ГЛАВА 18.

Крысы. Умные и помнящие о том, что женщина-друг держит свое слово. Услуга за услугу: я всегда готова приютить и выкормить из склянки крысят-сироток или доставить в назначенное место пакет с едой. Однако мои серые друзья знают границы и никогда не просят невозможного. А вот я, похоже, потребовала именно этого.

Беда в том, что в этой части Солнечного водилось не так много крыс — в квартале, где столько потомков ведунов, знающих по-своему, как заставить зверье служить человеку, им было некомфортно. В любом случае, я не успевала собрать достаточно большую стаю, чтобы отбиться от ведьмака.

Тот знал о моем даре, осторожничал, аккуратно шел по следу. Он был где-то там, позади, но прятался в тени многочисленных проулков. Ждал, когда полностью подействует впрыснутое в руку снотворное. Мне казалось, что я несусь, не чувствуя земли под ногами, а на самом деле я бежала все медленнее.

«Вернусь и убью его».

— Нет, Петенька, — морозный воздух драл горло, перед глазами все сильнее расплывались очертания домов. — Беги к Петру. Предупреди. Вот… сейчас… за тем поворотом. Давай!

Уморт вильнул и исчез в кустах. Хороший песик. С ведьмаком ему не справиться. Я разок понаблюдала издалека, как ведь-маги расправляются с нежитью, прущей из Пробоя: кромсают навьих, словно капусту. Надеюсь, Петенька найдет Петра, а пока… пока мне справляться тут самой.

Я плутала в темных переулках, но разум мой был спокоен и без дела не оставался. Пленение магом, идущим по пятам, могло означать лишь одно: окончание моей счастливой, но короткой свободной жизни, поэтому я боролась всеми доступными мне средствами. Мне даже не было страшно. Мои маленькие друзья меня не защитят, зато крысы и птицы могут дать совет. Я собирала обрывки картинок, словно кусочки мозаики. Дома… дома… везде живут люди. Даже в том, по виду брошенном, обитает выпивоха-параноик, который, если услышит, как я у него прячусь, наверняка выдаст меня паникой.

Так уж вышло, что в темном утоптанном переулке я выскочила прямо на своих старых недобрых знакомых, некогда пытавшихся отжать у меня честно нажитое, но отступивших перед армией медведок. Куртуазная шелупонь-компания расселась на лавках у поленницы. Рядом ходил ходуном дом с ярко освещенными окнами. В нем гремели скрипки и залихватски ухал народ.

Я застыла, лихорадочно изучая пути к отступлению. Пока бежала, мне удавалось преодолевать сонливость, а тут и ноги подкосились, и голова на шее зашаталась.

Бандюганы смотрели на меня, я глядела на них. Все, кажется, приехали, больше я не выдержу, упаду прямо здесь.

— Какого… — начал стрессоустойчивый громила-предводитель. Лицо его посветлело, он выплюнул в снег самокрутку. — Братва, так это та самая. Помните ее? Та, из-за которой я с вами, дурачьём, позору хлебнул. Что, девка, мертвый царь в подземное царство так и не доволок? Так мы сейчас это дело исправим.

— Эй, Куль, — и давешний мелкий грабитель был тут. При виде меня он боязливо передвинулся на край лавки. — Не надо. Смурная девка какая-то. Не дай Навь, выйдет, как в тот раз.

— Вот я и хочу, — громила прищурился, по его знаку с лавок поднялись еще с пяток темных личностей, — как в тот раз. По долгам рассчитаться. И кого ты на нас в этот раз нашлешь, девка-магичка? Снеговиков?

Эх, хорошая идея, но неосуществимая, ибо снеговики — материя мертвая, а я не некромант, чтобы в мертвое живое вселять.

