воды, но люди стали кидать туда медяки и серебрушки. Пришлось искать другую емкость для питья и припрятывать непроданные сертификаты. Иначе я бы слишком быстро получила другое задание, а мне нравилось распевать непристойные частушки и веселить толпу. Этому городу не хватало немного радости, пусть даже такой.

В тот год Сильверграде, когда мне пришлось ютиться в бараке с такими же «покорителями» Города Серебряных мостов, я выучила столько скабрезных песенок, что за целый день почти не повторялась. Люди останавливались и подолгу задерживались возле моего скромного промо-стенда, на радость облюбовавшим площадь продавцам сосисок в тесте, гречневой лапши и кофе.

Я не только не потратила отложенные на билет и обустройство в другом городе деньги, но и приумножила их. В голове мелькала смешная мысль: что если мне подольше задержаться у Падавы? Но все шло хорошо, лишь пока я пряталась в бесформенном костюме подсолнуха с алым румянцем на щеках, адскими синими тенями на веках, накладными ресницами и висюльками до бровей. Люди просто не знали, что «Стерва Си» еще и поет, иначе меня уже вычислили бы.

Вечерами мы с Петенькой устраивались у горящего камина в съемной квартирке и ужинали: я — воком со свининой из «Спайси Панды», а уморт — рыбой или куском курицы. Город воскресал, жизнь налаживалась.

С моего возвращения прошло почти две недели. Я скучала по Маше и старалась не вспоминать о Петре. Не вспоминать не получалось, особенно по ночам. Почему бы тебе не раскрыть свое сердце, девочка? По-настоящему. Взять и кому-то довериться. Хоть раз. Прости, Петя, не получилось. Я должна была ответить на твои чувства, пусть даже преувеличенные, усиленные чувством опасности и тягой к единственному живому существу рядом.

А ведь «Вольный маг» совсем близко. Всего несколько шагов, но я уже не могу их сделать. Нельзя войти в одну реку дважды.

— Пригласил к себе дракон — так себе идиллия. Дошло дело до интима — ну чистая рептилия! Эх! Только для вас — лучшие частушки из Солнечного квартала! Господа, подходим, не стесняемся! Жертвуем на образование для маленьких ведьмаков.

— Си!

Вовремя я ссыпала в сумочку часть выручки. У маленьких ведьмаков все и так будет хорошо, не без моей помощи, а вот мне-то никто не поможет, кроме меня самой.

У дверей универмага стоял Падава. Модельер поманил меня пальцем.

— Сколько сертификатов осталось? — строго спросил он.

— Э-э-э-м, десять, — я показала Диззи свой неприкасаемый запас.

— Я в тебе не ошибся, — задумчиво протянул Падава, оглядывая переминающуюся в ожидании продолжения толпу. — Нет, моя милая, ты достойна большего.

— Петь в подсолнухе перед Хрустальным Дворцом? — скептически поинтересовалась я.

— Не совсем. Синтия, зайчик мой, отойдем и выпьем кофе. Я угощаю.

— Ладно, только пристрою Жучка подальше от толпы.

В кофейне Падава выложил на столик какую-то папку и с важным видом продолжил:

— Ты хотела сексуальную маску — будет тебе маска. Украшения и красивые платья — тоже.

Я встревожилась и даже стянула с головы лепестки с семечками:

— Ты меня в бордель сосватал, что ли?

— Правь Благая, ну что ты такое несешь?! — возмутился модельер. — Я не сводник! Дом Падавы приглашен на празднование Двенадцатой Ночи в поместье весьма уважаемых людей! Наши усилия не прошли даром — знать Сильверграда желает присоединиться к мероприятиям по сбору средств. Карнавал! Выступление звезд! Мои девочки, и ты в том числе, будут участвовать в благотворительном дефиле. Сначала фотоссесия на рекламные буклеты, затем…

— Диззи, — перебила я модельера, — ты не забыл, что я опозоренная Стерва Си?

— Нет, ты станешь моим коронным блюдом. Не смотри на меня так! Я хотел сказать, что долго думал и решил сделать на тебя ставку: известная телеведущая работает на Дом Падавы! Раскаяние и труд на благо города!

— Почему ты передумал? — недоверие боролось во мне с искушением. — Ты ведь меня на площадь отправил! Промоутером!

— И я не ошибся! Ты конфетка, Си. Там, где ты, всегда движение и деньги. И ты пока дешевая, несмотря на известность. Ты же не заломишь гонорар больше трех тысяч солидов серебром за контракт? — Диззи постучал пальцем по папке. — Да, у твоей популярности имеется некоторый душок, но мне сейчас особо выбирать не приходится. Си, если хочешь вернуть репутацию, самое время войти с запасного входа, а я помогу. Контракт на три года, как тебе? Лицо Дома Падавы. Съемки на ежегодный календарь, продвижение бренда. Будешь звездой показа на Двенадцатую Ночь. Маска? Лишь символическая, карнавал все-таки. Наряд? Что-то необычное, яркое, соответствующее празднику. Там будет елка для детей-сирот, займешься раздачей подарков.

— Диззи, я хотела уехать и…

— Кому ты нужна за пределами Сильверграда, Синтия? Ни-ко-му. Оставь эту бредовую идею. Борись! Чего ты боишься?

— Драконов, — призналась я.

Падава воспринял это как шутку и махнул рукой:

— А, глупости, в новый контракт обязательная драконофобия не входит. Верни свою популярность, стань опять знаменитой, востребованной и незаменимой — и ни один чешуйчатый гад не посмеет гнать на тебя бочку.