Ведьмак притаился где-то сзади, боялся, видно, выйти на свет. У меня был мой дар, но не было возможности его применить. И в то же время я чувствовала гораздо больше, чем обычно: птиц в небе, крадущуюся к курятнику ласку, пофыркивающих, удивленных моим обращением коней в конюшне. И ниточку разрыва в небе. Во-о-н там, над домом, где некогда жили колдовка или колдун. Некто в том доме играл с Навью в запретные игры и доигрался. Пробой — лишь дело времени. Я же в любой момент могу расширить трещину и позвать нежить. Вот только пострадают люди, которые сейчас веселятся в соседнем доме.

Взгляд мой блуждал по небу. А с ним путешествовало и внимание. Каждое живое существо имеет свою нить, стоит лишь потянуть. Чем развитее объект, тем, казалось бы, сложнее. Но людьми, перешедшими на сторону тьмы, оказывается, управлять гораздо проще. Чем больше зла на человеке, тем он ближе к животному.

Сначала обступившие меня бандюганы принялись удивленно притопывать. Так я проверяла свою идею. Проверила и была вполне удовлетворена. Не крысы, конечно, мобильность так себе, но выбирать особо не из чего.

Затем мужиков потянуло двигаться по кругу, а несколько прикрыли меня со спины. Одному не повезло — в него попал дротик ведьмака, уставшего ждать окончания наших разборок за углом дома. Ведь-маг решил, что по-тихому уложит сонным зельем всю мешавшую ему компанию.

Я тоже не могла больше ждать и скомандовала:

— Задержать его! Прогнать!

Моя новая команда сплоченно ринулась на показавшегося из-за угла ведь-мага. Тот ошарашенно застыл с клинком наперевес. Однако попавшие под «акциатто» бандиты в силу «профессии» тоже безоружными не гуляли. В свете, падавшем из окон, заблестели «перышки»… и зубы, оголенные в рычании. Мелкий особо хорошо вжился в роль крысы.

Я не приказывала убивать. И ведь-маг на убийство не пойдет — если совсем уж душу за деньги не заложил. К тому же на шум из дома посыпал хмельной народ, бросился в драку с криком: «Наших бьют!».

А я из последних сил бросилась петлять по дворам. Нырнула в присмотренный минутой ранее двор. Хозяева, как подсказала мне сидевшая на заборе ворона, были в отъезде, а ключик от дома, красивую блестящую штучку, они держали в полом камне у крыльца. Я нашла вход в подпол под кроватью, свернулась клубком на старом мешке и попыталась усмирить скачущие мысли: сначала животные, потом нечисть, теперь… люди.

Меня несли. На руках. Мягко прижав. И это было бы чертовски романтично, если бы не холод и не мысль о ведьмаке. Преодолев марево снотворного, я разлепила веки, мученически скосила глаза — увидела рукав серого плаща, край клетчатого пледа на ногах и приветливый хвост Петеньки-песика. Облегченно провалилась в сон, краем сознания ощущая, как покалывают согревающиеся руки и ноги.

… — Пей, ты едва не замерзла. Когда мы тебя нашли, ты была белой… с синенькой каемочкой. Я отогрел тебя драконьим теплом, от него не бывает вреда даже при сильном переохлаждении. Ты спала очень крепко.

— Ведьмацкий дротик со снотворным или… чем-то в этом роде.

— Я… испугался за тебя. Но потом ты начала ругаться во сне. Весьма… заковыристо.

— Хорошо, что не стала частушки петь. Меня здорово развезло. Спасибо, Петр.

— Что ж. Я рад, что в трудную минуту ты вспомнила именно обо мне.

— Я всегда о тебе помнила, — смущенно призналась я.

Наступила неловкая пауза. Я отхлебнула чаю с… коньяком? Нервно замотала головой. Не хватало еще захмелеть!

— Пей, — повторил Петр таким тоном, что моя рука сама влила в рот горячее питье. Умеет же… настаивать, когда ему нужно.

Сам Ракитников мерял шагами гостиную. Я лежала на его диване, славном, мягком, обитом дорогой кожей. Меня «обнимал» мягкий, теплый дорогой мужской халат с запахом лаванды. Я же после ванны благоухала розовым мылом по три серебряных солида за кусок. И еще на мне были… носки. Белые, мужские, махровые… большие, пятки уехали на лодыжки.

Петенька в своем обычном виде грыз кость в углу у горящего камина. Судя по виду, ему тоже было тепло, вкусно. И зеркала маньячного нигде не видать, о нашей стычке напоминают лишь белые разводы на спинке дивана. В гостях хорошо. И я планирую немного в них задержаться. Я должна разобраться… во всем.

— Кто меня переодел? — спросила я, усиленно разглядывая чаинки в кружке.

— Я, — без признаков смущения рассеянно буркнул Петр, продолжая шагать. — Твоя одежда промокла и воняла гнилой картошкой. Я тебя переодел. Вернул долг.

— Ах да… — я вспомнила, как сдирала с него обгоревшие клочья костюма.

— Красивое белье. И практичное.

— Я в курсе. Это я его покупала. Хотела уехать, а в поездах зимой холодно.

Маг остановился у окна, хмуро бросил через плечо:

— Я боялся, что не найду… или не успею… Петенька нашел меня возле дома, чуть не отгрыз руку, когда тащил за собой. Но если бы не ворона…

— Ворона?

— Там шла свадьба, гости устроили драку, затоптали следы. Птица практически напала на нас, лезла под ноги… я вспомнил о твоем общении с птицами и пошел за ней. Ворона принялась стучать в окошко подвала. Мы нашли тебя в подполье. Я одолжил плед у хозяев.

— Ведьмак? Ты видел его? Тот охотник был ведьмаком, — принялась объяснять я взволнованно, — и, кажется, одним из дозорных.

— Плохо, — Петр нахмурился. — Нет, я его не видел. Но если городской ведь-маг рискует репутацией, значит, за твою голову обещано немало. Синтия…

— Петр.

— Зачем ты сбежал? Зачем ты сбежала? — почти хором проговорили мы.

Принялись перекрикивать друг друга. Я быстренько разобралась в мотивах мага, и прикусила язык. Петеньке достался укоризненный взгляд.

«Ты съел записку. Я теперь глупо выгляжу».

«Ты всегда глупо выглядишь. Пора бы привыкнуть», — философски отозвался уморт.

А Петр тем временем прошелся по моей личности с особым цинизмом:

— Охренеть, женская логика! Ах-ах! Я там нечаянно облажалась, поэтому лучше сбегу! Без объяснений! Я искал тебя по всему городу. Ледков упомянул о твоей работе моделью, я решил, что ты вернешься к старым связям! Облазил все дома мод и нашел-таки зацепку! А ты сбежала, прямо у меня из-под носа!

— Эй! Я же пришла к тебе, чтобы объясниться! Предупредить насчет Армана!

— И года не прошло! А я как раз искал тебя! Перезнакомился со всеми этими вашими… подсолнухами!

— Симпатичные девчонки, правда?

— Полагаешь, я не знаю, что ты подумала: что я решил сдать тебя магам!

— Нет! — мое возмущение было искренним. — Да, немного. Но потом нет! Иначе я бы не пришла! Мне было стыдно! Да, Петр Ракитников, мне было очень стыдно, что я оказалась той самой Синтией де Релло, продажным ресторанным критиком. Но раз ты все знаешь…

— Ничего я не знаю! — Петр откинул край пушистого одеяла с угла дивана, сел. Мне пришлось согнуть ноги в коленях. — Как Арман узнал о твоем даре? Почему обратился к тебе? Чем тебя шантажировал? Я пробовал трясти Ледкова, но твой бывший начальник — крепкий орешек.

— Он мой друг.

— А что здесь-то произошло? Привез тебя домой, обнаружил в квартире дым, смрад.

— А зеркало? Дух в зеркале?

— Локс? Ты говорила с Локсом?

Я замешкалась с ответом: где-то глубоко внутри все еще сидело проклятое недоверие.

— Я тоже твой друг, Элми, — твердо сказал Петр, каким-то дьявольским образом узнав мои мысли. Или же он просто научился читать по моему простодушному лицу?

— Его зовут Локс? Он свихнулся, ты знаешь?

Это было подобно пазлу из нескольких картинок. До сих пор они кружили в моей сознании, не связанные друг с другом: муэр-хантер, пес, который на самом деле лесная нежить с Северных Отрогов, оговорка Машеньки, удивительная осведомленность Локса, по его словам, так и не встретившегося с Кощеем, неспособность Армана отыскать Синтию, несмотря на образцы ее крови. И вот парочка новых фактов — и картинка собралась, не вся, конечно. Кое-что не сходилось. То, что братец имел к покушениям на меня и Зуза лишь косвенное отношение, я уже понял. И что за любительница острых каблучков прощалась со мной, лежащим на мостовой Солнечного квартала, тоже догадался. Но действительно ли меня пытались убить из-за расследования, или же там скорее имелись эмоциональные, личные мотивы, оставалось неясным. А ведь именно мотив менял все.

Синтия рассказала сначала об Армане: об их заочном знакомстве и его целях. Затем разговор перешел на Локса. Маг-отступник не выдержал — выдал себя. Он был по-прежнему предан Кощею, он отлично помнил, что оживило Бессмертного. Когда я вернулся домой со спящей Си, Локс начал молоть какую-то чушь: обвинял девушку в том, что она воровка, выкрикивал угрозы, а потом просто «спрятался». Мне было не до него. Я бы освободил предателя из плена зеркала, пусть с ним в Нави разбираются, но он все еще был мне нужен.

— Все ясно, — сказал я.

Переложил ступни Си к себе на колени — видно же, что ей неудобно, ноги, должно быть, затекли. Стащил с нее свои носки, объяснив:

— Не по размеру. У тебя нога, как моя ладонь. Маленькая. Потеряешься — буду знать, как искать.

— Примеришь всем девушкам города мою туфельку? — тихо произнесла Си. — Сказка такая есть. Про Замарашку. В конце она вышла замуж за принца.

— Всем девушкам города? Мне жизни не хватит.

— А ты собери только самых красивых.

— Кто-то здесь на самооценку не жалуется. Хм. Вариант, однако. Одна проблема — я не принц.

— Так и я уже не Замарашка. Хотя это внешне, а в глубине души, — Си закусила губу, улыбнулась с болью в глазах, — даже не знаю, когда перестану ею быть. Думала, свяжу свою жизнь с чистотой, порядком и вкусной едой — и все наладится. А они всегда со мной — зола и пепел. Признайся, Петр, ты добавил коньяк в чай, чтобы я опять разоткровенничалась?

— Нет. Я хотел тебя согреть. И вернуть доброе имя благородному напитку.

Мы оба вспомнили распитие трофейного бренди на маяке и рассмеялись.

— Брось, Си, — я принялся осторожно массировать нежную кукольную ножку. — Ничто не смогло победить тебя. И не сможет — если ты станешь сильнее, чем твоя память. Во мне тоже видели… нет, не принца, бастарда, который должен изо всех сил стремиться походить на брата.

— Армана?

— Да. Я должен был стараться смыть позор с рода, оправдать свое существование, стать «почти Ганье». И это отравляло мне жизнь, пока я не понял: я — Ракитников. У меня свой путь, и он не имеет ничего общего с ожиданиями окружающих. Даже мой отец не всегда понимал внебрачного сына. Почему я ропщу? Ведь Артур Ганье оказал мне честь, признал меня. Но однажды отец отпустил меня. Не по своей воле, он просто… умер.

— А твоя мама?

— Она жива. Мама по-прежнему ведунья. У нее больше не было детей, но она счастлива в новом браке. Моя мама всегда была против того, чтобы я жил с отцом, но мой драконий дар решил за нас обоих. Она видела много горя, моя мать, из-за того, что когда-то уступила ухаживаниям одного безумно влюбленного дракона и… из-за меня.

— Почему они расстались?

— Долг семьи. Отца призвали к ноге и отправили в правильный брачный полет. Мама была беременна. Она скрыла это от отца, боялась, что меня заберут сразу после рождения. Впрочем, ей пришлось ему рассказать… позже, при печальных обстоятельствах. И то, чего она боялась, случилось — нас разлучили на десять лет.

— Как печально. Думаю, ее сердце было разбито. И его, твоего отца.

— Да, — согласился я. — Он сам признался однажды, что мама была единственной женщиной, которую он любил. Его драконий брак был красивым снаружи, но пустым внутри. И гнилым.

Наверное, я произнес последнее слово как-то по-особому. Синтия напряглась и села. Я с сожалением вынужден был выпустить ее ножки из ладоней. Мы так хорошо сидели, откровенничали, я уже созрел для поцелуя. И Си, кажется, тоже. А теперь она решительно рвала всю тщательно сплетенную мной паутину медленного соблазнения.

— Ай, Петр, хватит! Я давно поняла, что ты не обычный ресторатор! Обычные рестораторы не пользуются новейшими магическими разработками и не держат в зеркалах разумных духов! О чем говорил Локс? Он не спятил, да? Ты же в курсе, я знаю!

— Ладно, Элми, — я согнал с лица улыбку. — Вспомни случай, когда ты потеряла много крови. Это было три года назад, в грузовом поезде, не так ли? И еще: ты точно не рассматриваешь моего братца в качестве потенциального мужа? Совсем никак?

— О чем ты? — растерянно пробормотала Си.

Я полюбовался ее озадаченным (но не настороженным, что меня весьма порадовало) лицом.

— Забудь. И верни мне ноги, они помогают сосредоточиться.

Косясь на меня с шутливой подозрительностью, Синтия осторожно положила мне на колени одну ногу, а затем другую. Я решил повысить «градус страсти» и начал массировать ей лодыжки. Так мы и до коленок доберемся.

— Нет уж, договаривай, Петя.

— Я готовлю своему брату ловушку. Подумал, что могу использовать тебя в качестве приманки. Но… нет, плохая идея.

И все же, я довольно хорошо изучил характер Синтии. Как и ожидал, она восприняла мои слова с долей иронии.

— Ха! Он прихлопнет твою ловушку вместе с сыром, то есть со мной. У Армана Ганье какие-то далеко идущие планы, шизофренические, я полагаю.

— Ты даже не представляешь, насколько права. И все же…

Я жестом фокусника извлек из кармана «зеркальце», найденное в такси.

— Мой телефон! Откуда он у тебя?

— Вездесущность — мое второе имя. Ладно, ладно, объяснение весьма простое.

Я рассказал Синтии о Зузе и их случайной встрече. Узнав, что является потенциальной невестой Армана, Си не на шутку испугалась.

— Ты же хорошо его знаешь, своего брата, да?! Скажи, что это не всерьез! Меня несколько пугают… перспективы. С другой стороны… ловушка? Звучит заманчиво. Я даже знаю, как именно оформить в ней сыр — красочно и привлекательно. Чешуйчатая мышь не устоит.

— Сказал же, забудь. Призна́юсь, что совсем не знаю Армана Ганье, — я покачал головой. — Мы слишком долго старались сокращать общение до минимума. Но Эмилия говорит, что Арманчик окончательно спятил. Понимаешь, — если уж рассказывать, то все… почти все, решил я, Си имеет право знать, — мое расследование…

— Я догадывалась! Ты работаешь на… на кого ты работаешь, кстати?

— На магбезопасность, — признался я.

Синтия удовлетворенно кивнула и решительно заявила:

— Секретная служба. Ух ты! Ты безопасник, Петя! Замечательно! Ты должен выяснить, что задумал Арман! Ты просто обязан! Скажи ему, Петенька.

Уморт сонно приоткрыл глаза, «усмехнулся» и опять заснул.

— Си, я занимаюсь другим делом.

— «Акциатто»! Твоего безумного братца интересует «акциатто»! Он страшно боялся, однако требовал, чтобы я вызвала нежить. Вот, что ему нужно! Я же знаю! Я читала, как используют таких, как я! Это всегда одно и то же! Сначала: ах, как мило, позови-ка нам во-о-н ту белочку, дитя. А потом: крысы! Да придут чумные крысы! Или наоборот. Слышал о Крысолове? Так вот, никакой волшебной дудочки у парня не было — это был фейк, для отвода глаз! А была у него та же магия, что и у меня! И начинал он вполне невинно, на благо города! Просто в конце его все достали! Не отдадим ему деньги! Что он сможет сделать, этот парнишка? Уж не нашлет же на город кроликов, ха-ха!

Синтия совсем разволновалась. Поэтому я твердо заявил:

— Я знаю, я знаю! Я помню, чем там все закончилось! Мне можешь не рассказывать! Я сам это дело изучал, даже побывал в том мире!

— Я управляла людьми, Петя! Даже не детьми, как Крысолов, — здоровенными лбами! Я могла бы их убить или… заставить убивать.

— Вот именно! Поэтому забудь о ловушке, это слишком опасно. Мы знали об «акциатто», мы знали и о тебе. О том, что в Сильверграде кто-то играется с одним из редчайших талантов на свете.

— Играется? Да, лучше слова не подберешь. Что меня выдало? — немного успокоившись, спросила Си.

— Медведки.

— Ха! Я так и думала! Тем слаще месть. И о поезде ты знаешь? Как?

— А это уже касается моего непосредственного дела, — выдохнул я. — Но и тебя тоже. Вспомни все, до малейшей детали. Что тогда случилось? Где ты находилась? Как спаслась?

Синтия нахмурилась, покачала головой и проговорила:

— Мне тяжело об этом вспоминать.

— Я знаю. Это нужно сделать, Элми. Тогда, возможно, мы поймем гораздо больше.

Си помедлила и раздвинула складки халата на животе. Ярко-красный шрам выделялся на ослепительно белой коже, словно рана зажила совсем недавно.

— Он не всегда так… уродлив. Обычно он просто белый. Но в какие-то моменты начинает краснеть и чесаться.

— Ты можешь отследить, когда именно? — произнес я, с трудом оторвав взгляд от ямочки пупка.

Си запахнулась в халат.

— Иногда да. Шрам реагирует на высокий магический фон, на мое волнение, как сейчас, на опасность. Иногда он чешется и ноет без причины.

— И все же… расскажи.

— Хорошо, — Си тяжко вздохнула. — В принципе, я мало что помню. Я была в шоке. Меня порезало. Зацепило краем, иначе я была бы мертва. Глупая девчонка, я влезла в грузовой вагон. Ведь знала же о транс-расколах, через которые проходят магические поезда, но думала, груз тоже защищают…

— Его защищают, — сказал я, перебив Си. — В тот день защиту отключил один из магов. Он работал под прикрытием. Его целью был опасный, секретный груз, ящики с особым льдом. Ситуация была сложной, все решали секунды. Тот маг взял на себя ответственность и отключил защиту вагона на свой страх и риск.

— Это был ты? — с ужасом спросила Си.

— Нет, слава богам, нет, — я машинально сотворил окружие над лбом, — иначе сейчас мучился бы от угрызений совести. Но все равно, прости, Элми. Прошу прощения от имени всей организации. Мы не знали. Мы случайно тебя подставили.

— А груз? — помолчав, спросила Си.

— Ну, вот тут-то и начинается самое интересное. Что ты помнишь? Где ты была во время транс прохода?

— Спала в углу вагона. На ящиках. Там была солома. Было жарко, а от ящиков шла прохлада.

— Кровь попала внутрь ящиков?

— Да…. думаю, да. О боже, да она была везде! Меня помотало по всему вагону! Что там было, Петя? Что было в ящиках? Я случайно влезла в какой-то обряд?… О боже, Локс говорил правду? Я кого-то воскресила?

— Угу, — пробормотал я, поежившись. — И не просто кого-то, а в десятку попала. И если ты не только нежитью и людьми управлять станешь, а научишься цепи чугунные одним взглядом рвать, я не удивлюсь.

…— Ты хочешь, чтобы я поверила, что ты это серьезно? — в который раз спросила Синтия.

— Я серьезен как никогда.

— Ага… ага… — взгляд у Си был слегка… ошалелый. — Кощей, источник воды Живой и Мертвой, моя магия на службе у колдуна, которому лет… восемьсот? Арман не нашел меня из-за того, что моя кровь течет теперь в жилах древнего злодея? Уф! Нет… да… — упавшим голосом договорила она. — Я верю. После встречи с Машей я всему верю. Но почему влипнуть во все это угораздило именно меня? И ты считаешь, что Кощей передал мне что-то… что? Часть силы? Как?

— Думаю, спонтанно. Вспомни легенды. Автоматически одаривались все, кто ему помогал.

— Верно, — прошептала Си.

— Рассчитывая на то, что ты сможешь управлять нежитью, Арман, сам того не ожидая, попал в яблочко. Без вмешательства Кощеева «благословения» ты не смогла бы призывать навьих, для «акциатто» нужен живой дух. Крысолов смог зачаровать детей лишь потому, что в его мире магия вообще чрезвычайно слаба, у местных жителей нет достаточного иммунитета. Все верили, что у него особая дудочка, никто не подозревал, что источник чар он сам. Но со взрослыми такой фокус не прошел бы.

— Ганье начитался книг из дворцовой библиотеки моего мира, — Си покачала головой, — в старинных волюмах все преувеличивается.

— И он до сих пор уверен, что ты — сверхмаг, — подтвердил я. — Увы, Арман весьма близок к истине. Навья сыть! Я думаю, ты права: братец хочет устроить заваруху. Маги-отступники, что стоят за Кощеем, тоже хотят устроить заваруху! Всем нужны перемены на крови! Вопрос: вместе они или порознь, Арман и маги… и кое-кто еще. Жаль, что мы не можем отследить Кощея по твоей крови, «акциатто» скрывает все его следы.

— Но если маги не оживляли Кощея, если даже твой Локс не знает, где его Хозяин, — недоумевала Синтия, — тогда в чем смысл?

— О, смысл, — я хищно улыбнулся. — Смысл в «Морковке».

— В небоскребе?

— В некоторых его жителях и… песиках. Муэрхантеры. Дивная порода. С нежитью на «ты». Правда, Петенька?

Уморт, не открывая глаз, заворчал в углу.

— Ведь недаром из тебя слепили собачку, тезка. Кто-то, кто хорошо знал природу муэрхантеров. Только эти псы способны объединять живое и неживое. Ты слышала, что они умеют ловить призраков, Элми? В мирах, где фантомы губят людей, щенок чистокровного муэрхантера стоит, как породистый скакун.

— Решил заняться разведением собак? — Синтия сморщила носик.

— Хочу поближе познакомиться с теми, кто их разводит. Впрочем, это скорее будет восстановлением утерянных дружеских связей, а не знакомство.

Я встал с дивана.

— Как ты себя чувствуешь?

— Отлично.

— Голодна?

— Как волк.

— Готова к приключениям?

— Еще как. Петя… — Си облизнула губы, — я могу стать сыром в мышеловке, я согласна!

— Послушай…

— Нет, это ты послушай, упрямый! Я напишу ему, он придет на встречу — вы… поговорите.

— Я сам мог бы ему написать, — отмахнулся я. — Арман мне нужен в ипостаси дракона, только так я смогу применить к нему магию правды. Однако я слишком размечтался. Брат никогда не оборачивается при мне. Знает, что как зверь он более уязвим для всякой хитрой магии. И если ему еще и подсказывают те, кто знает, кто я на самом деле… — я присвистнул.

— Ладно, — Си немного подумала и продолжила: — Хочешь драконью ипостась? Я знаю, с кем Ганье совершит брачный полет. Его невеста шьет себе свадебные наряды.

Я восхищенно прищелкнул языком:

— Братец таки заключил договор! Клялся-божился, что совершит спонтанный поиск невесты, а сам тихонько подстелил соломки?

— Все гораздо сложнее. Видишь ли, сидя в подвале замка и пытаясь разобраться в том, что я такое, — Синтия с шумом выдохнула, — я стащила пару старинных книг из библиотеки, редких книг по редкой магии. О драконах там тоже было. Они все же интересные… твари. Когда дракон совершает полет-поиск, он посылает импульс, свою магическую силу. От обычных женщин она отражается, но истинная пара впитывает сгусток.

— Своеобразная эхолокация, — кивнул я, — есть у драконоведов такая теория.

— Дракон чувствует Поглощение. Он летит на ощущение и находит свою пару.

— Возможно. Кстати, в последние годы Поиск вновь обрел популярность среди чешуйчатых среднего сословия. Именитые же семьи и высшая аристократия просто сговариваются заранее.

— Да. И это логично: мало ли кто там истинная пара для дракона. Никому не нужна сказка о предназначении наследника Диаспоры, к примеру, простолюдинке. Но, видишь ли, Петя, люди — изобретательные создания. С недавнего времени меня терзают подозрения, что драконий поиск можно обмануть.

— Ты о чем? — я навострил уши.

— Имеются ткань, поглощающая солнечный свет, и заказ на одного дракона. Держу пари, это та самая материя, что также поглощает драконий импульс. Я читала об этом в книгах. В старину монахини в горах между Солнечным и Туманным ткали особый черный материал, который не выпускал даже крошечный лучик света. Старые драконы жаловали монастырю свою силу, и это было… м-м-м… как консервирование магии. Ткань использовалась ведьмаками, теми, кто уходил в Рой для сражения с ледяными тварями. Она несла в себе жар драконов, и холод Роя не проникал сквозь нее. Госпожа Радмира из рода Лефевров сшила себе платье из подобной материи для вечера свадьбы. Платье, перчатки и вуаль. Она собирается замуж за дракона. Никто не знает имени ее жениха, но я полагаю…

Синтия сделала многозначительную паузу. Я ждал.

— Ну, Петь, ну задумайся. Вечер свадьбы, шумный прием. Новобрачная сменяет подвенечное платье на черное… нечто с тяжелой вуалью. Так можно и до брачных покоев не добраться, если ночь выдастся безлунной! Ее просто потеряют в темноте. Я уверена, что в этом платье госпожа Радмира поднимется куда-нибудь повыше в день полета твоего брата.

— Как полезно иногда быть начитанным, — протянул я.

— О, у меня было… много времени для самообразования, — Си слегка зарумянилась.

— Госпожа Радмира хочет поймать Арманчика на его же слабость. На тщеславие. Значит, брат не лгал? Он действительно совершит спонтанный полет.

— Так как насчет ловушки? — нетерпеливо проговорила Си. — Ходят слухи, Арман взлетит в Двенадцатую ночь, и я смогу…

— Нет, — отрезал я. — Это слишком опасно. Придумаем другой способ. И вообще, будем решать проблемы по мере поступления решений. Отдохни, пошли к себе домой за одеждой, мы идем в «Морковку».

… Открыв нам дверь, Алена издала многозначительное «хм». За ее спиной выросли два муэрхантера, серый и рыжий, оба показали нам клыки. Петенька глухо зарычал.

— Тихо, Булочка. Тише, Огонек. Это друзья… я надеюсь, — протянула Алена.

Я молча поклонился Стерховой, как кланяются тем, кто выше по положению. Синтия недоуменно подняла брови.

— Вижу, ты в курсе, — насмешливо сказала Алена. — И девушка с тобой, и Жучок жив-здоров. Долго ты, Петруша, соображал, мы уж заждались. Ну, проходите, гости дорогие, коли явились.